Дорога в никуда

— Эй! Отдай! — я, смеясь, бегала за Антоном, который стащил мои шлёпки.  Закат, галечный пляж и прохладное море, обжигающее ноги. Брызги солёной воды почти долетали до лица.  Наконец я догнала его, выхватив пропажу.  — Щас как дам по жопе! — псевдоугрожающе воскликнула я и, взяв одну тапку, хотела уже врезать, но промазала.  — Ну ты косая! — засмеялся Антон и поднял шлёпок с камней.  Я, воспользовавшись ситуацией, зарядила ему поджопник коленом и, не дожидаясь мести, побежала к Грише. Он, в своей привычной манере, сидел за ноутбуком с сигаретой.  — Ты к нам приехал чтобы задротить? — спросила я, поднимая свою футболку с полотенца и собирая мокрые волосы в пучок. — Тусить-то будем? — Ага, а денег где возьмете? Почти все ваши на квартиру ушли. Вы как дети, ей богу! Антон походу забыл, что с совершеннолетием его пенсия по потере кормильца превратилась в тыкву.  — Хватит ворчать как старый дед! — Антон подошёл и выхватил его сигарету.  — Я не ворчу! У нас реально денег нет. Почему этим один я занимаюсь?  — Да ты задолбал. Дай отдохнуть, у меня в кой-то веки хорошее настроение! Вон и Аня повеселела. Квартиру сняли, машина есть. Алло!  Гриша нехотя захлопнул ноутбук, и тут же зазвонил его телефон.  — Да, Лиз… Ага, после набережной налево.  — О, Лиза приехала? — воодушевился Антон.  — Что за Лиза? — поинтересовалась я.  — Да так, подружка наша. Я ж рассказывал, — протараторил Давыдов.  — А остальная честная компания где? А, понял. Давай, ждем.  Через десять минут подъехало такси. Из него вышла, судя по всему, та самая Лиза.  — Час по пустому городу! У вас совесть есть? — девушка высокого роста громко хлопнула дверью подержанной иномарки и направилась к нам.  С первых секунд появления она излучала своеобразный шарм. Блондинка, кажется крашеная, с каре и чёлкой. Лицо округлое, но довольно грубое, прямой аккуратный нос, практически без переносицы и ярко синие, как само море, глаза. Не очень худая, но не полная. Ноги длинные, практически модельные. Одета девушка была в короткую джинсовую юбку, футболку с картой таро «Сила» и чёрную кожаную куртку. Ах да, еще каблуки, которые она сняла сразу же, увидев галечный пляж.  — Чё ругаешься, Лизок? Время — деньги? — усмехнулся Гриша.  Она влепила ему подзатыльник.  — И тебе привет.  — Как жизнь? — спросил Антон, приобняв на секунду её одной рукой.  — Живу, — пожала плечами она и переключилась на меня, — Аня, кажется?  — Не кажется, — улыбнулась я и протянула ей руку.  Она пожала её, усмехнувшись:  — Такие формальности… Ладно, я вещи в отель закинула, может сходим куда-нибудь?  — Куда? — спросила я.  — Ну, в клуб, не знаю. Чем тут еще заниматься? — Да эти умники все деньги просрали, — усмехнулся Гриша.  — Гриш, честное слово, — вальяжно сказала длинноногая блондинка, скручивая самокрутку на весу, — как будто первый день знакомы. Я заплачу.  — Мне чужих денег не надо, — отрезал он.  — Чё ты вообще приехал сюда? Поехали, выпьем, отдохнём! — подключилась я.  — Вот именно, — согласился Давыдов, — не хочешь, мы без тебя поедем. Все, Лиз, вызывай такси!  — Ща, я докурю, — она, посмеиваясь, наблюдала за всем этим, как за спектаклем.  Мы приехали в восхитительное место. Веранда, увешанная гирляндами, с видом на Розу Хутор. Горы, кипарисы и аккуратные домики в европейском стиле.  У меня чудом не спросили паспорт. После Антона и Лизы охранник махнул рукой и занялся остальными в очереди. 

Me gustas tú — Manu Chao 

¿Qué horas son, mi corazón?

Te lo dije bien clarito

— Испанская музыка? — удивился Антон.  — Да. Русские горы, грузинское вино и испанская музыка. — пожала плечами Лиза.  Гриша немного повеселел и пошёл искать выпивку.  К Лизе подошёл дорого одетый молодой человек.  — Лизок, привет! — он, никого не стесняясь, ущипнул её за задницу.  — Вот так встреча, — лицемерно улыбнулась она.  Я стояла в недоумении, а Антон лениво облокотился на перила балкона, наблюдая за происходящим.  Парень, пританцовывая, удалился.  — Кто это? — спросила я, уже начиная догадываться. Особенно учитывая рассказанное об этой девушке Антоном.  — Понятия не имею, — усмехнулась она и взяла бокал у подошедшего официанта.  — Лиз, а ты… — робко спросила я.  — Проститутка? — перебила блондинка. — Забавно. Работаю я, а стыдно тебе. 

Doce de la noche en La Habana, Cuba

— Правда что-ли? — моё смущённое лицо надо было видеть.  — Ну ты прям принцесска, — она стукнула меня пальцем по носу и громко засмеялась, — я не могу!  После чего, на своих длинных ногах Лиза отправилась к барной стойке.  — Далеко пойдёт, — усмехнулся возникший из ниоткуда Гриша со стаканом пива.  — Как ты планируешь тут зарабатывать? — спросила я, отпив у него из стакана.  — Наглость Давыдова передаётся половым путём? — он выхватил своё пиво у меня из рук. — Как и в Питере. Я фрилансер. — Ага, двести двадцать восьмого разряда, — почему-то с ноткой недовольства съязвил Антон.   — Ну хватит, я дело Дена давно продал. Всё, теперь только органика по выходным.  — О чём вы вообще говорите? — я почувствовала себя такой дурой. С одной стороны, противозаконные вещи это не то, чем нужно гордиться и не то, к чему надо стремиться, но попадая в такое окружение, я всё равно чувствовала как упустила эту беззаботную, безнаказанную юность. Что я буду рассказывать своим детям? Как я в пятнадцать лет руки резала да уроки делала?  — Не знаешь и не надо, — Антон одной рукой обнял меня за шею. 

Once de la noche en San Salvador, El Salvador

— Ладно, не буду вас смущать, найду себе «плюс один» на вечерок. А то и на весь отпуск.  Как только Гриша ушёл, я презрительно сказала:  — Ему бы плюс ноль пять, вряд ли до единицы дойдет.  — Да хорош, Гришка нормальный парень. С юмором. А выёбывается только для вида.  — Не знаю, какой-то душнила и задрот. Еще и эта шутка про «передаётся половым путём». Не люблю таких.  — Да ну? — усмехнулся Антон.  — На себя намекаешь? Ты шутишь хотя бы смешно.  — Тебе так кажется, ты просто меня любишь.  — Что правда, то правда, — хихикнула я.  — То есть ты признаешь, что ты меня любишь?  — Нет, что ты несмешно шутишь.  — Всё, — псевдодраматично отрезал он, — сейчас обижусь и уйду.  — Уходи. Но только со мной и с во-о-от этой бутылочкой белого. Видишь? Холодильник винный в углу. 

Once de la noche en Managua, Nicaragua

За столом сидели какие-то люди, лет на пять постарше нас, должно быть, студенты. Беседовали о дипломах, работе, а кто-то даже о свадьбе. Удивительно, как недолго осталось Антону и мне до взрослой жизни.  Я не стала заострять на этом внимание, под шумок утащила бутылку и увела Антона за угол, на неудобный плетёный диван с мягкими подушками. Как только мы уселись, Антон уместил мои ноги себе на колени, поглаживая икры. 

Me gustan los aviones, me gustas tú

Me gusta viajar, me gustas tú

— Как настроение у тебя?  — Не знаю. Честно, какой-то дурой чувствую себя в компании твоих друзей. Наивной отличницей, которая жизнь не видела.  — Тебя это расстраивает?  — Да. Я понимаю, наверное, это того не стоит. Но знаешь, грустно, что я все подростковые годы проторчала дома.  — Но сейчас ты здесь.  — Сейчас я почти взрослая тётя. И будет не до тусовок.  — Какая ты взрослая? — фыркнул Антон.  — Да хватит! — уже серьёзно разозлилась я.  — Э! Я не это имел ввиду. Я вообще не понимаю, почему люди придумали какую-то возрастную границу. Сначала восемнадцать, когда ты по щелчку должен стать взрослым и ответственным, потом тридцать, когда должна уже быть семья и дети. Двенадцать, твою мать, лет! Какая свадьба, какие дети? С ума сошли. Двенадцать лет это ничто, буквально… Я конечно уже ушёл в какие-то абстрактные размышления, — оговорился он, — Но логика ясна.  — Я же не собираюсь свою жизнь перечёркивать. Всё равно, я будто многое упустила и от этого еще больше загоняюсь.  — Ань, открою тебе страшную тайну, — в шутливой манере сказал Антон, — у меня не было детства. И подростковых годов. Наверное, ты так думаешь, но это не так. Юность заключается в том, что у тебя нет никаких забот. Это время, когда можно браться за что угодно, совершать любые ошибки, узнавая тем самым, кто ты такой. Да даже так, мне было не очень весело откачивать Гришку от передоза и… — мне казалось, он о чём-то умалчивал, — В общем, я просто просрал это время. И мне не грустно, у меня еще вся жизнь впереди.  — Ты прав, но…  — Но что? — пожал плечами Давыдов — Ладно. Давай так. С завтрашнего дня, мы делаем что хотим. Хочешь, спиздим что нибудь, угоним тачку. Ради тебя я сяду! 

Me gusta la mañana, me gustas tú

Me gusta el viento, me gustas tú

— Ага, нам же одной угнанной машины мало. Ты можешь быть серьёзным?  — А я серьёзен, солнце. И мы не угнали, а одолжили. Это разные вещи.  — То есть, даешь мне карт-бланш?  — Ты бы сама себе могла его дать, я просто посодействую.  — А просто ответить нельзя? Обязательно оговаривать и язвить? — я улыбнулась впервые за вечер. 

Me gusta soñar, me gustas tú

Me gusta la mar, me gustas tú

— Хоть в чём-то мы с тобой похожи, — он, не отрывая своих длинных пальцев от моих ног, потянулся за бутылкой, — бухать-то будем?  — Голубки, хорош по углам зажиматься! Ребята приехали! — окликнула нас высунутая из-за поворота голова Гриши.  Бутылка была уже пустой, а мы лежали друг на друге. Антон уже почти засыпал. А я всё это время думала, что же хочу сделать.  На веранде Лиза уже забалтывала Ника и какого-то невысокого парня с щетиной и в спортивках.  — Господи, налейте этому мальчику, — указывая на Миронова, с наигранным высокомерием протянула девушка, — с такой постной харей только на похороны приходить.  — Пиздец, кто это? — шепнул Никита Антону. Вопрос был скорее риторическим.  — Лиза. Замечательная девушка. Ну расстался ты с Леной, всё? Жизнь кончилась? Давай-ка мы с тобой по стопочке.  Миронов лениво повёл бровью.  — Молчание знак согласия! — Гриша толкнул его к бару. Как вдруг к нему подошла подвыпившая девушка. В глаза мне сразу бросились черные лакированные, будто из латекса, ботфорты.   — Ну и куда ты ушёл? — жалобно спросила невысокого роста незнакомка.  — Ой, совсем, про тебя забыл, — играючи пролепетал бывший наркодиллер.  — Ясно, это надолго, — усмехнулась Лиза, собираясь отойти.  — Какие-то проблемы? — пьяным голосом выдала спутница Гриши.  — Хм, и кто эта ущербная? — хихикнула она и пошла к кальянам, где сидели какие-то парни, машущие рукой Лизе.  — Шлюха какая-то! — вдогонку бросила она.  Лиза обернулась, неодобрительно и даже угрожающе переспросила:  — Что?  Поняв к чему идёт дело, Гриша встал между ними:  — Так девчонки, брейк!  Мы с Антоном просто тихонько смеялись в сторонке.  — Чё, как думаешь драка будет? — прошептал он.  — Ну куда без этого. Пойдем лучше с Ником пообщаемся, пока он не улизнул.  Миронов взял себе виски и в лучших традициях дешёвых мелодрам, сидел за барной стойкой, думая о том «почему она меня бросила». Ну или о чём думает парень в подобных сюжетах?  — Скучаешь? — к нему подсела брюнетка с идеально прямыми волосами и явно на несколько лет старше его.  — Не скучает! — я чуть ли не отпихнула её, встав между ними.  Девушка моментально отошла.  — Да ладно, дала бы парню зацепить такую… — провожая её взглядом, сказал Антон.  — Эй! — воскликнула я.  — Брюнетку, хотел сказать.  — У тебя своя брюнетка есть, — подметил Ник, не глядя ни на незнакомку, ни на нас. 

¿Qué horas son, mi corazón?

— Раз ты такой умный, почему Ленку бросил? — задался вопросом Давыдов, одновременно подзывая бармена, — два джин тоника, пожалуйста.  — У меня были причины, — холодно отчеканил наш друг.  — Понятно что были, тебя о них и спрашивают, — непринужденно усаживаясь рядом и отпивая горьковатый коктейль, говорю я.  — Чё вы прицепились? Не ваше это дело.  — Ну вы всё-таки наши друзья. Мы хотим знать.  — Антон, всё-таки мы не просим всё рассказать. Должно быть что-то личное, — поправила я Давыдова. — Как это не всё? Может мы решим ваши проблемы.  — Сам разберусь, — спокойно сказал Миронов, — дайте ключи от квартиры, я устал. Поеду. Утром номер себе сниму и уеду. — Точно всё нормально? — недоверчиво спросил Давыдов.  — Так, всё, — я выхватила ключи из его рук и отдала Никите, — не хочет, не надо. Оставь человека в покое.  Со всем происходящим я не заметила самого главного. Я перестала чувствовать себя не в своей тарелке на таких мероприятиях. Вокруг было много людей, громкая музыка. Это, конечно, не вечеринка в клубе, скорее кейтеринг, но всё же. Даже будучи не сильно выпившей, я забыла про свою интровертность.  Настроение было лучше некуда. Вокруг такая красота! Горы, море, чистый, свежий воздух, прекрасная архитектура. Я в лёгком полупрозрачном платье молочного цвета, хотя с роду так не одевалась. И даже не думала, что как-то не так выгляжу, что я толстая, страшная и вообще «скоро жопа на стуле не поместится». И еще больше скрашивал всё это мой зеленоглазый чёртик.  — Такая красивая сегодня, — мы стояли в самом дальнем уголке веранды, любуясь чёрно-фиолетовым небом с яркими звездами, которому через пару часов предстояло рассеяться в закат, — да и вообще всегда. Я очень рад, что встретил тебя.  — Правда?  — А я тебе врал?  — Надеюсь, что нет, — я посмеялась, — глупый вопрос был.  — Ну да, я понимаю, ты в меня влюбилась. Вот и тупишь.  — Не зазнавайся, — сказала я и повернулась к нему лицом.  Антон взял меня за руку и прижал к себе, поглаживая по спине.  — Как тут не зазнаваться, если ты мой портрет пишешь? — прошептал он в мои волосы и оторвался на секунду. — Кстати, где он?  — В машине, всё так же.  — Не хочешь продолжить?  — Завтра на закате. Сейчас свет не тот.  — Мне просто так нравится наблюдать за твоей работой. Ты какая-то другая становишься. Не знаю. Сосредоточенная, уверенная, прям видно, как ты кайфуешь от этого.  — Прям как ты, когда пишешь свой загадочный сценарий.  — Не отрицаю. В этом и есть магия творчества. Не замечаешь времени и окружающих людей, — он отстранился, — Пойдём прогуляемся?  — Тебе тут скучно?  — Ну знаешь, я сто раз видел, как Гришка к девочкам подкатывает и как клеят Лизу. А с тобой мы не так много времени провели.  — Да, твои друзья конечно… — я попыталась подобрать нормальное слово, чтобы описать моё отношение к людям, которых я практически не знаю — Интересные люди.  — Знаю. Но всё-таки друзья есть друзья.  Мы шли мимо набережных и маленьких частных коттеджей. Горная извилистая тропинка, с растущими вдоль неё кипарисами и невероятно красивая звездная ночь, которую освещали только редкие фонари. Вдали виднелся дикий пляж. Местами асфальта не было. И света тоже. Поэтому на подходе я оступилась и рухнула прямо на гальку.  — Блять! — громкое, пьяное «блять» на весь пляж.  — Жива? — спохватился Антон.  — Ерунда, — сказала я, отряхиваясь и усаживаясь поудобнее, — царапина.  Давыдов плюхнулся ко мне:  — Уже подумала, чем займемся завтра? Воплотишь все тридцать из списка?  — Откуда ты знаешь?  — А ты думаешь, только ты к Алисе прибегала со своими проблемами?  — Скорее она эту помощь навязывала, — тут я вспомнила контекст того разговора с вожатой и меня словно током ударили, — Стоп, — более того, я вспомнила запись его разговора с психологом. В ней Антон говорил о какой-то девушке, с которой он счастлив, ну или был счастлив и она заставляла его чувствовать себя лучше. Я засомневалась что речь шла обо мне, — мне кажется ты что-то недоговариваешь.  — И что же? — укоризненно спросил он.  — То есть, ты хотел выпилиться?  — Если это все твои предположения, то да, — посмеялся он, источая перегар на всю округу, — спрашивай. Давно пора тебе всё рассказать.  — Почему ты хотел это сделать?  — Мне казалось я всем вокруг создаю проблемы. Как бы себя не вел. В разные времена я показывал разные черты своего характера. И всё равно. Мать, ты и… В общем, бывшая моя. Всем было бы лучше без меня. Ну я так думал.  — Бывшая?  — Да, — спокойно говорил он, закуривая и отводя взгляд.  — Если я не в своё дело лезу, ты скажи.  — Нет. Ты имеешь право знать. В конце концов, теперь ближе тебя у меня и нет никого.  Самой было странно это слышать. И немного страшно. Потому что до сегодняшнего дня я не сильно серьёзно воспринимала наши отношения. Как будто после этих слов на меня возложилась некая ответственность, которую я нести не хотела.  Наверное, именно в тот момент всё пошло под откос.