Дорога в никуда

Сумерки. Я лежу и смотрю в небо, на котором сгущаются сине-серые плотные тучи. Оглядываясь по сторонам, я вижу густой сосновый лес, покрытый туманом. Смотрю в бок — я лежу на проселочной дороге, мокрой от дождя. Пытаюсь приподнятся и не могу. Только перевалившись на бок, я смогла встать. На моих кедах кровь, все руки в грязи, джинсы порваны. Чувствую какую-то влажность в носу, рефлекторно провожу рукой, и на моих пальцах оказывается кровь. В попытках найти кого-нибудь, какую-то живую душу поблизости, замечаю силуэт у самого горизонта. Он движется с нечеловеческой скоростью, и это точно не машина, даже для мотоцикла тень маловата.  — Помоги мне! — я прошептала, хотя хотела закричать. Будто отняли голос, как у Русалочки. А потом и вовсе я не смогла выдавить ни звука. Просто встала, пошатываясь. Кровоточащим ногам с трудом давалось любое движение.  Позже, когда по контуру фигуры исчезло свечение, я разглядела невероятно красивую девушку. Даже если учесть тот факт, что ее ноги и руки были в гигантских, почти черных синяках, а лицо — в ссадинах и порезах, она все равно выглядела очень романтизировано и неестественно красиво.  Что мне моментально бросилось в глаза, когда она подошла ближе — ледяные глаза. Как будто это линзы. Эта девушка была невероятно привлекательной. Эти кукольно большие глаза, пухлые губы, идеально прямые, длинные русые волосы, стройное телосложение, осиная талия. Даже будучи гетеросексуальной девушкой, можно влюбиться. И куклой ее можно было назвать не только из-за внешности. Ее лицо. Абсолютно мертвое и безэмоциональное. Все ее движения были автоматическими. Как только я это заметила, меня это обеспокоило. А как только она остановилась в полуметре от меня, стало уже жутко. Это не просто синяки, это больше похоже на трупные пятна. Цвет ее кожи не был вампирически бледным, как в кино, он был с синеватым оттенком. А в волосах красовалась запекшаяся кровь.  — Кто ты? — еле как выговорила я, чувствуя металлический вкус крови на губах.  — Я умерла, — она подошла вплотную, не отрывая взгляд. Костлявые холодные пальцы перебирали прядь моих свисающих волос.  Затем она перестала парить в воздухе. Опустилась на землю длинными и аккуратными босыми ногами, встала ко мне за спину, продолжая перебирать мои волосы, иссушенные от крови. Каждое её прикосновение заставляло вздрагивать. То ли от неожиданности, то ли от страха.  — Кто? Что…как? — я не знала, кто она и почему мне снится, потому даже не знала, какой вопрос задать.  Девушка коснулась тыльной стороной ладони моей руки, затем снова встала передо мной. Мы были одного роста, поэтому я целиком была прикована взглядом к её лицу.  — Одно рукопожатие. Я и ты, — она коварно улыбнулась и лениво запрокинула голову на бок.  — Что? Я не понимаю!  Моментально ее ангельское лицо расплылось в демонической улыбке, рот словно разрезали до ушей.  — Я ТЕПЕРЬ ТЫ! — из ее рта сочилась кровь, в перемешку с землей.  — В каком смысле?! — рыдая воскликнула я  — Я ТЕПЕРЬ ТЫ! Я ТЕПЕРЬ ТЫ! Я ТЕПЕРЬ ТЫ!  Ее голос звучал, как будто из громкоговорителя, и сливался в тысячи разных. То громкий, то тихий, то высокий, то низкий. Я закрыла уши и закричала. Незнакомка продолжала орать что-то нечленораздельное и протянула ко мне свои руки.  Я попыталась убежать, но мое тело меня не слушалось, ноги словно ватные. Она сжала мое запястье и, схватив за шею, заставила смотреть ей в лицо, которое больше напоминало кровавое месиво. Только невинные кукольные глаза-айсберги. Манящие, гипнотические.  — Пожалуйста… — умоляла я. Но она уже ничего не кричала, а лишь бросила меня на дорогу и повторила милым голоском, захихикав, как ребенок: — Я теперь ты, хи-хи-хи И пропала, будто бы ее и не было.  — Блять… — я тяжело дышала Лене в трубку, — Какого… Что это за херня была?  В ванной я включила душ, чтобы никто не услышал, и села на пол, под раковину, покуривая электронную сигарету, найденную у Антона.  — Ань, успокойся и расскажи более внятно. Сейчас восемь утра, я нихрена не соображаю.  Я вздохнула, набрала в ладонь холодной воды и сполоснула лицо. Глубоко вздохнув, продолжила:  — Девушка… Красивая, но мёртвая…  На конце трубки послышался смешок.  — Чё смешного?  — Извини.  — Пришла и орёт: «я теперь ты». Вот что это за чертовщина?  — Не знаю. А ты же в жизни с ней не знакома?  — Да вообще первый раз вижу! Хотя… Антон рассказывал про какую-то свою бывшую.  — Тогда понятно… Она умерла, получается?  — Да. Что понятно-то? Мне лично ничего.  — Ты меня извини, но Катя правильно говорила. Очень умная, а очевидных вещей не замечаешь!  — Это ты и похвалила, и в душу насрала?  — Да… Видимо, быть купидон ом — это призвание моё и Антона. Тебе не дано. У вас с ним было, кстати?  — Ну, пытались… Короче, нет.  — Ясно. Переспи с ним.  — Чего-о-о? — громко выдала я.  — Ну он всё еще связан с ней, поэтому, чтобы эту связь разрушить, нужно переходить на новый уровень отношений. По мне, всё логично.  — А по мне — бред полный.  — А ты не хочешь, что-ли? Не любишь его?  — Хочу. И люблю. Но как-то не так хотелось, не при таких обстоятельствах.  — Ну и сколько можно сохнуть друг по другу и за ручку ходить? Будешь как я с Ником. Годами в непонятках. Дава-ай! Действуй. Ты в нём сомневаешься?  — Хватит меня тут вопросами с утра пораньше закидывать, — пробормотала я.  — Так ты же любишь подумать. Вот тебе и викторина.  — Честно, сомневаюсь. А если завтра ему опять в голову ударит и он опять на таблетки сядет?  — Ты знаешь, когда он сорвался? Когда узнал, что ты собралась с крыши прыгать.  — Не собиралась я… — тут до меня дошло — Правда что-ли?  — Да. И он меня убьет, если узнает, что я растрепала. Так что определись, любишь ты его или нет. Если да — вперёд и с песней, если нет — уйди и не мучай мальчика, — усмехнулась подруга. — Как там Ник?  — Не знаю. Они по-моему с Гришей только в четыре угомонились.  — Ху из Гриша?  — Ху… Верное слово. Дружок Антона. Программист, душнила и курит шмаль.  — Нормальная компания, — посмеялась Лена, — ладно, я вечером с Алиской в клуб, так что мне надо выспаться.  — Вы по клубам уже ходите?  — Ха-ха, да. Она прям очень хорошая. Интересная, весёлая. Учится на психфаке, на таро гадает… Стоп! Позвони ей, она тебе расклад сделает, на эту его… Ну которая снилась тебе!  — Спасибо, я как-то в это не верю.  — А картам похуй, веришь ты или нет. Давай, завтра позвони ей. Вот зуб даю, всё узнаешь и легче станет.  — Подумаю…  — Ага. Всё, спокойной ночи.  Я собрала волосы и вышла из туалета, собираясь идти обратно спать, как услышала какие-то шорохи в гостиной. На диване лежал Никита, в трусах и своей серой толстовке, с закрытыми глазами. На взъерошенной блондинистой голове надеты наушники из которых доносится музыка.  А за столом спал Гриша. Тоже в трусах и прямо на клавиатуре.  Вокруг всего действа валялись пустые бутылки пива и виски, две коробки от пиццы и пепельница, опрокинутая на бежевый ковер. Я раздражённо вздохнула, почти зарычала. И тут же испугалась, потому что Гриша вскочил, резко открыв глаза. Было забавно, я даже усмехнулась, на секунду забыв про свою злость:  — Вы чё тут устроили?  — А-а, — он сильно зажмурил глаза и поставил локоть на стол, облокачивая голову, — прости, всё уберём.  Я села напротив него, в ожидании каких-либо ещё объяснений.  — Вчера он хотел уехать, но засиделись. Начал про Ленку ныть, я про своё там… неважно.  Тут я поняла что это мой шанс получше разузнать, что произошло между ребятами.  — Чего говорил?  — Ну там… про детство своё, про то, как они с Леной познакомились. Мне он показался неразговорчивым, а тут бокал — и он пиздел не затыкаясь.  — Странно, его же не берёт почти. — повисло молчание. — И?  — И… — замялся он, — Дай пива из холодильника пожалуйста.  Я недовольно цокнула, чуть подвинулась на стуле, открыла дверцу и протянула ему бутылку:  — Только из уважения к твоему похмелью.  — Сердечно благодарю, — Гриша сделал три больших жадных глотка, — дальше… А дальше он начал ныть, что сам все испортил. Сказал ей, мол, любит её как подругу или сестру, но не как девушку, — он помотал головой и виновато сказал, — я не помню половину и в душе не ебу, что это за Лена.  — Понятно. Но я не Антон, мне в подробностях не надо. Сам пусть разбирается. Её просто жалко.  В дверь настойчиво позвонили.  — Кого там ноги принесли, твою-то мать, — он упал головой на стол и тяжело вздохнул.  — Я открою.  За дверью была Лиза. Как всегда с чисто-черным смоки, без полутонов и блёсток, с помадой винного цвета. В коротком черном кружевном платье на бретельках и на каблуках. В руках с отманикюренными бордовыми короткими ногтями Лиза держала конверт.  — Привет, — она скинула с себя туфли и прошла на кухню, швырнув на стол конверт, — ваши деньги.  — Сама гордость эскорта, лично у нас курьером работает, — оживился Гриша, пересчитывая пятитысячные купюры.  — Гордость чего, прошу прощения? — Лиза, облокотившись на раковину, стояла, сложив руки на груди, затем сменила гнев на милость, — Ладно, стебусь я.  — Да что ж вы так орёте? Мы все подпрыгнули от неожиданности. За нашими спинами вырос «помятый» Никита.  Вскоре, после чайника кофе, пары часов разговоров, к нам подтянулся Антон, в своей привычной красной толстовке. До этого он неделю её не надевал.  — Здорова, бойцы, — зевнул он.  — Слушайте, а давайте тут тусу замутим? — окончательно воскрес Гриша.  — Хорошая мысль, — согласилась Лиза.  — Не знаю, хозяйка просила без этого, — замялся Антон.  — Слышь, ты когда торчал, мне больше нравился.  После этих слов Лиза со всей силы наступила ему на ногу.  — Брось, мы всё уберём, — продолжил Гриша, как ни в чём не бывало.  — Кстати об этом, — влезла я, — Гриша, Ник. Милости просим, швабра и пылесос. Вы так гостиную ушатали, что ещё одну тусовку она не выдержит.  Миронов молча пошёл в кладовку за моющими средствами, а Гриша не спеша допивал кофе, под наши укоризненные взгляды: — Что?  — Жопу поднял, — командно процедил Антон, — и пошёл убирать срач за собой. А то живым ты мне тоже больше нравишься.  — Ну, я за бухлом поеду и остальным наберу, — она указала пальцем на на Гришу с Антоном, — вам как обычно?  — Не-не, я только пиво сегодня, — устало промямлил программист.  — Пиздабол. Антон?  — Вискарик с колой, всё верно, — улыбнулся тот и похлопал по плечу своего друга, который от первого прикосновения громко икнул.  — Длинный! — заорала Лиза, взглядом ища Миронова. — Чё бухать будешь?  — Он водку пьёт, — ответила я, — а мне возьми белого сухого.  — Хороший выбор, — подметила бывшая проститутка и прошмыгнула в прихожую. — Всё, я побежала!  И дверь за ней захлопнулась.  — Чем займемся? — спросил Давыдов, после того как поцеловал меня в щёку.  — Займёшься. Ты. Поможешь ребятам, потому что я заебалась убираться одна. А я пошла писать этюды, — саркастично ухмыльнулась я, похлопала его по плечу и ушла в спальню.  На балконе, закинув ноги на бортик, с сигаретой во рту я доставала акварельную бумагу из сумки.  Пока писала пейзаж, думала. О своём сне, о наших отношениях с Антоном, о том, что сказала Лена. Я ведь и правда устала от такой жизни. Скучной, одинокой… Где я сама себе собеседник. Самое ужасное, что мне становится хуже. Я опять отдаляюсь от людей. Не хотела я ни пить сегодня, ни спать с Антоном. Впервые за полтора месяца начала скучать по дому. 

Химия — Mujuice 

С скуки выучить уроки

Нам сегодня не до них

Гудки шли ужасно долго. Я нервничала, кусала губы. Всё внутри тряслось. Минута, две.  «Абонент не отвечает, оставьте сообщение или перезвоните позже».  Может, так даже лучше. Моё желание вернуться домой говорило о многом. Может, я наконец повзрослела, хочу взяться за голову? Сегодня можно повеселиться, а завтра придётся озвучить свои мысли Антону.  Примерно через час мне на плечо упала чья-то рука.  — Ребята за продуктами уехали, — доложил Давыдов, — в гостиной всё чисто.  — Круто, давай киношку посмотрим, — я отложила акварель и бумагу, — только чаю себе сделаю. 

В грудной клетке космос, детка

Герцы сердца взорвались

— Даже не похвалишь? — с наигранной грустью спросил он, идя вслед за мной на кухню.  — Похвалила бы. Если бы ты всегда так делал. Не замечаешь, что я всегда одна убираюсь?  — Да. Как-то всё стало по-другому последнее время. Точно всё хорошо?  Я забегала глазами и пожала плечами.  — Ань?  — Так! — воскликнула я и засмеялась — Душнить — это моя задача.  Давыдов ухмыльнулся, подошёл ближе, обхватил меня за талию обеими руками:  — А моя задача какая? Любить тебя и поддерживать любые ебанутые затеи?  — Верно подмечено.  — А мою поддержишь? — спешно сказал он, и, не дожидаясь ответа, быстро и грубо меня поцеловал.  Я даже опешила на секунду от того, как быстро он сделал этот шаг, оставив меня без воздуха. — Ты такая красивая, — он оторвался от моих губ распустил мне волосы, смотря на меня чуть сверху вниз из-за небольшой разницы в росте. Его тёплые оливковые глаза, которые всегда улыбались, бегали по моему лицу, — редко я тебе это говорю.  Я, наконец обретя дар речи, обняла его за шею:  — Зато искренне, — вдыхая запах сигарет с ментолом, оставшийся на его толстовке, я прошлась губами по его шее и легонько укусила, — это за то, что ты свинья и за собой не убираешь, — сказала я ему на ухо.  — Чё так слабо? — посмеялся Антон, отстранившись, и принялся демонстративно бродить по комнате.  — Ну, покажи, как надо, — ляпнула я и засмеялась от неловкости. Затем плюхнулась на диван, в ожидании его ответных действий.  Он сел рядом и затянулся электронной сигаретой. Комната заполнилась густым облаком пара. Взяв меня за руку, Давыдов посмотрел на меня. Внезапно он стал серьёзным:  — Слушай, почему мне кажется, что всё начинает рушиться. Не знаю, как объяснить. Мы ведь не сможем навсегда остаться тут, правильно? Вернёмся в Москву, а что дальше?  — Вот уж не думала, что ты боишься неизвестности, — я улеглась у него на коленях, раскидывая свои чёрные кудри на старом диване.  — Чего-о? Да я вообще хоть зомби апокалипсис переживу!  — Ну, мне ты можешь не врать, — медленно и спокойно, почти безразлично сказала я.  Учитывая мою наблюдательность и то, сколько он умалчивает, он определённо боится взрослой жизни. А это именно неизвестность, которая и является главным человеческим страхом. Думаете, кто-то вправду боится, например, умирать? Вряд ли. Всех пугает и мучает один вопрос: «А что дальше?». Наверное, этот страх нас с Антоном и объединяет.  А по поводу наблюдательности, он зря думает, что я ничего не вижу. Я всегда засыпаю под еле слышные щелчки клавиатуры и отчаянные вздохи. Проклятье творческого человека — всю жизнь думать, что ты бездарность. Творчество, даже из такого человека как Антон, любого превратит в загнанную мышь. Или его документы. На него повесили долги матери, а у самого ничего не осталось. Как он обсуждает с Гришей то, что уже еле держится, чтобы не сорваться.  — Мне тоже страшно, — сказала я, после минутного молчания. Приподнявшись, совсем усаживаюсь к нему на колени, перебирая пальцами каштановые волосы, чуть завившиеся от влажного воздуха, и смотря в его полузакрытые глаза, которые моментально обратили на меня внимание. — Так покажешь, как кусаться надо? 

Между нами импульс тока

Притяжения вещества

Моя футболка с группой «Pink Floyd» сначала приподнялась, затем и вовсе оказалась на полу. Шея покрывалась укусами. Я думала, это больно или хотя бы неприятно, а мне даже понравилось. Давыдов быстро угомонился:  — Ну что? — посмеялся он, переместив свою голову с моих ключиц и посмотрев мне в глаза — В следующий раз посильнее кусать будешь?  — А зачем откладывать? — усмехнулась я и схватила его за толстовку, а затем прошлась пальцами по шее.  Снова эта его кошачья улыбка. 

Может, физика жестока

Только химия права

Ехидная, но в тоже время добрая и ласковая.  — Сейчас же могут ребята вернуться, — выдохнул он мне на ухо, пока я, как настоящий вампир, кусала его за шею.  — Ну и что, — с непривычной беззаботностью ответила я.  На пол полетела и его толстовка. Я осталась в одних шортах и ловко зажала его между своих бёдер.  — Не узнаю тебя, — сказал он, когда я оторвалась от его шеи.  На мой выжидающий взгляд, его ведьминские глаза блеснули, а волосы загорелись рыжим от блеснувшего за горами солнца. Своими костлявыми пальцами он, поглаживая, провёл по моей ноге, неспешно снимая с меня шорты.  И снова произошла полная отключка мозга. В те редкие моменты, когда мы заняты только друг другом, я не могла залезать в девять кругов моей головы, волноваться о чём-то. Было в этом что-то, не побоюсь этого слова, животное.  Громкие звуки поцелуев, пробегавших по моему телу всё ниже, наверное, были единственным, что я слышала в тот момент. Антон только целовал меня, почти не трогал. И даже первое делал очень аккуратно, будто боялся навредить. Нащупав мою руку он сжал её, поглаживая мою ладонь большим пальцем. — Всё нормально?  — Всмысле? — выдохнула я приподняв запрокинутую голову.  — Ну, ты этого хочешь?  — Да, — с нетерпением ответила я.  — Если будет неприятно — говори, — Антон оставил лёгкий поцелуй на внутренней стороне бедра, — люблю тебя.  Из окна подул лёгкий ветерок, и комната наполнилась приятным морозным запахом гор. Но не только от сквозняка всё моё тело покрылось мурашками. От удовольствия хотелось орать и царапать диван. Я сжала волосы на голове Антона, расположившейся у меня между ног, тихонько вздыхала, вообще ни о чём не думая. Но когда он чуть ускорился, я перестала сдерживаться и устроила соседям выходной.  Другой рукой Антон сжал моё бедро. Я слышала его сбившееся дыхание, но он не останавливался ни на секунду, пока мои ноги не задрожали и я громко не выдохнула.  Он накинул на меня трусы и приземлился рядом, сразу же заключая в свои объятия.  — Блять, — устало и потерянно вздохнула я и посмеялась, встречаясь с его влюбленным взглядом, — говорить можешь?  Антон быстро поцеловал меня в губы, и провёл тыльной стороной ладони по чуть мокрым от пота кудрям: — Пока тебе лизал, влюбился в тебя второй раз, — тихо сказал он. 

Мы в плену закона Ома

За границей наших тел

Вечером мы уже не знали и половины людей в нашей квартире. Гремела музыка, звенели бокалы и стаканы.  — Ребята! Минуточку внимания! — подвыпивший Гриша забрался на стол и хлопнул в ладоши.  После того, как все обернулись и посмотрели на него, как на придурка, он слез со словами: — Согласен, это было лишнее. Короче, Ната предлагает нам сыграть, — он обозначил девушку ростом полтора метра рядом с собой, положив ей руку на плечо. Смуглая брюнетка с шикарными длинными прямыми волосами, в бордовом костюме с шортами. В «Нате» я узнала пьяную девчонку в ботфортах с прошлой вечеринки. Лиза весь вечер недобро на неё поглядывала, как мне показалось. Хотя бывшая проститутка всегда ходила с надменным лицом. Гриша достал какие-то карты, — «Drinking Game» называется. Давайте, рассаживайтесь, чтобы рядом у каждого была бутылка.  — И в чём суть игры? — спросил кто-то из присутствующих.  — На карточке написано, например «пьёт тот, кто в носках». Ну и всё, — ответила брюнетка.  — Кто первый побежал в туалет, тот проиграл, — посмеялся Антон.  Мы с ним сели в кресло, остальные кое-как расположились. 

Репродукции основы

Юный фауны удел

Я выпила два шота текилы, на карточке «пьёт тот, кто по знаку зодиака близнецы» и «пьёт тот, кому ещё нет восемнадцати». На последнем первый раз пришла очередь Ника выпить:  — Я не играю, — сухо ответил он.  — Чё за выпендрёжник? — пробубнил сильно пьяный парень, который тоже был с нами в клубе на веранде. Олег, кажется.  Миронов сидел прислонившись к креслу и ткнул меня пальцем в руку:  — Можно тебя на секунду?  Мы отошли в ванную:  — Что? — спросила я, попутно поправляя макияж, сделанный накануне Лизой. Длинные и острые, как нож, стрелки с красной помадой. Я была бы похожа на стюардессу, если бы не чёрный свитер, сиреневая короткая юбка, колготки в сеточку и мои протёртые до дыр красные низкие конверсы.  — Я думаю к Лене поехать.  — Круто, — сказала я, размазывая консилер под глазами, — а мне зачем сообщить решил? Ты, вроде, не похож на человека, который за советами бегает.  — Да я вообще многое переосмыслил. — вздохнул Миронов, глядя в пустоту. — Ты же с ней общаешься?  — Созванивалась с утра. В подушку не ревёт. Если хочешь знать моё мнение, тебе нужно сделать первый шаг. Неважно, примет она его или нет. Думаю, ты и сам это прекрасно понимаешь.  — Соглашусь, — холодно сказал Ник.  — Тогда бери билеты на утро, а сейчас иди и хорошенько повеселись, — сказала я и ушла из ванной к ребятам.  Вернувшись в гостиную, я сразу заметила отсутствие Антона и Гриши.  — Лиз, — окликнула я её, зажимающуюся с Олегом, — где эти двое?  — В спальню пошли.  Я направилась туда.  В комнате было пусто. Её освещал только лунный свет. Два силуэта сидели за столом, прикрытые полупрозрачной шторой на балконе. Резко открывая её, я и не подозревала, что увижу. 

Между нами импульс тока

Притяжения вещества

Может, физика жестока

Только химия права