Игры судеб

Я даже не помню, как доехала. Покупки так и остались в пакете на пассажирском сиденье — ненужные, чужие, лишние. Я просто рванула обратно. Слишком быстро. Слишком резко. Как будто если остановлюсь — развалюсь прямо посреди дороги. Я влетаю в общежитие, почти сбивая кого-то в коридоре, и не останавливаюсь. Дверь комнаты «монстров» распахивается с глухим ударом. — Что ты, чёрт возьми, сделал?! Голос срывается сам. Я даже не думаю, кружка со стола летит в сторону Кевина быстрее, чем я успеваю осознать движение. Он успевает увернуться, конечно успевает. — Ты больная? — рычит он. Я делаю шаг вперёд. — Не утвердил меня на игру? — голос становится ниже, опаснее. — У вас это семейное? Лишать людей последнего? На секунду он замирает. Не ожидал. Хорошо. — Так будет лучше, — холодно отвечает он— Ты себя видела? Ты еле стоишь. — Для кого лучше? — я почти смеюсь. Пусто— Для тебя? Я подхожу ближе, слишком близко. — Ты хоть раз спросил, чего хочу я? Тишина сгущается. Кевин сжимает челюсть. — Травмы — не шутка. Их не скрывают— — А жизнь — шутка?! — резко перебиваю я. Голос ломается. Но не от слабости. От ярости. — Или ты решил, что имеешь право решать за меня? — слова становятся жёстче. — Почему всё, к чему я тянусь, ваша чёртова семья пытается у меня отнять? Я чувствую, как внутри поднимается что-то тёмное. Старое. — Если я стою — значит, могу играть. Это ведь твои слова, да? Кевин молчит. И это хуже, чем если бы он спорил. — Подумай на досуге, как ты поступаешь с людьми, — тихо добавляю я. — Моя кружка… — раздаётся жалобный голос. Ники. Он стоит в дверях и смотрит на осколки. Я даже не поворачиваюсь. — Куплю новую. И ухожу. — С динозавриком! — кричит он мне вслед.

***

В комнате тихо. Элисон и Рене сидят на кровати. Как будто ничего не произошло. Как будто мир не трещит по швам. — О, Мари, — оживляется Элисон. — Мы обсуждали вечеринку после игры. Думаем собраться у нас. — Познакомимся нормально, — добавляет Рене. — Не через слухи. Я смотрю на них пару секунд. Слишком долго. — Да. Хорошо. Голос звучит чужим. — Мне нужно отдохнуть. Я падаю на кровать, даже не раздеваясь. Смотрю в потолок, мысли не идут они… давят. Кевин. Его слова, его решение. Кто-то решает за меня. Снова. Я сжимаю пальцы в кулак. Почему каждый раз, когда я пытаюсь что-то вернуть— это у меня забирают? Сон накрывает резко. Как отключение. — Вставай. Голос где-то рядом. — На игру опоздаем. Я морщусь, не открывая глаз. — Какой смысл… — бормочу. — Я всё равно не выйду. Тишина. — Что? Я открываю глаза. Элисон и Рене смотрят на меня. — Вы не знали? — хрипло усмехаюсь я. — Ваш Кевин «я знаю как лучше» Дэй решил за всех. Их лица меняются. О, это будет весело.

***

На поле напряжение чувствуется сразу. Как электричество перед грозой. Я стою в стороне, смотрю, не участвую. Снова. И это бесит сильнее всего. — Почему ты не утвердил Мари на игру?! — голос Элисон разрезает воздух. Все оборачиваются. Кевин даже не сразу отвечает. — Ты не утвердил её? — Мэтт хмурится. — Не лезь, — коротко бросает Кевин. — И давно ты так осмелел? — Элисон скалится. — Такие вещи решаются командой. — Мы опять там же, — спокойно говорит Нил. — Каждый сам за себя. Тишина. Кевин разворачивается и просто уходит вглубь поля игнорируя. Как будто этого разговора не было. Игра идёт. Я наблюдаю. С трибуны, как запасная, как никто. Они играют хорошо, но не идеально. Сбои.Паузы.Непопадания. Напряжение мешает. Я вижу это, они тоже. Счёт — 8:4. Победа, но не чистая и это чувствуется. Дорога обратно проходит в тишине. Даже Ники говорит тише обычного. Эбби поздравляет всех, но никто не реагирует как раньше. Что-то сломалось. И все это понимают. У двери Дэн пытается открыть замок. Не получается. Она хмурится, дёргает сильнее. Дверь распахивается и всё внутри замирает. На моей кровати сидит он. Рико. Как будто имеет право. Как будто ничего не изменилось. — Не поняла… — голос Дэн становится опасным. — Какого чёрта ты здесь делаешь? Он даже не смотрит на неё. Только на меня. — Я не к вам, — лениво. — Мари, зайди. Тишина. Тяжёлая. — Вали отсюда, — рычит Мэтт. — Она никуда не пойдёт, — добавляет Элисон. Рико улыбается. Слабо, но опасно. — Попроси их выйти. Я чувствую, как воздух становится густым. Если сейчас не остановить— будет хуже. Гораздо хуже. — Всё нормально, — тихо говорю я. — Пожалуйста. Они не двигаются. — Пожалуйста. Мой голос срывается. Кевин подходит ближе. — Что ты делаешь? — шёпотом. Я не отвечаю. Просто захожу внутрь и закрываю дверь. Рико. Неподвижный, как статуя, но взгляд его скользил по мне острым лезвием. Тишина давила сильнее любой боли. Сердце бешено стучало, но каждый звук казался чужим, ненастоящим. — Ты пришла, — его голос был тихим, почти ласковым, но в нём была угроза, которая сводила с ума. — Долго убегала. Я сжала кулаки. — Что тебе нужно? — голос дрожал, хотя я пыталась держать его ровным. Он встал. Медленно. Каждый шаг звучал как приговор. Я почувствовала, как пространство вокруг него сжимается, становится ловушкой. Я не могу сделать ни шага без его разрешения. — Заканчивай свои игры, — тихо сказал он, приближаясь. — Возвращайся ко мне. Я отступила. Но ногам тяжело подчиняться. Каждое его движение было рассчитано, каждый взгляд — холодное орудие, которое вскрывает мои слабости. — Ты думаешь, я буду бежать? — рычу я, гнев сжимает внутренние органы. — Кончились груши для битья? Он усмехнулся. — Нет. Но я могу сделать твою жизнь… очень маленькой, если захочу. Пауза. Тяжёлая. Душная. В глазах его искрится безумие. Он видит каждый мой страх, каждую слабость, каждую боль и наслаждается этим. — Хватит, — шепчу я, но голос дрожит. — Убирай руки. Он медленно протягивает руку к моей шее. — Тебе больно, малыш? — тихо, почти шёпотом. — Иди ко мне. Или я заберу тебя сам. Страх пронзает меня насквозь, ледяной, острый. Но ярость разгорается сильнее. Каждый его шаг, каждая угроза — искра, разжигающая огонь внутри меня. Я бью. С силой, на пределе. Он едва шевелится, но в глазах мелькает тень раздражения — этого достаточно, чтобы усилить мою ярость. — Ладно, поиграйся ещё, — его голос мягчает, но опасность остаётся. — Но помни: я вернусь. И тогда никто тебя не спасёт. Он отпускает. Я падаю на пол, задыхаясь, воздух режет лёгкие. Комната давит, стены будто дышат, каждый звук становится шагом его контроля. Я чувствую, что в этой комнате нет ничего безопасного. Сквозь боль, сквозь страх, сквозь жжение крови на руках, я сжимаю кулаки. — Никогда больше, — шепчу себе. — Никогда не позволю контролировать себя. Тишина давит так сильно, что кажется, она живёт собственной жизнью. И я понимаю: это не конец. Это только начало. Начало моей настоящей борьбы с ним, началом которой станет каждая капля ярости, каждая больная рана, каждое желание выжить вопреки. Я поднимаюсь на дрожащих ногах, гляжу в зеркало. Смотрю на себя — и вижу не жертву. Не сломленную. А хищника. Холодного, опасного, готового к битве. — Даже если придётся всё сжечь, — шепчу, смотря на отражение, — я возьму своё. И впервые за долгое время знаю: страх — это только оружие. Но теперь у меня тоже есть сила.