Игры судеб

Я сидела на полу, уставившись в одну точку. Горло всё ещё жгло, будто его сжимали изнутри, а руки предательски дрожали, не слушаясь меня. Тишина вокруг была слишком громкой. Она давила как тогда. И я не успела остановить это. Воспоминание накрыло резко, без предупреждения — как будто меня снова швырнули туда.

***

На часах 9:15 Рико уже должен был быть на тренировке. Пораскинув мозгами я подумала чем бы мне заняться. Идиотское решение пришло само собой — просто пойти и посмотреть. Будто мне позволено быть обычным человеком, будто я имею право просто… стоять и смотреть игру. Лучше бы я тогда осталась в комнате. Лучше бы вообще не вставала с кровати. Ещё на подходе к полю я услышала крик. Резкий, злой. И чей-то сдавленный всхлип. Что-то внутри сжалось. Я подошла ближе и мир будто треснул. Рико- наслаждающийся происходящим и Жан- на колениях. Я не сразу поняла, что происходит. Мозг будто отказывался складывать картину. Пока не увидела движение. Клюшка поднялась и опустилась. Звук был… неправильный. Слишком тяжёлый для обычной тренировки. Жан дёрнулся, но не закричал и это было хуже всего. — Встань, — спокойно сказал Рико. Спокойно. Как будто не произошло ничего. Жан, еле поднимаясь с колен, схватился за клюшку дрожащими пальцами, встал на позицию и пытался играть дальше Игра продолжилась. Как будто это часть тренировки. Как будто это… нормально. Я стояла и не могла пошевелиться. Каждое движение казалось чужим. Тело не слушалось, а потом всё повторилось. Ошибка. Всего одна, но этого было достаточно. Рико остановился. Он не кричал сразу он ждал, как хищник. Пока страх не пропитает всё вокруг и только потом подошёл. Удар. Резкий, без предупреждения. Голова Жана дёрнулась. Изо рта вырвался плевок смешанный с кровью, тёмная вязкая масса на губах и на щеке. Холодная металлическая нотка крови заполнила мою голову. — Сколько раз тебе нужно объяснять? — тихо спросил Рико. Тихо. И от этого становилось страшнее. Он наклонился ближе. — Или тебе нравится быть таким? Я сделала шаг вперёд прежде, чем поняла это. — Хватит.Посмотри на него. Что ты делаешь? — не выдержала я. Рико последние дни был сам не свой, его злость возрастала. Было очень опрометчиво трогать его в таком состоянии, но я не могла иначе. Не могла смотреть, как он ломает Жана перед всеми. —О наша защитница пришла. Пауза —Что, благородство в твоей тупой голове подсказывает тебе вступится за своего никчемного дружка? Слова били сильнее ударов —Или может он тебе не просто друг? Спишь с ним? Может быть хочешь оказаться на его месте? — поинтересовался Морияма — Ты переходишь границы, — сказала я. — Посмотри на него. Его взгляд изменился не резко. Почти незаметно, но я почувствовала это всем телом. Опасность. Он никогда не показывал своё зверство публично. Это была моя последняя защитная хитрость — остатки достоинства, которое он берег для себя. Все застыли с немым удивлением: они впервые слышали, как Морияма обращается со мной. — А ты? — тихо спросил он. — Ты вообще понимаешь, где твоё место? Сердце ударило сильнее. — В отличие от тебя, я хотя бы человек, — ответила я. И в этот момент я проиграла. Удар пришёл неожиданно, голова резко дёрнулась в сторону, в ушах зазвенело. Мир поплыл. — Повтори, — тихо сказал он. Я молчала. Не потому что боялась, а потому что понимала — всё уже зашло слишком далеко. Резкая боль. Правую щёку пронзила резкая горячая боль — удар, точный и безжалостный. Я рухнула на колени, локоть впился в землю; кожа содрана, жгучая, а вкус земли и металла стоял во рту. Рико навис надо мной. Это не просто побои, это ритуал, призванный разъесть меня изнутри — показать всем вокруг, кто держит власть, кто решает, кто ломает. Хватка в волосах. Земля под ногами исчезла. Меня тянули. Я отбивалась, но хватка была мёртвой, без сожаления; каждый мой порыв только усиливал его интерес. И хуже всего было не это. Хуже всего — тишина вокруг. Никто не вмешался.

***

По коридору я тащилась, волоча ноги. Каждое моё спотыкание вызывало у Мориямы новую волну злобного удовлетворения. Голоса за окнами комнаты, раньше тихие и лишённые смысла, сейчас превратились в кровавую симфонию рычания и всхлипов. Где мгновение назад царила бледная безмятежность, теперь был ад: истошный рык Рико, смакующее унижение Мориямы, чужой смех, редкие хриплые попытки кого‑то вмешаться — и тишина тех, кто предпочитал не знать цену своей немоты. Дверь закрылась глухо и этот звук отрезал всё. Дальше мир распался на куски. Голос, шаги, тень над собой. Я пыталась сфокусироваться хоть на чём-то. На стене. На потолке. Потолок- белый и пустой, единственное, что осталось неподвижным В комнате было душно, как в теле, которое затянули ремнём. Я слышала собственное дыхание, хриплое и режущее; пальцы сжимались в кулаки, пока мне тащили по полу.Когда меня бросили на пол, руки болели так, что я не сразу поняла, где боль физическая, а где внутренняя. — Мне надоели твои попытки сопротивляться, — сказал он. Спокойно. Почти устало. Как будто я была… проблемой, которую нужно решить. Его лицо было близко, горячо, и от этого было ещё мерзче. — Ты либо принимаешь это, — продолжил он, — либо я сделаю так, чтобы у тебя не осталось выбора. Я плакала, не потому что тело болело сильнее, а потому что мир, который я знала, треснул: люди, с которыми мы жили, — свидетели, соучастники или просто хладнокровные зрители — оказались не теми, кем казались. Никакой помощи. Лицемерие, скрытое под маской обычной жизни, обнажилось и пахло гнилью. Я испытывала отвращение к себе за то, что позволяла это продолжаться, и отвращение к ним — за их равнодушие. Я закрыла глаза, но он был везде. В голосе, в воздухе, в каждом вдохе. Следующие действия происходившие в комнате сменялись быстро как кадры в фильмах. Вот я валяюсь на полу вся заплаканная, а через секунду сильные руки взвалили меня и привязали к кровати. Волна боли. Рико водил холодным острием по моим рукам с аккуратным нажимом в то время как мерзкая ухмылка не сходила с его лица. Я чувствовала как теплые капли собственной крови текли по мне Он порезал на моем теле одежду задевая нежную кожу груди, ребер и бедер — Мне надоели твои капризы. Я устал ждать когда ты удосужишься полностью мне принадлежать — мерзкая улыбка становилась все шире, а лицо исказилось в чем-то между блаженством и безумием —Я беру свое, когда, где и как хочу. А он не достоин этого. Его мерзкие пальцы исследовали мое тело. Он знал, что я никогда его не любила, он знал, что я была вынуждена быть с ним. Рико знал кому принадлежало мое сердце. Кровь с рук капала на пол, но меня уже перестало это волновать. Перед глазами все плыло. Стыд, боль, омерзение и чувство безысходности. Все смешалось и давило на голову с невероятной силой. Звякнула бляжка ремня. Казалось, что его руки везде. На шее, на лице, под ребрами. Я начала царапаться, брыкаться и пытаться вырваться. Удар. В этот раз под ребро, но я не успокаивалась. У меня началась настоящая истерика, а его удары становились сильнее Через пару секунд я почувствовала резкую боль в низу живота и вскрикнула, но Рико зажал мне рот ладонью так, что мне стало не хватать воздуха. Он двигался резко и быстро. Звуки вокруг превратились в мерзкие звуки наслаждения. Его наслаждения. Моего слома. Я закрыла глаза. Потому что смотреть было невозможно. И в этот момент я поняла: это не вспышка, не злость - это контроль. Холодный, полный. Он не терял себя, он знал, что делает. И от этого становилось по-настоящему страшно. Я перестала сопротивляться, не потому что сдалась, а потому что поняла — сейчас это ничего не изменит. Я лежала неподвижно, временами мне казалось, что я перестала дышать, словно умерла. А я и умерла. Внутренне я была уже давно мертва, просто осознала это только сейчас — Вставай—голос вернул меня. Резко, как удар по воде. Я открыла глаза. Комната, те же стены, тот же воздух, но всё стало другим. Я медленно поднялась. Ноги дрожали, но я стояла. Рико смотрел на меня внимательно. Слишком внимательно, как будто проверял, сломалась ли. И я… выдержала этот взгляд. Впервые. Не из силы, а потому что внутри уже ничего не осталось, что можно было бы сломать.

***

Настоящее вернулось рывком. Руки тряслись, но теперь я знала — это не просто страх. Это остатки той пустоты. Я сжала пальцы сильнее, до боли. — Нет, — прошептала я самой себе — Больше нет. Пустота была тогда спасением. Сейчас — слабостью. И я не позволю себе снова туда провалиться. Я не та, что лежала и смотрела в потолок. Я выжила, а значит… могу дать отпор. Даже если внутри всё ещё ломает. Даже если страшно. Даже если больно.