Forgiven
3 июля 2022 г., 13:00
Они не виделись чуть более двух недель, и Джерарду немного не по себе то того, как чертовски сильно он скучает по Фрэнку. Парень сейчас большую часть времени проводит с Хэмбоном и его новой группой Leathermouth. Он рассказывает о них с таким восхищением, которого Джерард не видел с тех самых пор, как прошлой весной они ездили за The Bouncing Souls по всему восточному побережью. Уэй ещё не слышал, как они играют, но, по словам Фрэнка, это хардкор-панк-группа, так что его одержимость начинает обретать смысл. Пока что у них не было ни концертов, ни каких-то мелких выступлений, потому что их вокалист вечно мотается в Филадельфию, обещая вернуться с написанными текстами.
— Так когда я услышу группу? — спрашивает Джерард, выключая телевизор.
— Они… э-э-э… подожди, — вздыхает Фрэнк, и Уэй слышит скрип открывающейся двери где-то на фоне, а потом парень шепчет: — мам, я дома.
Голос миссис Айеро тихий и далёкий, но на фоне нет никаких посторонних шумов, поэтому Джерард прекрасно её слышит.
— Что ты здесь делаешь?
— Я был у Хэмбона, помнишь?
— Кого?
— У Джона, мам, — ворчит он.
— Не понимаю, почему ты не зовёшь его настоящим именем. Уверена, что ему не нравится, когда его называют «Хэмбон».
— Так это он и придумал! — Фрэнк ноет, а Джерард не может сдержать смех.
Затем Уэй слышит другой голос.
— Фрэнк?
— Да?
— Я думал, ты в Нью-Йорке с Джерардом, — озадаченно произносит мистер Айеро.
— Не на этой неделе. Я просто заскочил на время, иди спать.
Проходит несколько секунд, и затем парень говорит:
— Они хотят, чтобы я пел с ними, — а затем совершенно не в силах скрыть ликование в голосе добавляет: — ну, не столько пел, сколько кричал.
— Ну ни хрена себе, — Джерард усмехается, стягивая носки и заползая в постель.
— Они выгнали того чувака и вообще собирались распустить группу, поэтому я попросил их дать мне неделю, чтобы я смог написать тексты, — Уэй практически слышит, как Фрэнк ухмыляется, и от этого его живот начинает приятно тянуть.
— Я так рад за тебя, даже не знаю, что и сказать.
Фрэнк тихо смеётся, и Джерард слышит, как он ложится в постель.
— Именно это сейчас мне и нужно. Я даже не осознавал этого раньше, но это правда, — Айеро начинает рассказывать о двух треках, которые ему показали в качестве образца, и о том, как «сыро и чертовски грязно» звучат гитары, и пока он всё это рассказывает, его голос становится низким и немного усталым, что заставляет Джерарда громко сглотнуть и сжать свой член. Он даже не заметил, когда именно начал возбуждаться.
Он выпаливает «я скучаю по тебе» и пытается не съёжиться от того, как сильно это похоже на нытьё.
Парень слышит, как у Фрэнка перехватывает дыхание.
— Серьёзно?
— Да, — выдыхает Уэй.
— Чёрт, просто… подожди, — произносит Фрэнк. Джерард слышит какие-то приглушенные звуки, скольжение покрывала по коже, а затем на фоне слышится тихое жужжание потолочного вентилятора. Когда парень снова начинает говорить, то голос его звучит немного запыхавшимся: он слишком быстро закрыл дверь и вернулся обратно в постель, чтобы продолжить этот разговор. — По чему конкретно ты скучаешь?
— Скучаю… — Джерард облизывает губы и немного раздвигает ноги, горячая и тяжелая рука лежит на его члене. — Скучаю по твоим поцелуям, прикосновениям к тебе, твоему вкусу…
— Да, я… я много думал об этом… — Фрэнк делает паузу, и Уэй слышит, как что-то закрывается на заднем плане, и понимает, что это, вероятно, ящик прикроватной тумбочки, где Айеро хранит смазку. — Я думал о том, как ты отсасываешь мне, как твои губы плотно обхватывают мой член, и слюна течёт по твоему подбородку, потому что ты всегда стараешься взять его в рот полностью.
Джерард закрывает глаза, представляя Фрэнка со спущенными до лодыжек трусами и рукой, обёрнутой вокруг члена, не шевелящейся, а просто сжимающейся. Уэй стонет, отбрасывая все свои планы продлить удовольствие, и стягивает свои спортивные штаны, обнажая член.
— Блять, да… я хочу этого…
— Я знаю, Джи… — выдыхает Фрэнк. — Ты всегда так стремишься к этому, как будто ты… ох… не можешь дождаться, когда я выебу твоё лицо.
— Не могу, — стонет Уэй, наконец, двигая рукой вверх по своему члену. Однако он слишком сухой, поэтому Джерард облизывает ладонь и откидывает одеяло, потому что начинает немного потеть. Парень снова начинает дрочить и — ах, да — так намного лучше, — не могу дождаться. Ты ведь заставишь меня взять твой член в рот полностью, правда, Фрэнки? Просто… просто трахай меня в рот, пока я не начну задыхаться, — Господи, он нуждается в этом: хочет почувствовать тяжесть члена Фрэнка на своём языке и солоноватый вкус смазки, заставляющий его член пульсировать.
— Да, блять, да, детка, — хрипит Фрэнк, и, если бы не данные обстоятельства, он бы посмеялся над тем, что его назвали «детка», однако Джерард слышит хлюпающие звуки, издаваемые рукой Айеро, скользя вверх-вниз по его члену, и этого достаточно, чтобы его бедра толкнулись вверх. Телефон зажат между ухом и плечом, одна рука — на его члене, а другая запуталась где-то в волосах, потому что ему нужно за что-то ухватиться, и от резкой боли его член набухает ещё больше. Айеро приглушённо стонет, закусывая губу, чтобы меньше шуметь, и всё это напоминает Джерарду о звуках, которые издаёт Фрэнк, когда делает ему минет, сцепив руки за его спиной и глядя на него своими красивыми глазами. Чёрт, он ближе, чем думал. Джерард тяжело дышит, рука опускается, щипая сосок, и он больше не может сдерживаться, сильнее надрачивая свой член.
— Ты ведь уже готов кончить, верно? — его глаза расширяются, и он практически ожидает увидеть Фрэнка у себя между ног.
— Да… — Джерард снова закрывает глаза, и его яйца наполняются тяжестью от того, что он представляет. — Бля, хочу… хочу кончить тебе на лицо, Фрэнки.
— Чёрт, да… — Айеро выдыхает, прежде чем застонать громко (слишком громко) и протяжно, и, кажется, будто Уэй сейчас там и он видит, как парень кончает себе на живот. Он кончает через секунду после того, как это делает Фрэнк, приоткрывая рот и издавая безмолвный стон, пока его член пульсирует в его руке. Он, выгибая спину, кончает себе на футболку.
— Ебать, — говорит Фрэнк, хихикая.
— Ебать — чертовски верное слово, да.
— Прости, что меня нет рядом.
— Не извиняйся, не надо. Ты же присоединился к новой группе, Фрэнки. Думаю, я смогу прожить без тебя пару недель, — если честно, то у него даже нет времени на встречи с парнем. Уэй ходит на занятия, на работу и на собрания анонимных алкоголиков, а ещё тусуется с Броуди, когда становится уже слишком поздно для того, чтобы ложиться спать, но ещё слишком рано, чтобы идти в закусочную «Мелроуз».
Фрэнк вздыхает и бормочет что-то неразборчивое, прежде чем пробормотать «скучаю по тебе».
Джерард усмехается.
— Я знаю, детка.
Фрэнк стонет в ответ.
— Да пошёл ты! Извини, что не блещу красноречием, когда ты говоришь о том, как отсасываешь мне.
Уэй снова смеётся, а потом задумчиво произносит:
— Ах, какое красноречие. А твоя мама слышала, как красноречив ты не был?
— Я был громким?
Джерард утвердительно мычит, а Фрэнк смущённо шипит.
— Я буду дома у матери на выходных, не хочешь чем-нибудь заняться?
— Да, конечно.
— Покажешь мне свои тексты? — настаивает Уэй.
Фрэнк колеблется, и парень почти уверен, что тот краснеет.
— Может быть.
***
Он ожидал, что будет чувствовать себя странно и немного неловко в доме матери, но на самом деле Джерард чувствует, что будто бы никогда не уходил, будто это был лишь сон, хотя есть небольшие изменения, которые он не помнит, так что это лишь подтверждает, что птенец выпорхнул из гнезда. Они сидят за кухонным столом, пьют кофе и курят, смеясь над какой-то глупостью, которую сказал парень. Его мама не сильно изменилась, возможно, даже стала выглядеть лучше. Переезд Джерарда был, наверное, лучшим выходом для всех: больше не нужно деликатничать и подстраиваться друг под друга. Однако его мать никогда в этом не признается. Она снова начала красить волосы, укладывая их так, будто на дворе 1986 год, а её ногти покрыты чёрным лаком, как у Джерарда. Майки не появится раньше полуночи, но старший брат совершенно не против этого, потому что он скучает по совместному времяпрепровождению с матерью, к тому же он уже несколько дней не может заснуть раньше пяти утра. То, что она не знала, что с ним происходило все эти годы, не означает, что они не были близки. В течение некоторого времени они говорят о школе, о его оценках и о том, нравятся ли ему занятия, и в конце концов они переходят к теме Фрэнка, как и предполагал Джерард. — Как у вас дела? — спрашивает женщина с лёгкой улыбкой, поднимая брови и поднося к губам свою любимую кружку нежно-голубого цвета со сломанной ручкой. — Всё хорошо, — парень улыбается в ответ, туша сигарету о стол. Забавно, но у его отца случился бы инфаркт, увидь он, как Джерард делает это в подростковом возрасте, однако через несколько секунд его мать делает то же самое. Им всё равно никогда не нравился этот стол — это был подарок от сестры его отца. — Он всё ещё ввязывается в драки? Джерард качает головой. — Он слишком занят. Дай ему возможность сосредоточиться на чём-то хорошем, и у него не будет времени на такую ерунду. Она кивает. — Фрэнк — смышлёный мальчик, к тому же на удивление милый. Когда ты впервые рассказал мне о драках, я ничего не поняла. Может, и сейчас не понимаю. Джерард вздыхает, беспокойно постукивая пальцами по столу, прежде чем сдаться и взять ещё одну сигарету. Если он не может пить, тогда он, чёрт возьми, будет курить. — Фрэнк злится, мам. Он чертовски зол, и я не думаю, что он знает, почему, — парень делает паузу, откидываясь на спинку стула. — Я думаю, что он держит всё, что чувствует… нет, всё негативное, что он чувствует, внутри. Всё это будет съедать его, пока он не потеряет способность трезво мыслить и не начнет терять рассудок, — раньше это заставляло его нервничать. Джерард помнит, как злился всё это время, прежде чем эти чувства переросли в печаль, и он не хочет, чтобы Фрэнк стал таким же. — Ты сказал, что он чем-то занят? — Теперь он в группе, — гордо произносит Уэй. — А когда этот мальчик не был в группе? Кажется, что каждый раз, когда мы разговариваем, он играет в новой. Как там они назывались? Hybrid, Sector 12, American Nightmare, Pencey Prep, I Am A Graveyard… — она перечисляет названия, загибая пальцы и прикрывая глаза, как будто читает в уме список, и, может быть, так оно и есть, ведь у неё всегда была отменная память. — Не могу поверить, что ты помнишь их все. — Думала, это будет важно. Может быть, не для меня и, возможно, даже не для тебя, — не сказанное «но, может быть, для Фрэнка» повисает в воздухе, и Джерард знает, что Айеро был бы рад, узнав, что она запомнила их все; что они запомнили. Они болтают ещё немного, и парень хочет сообщить ей, что бросил пить, но в то же время не делает этого. Что, если она понятия не имеет, что всё было настолько плохо? А что, если никто ничего ей не сказал? Когда Майки возвращается около семи вечера, то практически спотыкается на ходу, чтобы обнять старшего брата. Они переходят в старую комнату Джерарда, потому что в подвале сейчас прохладнее, и старший Уэй чувствует, как рубашка прилипает к спине из-за пота. Майки вставляет CD Моррисси в DVD-проигрыватель и плюхается на кровать. Джерард хватает один из своих старых альбомов и карандаш, потому что ему немедленно нужно занять чем-то свои чертовски дрожащие руки. Он рисует Майки и вдруг ловит себя на мысли, что ему время от времени приходится поднимать глаза, чтобы заново изучить внешность брата, потому что он действительно изменился: мальчик, готовый носить одну и ту же футболку раз через день в течение месяца, изменился. Его волосы темнее, короче и окрашены, из-за чего парень выглядит старше, а вокруг глаз размазана старая подводка, вероятно, с концерта, на который тот ходил пару дней назад. Младший прибавил в весе, и тазовые кости уже не выпирают так сильно, как раньше, готовые в любой момент проткнуть что угодно, хотя они всё ещё очень выделяются. И да, мальчик подрос. Майки передвигается немного неуклюже, как будто не совсем уверен, как правильно воспринимать набранные килограммы и сантиметры. Его глаза всё те же, и это немного успокаивает бурление в животе, ведь Джерард знает, что не вернётся в дом, полный людей, которых когда-то знал. Он также не планировал рассказывать брату про анонимных алкоголиков. Парень ни о чём не догадывался, если, конечно, Фрэнк не растрепал ему, но Майки принимает решение за него. — Дерьмово выглядишь, — комментирует он. — Ну да, — рассеянно отвечает старший Уэй, — трезвость творит с людьми вещи и похуже. На мгновение младший перестаёт дышать. Когда же он всё-таки выходит из ступора, то непринуждённо произносит: — Серьёзно? Джерард мычит, а затем отвечает: — Двадцать пять дней. — А таблетки? — Таблетки тоже. Майки молчит, и парень думает, что, возможно, тот ему не верит, ведь никто никогда не думал, что такое может произойти. Если Майки не поверит ему, то чёрта с два он расскажет что-то Фрэнку. К чёрту. Но затем младший встает и заключает Джерарда в объятия. — Я так горжусь тобой. Джерард сияет, и облегчение наполняет его, когда он прерывисто выдыхает. — Я тоже.***
Если быть честным, то Leathermouth заставляют его нервничать. Музыка буквально утопает в ненависти к себе, страдании и гневе настолько сильно, что Джерард не думает, что криков и метаний по сцене всю ночь будет достаточно для Фрэнка, чтобы изгнать их из себя. Группа не похожа ни на что, что он когда-либо слышал и видел раньше. Воздух густой от пота, и Айеро, как и толпа, кричит, а футболка Уэя липнет к его спине, хотя он просто продаёт мерч. Это первое выступление Leathermouth за пределами чьего-либо дома, поэтому отсутствие людей, жалующихся на «шум», освежает, а избыток людей, подпевающих и покупающих футболки, обнадеживает. Это уже третий город в их летнем двухмесячном туре, и даже несмотря на то, что спина чертовски ненавидит его прямо сейчас за то, что он спит на неудобном сиденье фургона, а глаза всё ещё горят из-за того, что ему приходится часами ехать за рулем, Джерард проживает сейчас лучшие моменты своей грёбаной жизни, и он уверен, что Фрэнк тоже. Айеро на сцене. Шнур от микрофона обвивает его руку, с него течёт Ниагарский водопад, и он кричит о том, как режет девушек, а затем сжигает их. Его лицо и шея покраснели, а вены на шее вздулись от крика. Он такой громкий, что Джерард уверен, ему даже не нужен микрофон. Кажется, у него чёртов припадок, и фанаты не могут нарадоваться — все взгляды прикованы к парню. Джерард даже замечает, как Хэмбон наблюдает за Фрэнком, как будто он с другой планеты, как будто он не тот человек, с которым гитарист проводил последние несколько месяцев каждое мгновение своей жизни. Уэй думает, что это, может быть, самое долгое время, которое Фрэнк провёл на ногах. Такое ощущение, что каждый раз, когда Джерард поднимает взгляд на сцену в перерывах между покупателями, Фрэнк катается по сцене, царапая колени о твёрдый неумолимый пол. Они звучат хорошо, блять, да они звучат просто великолепно, и, хотя это место воняет пивом, и Уэй прикладывает максимум всех своих усилий, чтобы не пойти и не купить выпивку, он не может перестать улыбаться, как идиот. После того, как шоу закончилось и группа была на полпути к Мэриленду, они высадили парней у закусочной и припарковались в нескольких кварталах от них, чтобы быстро перепихнуться на заднем сиденье. Всё происходило быстро, безумно и немного тесно, и Джерарду нравилась каждая грёбаная секунда. Они забрали ребят где-то через час, и Дьюис с ухмылкой выталкивает Уэя с водительского сиденья, а затем спрашивает: — Куда дальше? — Просто разбуди меня, когда мы доберемся до Балтимора, — зевает парень, забираясь на заднее сиденье вместе с Фрэнком. — Боже, вы, ребята, воняете. Айеро хрипло и устало смеётся и обнимает Уэя за плечи, прижимая их щёки друг к другу и оставляя небрежный поцелуй на его лбу. — Но мы ведь круто отыграли? Джерард кивает, отталкивая парня и кладя голову ему на ноги. — Великолепно… вы сыграли потрясающе. Ты выглядел так, как будто, блять, был одержим. Айеро откидывает голову назад и немного раздвигает ноги, и Джерард недовольно мычит. Фрэнк кладёт руку на голову Уэя, мягко массируя её пальцами. — Буду считать это комплиментом. Парень прикрывает глаза и бормочет: — Так и знал. Он больше не боится засыпать с тех самых пор, как несколько недель назад ему перестали сниться кошмары, и он не знает, кого или что ему за это благодарить. Они до сих пор не говорят о его пьянстве или его отсутствии, и Джерард не особо возражает. Парень так ничего и не рассказал Фрэнку. Однако, Уэй видит, как тот смотрит на него, когда он отказывается от выпивки или даже не подходит к бару на концертах, как будто гордится им, как будто он особенный, и ему этого достаточно. Джерард по-прежнему иногда ходит на собрания АА в тех городах, в которых они иногда ночуют, когда зуд под кожей доходит до задней стенки горла и заставляет его хотеть выпить, как ничто другое. Другими словами, они в порядке. Фрэнк слишком занят и устал, чтобы драться, а Джерард не притрагивался к бутылке уже чуть более трёх месяцев. Последнее, что он слышит перед тем, как заснуть, — это голос Фрэнка, тихий и изумлённый, почти на грани шока. — Мы, блять, сделали это, Джи. Мы, чёрт возьми, сделали это…
