Кровная месть

27 — Филиппе, почему у нас стали так плохо идти дела? — спросил Манчини, рассевшись в кресле и закурив сигару. Он казался напряжённым, но сигара немного расслабила. — Потому что у нас появился серьёзный конкурент, мистер Манчини, и где бы мы не искали выход, с кем бы не хотели заключить сделку — он уже тут как тут. У меня создаётся впечатление, что этот человек намеренно вставляет вам палки в колёса. Манчини гневно сверкнул глазами: — Кто он, вы узнали? — Это некий Анджело Верди, сеньор. — Анджело Верди... — проговорил Манчини, будто бы что-то вспоминая. — Могу поклясться, что мне уже где-то попадалась эта фамилия, только вот где именно... Узнайте, все что возможно про этого человека — кто он, что. — Мы уже пытались, сеньор Манчини, но о нем практически невозможно собрать достаточно необходимой информации. Знаем, что не так давно он прибыл сюда из Италии. — Да тут к гадалке не ходи — кто-то пытается свести со мной счеты, — проговорил Лауро, сложив руки на коленях. Он закурил ещё одну сигару, что свидетельствовало о том, что Манчини нервничал. — Десять из десяти, десять из десяти! — закричал Анджело, целясь по пустым банкам, которые разлетались вдребезги от его выстрелов одна за другой. — Я не оставлю тебе ни единого шанса, дружок. Я буду везде: в твоём бизнесе, в твоей личной жизни, поселюсь в твоей душе, в тебе, настолько глубоко, насколько это будет возможно. Пока ты за все не заплатишь по счетам. Последняя бутылка с громким звоном разлетелась на мельчайшие осколки. Ворон, сорвавшись с ветки, испуганный выстрелом, со зловещим карканьем улетел подальше. — Лауро, что с тобой такое? — посмотрел на него Келл, когда они сидели в машине. — Прости, у меня большие проблемы с бизнесом и я размышляю. Обещаю поцеловать тебя, когда остановимся на следующем светофоре. — Зачем тебе вообще нужно заниматься этим бизнесом? — спросил парень. — У тебя и без того миллиарды на счетах. — А что, предлагаешь заняться проматыванием этих миллиардов? Кутить в барах до потери пульса, развлекаться? В жизни нужно чем-то заниматься, Келл, чтобы был хоть какой-то порядок, дисциплина. Я не привык сидеть без дела, кроме того, я люблю жить на широкую ногу и, если мои миллиарды будут лежать мертвым грузом, рано или поздно от них может ничего не остаться. Не говоря уже о том, что я привык побеждать, а сейчас не пойми кто пытается засунуть мне палки в колёса. — Не понимаю, к чему это все? Бутылка вина, стоящая миллионы, в которой важно и ценно не само вино, а футляр, инкрустированный бриллиантами. Но кому это нужно? Вся твоя жизнь — красивая, очень дорогая обёртка, в которой нет ничего настоящего. — Как это нет? — посмотрел на него Лауро. — А как же ты? — пользуясь тем, что они остановились на светофоре, он сорвал с губ парня страстный поцелуй. Келл томно вздохнул. — Терпи теперь до следующего светофора, — усмехнулся Манчини. — Вся твоя жизнь — какой-то безумный, не нужный никому лоск. Ты тратишь миллиарды на всякую ерунду, а в мире так много тех, у кого нет самого необходимого, кто нуждается в помощи, но ты спускаешь миллионы на духи в драгоценном флаконе. — Но тебе же они понравились, раз попросил? Келл опустил глаза: — Я вышвырнул их в окно, когда ты меня бросил. — Какой-нибудь бомж, нашедший этот флакон, озолотится, — расхохохотался Манчини. — Если догадается, насколько он ценный. Кольцо хоть в окно не вышвырнул? Все же память о матери. — Нет, кольцо я спрятал. — Спасибо и на том, — Лауро снова накрыл его губы поцелуем, когда они остановились на очередном светофоре. — В общем, я понял: ты решил наставить меня на путь истинный и приобщить к благотворительности. Почему бы и нет? Ты, вот, любишь деревья — своих друзей. Почему бы не создать питомник и там выращивать этих твоих друзей, а потом озеленять все вокруг, создавая парки? — Да, если бы ты, вместо того, чтобы тратить миллионы на духи, создал питомник для растений, я был бы просто счастлив. — Я подумаю над этим, Келл. — А куда это мы едем? — Мы уже приехали, выходи. К твоему новому дому. Я же не все миллионы проматываю на духи, иногда и благотворительностью занимаюсь. — К моему дому? Келл удивленно посмотрел куда они приехали — это был почти особняк, только в миниатюре. — Ну как тебе? — посмотрел на него Манчини. — Вау, — проговорил парень. — Хочешь, мы останемся сегодня здесь ночевать? Только вдвоём? Здесь нет слуг, нет никого. — Да, — глаза Келла загорелись. И здесь не будет Паоло, который слишком много слышит и которому, к тому же, нравится Лауро. — И мы будем спать в разных спальнях? — Ни в коем случае, — ответил Манчини. — У нас уже готова одна спальня на двоих, с большой удобной кроватью, — он подмигнул. — Этот дом — лишь запасной вариант, я по-прежнему хочу, чтобы ты жил у меня. — Да, — ответил Келл, — спасибо, Лауро, я уже стольким тебе обязан. — Ты мне ничего не должен, пойдём ужинать. Келл увидел, что стол уже накрыт. — Кто накрыл на стол? — Здесь убирали мои слуги, они все сделали. Протерли пыль, накрыли на стол. Я бы хотел, чтобы мы вдвоём отметили покупку твоего дома. Келл поднял на него глаза. — Да, мне бы очень хотелось, чтобы мы проводили больше времени вместе. — И сегодня есть такая возможность, — Лауро разлил вино по бокалам. — Брудершафт? — Ты сидишь в другом конце стола. — Так подойди. Келл подошёл и уселся к Манчини на колени. — До дна... — прошептал Лауро. Осушив бокал, он коснулся губами губ парня. — Капельки вина на твоих губах куда вкуснее, чем на дне хрустального бокала. Он провёл по его губам языком, слизывая последние капли. Потом долго вглядывался в его лицо и гладил по щеке. Келл тоже гладил его по лицу. Они безмолвно предавались нежности. — Хочешь,пойдём вместе в душ? — прошептал Манчини. — Да, — также, шепотом, ответил Келл.