Через боль наших слез

      Следующим утром Бэк проснулся от жалобного: «Ну, пустите!» за дверью палаты.       — Господин Пак, Вы достаточно повидались с господином Беном, — судя по голосу, вторым был доктор Мун. — Ему покой нужен. А Вы тут с утра пораньше ноете.       — Всё в порядке, Вы его не переубедите, — сонный Бэкхен вышел на шум. — Пусть войдет.       Доктор Мун с укором посмотрел на Пака, но всё же кивнул.       — Если что, зови санитаров. Я всё ещё против. Через час приду на осмотр.       — Хорошо, доктор Мун, — Бэк развернулся и абсолютно без эмоций, даже не зацепившись взглядом за альфу, прошел обратно в палату.       — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил Чанель.       — Счастливо, — отстраненно ответил Бен, ложась в постель, — если не считать боли в нижней части тела.       — Так почему ты встал? Я тебя разбудил?       Бэк всё-таки посмотрел на альфу и очень говоряще выгнул бровь.       — А у меня был выбор? Ты же не успокоился бы, пока тебя не пустили.       — Это да, — с неловкостью усмехнулся Пак, почесав затылок. – Я тут тебе… персики принёс. И ещё кое-какие фрукты.       Бэкхен вскинул брови и с недоверием посмотрел на пакет в руках альфы.       — А вечером меня найдут синим и холодным?       Чанель вздохнул и покачал головой.       — Я просто хочу быть рядом. Просто помогать. Как в тот раз не будет, обещаю.       — Помогать? – Бен криво усмехнулся и отвернулся, вытирая вновь подступившие слезы. — А потом снова уйдешь за очередной богатой красоткой? А мне снова курс успокоительных, чтобы справиться с твоим уходом? Нет, спасибо, не хочу больше. Я вообще сейчас ничего не хочу.       — Я ведь сказал, что больше такое не повторится, — выдохнул Пак. — Вселенная слишком явно намекает, что не видать мне ни семьи, ни детей. Так что я сделаю все, чтобы они были хотя бы у тебя.       — С чего вдруг такая забота, Чанель? – не сдержав язвинки в голосе, Бэк обернулся и красными от слез глазами посмотрел альфу. — Я уже однажды поверил тебе. Ты пообещал, что я буду счастлив. И что? Что помешает тебе снова уйти, расскажи мне?       — Страх? – в глазах альфы снова, как вчера, отразилось сожаление. — Я потерял дочь, потерял жену. Убил твоего ребенка. И не хочу терять тебя. Ты был мне дорог. Ты и сейчас дорог мне. Что ушёл — прости. Я думал, что смогу нажиться на Мисо. Ради нашего блага. А получилось... как всегда.       — Ради нашего блага? — Бэкхен вскинул брови и мотнул головой. — Заставить страдать, чтобы потом вернуться с горой денег? Ты действительно думаешь, что я бы тебя принял, узнав, что ты принес миллионы? Боже, не ври хоть сейчас. Имей смелость признать, что просто захотел новых ощущений и бросил меня. Любовь, Чанель, строится не на деньгах.       — Я знаю. Но ведь мы были молоды и бедны. Хотели построить дом, родить детей. Я просто мечтал сделать тебя счастливым.       Бэк зажмурился и отвернулся.       — Я был счастлив от того, что ты рядом. А сейчас... — он всхлипнул. — Я даже не знаю, смогу ли я снова забеременеть. А некоторым альфам это, знаешь ли… важно. Не знаю, — омега закрыл лицо ладонями. — Я сейчас ничего не знаю. И не хочу.       — Но сейчас ведь все можно вылечить. Я, вот... — Чанель вдруг с грустью усмехнулся. — Я ведь почти бесплоден. Долго лечился. Так что тоже, наверное, бесполезен.       — Бесплодие лечится, — негромко ответил Бен. — А вот выкидыш опаснее.       — У тебя получится, — тихо попытался приободрить омегу Пак. — Ты заслужил это.       «Ты тоже», — как-то само собой пронеслось в мыслях Бэка.       — И что? Ты теперь будешь ходить ко мне каждый день? — после недолгого молчания спросил омега.       — А буду, — махнул рукой Чанель. — Хоть убивай меня.       — И мне ночами будет являться твой призрак, чтобы пугать и мучить меня? — слабо усмехнулся Бен. — Нет уж, спасибо.       — Тогда не убивай, — Пак кивнул и несмело улыбнулся. — Скушаешь персик?       — Сначала ты, — Бэк снова без улыбки посмотрел на альфу. — Извини, но я сейчас абсолютно тебе не доверяю.       Чанель с улыбкой вздохнул.       — Имеешь право, — он протянул омеге открытый пакет. — Дай мне любой фрукт.       Бэкхен поджал губы и, с подозрением посмотрев в пакет, сунул туда руку, доставая не персик, а яблоко.       — Пробуй.       Альфа послушно откусил кусочек яблока, тщательно всё прожевал и проглотил.       — А если там яд долгого действия? Нет, — Бен мотнул головой. — Я съем его, если пройдет полдня, а ты останешься жив.       — Тогда я все полдня просижу тут, — Пак хлопнул себя по коленям.       — Тебя доктор Мун выгонит, — вдруг хихикнул Бэкхен, словно ребенок, который сделал гадость.       — Значит, я буду под окнами стоять, — Чанель показал омеге язык, стараясь хоть немного его развеселить.       Бэк отвернулся, стараясь скрыть улыбку. Которая постепенно сошла: Чанель сделал ему больно, доведя чуть ли не до нервного срыва, а он снова, как мотылек, на пламя.       — Почему ты так спокоен? — еле слышно спросил омега. — Ты разве совсем не любил её? Не ждал ребенка? Почему ты улыбаешься рядом со мной, а не плачешь с воспоминаниями о них?       — Я любил и ждал. Но... – улыбка тоже исчезла с губ Пака, и он с грустью отпустил голову. — Когда увидел у тебя кровь, меня словно переклинило. Я понял, что не могу потерять и тебя.       Бен неловко усмехнулся.       — Да уж... Жуткое, наверное, зрелище...       — Да. Не самое приятное, — поджал губы Чанель. — Боже, Бэк, я ужасен, — он опустил голову и зарылся пальцами в волосы. — Пусть и нежеланный, но это ребёнок.       — Уже не ребенок, — дернул уголками губ Бэкхен. — Да я и сам не следил за собой. Я специально не шел вставать на учет, сдавать анализы… Не проверял ничего. Знаешь, когда ты лежишь на кровати с растраханной задницей, из которой стекает сперма, хочется одного — смерти.       — Зачем он так с тобой? – после заметной паузы осторожно спросил Пак.       — Неужели я так сильно нагрешил в прошлой жизни? — всхлипнул Бен, снова начиная плакать. — Я не понимаю, чем я заслужил всё это. Я ведь... Я ведь жизни спасаю... Я даже наркоманов и алкашей с того света вытаскивал, а мне что? Меня словно хотят уничтожить, — он закрыл лицо руками и уткнулся в подушку.       Чанель уже в который раз за утро тяжело вздохнул. Это он начал ломать жизнь этому омеге. Он и никто другой. Пак с трудом это признавал, но сейчас он сидел рядом только потому, что хотел словно замолить перед Бэком грехи. И всё, что он сейчас мог дать Бену, — это поддержка. Поэтому он молча наклонился к кровати и осторожно обнял омегу.       И Бэкхен, на удивление, не оттолкнул. Но расплакался лишь сильнее, понимая, что близость Чанеля ломает его. Рушит стены вокруг души и сердца, давит на раны, и вытаскивает на поверхность воспоминания о том, как хорошо было вместе. Как они мечтали о свадьбе, о семье, о детях, а сейчас... Они оба несчастны, но... почему-то снова рядом.       — Зачем я тебе? – тихо всхлипнул Бэк. — Ты ведь наверняка пропадешь, когда я выйду из больницы. Поймешь, что я убийца твоего ребенка и подашь в суд…       — Если только вместе с тобой, — так же тихо ответил Чанель. – Ты ведь тоже потерял ребенка. Причем именно из-за меня.       Бэкхен повернул голову и, продолжая плакать, посмотрел на альфу. Так хотелось попросить остаться, попросить быть рядом и не бросать. Но он лишь смотрел. Прямо в глаза.       А Чанель не отводил взгляд. От слез в глазах омеги, от немой просьбы в его сердце, кажется, просыпалось былое чувство.       — Что здесь происходит? — их немое общение прервал хмурый доктор Мун. — Господин Пак, я запрещаю...       — Всё в порядке, — перебил врача Бэк, переворачиваясь и осторожно садясь на постели. — Это не его вина. Нервишки шалят. Мои.       — Мне уйти? — тихонько спросил Чанель.       — Лучше д...       — Нет, — мотнул головой Бэкхен, снова прервав доктора. — Пусть... Пусть он... побудет... со мной. Еще чуть-чуть, — попросил омега, отчего-то стыдливо отведя глаза.       — Я тихонько, — кивнул Пак.       Доктор Мун глубоко вздохнул.       — Хорошо. Но господин Пак, — врач посмотрел на альфу, — если я узнаю, что Вы терроризируете этого омегу, так и знайте, мне ничего не будет стоить вызвать полицию, даже несмотря на то, что Вы пережили. Я делал запрос в поликлинику, где должна была наблюдаться Ваша жена, и они подтвердили мне, что госпожа Пак очень халатно относилась к своей беременности. Она не приходила на осмотры и не сдавала анализы. А в её положении она должна была лечь в больницу еще неделю назад. Так что господин Бен сделал всё, что мог.       — Мы уже все выяснили, — кивнул Чанель, ободряюще погладив Бэка по плечу. — Обещаю, что суд для господина Бена пройдёт максимально безболезненно.       — Но мне всё равно нужно его осмотреть, — доктор Мун выразительно посмотрел на альфу, намекнув, что место на кровати надо бы освободить.       Пак послушно пересел на стул у окна, а врач сел напротив Бэка, начиная стандартный осмотр.       — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил он.       — Нормально, — отмахнулся Бэкхен. — Живой и ладно.       «Живой и ладно»… — у Чанеля от слов омеги сжалось сердце. Если бы он не ушёл тогда, ничего бы сейчас не случилось.       — …В принципе, я могу отпустить тебя домой, если хочешь, — заключил доктор Мун, закончив осмотр. — Но только с условием, что ты будешь внимательно следить за собой и приходить на осмотры. От работы, естественно, ты пока освобожден.       — Спасибо, думаю, дома мне будет лучше, — кивнул Бен.       — Я отвезу, — тут же подал голос Пак.       Доктор Мун обернулся и испытующе посмотрел на альфу.       — Ради бога, аккуратнее. Если с ним что-то случится...       — Я прослежу, — заверил врача Чанель.       — Кстати, — Мун с улыбкой вернул взгляд на омегу, — по анализам всё не так плохо. Детишки у тебя еще будут, — он похлопал Бэка по плечу. — Так что не волнуйся. Всё у тебя будет хорошо.       Бэкхен не смог сдержать счастливой улыбки и машинально почему-то посмотрел на Пака.       — Что ж, — врач поднялся с постели, — когда будешь готов — загляни предупредить, что поехал.       — Хорошо. Спасибо, доктор Мун, — Бен благодарно поклонился.       — Вот видишь, — когда врач покинул палату, Чанель с улыбкой пересел на койку омеги. — Ты будешь отличным папочкой.       — Да, — Бэк коротко улыбнулся. — Наверное.       «Я хотел быть им с тобой».       — Не хочешь слегка отметить это? Я сделаю для тебя пасту, — предложил вдруг Пак.       Бен посмотрел на альфу с легким подозрением: такой добрый, заботливый... Неужели он всё ещё дорог ему?       — Ну... Можно. Наверное. Если ты никуда не спешишь.       Пак странно усмехнулся.       — Спешить мне надо будет завтра. На кремацию Мисо и Мины.       Бэкхен отвел глаза и весь сжался.       — Я старался. Честно, старался, Чанель. Я не знал, что ты ее муж до тех пор, пока не зазвонил телефон. А когда зазвонил и подавно хотел спасти. Честно-честно. Я не думал тебе мстить.       Пак вздохнул и крепко обнял омегу, прижав его голову к своей груди.       — Я знаю. Прости, что сорвался.       Бэк в этот момент ощутил себя маленьким котенком, комочком в жестоком мире. Но руки бывшего возлюбленного будто давали ощущение уверенности и защиты.       — Поехали. Я не люблю лежать в больницах.       — Поехали, — Чанель помог омеге подняться. — Ты можешь идти?       — Да, вполне, — кивнул Бен. — Просто не быстро.       Забрав из палаты вещи (в том числе и фрукты), они тихонько направились на стоянку.       — Неплохо, — оценил Бэкхен, увидев, какая машина отозвалась на брелок сигнализации: дорогой и огромный, по его меркам, внедорожник.       — Я покупал его не новым, — отмахнулся Пак. — Надо было взять обычную тачку. И сразу с производства.       — А раньше мы обходились велосипедами, — припомнил юность Бэк. Подойдя к машине, он обратил внимание, что она была настолько непривычно большой, что для того, чтобы сесть в нее, даже была сделана ступенька.       — Заберешься? — спросил Чанель, заметив замешательство омеги. — Давай помогу?       — Если тебе не трудно, — Бен с легкой неловкостью протянул руку бывшему альфе. — Организм сейчас непредсказуем.       Но Пак руку не взял — подхватил омегу на руки и, открыв дверцу, усадил на переднее сиденье. А следом пристегнул.       — Порядок?       Бэкхен, абсолютно не ожидавший подобного, кивнул, всё ещё находясь в легком замешательстве.       — Д-да.       Пак с лёгкой улыбкой захлопнул дверцу пассажирского сиденья и вскоре опустился на соседнее с Бэком место.       — Адрес тот же?       — Да, куда я денусь? — усмехнулся Бен. — Богатенького папика не нашел. Извини, — он тут же стушевался, понимая, как это прозвучало.       Чанель вздохнул и, покачав головой, завел двигатель.       — Ничего.       Бэкхен виновато отвел взгляд в окно. Может не стоило соглашаться на помощь? Близость альфы вызывала двойственные эмоции: желание показать, насколько плохо было после его ухода, боролось с другим желанием — поблагодарить, что рядом. И первое контролировать было намного сложнее.       — У тебя есть дома еда? – через какое-то время поинтересовался Пак, нарушив тишину. – Может заехать в магазин?       — Что-то было, — негромко ответил Бэк, продолжая смотреть в окно. — Чанель, я пойму, если ты не захочешь идти. Можешь просто высадить меня у подъезда.       — Нет, — твердо ответил Пак. — Но давай заедем в магазин? На всякий случай.       — Ладно, — со вздохом согласился Бен.       Вскоре Чанель остановился на парковке ближайшего торгового центра.       — Пойдешь со мной?       — Наверное, нет, — покачал головой Бэкхен. — Давай, я подожду тут?       — Хорошо. Хочешь что-то особенное? — Пак несмело улыбнулся.       — Ты же хотел пасту? Я не против, — Бэк тоже слегка улыбнулся в ответ.       — Я не про то. Может, ты киндер-сюрприз хочешь? – предложил Чанель.       — Ничего не надо, спасибо, — снова покачал головой Бен. Хотя, он откровенно врал. Хотелось. Очень хотелось. Ощутить заботу и любовь.       — Тогда я скоро, — кивнул Пак.       Когда Чанель ушел, Бэкхен глубоко вздохнул. Он был абсолютно растерян и не знал, что делать. Забота альфы, его мягкость, беспокойство, слова — всё это вытягивало из недр души воспоминания о любви и прошлом. Но сейчас этого не хотелось. Точнее, хотелось, но Бэк боялся снова быть брошенным, боялся обжечься и потом снова пожалеть. За эти два дня произошло слишком много...       Пака не было чуть дольше положенного — засмотрелся на стенд для новорожденных и едва сдержал слезы. Но все продукты купил и даже прихватил сюрприз для Бена — новогодний подарок с мягкой игрушкой.       Бэкхен, успевший задремать в машине, проснулся и чуть потянулся, когда раздался звук открывающейся двери.       — Успешно?       — А то, — Чанель поставил омеге на колени коробку, из которой торчал плюшевый лисенок.       Бэк похлопал глазами и перевел взгляд на Пака.       — Что это?       — Киндер. Только круче, — улыбнулся альфа. — Там два яйца с игрушками, много конфет и большая игрушка. Ты ведь любил такое.       Бен перевел взгляд обратно на подарок и сглотнул ком в горле.       — Чанель... Но зачем? — еле слышно спросил он.       — Потому что захотелось тебя порадовать. Разве обязательно нужна причина?       Бэкхен отвернулся к окну, понимая, что теперь он совсем растерян и запутался. В себе, в мыслях, в воспоминаниях. Это попытка Чанеля не уйти в депрессию и отвлечься или действительно искренняя забота?       — Спасибо, — все же прошептал омега, тонкими пальцами сжимая коробку, — что помнишь.       Нажимать на педаль газа Паку сейчас хотелось меньше всего. А больше — притянуть Бэка к себе и гладить по спине, чтобы омега не чувствовал себя одиноким. Что Чанель и сделал. Но совсем осторожно — словно боясь, что Бэкхен оттолкнет его.       Но Бен не оттолкнул. Но и не обнял в ответ. Как и в прошлый раз, в больнице.       — Я не хочу давать тебе надежд, — прошептал омега, скорее даже желая, чтобы его не услышали.       Но Чанель услышал.       — Не давай, — так же тихо ответил он. — Я просто хочу знать, что ты жив, здоров и счастлив. Не обязательно со мной.       Бэк отстранился и отвел взгляд, поглаживая края подарочной коробки.       — Извини, мне просто сейчас очень сложно...       — Я понимаю, — Пак кивнул и, заведя машину, выехал с парковки торгового центра.