Через боль наших слез

      — Доктор Мун, можно к Вам? – через несколько дней Бэкхен, к удивлению всех, появился на работе.       — Да, конечно, — доктор Мун тут же вскочил со своего места. — Как дела, Бэк?       — Всё... хорошо. Спасибо, — Бен улыбнулся и поклонился врачу. — Я хотел спросить, могу ли я вернуться на работу? Я правда уже в порядке.       Врач посмотрел на омегу с явным несогласием.       — Ты уверен?       — Да, — кивнул Бэкхен. И в подтверждение даже пошире улыбнулся. — Ну правда, доктор Мун. Чем сидеть дома и киснуть, я лучше отвлекусь на работу.       — А тот альфа? Он не донимал тебя больше?       — Тот альфа... – Бэк стыдливо опустил глаза и начал заламывать пальцы. — Это мой бывший парень. И мы... он... В общем, конфликт исчерпан. Он не злится на меня.       Доктор Мун вздохнул и покачал головой.       — Что ж... Ты можешь вернуться. Но пока только в качестве медбрата. На скорую можно будет вернуться только после беседы со следователями. Кстати, возможно, до суда не дойдет.       — Спасибо, доктор! – Бен буквально засиял. — Обещаю внимательно следить за своим состоянием, если что.       — Да уж, постарайся, — кивнул врач. – Кстати, как тот альфа? Слышал, похороны были позавчера.       — Ну... Ему тяжело, конечно, но мы нашлись в нужное время и поддержали друг друга. Думаю, он скоро отойдет.       — Хорошо. Тогда заступай, — улыбнулся доктор Мун. — Я сейчас позвоню на пост.       Бэкхен с благодарной улыбкой поклонился врачу и покинул кабинет. Решение вернуться на работу пришло ему среди ночи, когда он в очередной раз зациклился на воспоминаниях. Это было тяжело и угнетающе. Слишком. А так хоть работа и общение с коллегами могло отвлечь.       Бэка приняли с радостью — ободрения коллег помогали и поддерживали. А ближе к вечеру в больнице появились и следователи, встречу с которыми омега ожидал достаточно спокойно. В конце концов, он правда сделал всё, что мог.       — Расскажите, — начал один из следователей; беседа проводилась в кабинете доктора Муна, — весь выезд от начала до конца: кто вызвал и встретил скорую, в каком состоянии была Пак Мисо и т.д.       — Скорую вызвал прохожий, — начал Бен. — Его звали Кан Джувон. Он позвонил и сообщил, что беременная девушка упала в обморок посреди парка, и он не может привести ее в чувство. Мы приехали за три минуты и я принял решение сразу погрузить госпожу Пак в машину, потому что беременность — не шутки. Тем более что было заметно, что срок должен был вот-вот подойти. При осмотре я обнаружил начавшееся кровотечение и сразу попросил водителя ехать быстрее. Чуть позже я понял, что у госпожи Пак была плохая свертываемость, потому что препараты не смогли остановить кровотечение. Тогда я просто крикнул водителю, чтобы он гнал в больницу, но мы попали в самые пробки, — Бэкхен нервно стиснул в пальцах края формы и опустил голову, стараясь не расплакаться от воспоминаний и переживаний того жуткого дня. — Я пытался делать всё, что было в моих силах. Когда позвонил муж госпожи Пак, ему ответил мой коллега – Кан Донук — который был со мной на смене, и попросил приехать в больницу. Но... Вы же знаете, какие пробки в Сеуле? Еще до приезда в больницу, — Бэк всхлипнул и зажал пальцами глаза, — мне пришлось зафиксировать время смерти.       — Не плачьте, господин Бен, — второй следователь услужливо протянул омеге носовой платок. — От чего зависит свертываемость крови? Был ли шанс избежать того, что случилось?       — Спасибо, — Бэкхен промокнул глаза, но взгляд так и не поднял. — За свертываемость крови отвечают тромбоциты, — продолжил он, — а во время беременности за их уровнем и вовсе нужно внимательно следить. Во время беременности вообще нужно сдавать много ежемесячных анализов, но доктор Мун, — омега бросил взгляд на врача, который тут же ободряюще ему кивнул, — сказал, что делал запрос в поликлинику, где должна была наблюдаться госпожа Пак, и выяснилось, что она там почти не появлялась.       — Получается, в произошедшем виновата сама госпожа Пак? — уточнил первый следователь.       Бэк кивнул, хоть это и было больно принимать.       — Если бы госпожа Пак не была беременна, то возможно, еще можно было что-то сделать, но беременность дает массу ограничений на использование лекарств.       — Да и восполнить уровень тромбоцитов в крови за такой срок мы бы не успели, — кивнул доктор Мун в довершении рассказа. — Нелегко это признавать, но госпожа Пак Мисо сама виновата в своей смерти и смерти своей дочери.       — Я так надеялся, что хотя бы дочку успеют спасти... – не выдержав, всхлипнул Бен.       — Но это уже не в Вашей компетенции, — заключил второй следователь, поглядывая на доктора Муна.       — Что ж, суд будет в любом случае, — подвел итог первый следователь, делая пометки в записной книжке. — Но скорее всего, учитывая все обстоятельства, правосудие будет на Вашей стороне. Либо дадут минимальный условный срок.       Бэкхен кивнул, но несколько слезинок всё же скатилось по щекам, потому что получить срок, хоть и условный, очень не хотелось. В конце концов, у него еще вся жизнь впереди. И омрачать ее судимостью – это как минимум поставить на ней жирное, грязное пятно.       — Вам предоставить адвоката? — спросил тот же следователь.       Но в этот же момент дверь кабинета громко распахнулась.       — Я его адвокат!       Первым обернулся доктор Мун. И в непонимании вскинул брови.       — Господин Пак?       Бэк, совсем не ожидавший появления альфы, вздрогнул, услышав родной голос, и тоже с легким непониманием посмотрел в сторону двери.       — Чанель?...       — Я буду защищать этого омегу в суде, — строго сказал Пак. — Он не виновен.       — Господин Пак…? – следователи тоже, мягко говоря, были обескуражены. – Но ведь Вы тоже потерпевший… А истец – мать Вашей бывшей супруги. Как Вы себе это представляете?       — Чанель, — Бен нервно улыбнулся, — они правы. Всё в порядке, мне всё равно ничего особо серьезного не грозит, успокойся.       — Не грозит? – Пак с сомнением бросил взгляд на следователей.       — Срок если и будет, то условный, — пояснил один из следователей. – Но утверждать ничего не берусь.       — Ам… Что ж…Если это всё, – неуверенно подал голос Бэкхен, — я могу вернуться к работе?       — Да, господин Бен. Можете идти, — кивнули следователи.       — Спасибо, — Бэк поклонился и направился к выходу из кабинета. Где поравнявшись с альфой ненавязчиво вытолкал его за дверь. — Ты чего прилетел, Чанни?!       — Хотел узнать, как ты, а твой телефон не отвечает, — с легким укором ответил Пак. – Заволновался, позвонил сюда, в больницу, а когда по приезде увидел полицейскую машину, заволновался еще больше.       — Извиниии, — с виноватой улыбкой протянул Бэкхен. – Я попросился поработать, чтобы не киснуть дома. А телефон в рюкзаке видимо забыл. Но честно собирался тебе написать.       — Ладно, — Чанель отмахнулся и заметно смягчился в ответ. – Я на самом деле рад, что ты… не замкнулся.       Бэк в ответ нервно и неловко улыбнулся, потому что в голову снова полезли гнетущие мысли. Но нужно было держаться. Хотя бы ради альфы напротив.       — Ну а ты как? — решил сменить тему омега.       — Тоже попробовал на работу выйти, — ответил Пак.       — И как успехи? Получается?       — Нет, — с широкой улыбкой ответил Пак.       Бен, уже готовый порадоваться за альфу, тут же сник.       — Почему? Поторопился?       — Все напоминают мне, — Чанель покачал головой, – о том, что было. Специально или неосознанно, я не знаю… Это так угнетает.       — Люди волнуются о тебе, — Бэкхен осторожно погладил альфу по плечу. — Пойми их... Я ведь тоже спрашивал тебя...       — Но ты... делал это аккуратно, что ли, — Пак взлохматил волосы.       — Может, тебе стоит взять отпуск? — предложил Бэк. — Правда, Чанель. Вы ведь не один день общались...       — Нет, — покачал головой Пак. — Хоть переезд и начался, возвращаться домой мне все еще сложно.       — А может... — Бен опустил голову и, обняв себя руками, одной в неловкости потер шею. — Раз всё так... Ты бы мог... пока ночевать у меня? Если, конечно, захочешь, — тут же оправдался омега.       — Ты уверен? – после достаточно долгой паузы уточнил Чанель.       — Уверен, — Бэкхен боязливо вскинул взгляд на альфу. — Мне тоже сложно ночами в тишине. Как бы это странно не звучало, но она слишком шумная. Слишком давит. А если я буду знать, что в квартире есть кто-то еще, я буду спать спокойнее. Надеюсь. И ты.       В коридоре снова повисла тишина, давя на обоих собеседников, но в этот раз альфа ответил быстрее.       — Тогда… сегодня домой едем вместе?...       Бэк поднял взгляд с еле заметной, неуверенной улыбкой и кивнул.       — Да. Заедешь за мной? После работы.       — Хорошо, — с уже более явной улыбкой кивнул Чанель, словно ободряя омегу. — Я буду ждать у входа.       — Хорошо, — Бен тоже улыбнулся шире, правда неловкости не убавилось. – Тогда… До вечера?       — До вечера, — помахав омеге обеими ладонями, Пак развернулся и направился по коридору к выходу.       Бэкхен проводил альфу взглядом и тоже отправился работать. Правда тягостных мыслей лишь прибавилось. Он ведь правильно поступил, пригласив Чанеля? Друзья ведь поступают именно так, когда чувствуют, что нужна поддержка? В конце концов, ничего ведь нет такого в том, чтобы вместе посмотреть фильм и поужинать?

***

      Вечером, как и обещал, Чанель ждал Бэка у входа в больницу. С двумя пакетами ресторанной еды — нужно ведь как-то оплачивать ночлег в чужой квартире.       — Чанни, ну зачем? — увидев знакомый логотип на пакетах, Бен притормозил. — Я в состоянии самостоятельно приготовить ужин.       — Затем. Просто мне захотелось угостить тебя, вот и все, — Пак впихнул омеге один пакет с едой и кивнул в сторону машины.       — Просто признайся, что захотел, чтобы меня снова разнесло, — весело рассмеялся Бэкхен, последовав за альфой.       — Всё может быть, — усмехнулся Чанель, подходя к машине. — Но там все сбалансированное.       Бэк с интересом заглянул в пакет, пытаясь рассмотреть их будущий ужин.       — И что... мы теперь всегда будем ужинать едой из ресторана?       — Иногда я могу готовить фирменные сосиски, — Пак открыл багажник и убрал туда оба пакета. — Но можно и каждый день из ресторана.       — А можно мне между этим всем тоже как-нибудь приготовить ужин? На своей кухне, между прочим, — Бэкхен поднял указательный палец, показывая важность своего заявления.       — Всенепременно, — Чанель поднял омегу на руки, чтобы снова помочь сесть в машину.       — Чанель! — Бен от неожиданности схватился за шею альфы. — Да я бы сам... сел...       — Я просто предупредил возможные проблемы, — пожал плечами Пак.       — Но я же в прошлый раз просто болел немножко, — пролепетал Бэкхен. — Сейчас-то я могу задрать ногу на ступеньку.       — Но уже не надо, — улыбнулся Чанель, продолжая стоять с омегой на руках. — Дверь открой.       — Упертое создание, — с усмешкой пробормотал Бэк, дернув за ручку двери. — Вот, что раньше, что сейчас!       — Я такой, — Чанель гордо улыбнулся и осторожно усадил омегу в машину, следом его пристегнув.       «За это я тебя и любил», — едва не сорвалось с губ Бена, но он вовремя опомнился и просто улыбнулся в ответ альфе.       — Сразу домой? — уточнил Пак, сев за руль.       — Да, — кивнул Бэкхен. — Если тебе никуда не надо, то домой.       — Тогда поехали.       Когда машина тронулась с места, Бэк перевел взгляд в окно и задумался: они нашли друг друга в момент, когда им обоим нужна была поддержка; они дали эту поддержку; они всё выяснили и снова стали общаться, только вот… омеге снова хотелось большего: оказаться в крепких объятиях, за каменной стеной крепкой спины, но... Не разойдутся ли они вновь, когда очередная богатая красотка появится на горизонте? Как там говорят? Предал однажды, предаст и еще?       Чанель тоже был не особо разговорчив, молча ведя машину в сторону дома Бэка. Но молчал альфа тоже именно потому, что в голове был миллион мыслей: вся эта забота, нежность — он делал всё это будто непроизвольно, как будто так и должно быть. Но почему? Они ведь давно не вместе, разошлись, хоть сейчас и вроде как друзья. Потребность в общении виновата?       Когда машина остановилась у дома, Бэкхен сам попытался вылезти, решив, что нужно попробовать чуть оградить себя и посмотреть, как отреагирует на это альфа. Пак, заметив это, тоже решил позволить омеге почувствовать себя самостоятельным. Глупо напирать.       — Я дам тебе вчерашнюю одежду? – уточнил Бен, войдя в квартиру. — Нормально?       — Конечно, — кивнул Чанель. — Хоть совсем не давай.       Но Бэк не совсем понял реакцию альфы.       — Ам… тебе неприятно, что я тебе даю одежду бывшего альфы? Если да, то я могу подобрать что-нибудь из своего, — тут же поспешно предложил омега.       — Нет, почему? — Пак непонимающе вскинул брови. — Я к тому, что ты можешь не париться с этим. Я могу остаться в своем.       — Наверное, я просто слегка волнуюсь, — с улыбкой покачал головой Бен. — И нет, дома надо ходить в домашней одежде, чтобы было тепло и уютно.       Чанель с теплой улыбкой проводил взглядом ушедшего за одеждой омегу и отправился на кухню разогревать ужин. Не стоять же столбом в ожидании, в конце концов. Раз они решили пока пожить вместе, то надо приниматься за домашние обязанности.       — Держи, — войдя в кухню через пару минут, Бэкхен протянул альфе всё ту же, но уже выстиранную одежду. Потому что не думал, что в ближайшее время кто-нибудь наденет ее снова. – Сходи, переоденься, а я накрою на стол.       — Есть, капитан, — Пак шутливо отсалютовал и послушно пошел переодеваться.       А Бэк, оставшись наедине с собой, снова погрузился в свои мысли. Они, вроде бы, лишь друзья, но сейчас были так похожи на тех возлюбленных из их прошлого... Сердце вело себя максимально предательски, начиная трепетать при одном лишь прикосновении бывшего альфы, а здравый рассудок пытался напомнить, как было больно. Но ведь вторые шансы бывают… И люди бывают в них счастливы… И Бэк понял, что запутался сам в себе. Ему нравилось, что они рядом. Но вот то, что не вместе...       — Попался! – Бен едва не подпрыгнул, когда на его животе сомкнулись руки Чанеля. И это снова настолько отбросило назад, что омега просто растерялся, не зная, как реагировать. Да и сам Пак, кажется, понял, что сделал что-то не то, потому что хватка ослабла буквально сразу, а на кухне повисла неловкая тишина.       — Садись, — Бэкхен первым ненавязчиво отстранился и улыбнулся, решив сделать вид, что всё в порядке. — Всё готово.       Чанель тоже решил замять ситуацию и, потёрев ладони, сел за стол.       — Ух, всё так аппетитно. Давай, садись тоже. Надо есть, пока горячее.       — Так говоришь, будто это кто-то из нас готовил, — рассмеялся Бэк. Сев напротив, он осторожно попробовал то, что сейчас стояло перед ним на столе. — Вроде съедобно.       — Мы ведь там частенько ели, — напомнил Пак. — Дядюшка Хви меня даже вспомнил.       — Ты там... часто бывал? – неуверенно спросил Бен.       — Нет, — Чанель покачал головой. – Там… всё напоминало о тебе.       Бэкхен опустил голову, ковыряясь в еде, и его глаза тут же застелили слезы. Ну почему? Почему всё сложилось именно так? Ведь им было так хорошо вместе...       — Я тоже не ходил…       Пак, заметив состояние омеги, мысленно выругался на себя, и, накрыв его руку своей, попытался сменить направление темы.       — Зато сейчас мы опять кушаем вместе.       Бэк устало улыбнулся и промокнул глаза.       — Извини, я просто еще не отошел от всего произошедшего. Обещаю, что скоро перестану плакать по поводу и без.       — Если хочется – плачь. Не держи в себе, — покачал головой Чанель.       — Не хочу, чтобы ты думал, что я давлю на жалость, — мотнул головой Бен. — Просто всё слишком внезапно.       — Какая жалость может быть в такой ситуации? — нахмурился Пак. — Я все понимаю.       — Какой же ты всё-таки хороший, — Бэкхен наконец поднял взгляд на альфу и улыбнулся, погладив его руку в ответ. — Как был золотом, так и остался.       Чанель смутился и мотнул головой.       — Такое себе золото.       — Самое лучшее, — кивнул Бэк. — За своих — горой. Разве это плохо?       — Нет. Но вот только из своих у меня только ты и остался. Такими темпами стоять горой не за кого будет.       — А как же... — Бен слегка замялся. — А семья Мисо?...       — Я никогда им не нравился, — ответил Пак, покачав головой. — А сейчас они и подавно считают меня убийцей их единственной дочери.       — Но ведь ты не виноват! – возмутился Бэкхен.       — Им все равно, — пожал плечами Чанель. — Я дал ей семя, не уследил за её беременностью…       — Но ты ведь... Ты сказал, что любил, — на этом слове голос Бэка дрогнул, — ее.       — А какое им дело до моей любви? – криво усмехнулся Пак. — Да и сейчас... Если бы Мисо и Мина были живы, я бы наверное развёлся. И отсудил бы Мину. Мисо не хотела её.       — Почему ты так думаешь? — осторожно спросил Бэк. — А вдруг она наблюдалась в частной клинике? Может... Может, это доктор Мун ошибся?...       — Я думал об этом, — кивнул Чанель. — У их семьи есть личный врач, который принимал Мисо на свет. И он даже не знал, — альфа снова криво усмехнулся, отводя взгляд, — что она беременна. От обиды хотел иск подать.       — Но почему она тогда не сделала аборт? – непонимающе нахмурился Бен. — Ведь беременность это нелегко, что бы там не писали омежьи журнальчики.       — Не знаю, — покачал головой Пак. — Может, пропустила сроки, может еще что… Не знаю.       — А я просто испугался, — с отрешенной усмешкой ответил Бэкхен.       Чанель глубоко вздохнул.       — Ещё бы ты не испугался. Я налетел на тебя, как маньяк в подворотне.       — Да нет, — качнул головой Бэк, — я не про это. Я… хотел пойти на аборт. Несколько раз. Но каждый раз не мог даже решиться из квартиры выйти...       — Значит, ты любил этого ребенка, — на губах Чанеля сначала появилась грустная улыбка, но он тут же поник. — А я… просто лишил тебя его.       — Я ненавидел его, — прошептал Бен, опустив заполняющиеся очередными слезами глаза. — Этот ребенок ознаменовал конец всего: моих отношений, моей жизни, моего спокойствия... Мне просто не хватало смелости. Я однажды даже... Однажды...       Пак заметно напрягся.       — Ты… что?       — Я купил упаковку снотворного, — начал Бэкхен, наматывая на палец край домашней футболки. — Подумал, что смогу. Но всё выплюнул, как только набил таблетками полный рот, — криво усмехнулся он.       — С ума сошел?! — Чанель нахмурился. — Оно того не стоит!       — А что мне было делать?! – не выдержав напора эмоций, взвился Бэк. — Я один! Моя любовь ушла от меня! Снова! — омега задрожал и окончательно расплакался, прячась в собственных руках. — Что я должен был делать?! Я не был готов к таким поворотам!       Пак с невыносимой болью в сердце посмотрел на омегу. Резануло по сердцу такое простое и опасное «снова». Ведь это он довел омегу первым. И сейчас доводит снова.       Лишь только ощутив на своих плечах бережные, но крепкие объятия, Бен вцепился в майку альфы и всхлипнул.       — Обещай, что не уйдешь больше из моей жизни. Пусть даже просто как друг.       — Обещаю, — прошептал Чанель, утыкаясь носом в висок омеги. — Я буду с тобой. Пока ты сам меня не прогонишь.       Бэкхен снова всхлипнул и сильнее прижался к альфе. С каждой секундой было все сложнее идти против своего сердца. И хотелось верить, что альфа чувствовал то же самое...       — Ладно, что-то я опять сырость развел, — неловко улыбнулся Бэк, выпрямляясь и промакивая влажные глаза тыльной стороной ладоней. — Чем хочешь заняться после ужина?       — Ты не хочешь сразу лечь спать? – мягко уточнил Пак, поглаживая омегу по волосам.       — Нет, — решительно мотнул головой Бен. — Я хочу попить какао под теплым пледиком. И посмотреть что-нибудь хорошее. А ты?       — Давай, — согласно кивнул Чанель, щелкнув омегу по носу. — С меня какао.       — Эй, — рассмеялся Бэкхен, запоздало отмахиваясь от руки. – Я тоже могу так! Но не буду. Пойду лучше, посуду вымою.       — Давай, — Пак чмокнул омегу в висок и, поднявшись, встал к плите.       Бэк, посмотрев альфе в спину, не сдержал улыбки. Он понял, что не в силах больше держаться. Не может и не хочет. К черту. Пусть всё идет так, как есть. Если судьбе угодно, чтобы они снова были вместе, пусть будут. Поэтому с легкой душой Бен ушел в гостиную и, закутавшись на диване в теплый плед, начал выбирать фильм в ожидании альфы.       Вскоре Чанель принёс две чашки густого ароматного какао и, сев на диван рядом, заключил омегу в объятия поверх пледа.       — Всё хорошо?       Бэкхен глубоко вздохнул и уложил голову на плечо альфы.       — Лучше не бывает, — тихонько ответил он.       Пак не сдержал улыбки и протянул омеге чашку.       — Только осторожно — горячо. Не обожгись.       — Надо обзавестись трубочками, — Бэк выпутал ладони из-под пледа и, взяв чашку, осторожно сделал маленький глоток. — Ты возвращаешь меня в прошлое, Чанни.       — Если прошлое светлое, то можно ненадолго вернуться, — улыбнулся Пак. — Что мы смотрим?       — Мы смотрим мой любимый фильм про рождество, — ответил Бен, делая еще один глоток какао. — Ты не против? Я что-то соскучился по праздникам.       — Абсолютно не против, — качнул головой Чанель, обнимая омегу чуть крепче. И мысленно отмечая, что надо бы ему устроить праздник. Без повода.       А Бэкхен, стараясь не думать о плохом и отпустив все лишние мысли, откровенно наслаждался крепкими руками на своих плечах. С альфой снова было тепло и уютно, по губам бродила счастливая улыбка, а сердце едва ли не пело. И было настолько спокойно и хорошо, что измотанный мыслями и событиями, Бэк не заметил, как уснул…       Чанель, услышав мерное сопение на плече, осторожно забрал из рук Бена почти пустую чашку и, отпив ровно в том месте, где прикасались губы омеги, отставил ее. Чтобы после прижать Бэкхена крепче к себе и уткнуться носом в его макушку. Вот оно настоящее счастье. И, похоже, настоящая любовь…       Бэк, видимо ощутив во сне более крепкие объятия, глубоко вздохнул и теснее прижался к альфе, укладываясь поудобнее и кутаясь в объятия, словно в одеяло. А Пак и вовсе уложил его головой на свои колени, чтобы омеге лучше спалось, и начал мягко перебирать его волосы. Такой нежный и родной… А самое главное — рядом. Чанель и не думал когда-то ощутить нечто подобное снова.       Правда через некоторое время Бен начал постанывать и ворочаться на коленях альфы. И чем дальше, тем громче. Сначала Пак не придал этому значения — омега, как задорный щеночек, и раньше любил проживать свои сны: куда-то бежал, с кем-то болтал. Но сейчас что-то было явно не так.       — Бэкхен, — Чанель подергал омегу за плечо. — Бэк, проснись.       Бен вздрогнул и резко сел, начиная оглядываться по сторонам и, кажется, не совсем соображая, что происходит.       — Бэкхен, — Пак тронул омегу за плечо. — Что с тобой?       Бэк странным долгим взглядом посмотрел на альфу, а потом мотнул головой, словно сгоняя морок.       — Ничего. Все в порядке. Просто дурацкий сон приснился, — он коротко улыбнулся. — Извини, я прошлой ночью плохо спал, поэтому, видимо, отключился.       Но беспокойство Чанеля от этого не исчезло.       — Тогда, может, спать? – предложил он, осторожно взяв омегу за руку и чуть сжав ее.       — Да. Наверное. Я, пожалуй, лягу, если ты не против, — согласился Бен, поднявшись с дивана. — Можешь сидеть, если хочешь. Там в шкафу подушка, одеяло и теплая одежда.       — Хорошо. Спокойной ночи, малыш, — Пак улыбнулся и помахал омеге большой ладонью.       Бэкхен расплылся в смущенной улыбке от обращения альфы и виновато поджал губы.       — Извини, я правда устал. Спокойной ночи, Чанни, — помахав пальцами из-под все еще лежащего на плечах пледа, омега ушел в спальню.       Ложась в постель, Бэк поймал себя на мысли, что он счастлив: счастлив быть в теплых объятиях, счастлив ощущать прикосновения пухлых губ, счастлив этому почти забытому «малыш»... Пусть даже плохой сон и помешал ему до конца насладиться вечером с альфой, он всё равно был счастлив.       Чанель, недолго думая, тоже решил лечь. Его, как и омегу, переполняли теплые чувства, и чтобы сохранить их и снова не утонуть в самокопаниях, он решил поскорее уснуть. Но когда альфа брал вещи из шкафа, вместе с ними с полки выпала какая-то фотография. На которой после поднятия обнаружились они с Бэком. Только вот на самой бумаге между ними был разрез, а часть с альфой была искромсана на мелкие кусочки и склеена обратно.       Пак со вздохом вернул фотографию на полку и закрыл шкаф. Видимо, отчаяние заставило Бэка пойти на слишком крайние меры, когда они разошлись... Наверное, на такие же кусочки было изрезано и сердце омеги.       Вскоре квартира погрузилась в тишину: Бен спал в своей спальне, а Чанель в гостиной на диване. Они словно вернулись в прошлое, в начало своих отношений.       Но посреди ночи раздался громкий испуганный крик.       Чанель мгновенно проснулся и вылетел в комнату омеги, едва ли понимая, что происходит.       — Что такое? — Пак подлетел к кровати Бэка и схватил его за руки. — Что случилось, малыш?!       Бэкхен тяжело и часто дышал, оглядываясь по сторонам, а его лицо было бледным и испуганным.       — Мисо...       — Что Мисо? — Чанель обнял лицо омеги ладонями и заставил посмотреть на себя. Хотя от слов о бывшей жене у него и у самого побежали по спине холодные мурашки.       — Мисо... — сглотнул Бен. — Она приходила сюда... Я видел ее...       Пак пересел рядом с омегой и покрепче его обнял, начиная успокаивающе поглаживать по волосам.       — Это был просто сон. Плохой сон.       Но Бэкхен мотнул головой.       — Она... Она пыталась задушить меня, — расплакался омега. — Она говорила, что это я убил её, чтобы забрать тебя, — Бэк вжался в альфу, словно ища еще большей защиты. — А до этого Мина... Она плакала кровавыми слезами... Мне так страшно, Чанель...       Пак и сам невольно сглотнул. От такого сна не долго и по фазе двинуться.       — Я с тобой, малыш, — альфа постарался отбросить плохие мысли и поцеловал Бена в висок. — И не отдам тебя ей. Это наше с тобой темное прошлое. Там оно и останется.       Но Бэкхен не успокаивался.       — Ты не понимаешь, — замотал он головой. — Я чувствовал, как Мисо душит меня… У нее были такие холодные руки... Мне очень страшно, Чанель, — всхлипнул омега.       Пак закусил губу. А потом вдруг наклонился и начал покрывать шею Бэка осторожными нежными поцелуями.       — Так лучше? — спросил альфа между ласками. — Не холодно? И не больно?       Бен замер, задержав дыхание. Но не оттолкнул. Продолжая держаться за Чанеля, он сглотнул, ощущая, как быстро колотится сердце. Но не от страха. А от волнения.       — Останься, — прошептал он, сжимая плечо альфы. — Пожалуйста.       — А ты думал, я тебя оставлю? — нежно улыбнулся Пак, падая вместе с омегой на постель. — Мой милый и глупенький малыш, — альфа обнял Бэка покрепче и укрыл одеялом. — Спи. Я защищу тебя от всех кошмаров.       Бэкхен уткнулся носом в основание шеи альфы и ощутил, как сердце словно упало в пропасть. Кажется, он проиграл сам себе в попытках не влюбиться. Но был ли смысл в этих попытках? Судьба свела их вновь. А ведь она никогда ничего не делает просто так?       — Мерцай-мерцай, маленькая звездочка, — тихонько запел Чанель, большой ладонью поглаживая по мягким волосам омеги. — Над малышом Бэкки…       Бен глубоко вздохнул и прикрыл глаза. В родных объятиях снова было тепло и спокойно. Он положил ладони на грудь альфы и вскоре уснул. Провалился в сон и сам альфа. Сон спокойный, без страхов и волнений. Потому что рядом с любимым.