The Tower XVI

В глухом переулке,куда редко заглядывал прохожий, сидела облезлая крыса. Она умывала свою мордочку, ее серая шерстка слиплась от влажности. Встревоженная звуком шагов, она, быстро перебирая лапками, скрылась в подвале дома. Желтый, похожий на кисель, туман стелился по улице.Гнилые, уродливые бараки смотрели на прохожих своими пустыми глазницами. Запах нечистот дурманил голову не хуже виски. Старуха, обмотанная ветхим тряпьем, с седой встрепанной головой протягивала прохожим свою ладонь с грязными скрюченными пальцами. За её засаленную юбку держался чумазый мальчишка лет пяти. В толпе оборванных бедняков шел юноша. В руках у него был холщовый мешок, перекинутый через плечо. При первом взгляде любой горожанин сразу бы заметил в нем сироту. Одежда его была настолько ветхой и заплатанной, что трудно было понять, как она все еще не рассыпалась на нем: левый ботинок был перевязан веревкой, подошва другого уже начинала раскрываться словно пасть крокодила. Во рту юноши была зажата папироса, каштановые вьющиеся на концах волосы почти доставали до плеч, на голове гордо восседала видавшая виды кепка, которая больше походила на сальный блин.       Парень сделал несколько шагов, и его правый ботинок разинул пасть, завершая превращение в древнее пресмыкающееся. Тихо, но очень грязно выругавшись парень сплюнул на дорогу, выкинул окурок на землю и со злостью проговорил: — Твою мать, ну еще и это! — Указывая рукой на свой башмак. Он поднял глаза к небу, заправил прядь выбившихся волос и шепотом спросил: — Почему именно сегодня, Господи?       Выйдя из людского потока, он зашел за угол, поставил мешок на землю и начал рыться в нем в поисках веревки: "Не удивлюсь, если в следующий раз меня собьет чей-то экипаж, и я захлебнусь в этой вонючей Темзе," — бубнил он себе под нос. Молодой человек присел с веревкой в руке и принялся перевязывать ею свой ботинок. Закончив это нехитрое дело, топнув пару раз, он убедился, что его обувь снова не захочет есть. — Так ну ладно, — сказал он сам себе и хлопнул в ладоши. Юноша закинул мешок на плечи и бодро, насколько позволяла его обувь, зашагал в сторону рыбного рынка Биллингсгейт (прим. автора: Биллингсгейт — крупнейший внутренний рыбный рынок Соединенного Королевства, известный во всем мире на момент 19 века).

***

      Несомненно, рыбный рынок был самым смердящим местом столицы. Вся его площадь была усеяна маленькими прогнившими киосками и ветхими сараями. Рыбу разделывали тут же, бросая ее остатки прямо под ноги покупателей.       Чем ближе юноша подходил к рынку, тем сильнее у него складывалось впечатление, что он находится внутри пчелиного улья. Площадь была наполнена самыми разнообразными звуками: вот волна ударила о камень — и вода рассыпалась по мостовой; лязг тесака продавщицы, которая одним точным ударом, оставляла рыбу без головы; отборная ругань моряков; стук колес тележки, на которой грузчики везли барахтающуюся рыбу в ее последний путь. Целая какофония звуков заполняла его сознание.       Юноша бросил взгляд на прилавок, и его передернуло от отвращения: рыба смотрела на него своим мертвым взглядом, гладкая и склизкая чешуя сияла от солнечного света. Толкотня становилась невыносимой: парня постоянно пихали, больно попадая по ребрам. Тогда он тоже решил не отставать, толкая людей, пытаясь пробиться сквозь толпу к центру площади. Затратив на это достаточное количество времени, он, наконец, добрался и принялся возбужденно оглядываться по сторонам, явно пытаясь найти кого-то. На противоположной стороне стоял мужчина, он выглядел немного старше него. У него были были вьющиеся волосы, которые напоминали овечью шерсть. Кучерявый вопросительно уставился на парня, явно ожидая какого-то ответа, тот перевел взгляд на блондина в пяти метрах от него. Трое юношей кивнули друг другу и устремились в самую гущу людского потока, надеясь на хороший улов денег и драгоценностей. Парни были самыми жалкими и презираемыми людьми Лондона — карманными воришками.        Прошло примерно двадцать минут с начала «дела», веревка на ботинках парня всё больше ослаблялась, пока её кончик не стал волочиться по грязной дороге: — Сраная веревка, ну что за дерьмо! — Парень пытался сесть и завязать ее, но это было невозможно в потоке людей. Бросив попытки заправить несчастный шнурок, парень стал взглядом ощупывать толпу в поисках легкой жертвы. Взгляд остановился на продавце кухонной утвари, у которого из кармана заманчиво торчал мешок с монетами. Рука парня уже потянулась за деньгами, как продавец, заметив движение рядом, резко обернулся. Ужас застыл в глазах парня. Он приготовился бежать, но помешала веревка, конец которой предательски застрял у мужика под ногой. Споткнувшись, он упал на гору рыбьих внутренностей и прочего мусора. Тупое лицо торговца озарилось неожиданным открытием. Мясистое лицо стало пунцовым, глаза походили на две щелки. Он наклонился и схватил парня за ухо, рукой, поистине исполинских размеров, легко поднимая мальчика в воздух: — Ах, ты мелкий засранец. Хотел обокрасть меня?! — Заорал он ему в лицо. Его слюни летели в разные стороны, словно у бешеного пса. — Знаешь, что бывает с теми, кто ворует? Им отрубают их маленькие крысиные лапки.       Продавец отбросил воришку, и тот пребольно упал на свой зад, снова приземлившись в зловонные помои. Мужчина отвернулся, пряча деньги в нагрудный карман жилета. Парень вскочил в своей грязной одежде, пахнувшей как выгребная яма , нащупал руками горсть рыбьих кишок и кинул прямо в лысую голову с большой бордовой складкой. На какой-то миг вся площадь погрузилась в тишину. Мужчина дотронулся рукой до своей головы, счищая остатки липких рыбьих внутренностей, и медленно развернулся, столкнувшись лицом к лицу с парнем, который с насмешкой смотрел на него. Тот на всю замолкшую площадь звонким юношеским голосом запел на мотив старой народной песни: — Здоровяк, здоровяк, что сегодня ты обмяк? Рыбой в рожу получил и язык свой проглотил!       Толпа отреагировала на это диким гоготом. Глаза продавца стали красными, лицо его напоминало старый сморщенный баклажан, по лбу текли капли пота. Казалось, еще немного и его лысая макушка взлетит вверх, как крышка вскипающего чайника. Словно гром раздался его зычный голос: — Что ты сказал? Сейчас ты попробуешь мой кулак и поверь надолго запомнишь его вкус, сукин сын! — Здоровяк кинулся на парнишку.       Толпа обступила их, подначивая, требуя хлеба и зрелищ. Продавцы начали спорить между собой, когда громила уложит мальчишку на лопатки. Мужик поймал парня за конец рубашки и начал душить его в своих медвежьих объятьях. Повалив его на землю, он устроился сверху на бедрах юнца. Воришка ухмыльнулся, его голос, запыхавшийся от этой гонки, рвано произнес: — Что нравится быть сверху? А я слышал от твоего дружка, что ты лучше чувствуешь себя снизу, маргаритка! (прим. автора: на тюремном жаргоне значит пассивный гей) — Услышав эти слова, мужик совсем озверел и стал без разбору бить по телу парня. — Получи, крысёныш! — Полный ярости, он перевернул парня на живот и стал стягивать с него штаны. Толпа взревела. — Сейчас я покажу тебе, как грубить старшим!       Вдруг раздался пронзительный звук свистка, к центру площади с громким топотом бежали полицейские. Расталкивая зевак, они добрались до места драки: — Карл, держи его. Ну, давай же быстрее, помоги мне! — Крикнул один полицейский другому. Третий патрульный подбежал к великану и стал трясти его за плечи: —Что ты делаешь? Ты же сейчас его убьешь, остановись, идиот!        Руки мужчины, с красными, распухшими от ударов, кулаками, повисли плетьми. Патрульный завел их за спину, поднял мужчину на ноги и повёл в полицейский участок. Избитый парнишка, приложив оставшиеся силы, перевернулся на спину.Он весь был в крови, полицейский наклонился к нему и побил его по щекам. — Эй, малец, ты как? — Юноша улыбнулся кровавым ртом, провел языком по зубам, молясь богу, чтобы все они были на месте. Раздался его сиплый голос: — Просто чудесно, Ларс. Давай, тащи уже меня в участок, хоть посплю, как человек. — Доставим в лучшем виде! — Отрапортовал он.       Полицейский поправил форменный ремень, окликнул двух грузчиков, которые погрузили парня на телегу, где недавно трепыхалась рыба, и направились к участку. Люди стали расходиться, через десять минут уже ничего не напоминало об этой животной драке. Картинка перед глазами парня все больше тускнела и теряла очертания. Взглянув на серое небо, он подумал: "Как мне теперь отмыться от этого запаха?" — и провалился в темноту.