Повсюду в мире сянься удивительно

Мин Фань, вопрошая Богов о своей доле в этом бренном мире, смотрел на вечернюю луну и утренние цветы. Легкий ветерок колыхал листья деревьев, тихо шелестел бамбук. Луна заливисто освещала всё вокруг, и только последнее пение вечерних птиц прерывали совсем не вписывающиеся в атмосферу пика звуки: ревущий грохот, свист раскатов ци и громкие ругательства из бамбуковой хижины. Мин Фань мысленно зажёг благовония за сохранность домика учителя и быстро поспешил за лордом Цяньцао. Проснулся Шэнь Цинцю снова в каком-то неизвестном для себя месте. Про себя он громко посетовал на судьбу. Опять умер?! Какой бред! Даже не успев прожить сутки! Пока он предавался горестным мыслям о своей невероятно печальной участи, в комнату уже кто-то зашёл. «Это ты, док!» — мысленно пропел Шэнь Цинцю. Наверное, за всю свою жизнь так не радовавшийся причине своей возможной смерти. Му Цинфан выглядел немного побитым и бледным, но когда увидел живой взгляд причины всех своих несчастий, к нему вернулись краски. «Выкуси, Юэ Цинъюань, он жив», — Му Цинфан уже прикинул, как он выпьет за свою медицинскую победу. Однако эти думы на его лице не отобразились, так что Шэнь Цинцю ни сном, ни духом о том, что и его, и главу Цяньцао, уже успели трижды похоронить. Му Цинфан подошёл к Шэнь Цинцю и проверил состояние его духовной энергии. — Шисюн Шэнь, ты не знаешь что могло спровоцировать искажение ци? — вкрадчиво поинтересовался лекарь. Шэнь Цинцю мысленно недовольно фыркнул: «Твое варево проклятое», но вслух почтительно произнес: — Должно быть этот шисюн был неаккуратен и съел больше пилюль, чем мог выдержать его организм. Му Цинфан горько вздохнул и поинтересовался: — И сколько же? — Четыре, — пожал плечами Шэнь Цинцю. Лекарь спал с лица. — Четыре? — дрожащим голосом переспросил Му Цинфан. — Всё так, — невинно хлопнул ресницами Шэнь Цинцю. Этот критик просто хотел научиться завязывать волосы! Он не виноват, что лекарства показывают различного рода бредни одни другой хуже. Длинные волосы — почтение предкам? Тьфу! Вши — вот что это! И ведь руководство не попросишь — сразу экзорциста вызовут. Тем временем, Му Цинфан отошел от первичного шока и вернул свой обыкновенно уставший вид, которым обладал каждый уважающий себя врач. — Я же говорил не пить больше одной таблетки в неделю, — прискорбно замотал головой лекарь. Одну в неделю? Чёрт, он выпил месячную норму за пару часов! «А я считал себя рациональным человеком», — взвыл про себя Шэнь Цинцю. Ну да и пусть — он же жив! Только волосы так и не научился заплетать, но мы разберёмся — это всё детали. — Этого Шэня уже пытались отравить по пробуждении. Он должен был вспомнить, что к чему, иначе я бы просто не смог бы выжить! — стал оправдывался Шэнь Цинцю. — Что? Кто? — испуганно пролепетал Му Цинфан, мысленно заново хороня свою полученную кровью и потом надбавку к зарплате. — Юэ Цинъюань! — моментально заложил того с потрохами Шэнь Цинцю. Му Цинфан выглядел потрясённым и только рассеяно бормотал: — Нет… он не мог… — Конечно, ведь не тебя отравить пытались! Этот Шэнь подумал, что там на месте и скончается, — он возмущенно фыркнул. — А что он тебе дал? — машинально спросил Му Цинфан, хотя душой находился уже не здесь. — Каши какой-то, — пожал плечами Шэнь Цинцю. Му Цинфан прозрел взглядом, наконец-то он смог выдохнуть и сказать то, что потрясло этого критика до глубины души: — А. Ну тогда все в порядке. — Что значит все в порядке?! — он вскинулся. Му Цинфан издал мычащий звук и развёл руками. Шэнь Цинцю, отошедший от шока, безрадостно поинтересовался: — И сколько этому Шэню здесь надо находиться? — Шэнь Цинцю хотел как можно меньше попадаться на глаза этим людям, пока не станет хотя бы примерно соответствовать местным стандартам красоты. — Пару дней, пока тебе не станет лучше, — пожал плечами Му Цинфан Шэнь Цинцю кивнул лекарю и уже собрался обдумывать всё произошедшее, как в кабинет ворвался Юэ Цинъюань. — Цинцю-шиди! Ты как? Что-нибудь болит? — судорожно спрашивал вроде-как-глава. Он вообще-то отдыхать должен! «Если бы я себя хорошо чувствовал, то здесь бы не лежал!!» — мысленно закатил глаза Шэнь Цинцю, однако, отвечать этому Юэ Цинъюаню что-то надо: — Я в порядке. Он уже успел похоронить себя в который раз, думая что сорвется на этих двоих, как они наконец-то оставили его в покое. Этому критику надо выдвинуть теории по поводу увиденного ранее бреда. Для начала, он разложил видения в хронологическом порядке: первое точно было последним, второе определённо произошло раньше него, третье Шэнь Цинцю пометил знаком вопроса. Он понимал, что находится в мире, где рядом с ужасающими чудищами преисподней летают бабочки и скачут радужные пони, так что не исключал возможности того, что это всё уже произошло, а части тела ему просто приклеили обратно на какой-нибудь местный супер-клей. Действующая теория была очень проста: тот Шэнь Цинцю изменил странному человеку в чёрном со странным человеком в белом, и первый его расчленил. Была также версия, что тот человек в пещерах тут ни при чём, но других версий, кроме измены, почему могла бы распасться столь слащавая чета, он просто не смог найти. «Миленько», — мысленно вздохнул Шэнь Цинцю. Он не был уверен, что это всё — именно произошедшие события, ведь никогда не знаешь, когда ты можешь внезапно стать пророком Божьим, поэтому решил осмотреть своё тело на предмет приделанных конечностей. Не найдя ничего компрометирующего, пришлось сделать пометку расспросить кого-нибудь про этого Лю Цингэ. Шэнь Цинцю заметил в палате туалетный столик. Он посмеялся иронии судьбы и сел к зеркалу. В его голове произошла белая вспышка и появилось короткое видение: другой он сидит за похожим столиком и ему заплетает волосы тот самый человек в чёрном. Вся эта картина была пропитана нежностью и розовыми соплями, которые немного мешали образовательному процессу этого критика. Видение было максимально подробным, и как оно кончилось, Шэнь Цинцю уже имел некоторое представление, как плести себе косички, но вот конкретно сейчас это не радовало. — А раньше нельзя было?! — заорал он и ударил кулаком по тумбе так сильно, что на месте удара появилась вмятина. На весь этот шум в кабинет вбежал Му Цинфан, видимо, подозревающий этого критика в повторном искажении ци. Однако раздражённый Шэнь Цинцю не заметил влетевшего в палату и тщетно пытался взять локоны нужного размера, как его бессовестно прервали: — Шисюн Шэнь! Что ты творишь?! Он посмотрел на лекаря так, что тот легонько вздрогнул, и вернулся к своему занятию. Злополучные патлы никак не хотели собираться не то, что в корону для волос, даже в руку нормально. Му Цинфан мысленно возжёг за себя пару благовоний, и на цыпочках, будто боясь спугнуть или разозлить, подошёл к своему шисюну ближе. В принципе, лекарь решил дергать тигра за усы не ради благополучия Шэнь Цинцю, ему вообще-то плевать. Стало бы даже лучше, если тот куда-нибудь внезапно бы пропал. Всё это было только ради своих дорогих премиальных. Не поймите неправильно! В его жизни и так не много радостей, а без них ему и жить незачем. — Шисюн Шэнь, что ты делаешь? — уже тише спросил Му Цинфан, мысленно радуясь тому, что у него не дрогнул голос. Шэнь Цинцю тяжело вздохнул и снова посмотрел на нарушителя местной идиллической атмосферы. — А что не видно? — прошипел он. «На самом деле, нет», — взвыл про себя Му Цинфан, но вслух горестно произнес: — Не мог бы шисюн мне объяснить? Если этот Му может быть полезен, то был бы очень рад. — Волосы, — гаркнул Шэнь Цинцю. Издав понимающий звук, Му Цинфан прикинул варианты, как безопаснее ответить. Выбрав наиболее нейтральный тон из всех возможных он пояснил: — Видимо, из-за искажения ци и лихорадки ранее, ты получил не только амнезию, но и потерю некоторых двигательных способностей. Тебе стоит помедитировать, чтобы восстановить свои навыки. Шэнь Цинцю на это лишь фыркнул. Про себя он уже рыдал от гнева: «Почему мне никто ничего не сказал? Почему я узнаю всё всегда так поздно? Без меня меня женили, так что ли?!» — Я могу идти? — вежливо поинтересовался Му Цинфан. — Приятного путешествия, — буркнул Шэнь Цинцю и сел на пол медитировать. Он вообще не был уверен, что это поможет восстановить того, чего и в помине не было, но понадеялся на память тела. Он делал дыхательные гимнастики еще при жизни — это было полезно для астматиков вроде него, а порешив, что волшебная процедура мало чем отличается от современных врачебных практик, принялся за дело. Шэнь Цинцю подивился чуду, когда духовная энергия и вправду потекла по меридианам, а его мозг начал складывать весь этот мир в цельную картину. Поднявшись, он уже мог видеть красную пыль, витающую в воздухе, и чувствовал себя настоящим бессмертным мастером. Он плавно поднялся с пола, будто плывя в облаках возвышаясь над всем миром, и вернулся обратно к зеркалу. Мужчина взял гребень и превратился в саму сосредоточенность. Тумбочку вряд ли можно будет потом восстановить. Через пару дней Шэнь Цинцю выписали, и когда его со всеми манатками выставили за дверь, он встал столбом. Во-первых, снаружи всё это было и вправду похоже на заклинательскую школу, причем немаленькую. Красивые вымощенные камнем тропинки, большие величавые павильоны, свежий горный воздух, дети в дорогой форме, бегающие по занятиям — максимально прекрасная картина. Во-вторых, Шэнь Цинцю совершенно не был в курсе куда ему идти. «Я пережил потерю памяти и искажение ци, а вы не додумались дать мне сопровождение?!» — он уже не знал, плакать ему или смеяться, мечтая размазать своих нелепых товарищей по ближайшей стене. — Простите, шибо Шэнь! — Шэнь Цинцю обернулся на звонкий голосок, забывая все свои предыдущие угрозы. Тем временем девчонка в форме, в которой бегали по округе остальные, продолжила. — Эту зовут Жоу Жухэлан. Учитель Му попросил меня сопроводить вас до Цинцзин, — девочка вежливо поклонилась. Шэнь Цинцю приложил пальцы к вискам и зажмурился, а потом резко осознал, что он лорд целого пика Цинцзин, второго по значимости в ордене, мастер меча Сюя. «Ничего себе повышение! Видимо, сегодня я гуляю под белым солнцем», — возликовал Шэнь Цинцю. — Шибо Шэнь? Что-то случилось? — голос девочки звучал испуганно. Вот же! Он перепугал бедного ребенка. — Всё в порядке. Просто непривычно видеть столь яркий свет, после того, как несколько дней не видел солнца, — попытался предпринять что-нибудь Шэнь Цинцю. Девочка ощутимо расслабилась и мило улыбнулась: — Да, такое исключать нельзя! Шибо Шэнь, нам в другую сторону… — Я просто засмотрелся. Они прошли долгий путь от пика тысячи трав до пика искусств, проходя всё новые и новые прекрасные виды. Шэнь Цинцю медленно обмахивался веером, наблюдая за очаровывающим его окружающим видом уставших от жизни детей, бегающих туда-сюда, проклинающих всё на чём свет стоит и временами падающих без сил на землю. От этого благообразия у него на сердце стало тепло и уютно. «Видимо, этот Юэ Цинъюань и вправду какая-то важная личность», — хмыкнул себе Шэнь Цинцю, однако, он всё ещё не мог сопоставить, почему этот высоко достопочтенный человек чах над его душой. Вернувшись к себе домой, он позвал Мин Фаня, чтобы задать пару интересующих его вопросов, а ещё попросить заменить недавно убиенную тумбочку. — Мин Фань, ты знаешь кто такой Лю Цингэ? — первым делом спросил Шэнь Цинцю. Если этот чёрт — возможная причина его грядущей мучительной смерти, то про него лучше узнать побольше. Держи друзей близко, а врагов еще ближе. — Отвечаю учителю, шишу Лю является главой седьмого по значимости пика Ста Битв ордена Цанцюн, Байчжань, легендарный Бог Войны и гроза всего мира демонов, — вдохновенно перечислял первый ученик. Шэнь Цинцю тяжко вздохнул и мысленно посетовал на этого маленького предателя: «Ну да, а еще котика с дерева спас, бабушку через дорогу перевел. В общем, мой герой, а когда я вырасту — попрошу его руки, так что-ли?» — Хочешь, напишу заявление о твоём переводе на седьмой пик? — насупился Шэнь Цинцю. — Учитель?! — пискнул Мин Фань. — Этот ученик знает, что он не идеален, но не надо его из-за этого выбрасывать… — Мин Фань, — начал Шэнь Цинцю и мальчик поднял на него взгляд побитой собаки. Боже, тут все на этого Шэня так смотрят? — не устраивай истерик, делать этому учителю больше нечего, как переводить своего главного ученика. Особенно если он этого не хочет, — последнее предложение Шэнь Цинцю добавил, дабы не выглядеть совсем уж скотиной, хотя и отправлять мальчишку, который работал у Шэнь Цинцю информационным бюро, всё равно бы не стал. — Да, учитель! — Мин Фань практически моментально вернулся к своему обычному состоянию. А. Так это был маскарад, ах ты ж. Где твоя красная маска, юное дарование? «Я все равно тебе не поверил», — фыркнул Шэнь Цинцю, а потом вспомнил, пошто вообще животинку тиранить пришёл, и повелительным тоном произнёс: — Я хочу, чтобы ты сопроводил меня до библиотеки пика. Это необходимо для скорейшего восстановления памяти этого учителя. — Конечно, учитель! — А ещё, я хочу чтобы после того, как оставишь этого учителя одного, ты уведомил нужных людей о том, что мне необходимо заменить прикроватную тумбочку, — вернулся к животрепещущей теме Шэнь Цинцю. Мин Фань, кивнув на эту просьбу, вышел из бамбуковой хижины. За ним последовал новый и великолепный глава пика Цинцзин. Дойдя до павильона мудрости, говоря нормальным языком — библиотеки, двое разошлись. Один возвращать покинувшую этот мир тумбу, а второй грызть гранит науки. Зала оказалась просторной, полной различных древних свитков. От потолка до пола красовались окна, которые освещали всё это помещение. Шэнь Цинцю, являясь большим любителем почитать, перекрестился перед этим благолепием и для начала пошел в отдел культивации. «Помни три дела: молись, терпи, работай», — вспомнил он, возбужденно осматривая фолианты и свитки, нежно проводя по ним пальцами, кажется, найдя себе персональный рай. Шэнь Цинцю недолго просидел за литературой, посвящённой боям на мечах и рукопашному бою. Это не то чтобы было неинтересно, но он считал, что в данном деле практика будет полезней, так что сделал себе пометку на этот счёт. Зато, он надолго остался в разделе с местной флорой и фауной. Названия, эффекты и способности отражались в наваждениях почти каждый раз, когда он читал про какой-нибудь очередной цветок. — Ты… тысяча… тысячелепестковый лотос снежной чистоты, тьфу ты! Что за идиот придумал это название? — вопрошал он в пустоту. Этот цветок противодействовал всему демоническому, так было сказано в описании, а потом Шэнь Цинцю зажмурился от резкой боли и приложил руку к виску. Зачастую видения, если не были спровоцированы варевом Му Цинфана, являлись короткими, а иногда даже и картинки не было, просто осознание какого-то факта. Но сейчас он наблюдал со стороны за самим собой и каким-то мальчишкой лет семнадцати, у которых состоялось что-то вроде свадебной сценки, хотя вокруг творилось нечто отвратительное. — Разве ты не помнишь, что за магический цветок растёт посреди ущелья Цзюэди? — спросил другой он. Ребенок вскинулся, засиял солнышком, и выпалил на одном дыхании: — Это тысячелепестковый лотос снежной чистоты! — Неплохо, это и в самом деле тысячелепестковый лотос снежной чистоты, — попугаем повторил за ним тот Шэнь Цинцю. — Этот цветок произрастал здесь долгие тысячелетия, подпитываясь духовной энергией, и наделён свойством противодействия всему демоническому, благодаря чему может служить защитой от монстров. Так что пока мы остаёмся здесь, они не станут нам чересчур досаждать. — Свойством противодействия всему демоническому? — внезапно повторил мальчишка. Он внимательно ловил каждое слово, причём в глазах его разгорался огонь, от которого в сердце Шэнь Цинцю зашевелилось нехорошее предчувствие. — Да, и что? — Тогда, учитель… выходит, тысячелепестковый лотос снежной чистоты способен разрешить вашу… проблему? — Сейчас нам не до этого, — поспешно возразил тот Шэнь Цинцю. — Для начала надо выбраться из ущелья. Однако тот продолжал трезвонить, не желая сдаваться: — Этот ученик просит учителя дать ему ответ. — Эта штука не подействует, — тряхнул головой тот Шэнь Цинцю. «Какую проблему мой драгоценный ученик хочет помочь мне решить? Бессилие? Меня проклял демон?» — завыл Шэнь Цинцю, но он так и не узнал чем был смертельно болен — наваждение кончилось. Он открыл глаза и вперился взглядом в фолиант с рисунком, раздумывая о том, кто этот ученик вообще такой и чем этот Шэнь болел, раз если об этом даже вслух мальчишке говорить было неловко. Шэнь Цинцю тяжело вздохнул и закрыл глаза, откинувшись на спинку стула. Вот же, может он сейчас ничем не болен? Му Цинфан бы сказал, или нет? Если это бессилие, то не сказал бы, лечить-то нечем, да и не то чтобы он дал бы себя лишний раз лапать этим людям. «Если всё так, как я думаю, то этот критик невообразимо разочарован», — захныкал про себя Шэнь Цинцю. Он поднял глаза на мир вокруг и кажется тот даже стал чуть бледнее. Шэнь Цинцю раскрыл веер и начал им обмахиваться, чтобы отвлечься и собраться с мыслями, ему надо срочно выпустить пар. Он поднялся из-за стола и пошел искать своего первого ученика, чтобы тот отвёл его на Байчжань, заодно и теорию на практике проверит. «Лю Цингэ же мне ноги ломать не будет?» — риторически спросил у самого себя Шэнь Цинцю. Кивком ответив себе, он вышел из библиотеки. Ученик воодушевлённо шагал с какой-то коробочкой в лес по тропике, проходящей рядом с павильоном мудрости. Он не мудря лукаво, окрикнул его: — Мин Фань! Тот вздрогнул, но быстро опомнился, подошёл ближе и вежливо поклонившись, откликнулся: — Да, учитель? — Этот учитель хочет, чтобы ты отвёл его на Байчжань к шиди Лю. — Конечно, учитель. По пути они зашли в бамбуковый домик, чтобы забрать меч Сюя. Несмотря на то, что мальчишка делал вид, будто всё нормально, было видно что тот куда-то спешит. Когда они дошли до Байчжань, Мин Фань указал на тренировочное поле пикового лорда и побежал обратно на пик. «Он всегда такой?», — пожал плечами глава пика искусств. В первую встречу также быстро смылся. Шэнь Цинцю медленно шагал до тренировочной площадки горного лорда Байчжань, когда увидел те же белые одеяния, что и в видении он окрикнул его: — Лю Цингэ! Тот обернулся и посмотрел на него. Если сказать, что Шэнь Цинцю сильно подивился, то это то же самое, что и не сказать ничего, просто перед этим человеком ему неловко было материться. «Вот эта трогательная красавица Бог Войны? Не берусь судить по внешности, конечно! Но даже я в сравнении с ним выгляжу более устрашающе», — запричитал Шэнь Цинцю. Весь обмазанный кровью в пещерах тот выглядел более соответствующе, хотя он всё ещё помнил, как тот разрушил пещеру, так что решил оставить свои мысли при себе. — Что ты здесь делаешь, Шэнь Цинцю? — недовольно фыркнула красавица. — Пошли драться! — начал с главного лорд Цинцзин. — Только не убивай этого Шэня, он претерпел потерю эмоциональной и моторной памяти, ему нужна тренировка своих навыков, а кто кроме братьев по ордену может ему с этим помочь? Лю Цингэ фыркнул, сложил руки на груди и спросил: — Шэнь Цинцю, ты шутишь? Тебе ни разу не удавалось меня победить. — Так в этом же вся суть! Зачем тренироваться со слабаками? — Зачем мне тогда тренироваться с тобой? — с насмешкой он ответил вопросом на вопрос. — Шиди, обидно вообще-то! Этому Шэню кажется, что он лучший спарринг партнер, чем камни или деревья!! — лорд Цинцзин выдвинул железный аргумент, твой пик и так похож на последствие Армагедонна, он уж точно хуже не сделает! Лю Цингэ глупо на него посмотрел, но потом, помотав каким-то своим мыслям, кивнул и бросил: — Пошли. Где-то после конца третьего раунда Шэнь Цинцю почувствовал, что счастливый весенний ветерок больше не дует на его улице. Его бессовестно избили, но он старался не отчаиваться — так жизнь кажется слаще. По-настоящему хорошо чувствовать себя живым можно только будучи избитым почти до смерти! С этих мыслей он заливисто засмеялся. Лорд Байчжань с этого зрелища превратился в изваяние самому себе. — Лю Цингэ, отлично дерёшься! — похвалил его Шэнь Цинцю. В этот момент от Бога Войны ушли последние остатки осознанности во взгляде, а лорд Цинцзин на этом не остановился и решил его добить. — Будешь чаю? Лю Цингэ уже ничего не понимал. Он думал, что пойдёт и приятно проведёт весь день за тренировкой. Вот уж, правду говорила матушка: по утру никогда не узнаешь, что будет вечером. Бог Войны, будто деревянная марионетка, помотал головой, приговаривая себе: вправо-влево, вправо-влево, если бы он этого не делал, то давно уже сбился бы с ритма. Шэнь Цинцю поднял брови и посмотрел на этого болванчика. Хмыкнув, он сказал: — Ну ладно, заходи если что, я пошёл. — Удачи, — одеревенело произнес лорд Байчжань. Лорд Цинцзин в последний раз мысленно усмехнулся с него и направился к себе на пик.