Повсюду в мире сянься удивительно

У Шэнь Цинцю была очень даже неплохая память, так что он без проблем добрался до своего домика на пике. Сейчас этому критику надо было переодеться, а то этот Бог Войны извалял его в грязи и в прямом, и в переносном смыслах. «Ммм, романтика», — фыркнул своим мыслям Шэнь Цинцю. Он подошёл к шкафу и выбрал парочку новых ханьфу. Сочетание свободного и строгого. Повезло, что ещё на Цяньцао у него была парочка наваждений, которые вкупе с медитациями, позволили освоить ему нелегкую науку одевания. «Всё что не делается — делается к лучшему, особенно если это смертельно опасное искажение ци», — меланхолично произнес великомудрый Шэнь Цинцю. Он выбрал самое дорогое на вид верхнее одеяние и примерил на себя. А затем покрутился у зеркала, высматривая недостатки в образе. — Ах какое блаженство, ах какое блаженство знать, что я совершенство, знать, что я идеал, — одухотворенно пропел Шэнь Цинцю. Теперь когда он являлся полноправным владельцем этого пика, он решил пройтись и осмотреть свои владения. Гуляя, он отметил, что там было и вправду замечательно, прямо-таки как в сказке: красивые дорожки, высокий зелёный бамбук и какой-то мерзкий писклявый голосок, верещащий под боком. Шэнь Цинцю пошел глубже в лес, чтобы посмотреть на ту падаль, что мешает ему умиротворенно проводить этот день. Он, затаившись в тени, наблюдал за происходящим. Чем больше узнает — тем сильнее можно будет наказать. — А-Ло, А-Ло! — зазвенело в ушах то самое писклявое сопрано. Девочка появилась вслед за каким-то побитым мальчишкой, по виду та была чуть младше его. Тот ребёнок, больше не обращая на неё внимания, сосредоточился на своих руках, продолжая добросовестно вырубать деревья. Однако деревяшки вовсе не были хлипкими и тонкими; зато топор оказался наполовину проржавевшим. Ему на вид было всего лет четырнадцать. Подобная работа вряд ли являлась лёгкой. Прошло совсем немного времени, а его лоб уже успел покрыться потом. Шэнь Цинцю нахмурился и в его голове прозвенело: «Зверёныш». Сам лорд Цинцзин совершенно не понял цимеса сего высказывания. С чего бы? Ребенок хоть и не выглядел идеально: был немного грязным и бледным, да и передвигался чуть скованно, но ни на цунь не был похож на животинку. «Как-то некультурно сказано», — мысленно пожурил подсознание Шэнь Цинцю. Вновь заскучавшая барышня принялась избалованно канючить: — А-Ло, А-Ло, поиграй со мной! Несмотря на то, что по лицу пот уже катился градом, ребёнок даже не подумал его вытирать и ответил: — Так не пойдет. Шисюн дал мне поручение. После того, как подготовлю дрова на сегодня, быстро ополоснусь в источнике, и, если выйдет закончить пораньше, сберегу ещё немного времени, чтобы помедитировать... Шэнь Цинцю умилился старательности этого малыша. Днём пашет, ночью читает, ну что за прелесть! Этому Учителю очень повезло с таким учеником. Девочка на сие благородное стремление лишь фыркнула: — Шисюны такие вредные! Вечно ты бегаешь, выполняя то да сё. Я же вижу, что они просто издеваются над тобой. Хм, вот вернусь и расскажу Учителю об этом; обещаю, больше они не посмеют цепляться к тебе. «Стой-стой!! Кто там над кем издевается? Я знаю его лишь палочку благовоний, но если что-нибудь с ним случится я убью всех на этом пике, а затем и себя!» — уверял весь свет Шэнь Цинцю. Он больше всего в людях ценил трудолюбие и уважение к старшим. Этот мальчик заслуживает похвалы за такое чёткое попадание по всем критериям идеального ученика этого критика! Обернувшись к да-когда-ты-уже-дашь-мне-поработать-девочке, мальчик настойчиво попросил: — Прошу, не делай этого. Не стоит беспокоить Учителя по таким пустякам. Шисюны вовсе не желают мне зла. Они просто приглядывают за мной из-за моей неопытности и дают мне больше практических заданий для раскрытия потенциала. Шэнь Цинцю млел с каждым словом. Ну что за чудо! Он, как-практически-отец был счастлив видеть своего-практически-ребёнка таким старательным. Из леса появился Мин Фань вместе с некоторыми другими учениками. Едва завидев дивчинку, он поспешил взять её за руку: — Шимэй! Шимэй, я искал тебя! Почему ты никогда не желаешь гулять возле мест, где мы тренируемся? Это — дальняя часть гор, и она обширна. Что ты станешь делать, если не вернешься затемно, а из нор выползут ядовитые змеи?.. А ведь я принёс для тебя кое-что забавное. Он очевидно заметил медитирующего уже-любимчика-главы-пика, но отнёсся к нему как к пустому месту. Шэнь Цинцю на это презрительно фыркнул. Тот же, в свою очередь, открыл глаза и вежливо поприветствовал его. «Отвечает на дерзость почтением, я и не думал, что такой тряпка, когда дело доходит до по-настоящему очаровательных детей», — продолжал пускать нюни уже достаточно взрослый мужчина под тридцать. Девица рассмеялась: — Я не боюсь ядовитых змей. Кроме того, А-Ло останется здесь, со мной. Верно? Мин Фань покосился в сторону мальчика и фыркнул. Шэнь Цинцю уже подумал набить ему его лицо, но… во-первых, неблагообразно это для возвышенного бессмертного мастера вот так вот делать. А во-вторых, мальчишка ему хоть и понравился, но пока что наказывать главного ученика не за что. «Хотя за ту кашу тебе ещё не досталось! Попробовал бы хоть на наличие ядов!!» — злопамятно запричитал про себя Шэнь Цинцю. Несмотря на всё недовольство этого критика происходящим, сценка и не подумывала заканчиваться; девчушка, склонив голову к плечу, заинтриговано произнесла: — И что же такое забавное принес шисюн? Показывай скорее! Мин Фань поспешил вновь натянуть на лицо улыбку, и, достав нефритовую подвеску безупречно-чистого зелёного цвета, покачал ею перед глазами девушки: — Шимэй, на сей раз, навестив своих родственников, я получил от них множество ценных и любопытных вещиц. Думаю, эта была особенно хороша. Я дарю её тебе! Она ухватила подвеску и подняла вверх, разглядывая засиявшее украшение под солнечными лучами, прорезавшими пышные лесные кроны. Мин Фань с теплотой поинтересовался: — Ну что? Нравится? Она равнодушно оглядела подарок, а потом и вовсе отшвырнула его назад, за спину. Улыбка застыла на губах Мин Фаня. Девочка сморщила нос и сказала: — Что за безделушка! И цвет смертельно безобразный — совсем не такой, как у кулона А-Ло! «Чувство голода придаёт вкус любой пище!» — возмущённо подумал Шэнь Цинцю, даже если не понравилось, не стоит так говорить. Пощади влюбленного в тебя бедолагу, он тебя точно любит! Тьфу ты, дурацкие детские склоки. Неизвестный мальчишка моментально позеленел в цвет кулону, содрогнулся всем телом и открыл глаза. Мин Фань процедил сквозь зубы: — ...У шиди есть украшение из нефрита? Пока мальчик колебался с ответом, девчонка принялась торопливо рассказывать-читай-усугублять ситуацию. Шэнь Цинцю подивился. Она правда глупая? Или просто прикидывается? — Да, есть одно. А-Ло всегда носит его на шее, бережет, как сокровище и даже ни разу не дал мне посмотреть! Как бы ни старался остаться спокойным мальчишка, лицо у него заметно побледнело. Выступив вперёд, главный ученик с бешенством прошипел: — Ты, весь из себя столь благородный и великодушный, и не позволил даже шимэй взглянуть на какую-то побрякушку? Продолжишь в том же духе — и кто поручится, что однажды такой шиди не оставит нас всех в минуту опасности? Она, не желая ссоры, поспешно заговорила: — Шисюн, если он не хочет, то и ладно, ничего страшного! Не нужно заставлять А-Ло! Пока другие ученики удерживали мальчика, схватив за руки и ноги, красивый кулон перекочевал в руки старшего. Тот поднял вещицу, чтобы рассмотреть получше, и неожиданно рассмеялся. Девчушка же не удержалась от любопытства: — А… почему ты смеешься? — Я вот тоже не понимаю, что за представление мой первый ученик здесь устроил, — наконец выйдя из своего укрытия, презрительно произнес Шэнь Цинцю. Мин Фань содрогнулся от ледяного голоса учителя, а другие мальчики отпрыгнули от своей баклуши для битья. — Отдай ребенку его вещь. Тебе сколько лет? — брезгливо процедил лорд Цинцзин. — Пошли все вон. Мин Фань, я с тобой ещё поговорю, а ты, — он указал на того, что наваждение прозвало «зверёнышем», — останешься со мной. — Но Учитель! Этот убл— — Никаких но! — прервал его Шэнь Цинцю. — Этот лорд похож на того, кому ты можешь перечить? — высокомерно спросил он. — Простите, Учитель… Мин Фань быстро кинул подвеску обратно тому ребёнку и вместе с остальными детьми спешно сбежал, а оставшийся мальчик понуро опустив голову, вежливо поклонился и сипло произнес: — Ученик Ло Бинхэ благодарит Учителя. — В этом нет нужды, Бинхэ, — Шэнь Цинцю легонько ему улыбнулся. «Хорошо, что не пришлось спрашивать твоего имени самостоятельно», — он мысленно облегчённо вздохнул. Ло Бинхэ был похож на того мальчишку с видения, но выглядел немногим моложе, так что найти его было большим достижением. Тот вздрогнул и удивленно посмотрел на него своими огромными угольно-чёрными глазами. — Ты выглядишь скверно. Что-то случилось? — Лорд Цинцзин достал и раскрыл веер, начав обмахиваться, чтобы ненароком не выпасть из образа бессмертного мастера. — Этот ученик был неаккуратен, — нескладно произнес Ло Бинхэ. — У тебя, что очевидно по походке, имеются серьёзные раны, — приложив веер к лицу проконстатировал Шэнь Цинцю, подумав, что мальчик столь скромен, что если над ним издеваются, то он никогда не сознается. Так что он решил действовать на опережение. — Бинхэ, ты сейчас же отправишься со мной на Цяньцао за медицинской помощью. От обязанностей я тебя освобождаю. Мальчишка неверящим взглядом впился в этого критика, и у него из глаз начала капать жидкость. Шэнь Цинцю не ожидал подобного ни в каком месте: ни в пределах Поднебесной, ни на всех Семи Небесах. И уж точно не на своём пике у себя под боком. — Ученик Ло считает, что этого учителя можно убедить не словами, а слезами? — посмотрел на него лорд Цинцзин, стоически пытаясь сдержать третий вздох за день. Шэнь Цинцю вообще никогда не нравились плачущие дети. Да и не только дети, те ему в принципе-то в большинстве своём не нравились. Он никогда не понимал, зачем ему плачутся, как будто он мог нормально кого-то успокоить. Обнять? Да, конечно. Сказать что-нибудь ободряющее? "Не плачь" — никогда не срабатывало. Слёзы ребёнка втянулись как на обратной перемотке. Но глаза оставались красными, а брови мучительно смежены. В этот момент Шэнь Цинцю обомлел: «Вы что, серьёзно сейчас?». Ещё было неприятно то, что все почему-то решили, что только завывая белугой на его плече, можно исправить ситуацию. Что Мин Фань, что Ло Бинхэ — оба нытики. Ко всему прочему, это всё — ученики пика, с которыми он общался. «Я так плохо на детей влияю?» — огорченно вздохнул Шэнь Цинцю. Хочешь сказать что-нибудь — скажи, не нойся. А так, кажется, у этого Шэня скоро начнутся проблемы с доверием. Не то, чтобы у него их совсем не было, но эти махинации превосходят все пределы понимания этого критика. — Ученик просит прощения у Учителя, — просипел Ло Бинхэ. — В этом нет нужды, но постарайся не плакаться этому Учителю. Он такое не приветствует, — попытался смягчить ситуацию Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ глупо кивнул и остался стоять с глубоко опущенной головой. — Пошли, — бросил ему лорд Цинцзин, уже быстрым шагом направляясь в сторону пика лекарей. Шли они молча. Шэнь Цинцю думал о том, как прошлый владелец допустил издевательства над ребёнком, ведь очевидно, что тот этого даже не пытался пресекать. Ло Бинхэ же думал над тем, стоит ли ему прямо сейчас подорваться и что есть сил бежать на Цюндин докладывать о том, что в стенах школы объявился могущественный демон, занявший тело горного лорда. Когда они дошли до Цяньцао, им повстречалась уже знакомая этому критику Жоу Жухэлан. Она тоже их заметила и, маша ручкой, подбежала к ним. — Шибо Шэнь! — она поклонилась. — Кто это с вами? Вы привели его к нам? — Да, шичжи Жоу, это мой ученик — Ло Бинхэ. Этот лорд хотел бы, чтобы вы о нём позаботились. Девочка кивнула и взяла мальчика за руку. — Пойдем шисюн Ло, я покажу тебе куда идти, — мило улыбнувшись ему, сказала она. — Шичжи Жоу, не спеши так. Ты не могла бы сказать, где сейчас шиди Му? — Шэнь Цинцю предстоит кое-что сказать своему младшему брату по ордену. — Учитель сейчас находится в своём павильоне. Это тот, где вы лежали ранее, — быстро ответила девочка и уволокла Ло Бинхэ за собой. Тот, в свою очередь, жалобно оглянулся на Учителя. На что Шэнь Цинцю ему слегка кивнул и ободряюще поднял уголки губ, мальчик зарделся и отвернулся. Лорд Цинцзин направился в другую сторону за своим драгоценным шиди. Сейчас у него имелся план, который был на все сто процентов надежен как швейцарские часы. Дойдя до двери, Шэнь Цинцю еле удержался от того, чтобы открыть её с ноги, крича: «Королева на сцене, аплодируйте», но лишь легонько толкнул ту рукой. За столом сидел бледный как смерть Му Цинфан, перебирая какие-то бумажки. Тот поднял пустой взгляд на вошедшего, который моментально сменился на испуганный. Шэнь Цинцю подобного хода событий не особо оценил и решил начать с козырей: — Шиди Му, я куплю тебе выпивки на все свои премиальные, если ты окажешь моему ученику лучшую медицинскую помощь. Шэнь Цинцю не был уверен, что в этом волшебном сянься-мире это сработает, но в его мире, будучи врачом быть трезвенником — настоящее чудо. Му Цинфан от такого предложения засиял ярче солнца, приглашая шисюна сесть, и рукой быстро спихивая все бумаги со стола. Те, в свою очередь, с глухим стуком попадали на пол. — Как зовут твоего ученика? — без промедлений спросил лорд Цяньцао. — Ло Бинхэ.

***

— Какие планы на осень, шиди Му? — обмахиваясь веером, поинтересовался Шэнь Цинцю. — Бухать буду, — пожав плечами, ответил лекарь. — Опять? Мне помнится, ты говорил, что на лето запланировал кирять, — удивлённо приподняв брови, спросил лорд Цинцзин. Му Цинфан тяжело вздохнул и посмотрел прямо в глаза Шэнь Цинцю. — Как ты можешь не улавливать коннотационного различия между феерией задорного летнего пьянства и эсхатологической депрессией осеннего бухалова?