Повсюду в мире сянься удивительно

Ло Бинхэ, погруженный в тяжкие думы, лежал в одиночной палате, предназначенной исключительно для глав пиков. Он не мог выбрать наиболее правильную стратегию: стоит ли ему написать письмо главе ордена? Может отправить шимэй Жоу как посыльную? Если он прямо сейчас подорвётся бежать — не успеет. Демон, захвативший тело его Учителя, поймает и места мокрого от него не оставит. Ло Бинхэ вздрогнул, когда к нему в палату зашла живая причина его бессонницы вместе с лордом Цяньцао. Они мило о чем-то болтали; когда не-Учитель заметил прикованный к нему взгляд, он подошел ближе, чем перепугал бедного ребёнка до смерти, но Ло Бинхэ не подал виду, ну, или постарался. — Бинхэ, ты выглядишь очень бледным, — обмахиваясь веером, начал Шэнь Цинцю, затем повернулся к Му Цинфану и кивнул. Лорд Цяньцао подошёл и провёл полное обследование всей духовной системы, потом попросил его подняться и осмотрел полностью на наличие каких-либо травм. Задал множество вопросов про психическое здоровье ребёнка, детские травмы, аллергии, общее самочувствие, в общем всё: от того, как и где он рос, до того есть ли у него различного рода сексуальный опыт. На последнее мальчик густо покраснел и вжал голову в плечи. Му Цинфан с этого лишь посмеялся. — Шисюн Шэнь, у твоего ученика есть некоторые проблемы в духовном развитии, — отсмеявшись, начал лекарь. — Я понимаю, что ты вряд ли помнишь что-либо, но тебе лучше просмотреть материалы, которыми он пользуется. Похоже на то, что ему либо не подходит тип культивирования твоего пика, или же твой ученик следует руководству неправильно. Шэнь Цинцю нахмурился и от боли до хруста сжал веер в руке. На это оба в палате обернулись в его сторону. «Неправильное руководство», — понял он из наваждения. — Шисюн Шэнь, что-то случилось? — испуганно спросил Му Цинфан. — Нет, шиди. Просто после потери памяти у меня бывают некоторые наваждения, сопровождаемые болью, — Шэнь Цинцю помотал головой. — Учитель потерял память? — робко спросил Ло Бинхэ. — Да, Бинхэ. Можешь считать, что познакомились мы с тобой только вчера. Ло Бинхэ ощутимо расслабился и просветлел взглядом. «Не демон! Я буду жить!!» — обрадовался он. Лорд Цинцзин немного обиделся на подобную реакцию, может в этом и был виноват прошлый владелец тела, но, в целом, ему всё равно было неприятно. — Мне нужно заменить твое руководство, — важным тоном изрек Шэнь Цинцю. Он специально придал побольше патетичности, но не потому что хотел, а потому, что если этого не сделать — с него спросят, дескать, зачем. А он бы и сам хотел знать зачем, а главное нахуя. Ло Бинхэ воодушевленно кивнул. — Этот ученик благодарит Учителя! — радостно улыбнувшись сказал мальчишка. Через неделю его выписали и за ним пришел самолично Шэнь Цинцю, сопроводивший мальчика оттуда прямиком до пика. — Сейчас нам нужно зайти к тебе, но я не помню, где находятся общежития учеников. Не мог бы ты показать этому Учителю? — непринужденно спросил лорд Цинцзин. На этот невинный вопрос мальчишка сжался и тихо пролепетал: — Этот ученик живет не в общежитии. — А где тогда живет мой ученик? — …в дровяном сарае, — помедлив, пролопотал Ло Бинхэ. — Что?! — вскинулся Шэнь Цинцю, но быстро собрался с мыслями и вернул себе обратно вид мудрого наставника. — Кто? Мальчик не ответил. — Мин Фань? — лорд Цинцзин сразу понял, что тот должен был быть причастен, ведь его задача как дашисюна — оберегать младших, но очевидно, что главным виновником являлся прошлый владелец тела, без санкций сверху — такое не было бы возможным. Теперь Шэнь Цинцю осознал, отчего ребёнок его так шугался. «Пизда ему, я за кашу ещё не воздал», — разозлился он на ребенка, которого всего несколько секунд назад признал только частично виновным. Ло Бинхэ робко кивнул. — Я с ним поговорю, — обозначил главное лорд Цинцзин. — Ты переезжаешь в общежитие для остальных учеников сегодня же. Этот учитель подозревает, что тебе не сразу станет легче общаться со сверстниками, но попытайся не реагировать на их провокации. И ещё кое-что: постарайся не лезть слишком близко к той девочке, с коей ты разговаривал в лесу. Очевидно, что Мин Фань испытывает к ней нежные чувства; из-за ревности он будет только больше прежнего над тобою издеваться. И если этот Учитель может пресечь физическое воздействие, то ментальное контролировать я не смогу. А оно, как известно, даже хуже для совершенствующихся. Мальчик внимательно его слушал, и когда Шэнь Цинцю закончил давать наставления, нерешительно спросил: — Шицзе Нин? Учитель её не помнит? — Ты не знаешь, что означает потеря памяти, или из названия не ясно? — лорд Цинцзин ответил немного резко, ведь он никогда не любил глупых вопросов. Глупый вопрос — глупый ответ, так всегда говорила его мама. — Простите, Учитель, — опустил голову Ло Бинхэ. — Пошли уже к тебе забрать пособие и получить новое, — вздохнул Шэнь Цинцю. Лорд Цинцзин хотел сам проверить, что было неправильным в руководстве, которое его видение посоветовало заменить. Однако он ни черта там не понял и просто-напросто забил на это занятие. Когда глава пика искусств закончил исправлять проступки за своим предшественником и разошелся с Ло Бинхэ, он поймал какого-то ученика и приказал передать Мин Фаню, чтобы тот немедленно явился в бамбуковую хижину. Шэнь Цинцю по возвращении сел за стол ожидать гостя. Спустя время, к нему постучались. — Этот ученик приветствует Учителя! Вас беспокоит Мин Фань, — за дверью послышался голос. Ребёнок высунулся из-за входа и вошёл внутрь. — Здравствуй, ты ошибаешься, — обмахиваясь веером, начал Шэнь Цинцю. — …Простите, Учитель? — остановился у двери ребенок. — Меня не беспокоит Мин Фань. — …В смысле, Учитель? — Меня беспокоит осознание невозможности преодоления собственной смерти и риск неправильного распоряжения собственной свободой, — пояснил как идиоту Шэнь Цинцю. — …В смысле? — В смысле, как Кьеркегора. А Мин Фань — нет, не беспокоит, — тяжко вздохнул он. Старший ученик как вошел, так и остался стоять столбом, будучи рассудком уже не здесь. Шэнь Цинцю решил над ним сжалиться и перешел к главному: — Я не помню, что говорил и делал ранее, — начал лорд Цинцзин, Мин Фань наконец отошел от потрясения и уставился на него широкими глазами. — Однако твое поведение относительно своего шиди — возмутительно. Этот Учитель понимает, что скорее всего в этом была и доля его вины, но сейчас я требую немедленно прекратить это. Иначе ты, как старший ученик, понесёшь тяжкое наказание. «С кашей потом разберемся», — сделал мысленную пометку Шэнь Цинцю. Мин Фань молча уставился на пол. Конечно, на пике уже знали, что Учитель пережил лихорадку и искажение ци бок о бок, но о том, что тот потерял память знал только главный ученик, но и тот не подозревал, что вскоре белая радуга затмит солнце. — Этот ученик понял Учителя, — Мин Фань поклонился. — Свободен. Когда первый ученик спешно удалился, лорд Цинцзин сел за книги. Однако просвещался он недолго. С того времени, как Шэнь Цинцю очнулся от своей загадочной «лихорадки» и пережил искажение ци, Юэ Цинъюань заладил ежедневно навещать этого критика. Вновь заглянувший достопочтенный глава в этот раз прихватил с собой целый чайный сервиз из тонкого белоснежного фарфора. Аккуратно поставив его, он поднял полный беспокойства взгляд: — Шиди, как ты себя чувствуешь в последнее время? Память возвращается? — Нормально. Возвращается, — сухо ответил Шэнь Цинцю. — Стало быть, ты уже готов покинуть гору? Какие вещи тебе потребуются? Я дам все, что назовешь, — поинтересовался Юэ Цинъюань. — Зачем мне покидать свой пик? — недоброжелательно спросил Шэнь Цинцю. «Я еще меч не научился правильно держать, куда достопочтенный глава хочет меня отправить?» — был вне себя от негодования лорд Цинцзин. — Школа Цанцюн пообещала разобраться с проблемой в городе Шуанху, а шиди планировал взять несколько учеников с собой, дабы они набрались опыта, — пояснил Юэ Цинъюань. У Шэнь Цинцю от этого предложения в голове будто бы взорвалась петарда, и он резко зажмурил глаза. Очередное видение было, мягко говоря, неприличного содержания: раздетый по пояс, другой лорд Цинцзин был привязан к балке красными веревками. Из вещей на нём остались одни лишь штаны, да пара белых сапог. Руки и ноги же намертво связаны и прижаты к полу. «Гадость», — фыркнул Шэнь Цинцю. Происходящее смутно походило на сцену изнасилования, но слава всем Богам, на том сие позорище и кончилось. Шэнь Цинцю вынырнул из глубин своего подсознания и открыл глаза. К нему сразу полез с вопросами Юэ Цинъюань: — Шиди, ты в порядке? Что это было? Мне позвать шиди Му? — Я не поеду в Шуанху, — прервал этот поток вопросов лорд Цинцзин. — Моя память повреждена настолько сильно, что я даже не смогу набрать учеников, ведь не знаю их имен. «Это видение — нехороший знак, а тот кто считает иначе — пусть первый бросит в меня камень!», — Шэнь Цинцю уже убедил себя, что будет оставаться здесь, покуда это будет возможным. А после такого он точно никуда не собирается! Не к добру это, ой, не к добру… Юэ Цинъюань, опустив глаза, смотрел в пиалу с чаем. — Ты прав, шиди. — Конечно я прав. Я всегда прав, — как само собой разумеющееся сказал Шэнь Цинцю. «Кроме споров с мамой — тогда она всегда права», — мысленно добавил он. — Му Цинфан сказал, что медитации помогают быстрее восстанавливать память, верно? — сменил тему глава. Шэнь Цинцю уже не понимал, смеяться ему или плакать. Второе видение за пару минут, прекрасно! Зато к болевым ощущениям от коротких наваждений он, кажется, начинает привыкать. — Пещеры Единства Душ, — попугаем повторил за подсознанием лорд Цинцзин. — Я хотел предложить именно это, — улыбнулся глава. Шэнь Цинцю горько вздохнул. Эти видения просто-напросто бесполезны. — И как скоро я смогу туда попасть? — он решил не тянуть никого ни за какие причинные места и спросить прямо. — Через неделю, — уведомил Юэ Цинъюань, а потом будто невзначай добавил: — Ты можешь отправиться, когда тебе угодно, конечно. — Через неделю — так через неделю, — пожал плечами Шэнь Цинцю. В принципе, он не был против — ему ещё на мече летать учиться. Выслушав главу ещё немного, лорд Цинцзин сопроводил того за дверь, оправдывая это своими очень важными недавно появившимися делами. Он заварил себе успокаивающего чая и грузно сел за стол. — …я стал чёртовым Божьим пророком, — неверяще пробормотал Шэнь Цинцю. Очевидно, что все те видения были будущим; в этом он убедился, повстречав маленького Ло Бинхэ. Мастер Сюя даже поинтересовался, нет ли у того старших братьев среди учеников пика, на что мальчишка отрицательно покачал головой. Но раз это будущее — значит его можно изменить! Надо лишь узнать, кем является тот человек, который будет его пытать и убить того прежде, чем он сможет сделать что-либо с этим Шэнем. Порешив, что не умея даже правильно пользоваться мечом, в этом мире ему ничего не светит, он пошел на задний двор своего бамбукового домика тренироваться. Вообще, это было не так сложно: пару раз навернулся с меча, извалялся в грязи, запутался в полах ханьфу, поглотал пыли — но научился летать и даже не падать, спасибо памяти тела! Шэнь Цинцю вернулся обратно домой переодеться и собрать различные вещи: лекарства и прочее в мешочек цянькунь. Не отправляться же в пещеру без одежды, еды, воды и медикаментов. Ладно, только без одежды, воды и медикаментов — есть здешнюю, без преуменьшения, харчу, он всё ещё не мог. Спустя неделю, проверив как ассимилируется Ло Бинхэ среди остальных учеников, Шэнь Цинцю направился в Пещеры Единства Душ. Те уходили глубоко под землю и являли собой весьма запутанный лабиринт. В них имелись сотни развилок и тысячи поворотов, в которые не проникали ни ветер, ни лунный свет. Шэнь Цинцю плевать хотел на эту всю небесную красоту, желая поскорее научиться держать меч ровно. Он, выбрав первый попавшийся грот, опустился на каменное ложе и погрузился в медитацию. Лорд Цинцзин недолго радовался возможности отдохнуть и набраться сил, как вдруг до его ушей донёсся раздражающий звук хрипов какого-то человека. Похоже, божок занёсший сюда этого критика не хотел давать ему возможность исправить своё будущее и позволить тренироваться со спокойной душой. Шэнь Цинцю ощутил, как его духовная сила колыхнулась от прилива ожесточённой, неистовой энергии. Отлично. Он догадался, что произошло. Разумеется, в Пещерах Единства Душ находились и другие люди, получившие сюда доступ, дабы не перебирать документы и не работать. И, по всей видимости, кто-то из них впал в одержимость от искажения Ци. Он последовал за звуками и всполохами энергии. Минули семь поворотов, восемь развилок, и разрушений становилось всё больше и больше. Наконец, он добрался до виновника его прерванного уединения. Человек был повернут к нему спиной, облаченной в белое. Стены испещряли следы рубящих ударов, ещё хранивших чужую духовную силу, заключённую в оружии, и брызги свежей крови. — …где-то я это уже видел, — пробормотал Шэнь Цинцю. Лю Цингэ обернулся на звук. Он выглядел, мягко говоря, не очень. Ситуация: на вас летит мужчина с мечом. Увидеть его — это Прозрение. Понять, что, если меч проткнет вам живот, будет больно — это Мудрость. Рассчитать траекторию и точный момент попадания — это Знания. Вовремя увернуться — это Интеллект. Покрыть напавшего матом, но так, чтоб он не напал снова — это Харизма. А если, несмотря на все эти качества, меч все-таки проткнул вам живот — это Карма. «Не перепутайте», — нравоучительно изрек Шэнь Цинцю. Понимая, что оставлять его умирать уже поздно, он привёл мысли в порядок перед грядущим побегом. Хлопок — и камень брызнул крошкой, разлетевшись на осколки; меч главы Байчжань, взвившись вверх, устремился к Шэнь Цинцю, отрезая тому путь к отступлению. Поставив на карту всё и сконцентрировав духовную силу в правой ладони, он с силой толкнул ею противника в грудь, одной атакой намереваясь остановить происходящее. Шэнь Цинцю только и успел обматерить всеми известными словами свое подсознание, когда оно в очередной раз взорвалось болью, показывая каким образом спасти лорда Байчжань. «Ага, спасибо, чуть дольше и ни я, ни мой драгоценный младший братишка уже бы не дышали», — разозлился глава пика искусств, когда наконец смог вернуть себе осознанность. «Так, надо быть спокойнее — сильные эмоции вредны для совершенствующихся», — он попытался собрать всю свою выдержку в кулак. Подобравшись поближе к красавице-тире-шиди, Лорд Цинцзин послал поток ци, выравнивая её течение по меридианам Лю Цингэ. Шэнь Цинцю постепенно ощутил, как энергия выровнялась и обрела естественный ход, а чужое сердце забилось спокойно, и отвёл руки. Открыв глаза, Бог Войны тут же заметил Шэнь Цинцю, устроившегося рядом. Лю Цингэ тотчас же попытался сесть. Он был бледен как смерть и выглядел так, будто сейчас откинется. Однако того это не волновало, он хмуро посмотрел на лорда Цинцзин и сипло спросил: — … Почему… ты… мне помогаешь? Шэнь Цинцю разозлился с такого глупого вопроса. Почему-почему? Увидев умирающего, ты бросишь его подыхать, что ли? Ты за кого вообще этого критика держишь?! Ну и что, что я планировал сбежать — не сбежал же!! После краткой гневной тирады, Шэнь Цинцю, придумав кое-что получше испускания желчи, ехидно улыбнулся и протяжно произнес: — Шиди самый прекрасный человек на свете: самый умный, самый талантливый, а что самое главное — самый красивый из всех знакомых этому Шэню. Этот безумно в тебя влюблен и не может оставить дорогого его сердцу человека умирать в грязной пещере, — на этих словах Лю Цингэ онемел, словно пораженный молнией прямиком с Седьмых Небес, увидев такую реакцию, Шэнь Цинцю заливисто рассмеялся. — Я шучу-шучу, шиди! Ты бы видел себя сейчас, я просто увидел твое хмурое выражение лица и решил подбодрить. Не сердись! Ну за кого ты держишь этого Шэня? Ты, вот, когда видишь умирающего сразу думаешь, что тебе принесет его спасение или как? Обидно вообще-то! — Ты! Да как ты! — рявкнул глава Байчжань. Шэнь Цинцю, подумав, что подобная модель поведения на нём не работает, решил её сменить. Подобное вообще-то было не очень нравственным, но, право слово, в тот момент ему было не до тонкой душевной организации Лю Цингэ. Лорд Цинцзин сделал максимально скорбный вид и жалобно всхлипнул: — Прости, шиди Лю, я не хотел тебя обидеть… Шэнь Цинцю выиграл бы чемпионат по скорости вспоминания видео из интернета о том, как разводить парней на подарки, что смотрела его сестра. Он прикрыл глаза, свёл брови, будто в муке, и тихо произнёс: — Я просто подумал тебя развеселить. Ты выглядел очень… несчастным, — Шэнь Цинцю подумал, что на этом моменте Лю Цингэ может подумать, что это шутка, так что чуть погодя добавил. — Я не хотел… прости И скорбно замолчал. Боже-Боже! Не надо оваций — свет софитов застлит мне глаза! Лю Цингэ прореагировал, ну, примерно никак. Он как обратился соляной статуей, так и не растаял. «Сработало», — мысленно хихикнул Шэнь Цинцю. А теперь надо его добить! — Я оставлю тебе мешочек цянькунь, там есть все необходимое, но тебе все ещё лучше посетить Цяньцао, — он звучал, как отверженная девица. — Я, пожалуй, пойду… И экранно развернулся, драматично бросив напоследок скорбный взгляд через плечо. Лю Цингэ всё ещё сидел на каменном полу изваянием самому себе. После того, как Шэнь Цинцю покинул пещеру, а Лю Цингэ наконец-то вспомнил как дышать, он воззрил очи к небу и вопросил в пустоту пещер: — И чё это было блять? Он потёр глаза и ущипнул себя за руку, но ни мешочек цянькунь, ни это странное наваждение не пропадали. Если бы он не был натренированным заклинателем, то давно уже упал бы в обморок от пережитого ужаса. Лю Цингэ, на самом деле, и рад бы хоть разок в жизни испытать когнитивный диссонанс, но образование не позволяло. Поэтому он так и сидел по-простому — то опизденевая, то охуевая. — Надо будет попросить главу ордена проверить Шэнь Цинцю на одержимость… — прохрипел он камням, рассматривая каждый из них, ничего не выражающим взглядом так внимательно, будто те сейчас могли объяснить ему что-либо. И не важно, что одержимый не может использовать ци и тем более не важно то, что он не может зайти в Пещеры Единства Душ, но за неимением лучшей теории Лю Цингэ пришлось убедить себя в наиболее вероятной и, по совместительству, единственной.