Повсюду в мире сянься удивительно

Сложно представить, насколько сильно устал Шэнь Цинцю от того, что после уединения в Пещерах Единства Душ Лю Цингэ заладил со своими странными проверками на одержимость. И ведь ни одна из них не давала положительного результата, а он всё никак не унимался. Прямо сейчас Бог Войны хмуро сидел за столом и рассматривал пиалу с чаем на предмет какой-либо отравы. — Я вот никак не пойму, — начал лорд Байчжань. — В твоём теле не ощущается ни призрачной, ни демонической ауры. То, что ты спас меня в пещерах Линси, уже само по себе непостижимо. Однако ты, ко всему прочему, ведёшь себя чересчур странно. То есть, да, потеря памяти, но личность так сильно меняться не может, ведь самого себя ты помнишь. К тому же у тебя бывают резкие перемены в поведении: то ты ведёшь себя как раньше, то устраиваешь странные представления потехи ради. Подобное может иметь только одно логичное объяснение — одержимость. Но странно вот что: ты всё ещё можешь пользоваться Сюя и духовной энергией. Может это какой-то доселе неизвестный вид духов или демонов? Шэнь Цинцю на это тяжко вздохнул. Подобное ему Лю Цингэ заливает в уши уже не впервые. И как он только не устаёт? — Твоя антиномия правомерна и конгруэнтна субъективной реальности, однако объективная реальность заключается в том, что ты не прав. Глаза разуй — я не демон! — огрызнулся лорд Цинцзин. — … — Пей чай давай, хватит на него смотреть. Как дела у твоих учеников? Лю Цингэ в принципе не особо хотел отвечать на подобные вопросы. Живые — да и хватит с них, но чтобы выследить и доказать существование нового вида демонов надо поддерживать контакт: — Мои ученики в полном порядке: пятьдесят шесть сейчас госпитализированы и лежат на пике Цяньцао, — доложил Бог Войны. — Бедный шиди Му… — ахнул Шэнь Цинцю. После того, как лорд Байчжань проверит на лорде Цинцзин различного рода противодемонические безделушки, которые привозит с миссий, он старается как можно быстрее покинуть бамбуковую хижину. Кроме этих вещиц, Лю Цингэ притаскивал с собой ещё тушки убитой на этой же охоте нечисти, оставляя их на пороге дома этого критика. «Это такой флирт по-древнекитайски?» — вопрошал у самого себя Шэнь Цинцю, подзывая очередного несчастного ученика оттирать траву от крови. В этот раз под горячую руку попал малыш Ло Бинхэ. Тот посмотрел сначала на безвинно убитого травоядного монстра, а потом на хмурого Учителя, и у юноши возникла прекрасная идея. — Учитель, этот ученик неплохо готовит! Хотите я сделаю что-нибудь из него? — он показал пальцем на мертвую нечисть. Шэнь Цинцю побледнел, потом позеленел, затем дёрнулся и прикинул, что если Ло Бинхэ работает поваром на пике, то тому ни в коем случае нельзя подходить к кухне даже на расстояние пушечного выстрела. — А ты случаем не занимался ранее готовкой для пика? — дрогнувшим голосом поинтересовался лорд Цинцзин. — Учитель, что Вы! Этот ученик раньше занимался делами для младших адептов. Готовкой занимаются только специально отобранные люди пика, — пояснил Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю вспомнил, как прекрасна жизнь и то, что, кажется, у него намечается съедобный обед. — Этот Учитель будет рад попробовать то, что приготовит Бинхэ, — принял предложение мастер Сюя. Ребёнок засиял ярче солнца и быстро кивнул. — Только траву тебе всё равно оттереть надо, — напомнил Шэнь Цинцю. — Конечно, Учитель! — улыбнулся Ло Бинхэ, и, взяв монстра за лапы, перекинул его себе на плечи, будто первоклашка рюкзак, и поспешил в сторону кухни пика. Лорд Цинцзин смотрел ему вслед, пытаясь понять множество вещей. Потом, осознав, что нет смысла лечить мёртвую лошадку, будто живую, хмыкнул и пошел домой. Шэнь Цинцю хоть и не одобрял издевательств Мин Фаня в отношении Ло Бинхэ, но не мог не оценить того, что тот нашёл просто потрясающую тумбу взамен почившей в первый день его пребывания здесь. Он достал из неё руководство по культивации для самых маленьких, обёрнутое в обложку искусства войны Сунь-цзы. «Интересно, а он здесь современник?» — посмотрев на обложку, подумал Шэнь Цинцю. Прикинув, можно ли уговорить достопочтенного главу Юэ устроить тому встречу со своим поклонником, лорд Цинцзин всё-таки принялся за чтение руководства. Обычно мастер Сюя так и проводил всё своё время: читая то дома, то в библиотеке, иногда получал очередную порцию земли в рот от Лю шиди, а иногда приходил на Цяньцао поболтать за жизнь с достопочтенным лордом, на обратном пути тренируясь летать на мече в нетрезвом виде. Жизнь шла достаточно размеренно. Временами бывали наваждения, помогающие освоить искусство правильно стоять с куском металла в руках. Бывала различная мелочь вроде того, что тот странный мужчина в чёрном отрезал этому Шэню язык — абсолютно ничего серьёзного. Хорошо, что он только наблюдал со стороны. Относительно своего будущего Шэнь Цинцю думал достаточно много. Из всего увиденного складывалась новая теория. После выхода из Пещер Единства Душ, где на него нахлынуло двойное видение, как его назвал сам лорд Цинцзин, он начал подозревать, что дело не в случившемся, а в том, что именно случится. Обзаведясь информацией о том, что наваждения бывают про двух разных Шэнь Цинцю, настоящий прикинул, что, возможно, те первые два видения — разные концовки для одного человека. Однако он мог только предполагать, ведь точных сведений у него не было. Да и вообще ни у кого не было. Когда к нему постучались, лорд Цинцзин быстро засунул руководство для чайников туда, откуда его видно не было, и велел заходить. Малыш Ло Бинхэ, который на самом деле, уже не был таким уж и маленьким, нёс в руках поднос, на котором было чарующе выглядевшее мясо с белоснежным рисом. Сверху всё было посыпано подрумяненными семенами кунжута и мелко нарезанным зелёным луком. Юноша передал поднос двумя руками и поклонился. Для начала, Шэнь Цинцю наложил небольшую печать, что выучил недавно, на свой обед, чтобы проверить его на наличие ядов. Ничего не выявив, он быстро сложил ладони перед собой, на что Ло Бинхэ посмотрел немного удивлённо, однако промолчал. «Помогите мне, Пресвятые Небожители», — закончил прелюдию лорд Цинцзин и положил еду в рот. Он чуть не расплакался от счастья. Как же это было вкусно! «Если бы я и в первый раз помолился, то каша была бы такой же вкусной?» — забрезжила мысль на краю травмированного сознания. Пока Шэнь Цинцю заливался слезами, Ло Бинхэ по-прежнему стоял и испытующе смотрел во все глаза на своего Учителя. Вернувшись обратно в реальность, лорд Цинцзин заметил это и сказал то, что было у него на уме: — Спасибо, теперь я не умру от голодной смерти ещё, как минимум, пару месяцев, — кивнул мальчику Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ от такой странной похвалы опешил, а потом осознав, что к чему, вежливо поинтересовался: — Учитель не может есть еду пика? — Не мешай, Бинхэ, я ем. Потом, — если мальчишка сейчас же не захлопнется, то этот Шэнь потратит всю свою выдержку на поддержание диалога, а не на сдерживание утробных рыданий и жалких всхлипов. Юноша потупил взгляд в пол и стал смиренно ждать, пока достопочтенный Учитель не закончит трапезничать. — Да, этот Учитель не может есть еду пика, — наконец ответил ему Шэнь Цинцю. — Если учителю понравилось, то, что приготовил этот ученик, может, он каждый день будет готовить для него разные блюда? — невинно поинтересовался Ло Бинхэ. — Завтрак, обед и ужин? — воодушевленно уточнил лорд Цинцзин. — Могу ещё и полдник, — робко добавил ребенок. Шэнь Цинцю раскрыл веер, чтобы выглядеть непринужденно. Ибо от предложения продлить свой срок пребывания в мире живых он подозревал, что отошёл от роли мудрого наставника. — Если мой драгоценный ученик сам предлагает, то этот Учитель просто не может отказаться, — с важным видом произнес мастер Сюя. Получив согласие, Ло Бинхэ прямо-таки расцвёл, засиял и даже начал что-то вроде счастливого рыдания, но от недовольного взгляда Шэнь Цинцю осёкся и прекратил спектакль. Лорд Цинцзин наставительно добавил: — Если готовка будет мешать тренироваться, то придется прекратить, — про себя он дополнил: «Прекратить тренироваться, не готовить». — Этот ученик понял, он сейчас же пойдет тренироваться! — воодушевленно произнес Ло Бинхэ. «Да ни черта ты не понял», — в сердцах вздохнул Шэнь Цинцю. Стоило Ло Бинхэ удалиться, как его место заняли шисюн и шиди Шэнь Цинцю, радеющие о его здоровье. Вернее радел только один, а второй хотел предложить выпить. — Шиди Шэнь, как возвращение памяти? — полюбопытствовал Юэ Цинъюань. — Вот сейчас и узнаем. Этот Шэнь планировал сегодня принять лекарство, приготовленное шиди Му. Хорошо, что вы здесь, если что-то случится— — Ты можешь на нас положиться, шиди, — не дал договорить глава. «Я так не думаю, конечно, но ладно», — фыркнул Шэнь Цинцю. Он поднялся и подошёл к шкафу, откуда и взял небольшую баночку с пилюлями. В принципе, он не успел принять больше ни одной дозы с прошлого раза. Со всей этой беготней было не до этого, да и ко всему прочему, это было болезненно. Однако сейчас Шэнь Цинцю решил, что под наблюдением его хладный труп хотя бы не найдут уже разложившимся у него дома, а со всем почтением закопают на заднем дворике. Вернувшись обратно к столу, он принял пилюлю. В сознании будто взорвался завод пиротехники и он оказался в теле мальчика. Короткая вспышка осознания своего собственного имени и имён окружающих. Наваждение началось. К нему подбежала ватага грязных мальчишек, бросившихся к юноше, что подсознание назвало Юэ Ци. Перепуганные до полусмерти, они рукавами вытирали слёзы и сопли. Шэнь Цзю, как сознание обозначило этого критика, тотчас пришёл в сердечное недовольство от этого жалкого зрелища, однако Юэ Ци лишь сердобольно поинтересовался: — Почему вы плачете? Что случилось? — Шиу пропал! — взвыл один из них. — Разве он был не с вами? — тотчас остановился Юэ Ци. Мальчишки рассказали что произошло, отчего Шэнь Цзю начал покатываться с хохота. Юэ Ци же не намеревался придаваться столь потрясающему занятию, продлевающему жизнь, и пересчитав детей произнес: — Ступай без меня, я нагоню. Однако Шэнь Цзю не послушал его и пошёл следом. Наваждение закончилось и Шэнь Цинцю вынырнул из глубин подсознания, потрясённый рядом вещей. «Это что был достопочтенный глава?» — удивлённо подумал в первую очередь лорд Цинцзин. — Шиди, как ты? Что ты видел? — заваливал вопросами Юэ Цинъюань. Шэнь Цинцю потупил взгляд на руки. Если он сейчас выдаст эту информацию, то навсегда избавится от подозрений в одержимости, но отношения владельца тела с главой и вправду начали казаться ещё страннее. Порешив, что сохранность себя всё-таки важней, чем чувства окружающих, он робко поинтересовался: — Глава, вас звали Юэ Ци ранее и вы были знакомы с этим Шэнем в детстве, что носил имя Шэнь Цзю тогда, это верно? Юэ Цинъюань опешил и приложил руки ко рту, глупо кивая, как болванчик. Он, кажется, был даже в большем шоке, чем Шэнь Цинцю, попав сюда. Когда глава успокоился, он грустно усмехнулся и сказал: — Да, всё верно. Что видел шиди? — Этот видел, как глава пошёл за каким-то мальчиком по имени Шиу. На этом воспоминание и оборвалось, — сказал Шэнь Цинцю. Лорд Цюндин снова потерял дар речи. Он долго напряжённо смотрел в одну точку, собираясь с мыслями, а потом хмуро выдал то, чего лорд Цинцзин не ожидал: — Мне не стоило этого делать тогда. — Что случилось тогда? — спросил Шэнь Цинцю. — Возможно будет даже лучше, если ты этого не вспомнишь, — расплывчато ответил Юэ Цинъюань, — Я думаю, что тебе стоит отдохнуть. Мы пойдём. Му Цинфан, который всё это время просто стоял и молчал, мысленно возмутился: «Ну естественно, я здесь только для красоты нахожусь». С наступлением вечера Шэнь Цинцю радостно подумал: «Ну наконец-то сон не на голодный желудок!» «И где я блять?» — выругался он два часа спустя. Шэнь Цинцю стоял посреди бескрайнего первозданного хаоса, подверженного бесконечным переменам. Сколько хватало глаз, вокруг не было абсолютно ничего, помимо этой бурлящей пустоты. Только недавно он разгладил кровать так, чтобы ни одна проклятая складка ничего не натирала, подбил подушку и даже заставил Ло Бинхэ сделать закусок на ночь, которые он поставил на свою новую любимую тумбочку. А теперь что? Опять умер?! Да сколько можно уже… Однако, приглядевшись, он понял, что, кажется, не один здесь скоропостижно отправился к праотцам. Вдали перед ним посреди пустоши находился Ло Бинхэ. Казалось, он тоже не понимал, почему появился здесь. Обнаружив перед собой силуэт Шэнь Цинцю, он, замерев на мгновение, спешно бросился к нему, сияя от радости. — Учитель! Учитель! Учитель! — раз за разом восклицал мальчишка. — Бинхэ! Бинхэ! Бинхэ! — язвительно передразнил ребёнка уважаемый мастер, по совместительству, глава второго по значимости пика великой праведной школы Цанцюн. Малыш Ло Бинхэ от такого остановился и широкими глазами посмотрел на своего Учителя, а потом глупо моргнул и нахмурился. — Учитель, как вышло, что вы тоже сюда попали? Вы знаете, что это за место? — спросил ребёнок. — Если ты не моё видение, то значит, что мы в Царстве снов, — ответил Шэнь Цинцю, хотя сам он не был уверен на сто процентов, что не откинулся. Это было максимально логично, ведь он лёг спать, а значит и сейчас он спит. Следовательно возможно и то, что в волшебном сянься-мире два человека могут попасть в один сон. В принципе, подобное уже переставало удивлять. — Тогда почему этот ученик здесь? — спросил Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю хмыкнул и задал встречный вопрос: — А мне-то почём знать? Ребёнок от такого не учительского тона немного потерялся, но быстро смекнул, что Учитель просто его проверяет! — Это ведь моё Царство Снов, правильно, Учитель? А то, что вы здесь тоже оказались — должно быть этот ученик нечаянно втянул вас в свой сон, верно? Это вероятно всё козни демонов. Они решили добраться до Учителя через его ученика! — выложил свою теорию юноша. — Всё верно, Бинхэ. Ты очень догадлив, — степенно кивнув, ответил Шэнь Цинцю. «И как он вообще к этому пришел? Я вот ничего не понял», — недоумевал лорд Цинцзин. — Этот негодный ученик вовлёк учителя в неприятности… — постыдился мальчишка. — Да, есть немного. Однако словами тут не поможешь, — рассудил Шэнь Цинцю. — Лучше поскорее осмотреть это место. Молча кивнув, Ло Бинхэ безропотно проследовал за Учителем к границе Царства снов. При виде нечитаемого выражения лица наставника он встревоженно поинтересовался: — Что-то случилось, Учитель? Шэнь Цинцю поспешил убрать с лица любые признаки того, что он вообще-то нервничает больше своего маленького ученика. Собравшись с мыслями, ровным голосом он отозвался: — Ничего особенного. Твой учитель просто задумался над тем, что контролирующий это Царство снов демон весьма искусен. Он способен атаковать самое уязвимое место сновидца. Тебе следует быть начеку. — Этот ученик ни за что не допустит, чтобы Учитель пострадал! «Какая же ты маленькая лапочка», — умилился Шэнь Цинцю. По мере того, как они продвигались вперёд, облака над их головами и окружающий пейзаж то и дело менялись, будто под галлюциногенными грибами. Это частично напоминало картины Сальвадора Дали, временами впадающие в искусство Казимира Малевича — сложное для восприятия трезвым зрелище. Внезапно из сгустившихся перед ними туч возник город. Они остановились, и Ло Бинхэ обернулся к Шэнь Цинцю в ожидании какого-то знака с его стороны. Тот кивнул ребёнку и коротко бросил: — Пошли. Достигнув городских ворот, Ло Бинхэ запрокинул голову, вглядываясь вдаль, и на его лице отразилась лёгкая растерянность. Стражи перед городскими воротами не оказалось, так что их створки медленно распахнулись сами собой, впуская их. Этот сон был поистине ужасен — он походил на олицетворение хтонического ужаса. Экзистенциальный протест против самого мироздания, самую настоящую абстрактную картину, не имеющую ничего общего с реальностью. Улицы этого города, рынки, жилые дома, лавки были проработаны с такой тщательностью, что от неё волосы поневоле становились дыбом. Яркое освещение заливало толпы людей, казавшихся радостными и оживлёнными, однако, приблизившись к ним, Шэнь Цинцю невольно содрогнулся. У людей вокруг не было лиц. Если быть точным, их лица представляли собой полную мешанину, в которой с трудом различались любые черты. Эти «горожане» вовсе не походили на живых людей, и хотя они беспрерывно деловито сновали или разгуливали по улицам, в стенах города царила полная тишина, что делало эту картину царящего здесь бурного процветания ещё более жуткой. Ло Бинхэ в ужасе спросил: — Учитель, что это такое? Шэнь Цинцю на самом деле и сам бы хотел знать. Но в отличие от ребёнка средних веков, у него был опыт просмотра различного рода кинофильмов, так что прикинув, он сказал: — Нетрудно копировать неживые объекты, однако копирование живых людей — самое сложное, что можно сотворить. По этой же причине, считается, что невозможно искусственное создание человека, а если это и получится, то настоящим человеком его считать не станут. У Ло Бинхэ явно было не меньше вопросов, чем у лорда Цинцзин. Пока мальчик бездумно шарил глазами по толпе — он внезапно замер. — В чём дело? — спросил Шэнь Цинцю. — Учитель, кажется, этот ученик только что видел человека с лицом! — выпалил Ло Бинхэ. Подумав, что это единственная имеющаяся зацепка, Шэнь Цинцю ограничился кратким: — За ним!