Повсюду в мире сянься удивительно

Близилась назначенная дата миссии. Ло Бинхэ уже научился зализывать свои раны самостоятельно, не прибегая к помощи пика Цяньцао. Шэнь Цинцю так и не взял в толк, почему тот больше не хотел там появляться, но быстро позабыл об этом. Тот случай несколько месяцев назад был, конечно, пренеприятным и смущающим, но никакого прямого отношения к восьмому пику не имел. Однако сейчас лорд Цинцзин не считал это главной проблемой, та заключалась в том, что в его милом, очаровательном и, с недавнего времени, озабоченном демоническом ученике начали проявляться черты того самого человека в чёрном, с коим у него были связаны не лучшие воспоминания. Как же он ошибался, когда посчитал их разными людьми! Ведь всё было до невозможного логично! Как будто одного человека можно было расчленить дважды! Он может взять с Ло Бинхэ клятву на крови никогда его не расчленять, то не проблема; но, судя по всему, извращённое влечение к наставнику у того на подкорке сознания прописано. Тут же не заставишь ребёнка подписывать, мол, не готовь мне еду, да не ухаживай за мной, как мама-кошка за котёнком. Глава второго пика, по большому счёту, и не отказался бы от такого, но все эти розовые сопли ему прямо-таки претили. Шэнь Цинцю всё никак не мог понять, смеяться ему или плакать от такой злой иронии судьбы. Его утешала лишь мысль, что все эти видения — просто проекции альтернативных вселенных, и есть большая вероятность того, что обоих исходов удастся избежать: оставить при себе и конечности, и девственность. Приняв к сведению всю имеющуюся информацию и невероятно сильное желание убедиться в том, что не является частью чьих-либо весенних фантазий, лорд Цинцзин заперся у себя, дабы рассудить ситуацию и составить подробнейший контракт на крови. Ло Бинхэ долго плакался под дверью бамбуковой хижины, ведь наставник, как и обещал, переселил его в театральный павильон. Прямо так, на циновке у здания, со словами: «Счастливо оставаться». Юноша, конечно, не знал, что это всё лишь на пару недель, но перепугался так, будто вся его жизнь находилась под угрозой. Шэнь Цинцю, естественно, мог бы ему сказать, что это лишь временные меры, но правильное воспитание детей — его прямая обязанность как Учителя. Когда в очередной раз до его ушей донеслись эти несчастно-жалобные завывания, Шэнь Цинцю не выдержал. — Бинхэ, я тебе ноги переломаю, чтобы ты сидел и не вылазил, если ты сейчас же не заткнешься! — Учи-и-итель, не бросайте меня, — завывал Ло Бинхэ, припав к ногам наставника. Шэнь Цинцю раздражённо вздохнул и со всей силы резко ударил его ногой; тот отлетел на пару чжанов, при этом издав до невозможности непристойный звук. Лорд Цинцзин залился краской то ли из-за того, что был жутко зол на прерванное гордое одиночество, то ли от стыда за подобную реакцию своего ученика. «Видимо, Лю-шиди и его тренировки плохо влияют на Бинхэ. Ну, или демоническая природа взяла своё», — с горечью подумал Шэнь Цинцю, размышляя что же всё-таки хуже. Поднявшись на четвереньках, юноша преданно-любяще посмотрел на наставника и припал обратно к его ногам. Лорду Цинцзин показалось, что от гнева у него начали лопаться сосуды. — Не думай, что раз это сработало в Библии, это сработает и сейчас! — крикнул на Ло Бинхэ Шэнь Цинцю. Тот поднял заплаканные глаза на наставника, отчего единственный взрослый здесь скривился от отвращения и с новой силой ударил его ногой. — Бога нет! Мы вообще не христиане! Отвали от меня! Кто бы сейчас это увидел — не поверил бы. Уже трясущийся от гнева глава пика изящества и безмятежности истерично орёт на своего ученика и пинает плачущего мальчика ногами, тот издает непристойные звуки, а после каждого удара приползает обратно, продолжая свой сольный концерт. Под этот раздражающий аккомпанемент Шэнь Цинцю судорожно думал, как бы сделать так, чтобы от него отстали. Его мозг доселе столь быстро сотни вариантов различных видов пыток ещё не перебирал. Этот критик не любит избивать детей, но это уже выше его сил! Просто дайте отдохнуть; дайте лишь время, чтобы смириться с наступившей реальностью! И без этого стресс! Только врожденная холодность лица горного лорда смогла уберечь Шэнь Цинцю от того, чтобы зловеще не оскалиться, когда он наконец-то сообразил что делать. Всё-таки медитативное пинание ногами собственного ученика помогало сосредоточиться на потоке мыслей. Раз не физическое воздействие, то моральное! — Бинхэ, — максимально холодно процедил Шэнь Цинцю. Убедившись, что тот внимательно на него смотрит, он продолжил: — Если ты сейчас же не оставишь этого Учителя одного, то я тебя к себе и на сто восемь тысяч ли не подпущу. А если ты продолжишь эту истерику под моим порогом, то и на пике Цинцзин тебе места не будет! Ло Бинхэ застыл и неверяще уставился на наставника. Тот смерил его брезгливым взглядом и, пафосно взмахнув рукавами, громко захлопнул перед ним дверь, что та лишь чудом не съехала с петель. Шэнь Цинцю трижды мысленно извинился перед ребенком и с тяжелой душой уселся за стол оформлять документы на крови, уделяя особое внимание части про истерики. «Совсем разбаловал ребёнка», — горько вздохнул Шэнь Цинцю, выписывая восьмой лист условий, при которых нельзя рыдать. Этой части мужчина уделил даже больше своего внимания, нежели той, где Ло Бинхэ обязывался не причинять ему вреда. Хотя и та была очень внушительной. Основная сложность была в моральном вреде; потому мужчина потратил ещё не один час, раздумывая над тем, как правильно вписать отдачу от него. Не убивать же ребёнка за слезы, хотя иногда и хотелось, но то были лишь секундные позывы. Лорд Цинцзин дотошно рассматривал все варианты, до которых только могло дойти его извращенное сознание, в бумагах. Например: причинение вреда (или проливание слёз, что шли за моральное насилие) было возможно без последствий; но только в том случае, если наставник, находящийся в здравом уме и твердой памяти, разрешит такое. Это было предусмотрено на случай, если вдруг понадобится срочная ампутация или нечто подобное. Ну или чтобы приказать Ло Бинхэ прибить Шэнь Цзю, а так как тот выращен на основе крови Шэнь Юаня, то и на него этот документ соответственно тоже распространяется. «Вот так вылазишь из-под земли, а на тебя уже оформлена ипотека и кредит на машину», — с досадой подумал заклинатель. Но всё-таки глава Цинцзин любовно вспоминал Шэнь Цзю за предоставленную потрясающую возможность. Несомненно, чётко выведенные кровью по бумаге условия делали его жизнь в разы проще. Только к позднему вечеру порядком утомленный Шэнь Цинцю мог спокойно вздохнуть, закончив с оформлением далеко не первого десятка страниц. Оставалось только пригласить Ло Бинхэ расписаться под этой кипой бумаг, под которыми в случае отказа его можно и погрести. Мужчина отправил талисман первому ученику пика. Его он простил за кашу (читай: попытку отравления) только недавно, да и только ради того, чтобы заставлять юношу работать без мелочного, мстительного чувства ударить его чем-нибудь по голове. Мин Фань немедля притащил демонёнка в бамбуковую хижину. Парниша выглядел побито и грустно, но после устроенного концерта Шэнь Цинцю этим было не разжалобить. — Ло Бинхэ, ты возвращаешься в пристройку бамбуковой хижины. — поймав влюблённый взгляд в свою сторону, он сразу же перешёл к делу: — Но для этого тебе необходимо подписать пакет документов, что составил этот наставник. — Этот ничтожный согласится на всё, что Вы предложите, Учитель, — начал Ло Бинхэ. Глубоко поклонившись, он продолжил: — Этот также приносит свои глубочайшие извинения за случившееся ранее, — понуро проговорил юноша, внимательно высчитывая половицы взглядом. — Рад слышать. Шэнь Цинцю протянул Ло Бинхэ документы. С каждым прочитанным словом, юноша белел всё больше и больше, превращаясь в бледную версию самого себя. Иногда он просто останавливался глазами на некоторых строчках и выражение его лица отображало собой чистое и незамутненное охуевание. — П-почему Учитель решил, что этот ученик может взять его силой? — дрожащим голосом спросил Ло Бинхэ. — Всё возможно. Я не хочу оказаться в таком же положении, в котором оказывается решение вопроса пустоты в физике, если применять теорию относительности к космическим явлениям, — увидев ничего не понимающий, и даже в какой-то мере испуганный взгляд, Шэнь Цинцю пояснил: — В безвыходном. В скорейшем времени, если такое всё-таки случится, я не смогу оказать тебе сопротивления, даже находясь в твердом рассудке и здравии. Посмотри чуть ниже, — указал пальцем на подпункт лорд Цинцзин, — тут также дополнительно прописана часть про афродизиаки, пытки, как физические, так и психологические; все виды обмана, как намеренного, так и непреднамеренного и твою демоническую кровь. И если под ними будет получено моё явное или молчаливое согласие — это также будет считаться надругательством, от которого ты умрешь, даже не успев начать. — Учитель, — жалобно пискнул Ло Бинхэ, — этот ученик никогда бы… Шэнь Цинцю снисходительно посмотрел на своего ученика. — Задумать дело — зависит от человека, завершить дело — зависит от неба. Ло Бинхэ только максимально слёзно посмотрел на своего Учителя, будто тот прямо сейчас его предал, и горько кивнул, соглашаясь. Юноша просто не мог представить, что наставник такого плохого мнения о нём! Этот ученик ведь даже не собирался плакать под его дверями. Просто страх, что его снова выкинули прочь взял своё. Но до такого он бы точно никогда не дошел! Неужели слёзы так сильно испортили отношения Учителя к нему? Пытки, медленное намеренное ухудшение здоровья, моральные издевательства, манипуляции, ниспослание кошмаров и проклятий, использование на наставнике зелий любви, правды и тому подобного, спровоцированное изменение судьбы в чертогах Небес или попытка отмены условий договора там же; просмотр, изменение, подмена или добавление несуществующих воспоминаний, стирание памяти, попытка насильного заключения контракта на крови, что отменит условия нынешнего, заключение куда-либо против воли, несанкционированное использование заклинаний слежения, очное или заочное присваивание статуса жены или наложницы без явственного на то согласия, принуждение к чему-либо; воровство, порча и продажа имущества, отравления, любые виды надругательства, обман, распускание ложных слухов, публичные унижения, осознанное понижение репутации наставника прямыми или косвенными путями, лжесвидетельство, неправильное обращение с трупом Учителя, превращение в нечисть после смерти, разрушение или использование его души в личных целях, вырывание из цикла перерождений, злонамеренное использование на заклинателе демонической крови и целый десяток листов, посвященный истерикам! Даже пункт про причёску был! Как будто всего, что было до мало! Ло Бинхэ никогда даже себе представить не мог, насколько его Учитель до жуткого изобретателен. Пытка водой юношу не удивила, но та, в которой волосы выдирают по одному со всего тела прописана отдельным подпунктом. Верно, ведь та не достаточно болезненна, чтобы этот несчастный ученик мог просто спокойно умереть! Учитель и ученик ещё не один час уточняли все пункты договора. Шэнь Цинцю сразу условился, что принимать документ можно будет только пакетом, чтобы эта мелочь сопливая не вносила правки туда, куда бы ей захотелось. Мужчина не считал это самым демократичным методом, но когда дело доходит до его жизни, а что ещё важнее, драгоценной невинности — вот не до этого. Возможно, у Шэнь Цинцю были немного нездоровые приоритеты. Ло Бинхэ жалобно пищал над каждой прочитанной строчкой, слёзно уверяя Учителя, что такого он бы никогда не сделал. Лорд Цинцзин, конечно, и не думал, что его ученик мог бы совершить что-нибудь из перечисленного. Однако доверяй, но проверяй. Получив подпись на обе копии документа, Шэнь Цинцю радостно оповестил: — Бинхэ, можешь переезжать уже прямо сейчас и приступать к своим обязательствам, — немного прикинув, что юноша и так пережил немалый стресс, он добавил: — Я скучал. От этих слов из глаза Ло Бинхэ было наполнились блестящими слезами, а через секунду он уже болезненно всхлипывал на холодном полу. Шэнь Цинцю по-началу перепугался за ребёнка, не понимая что произошло, но когда он понял, то хмыкнул и миндально улыбнулся, с довольным видом медленно проговаривая слова: — Жить хорошо, а хорошо жить ещё лучше. Моя жизнь вышла на кардинально новый уровень комфорта без слезливых детей под боком. И почему я раньше этого не сделал? — Учи-и-итель, — проскулил Ло Бинхэ. — Знаешь, у меня настолько прекрасное настроение, что я нахожу твой скудный словарный запас даже очаровательным. — У… у-учитель, — надрывно продолжал юноша. — Ну что Учитель-Учитель? Через день, на рассвете, мы отправляемся снимать твоё наследие. Не забудь. Напоследок потрепав макушку демонёнка, Шэнь Цинцю развернулся и пошёл петь колыбельные репке-Цзю, а затем сладко спать, зная что большая часть проблем была решена. На утро лорд Цинцзин проснулся в прекрасном расположении духа. Сразу же ему подали вкуснейший завтрак, убрались в доме и даже решили за него дела пика. Как же ему этого не хватало! Наблюдая, как Ло Бинхэ трудится за него и так любяще и ласково ему улыбается, даже несмотря на весь отвратительный характер своего Учителя; Шэнь Цинцю всё меньше претил вариант стать его мужем, тем более, когда его ученик вырастет невероятно красивым и очаровательным. «Чертов Му-шиди! Всё-таки пропил я свою ориентацию! И я ведь сейчас даже не пьян!» — перепугался своим внезапным мыслям о жизни под радужными знаменами Шэнь Цинцю. Всколыхнувшись, Лорд Цинцзин моментально выпрыгнул из своей кровати, переодеваясь на ходу, чтобы лично посмотреть на своего ученика. В ином случае эта гей-паника доведет его до смерти прямо здесь и сейчас! Надо убедиться, что это просто глупое секундное наваждение. Всё-таки насмотришься этих слащавых видений и посмотрим потом как запоёшь. Тем более, к Бинхэ у него есть дело! Шэнь Цинцю вихрем вылетел из дома; лишь после опомнившись, он скорейшем порядке постарался вернуть себе свой обычный непринужденный вид. Медленным и величественным движением руки он с громким щелчком распахнул веер, начиная обмахиваться. Поток холодного горного воздуха помог ему полностью прийти в себя. Неспешно шагая по тропинке, лорд Цинцзин с горем пополам смог убедить себя в том, что подобные мысли бывали и в адрес Му-шиди, и Лю-шиди, так что у него просто имеются маленькие гомосексуальные наклонности. Да и вообще, истинных натуралов можно по пальцам пересчитать! Благодаря высокому уровню совершенствования, поступь Шэнь Цинцю была не слышна никому слабее него. Он остановился невдалеке от тренировочной и внимательно рассматривал Ло Бинхэ. Определённо тот был очень привлекателен и мил, а также невероятно талантлив. Лорд Цинцзин был очень горд за своего ученика и искренне радовался его успехам, ведь сам он, будучи домоседом, несколько лет назад и подумать о подобной жизни не мог. Шэнь Цинцю незаметно для себя расплылся в ласковой улыбке и засмотрелся на Ло Бинхэ, а потом резко понял, что он просто гордый родитель! А стать мужем это же практически тоже самое, что и просить принести стакан воды на старости лет. От осознания этого факта на душе должно было стать легко и радостно, но заместо этого горный лорд почувствовал что-то отдаленно напоминающее разочарование. Он поджал губы и нахмурил тонкие брови, пытаясь придумать объяснение эмоциям, что выходили за рамки ожидаемых. — Учитель! — радостно воскликнул Ло Бинхэ, застав врасплох лорда Цинцзин. Заклинатель в срочном порядке вынырнул из своих мыслей, пытаясь осознать что он, где он и зачем он. Юноша отложил тренировочный меч и подбежал ближе к наставнику, внимательно рассматривая его потерянное лицо. Ло Бинхэ ещё никогда не видел столь рассредоточенного Учителя и это пугало. — Учитель? — аккуратно спросил юноша. Шэнь Цинцю посмотрел прямо ему в глаза. Ло Бинхэ заметил, как лицо наставника расслабилось, а взгляд стал сосредоточеннее. Лорд Цинцзин легко кивнул ему и ответил: — Я бы хотел, чтобы ты сходил на Аньдин и уточнил у Шан-шиди детали поездки, а после зашёл на кухню, — нахмурившись, глава пика учёных внезапно поинтересовался: — У тебя же нет ни на что аллергии? Юноша опешил от такого вопроса и неуверенно переспросил: — Аллергии, Учитель? — Что тебя не устраивает в моем вопросе? — Нет-нет, все в порядке, у меня нет ни на что аллергии. Этот ученик просто не понимает о чем Вы, — помотал головой Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю вздохнул и еле заметно закатил глаза. Он лишь понадеялся, что его ученик не подумал ничего предосудительного на его благое намерение. На сегодня ему и без этого двусмысленных мыслей хватило. — Это не акт ухаживания, — смерил его взглядом заклинатель, а потом затолкав свои радужные мысли подальше, продолжил: — Я не исключаю, что ты вообще об этом даже не подумал, но то, что мы собираемся сделать требует больших затрат энергии твоим организмом. Как и научным работникам за полярным кругом или туристам в экстремальных условиях, тебе необходимо сильно увеличить количество потребляемых калорий, чтобы предотвратить вред для твоего здоровья. Ло Бинхэ не понял ни кто такие эти научные работники за полярным кругом, ни кто такие эти туристы в экстремальных условиях, но проведя ни один день с Учителем, он научился вычленять главное в его непонятных речах: — Что такое калории, Учитель? — Калория — это внесистемная единица количества энергии, необходимого для нагревания 1 грамма воды с 19.5 до 20.5 градусов Цельсия. В пересчете на международную систему единиц она равняется 4.2 Джоулям. Я округлил, чтобы тебе проще было понять, — с важным видом издевался Шэнь Цинцю, постукивая веером по ладони. Подобные выходки всегда поднимали мужчине настроение. Искреннее и незамутненное охуевание на лице собеседника было донельзя забавным. А теперь даже обыкновенное цитирование учебника физики давало ему возможность ввести в ступор здешних! Ло Бинхэ еле сдержал раздражённый вздох, трудно быть почтительным, когда над тобой издеваются, глядя прямо тебе в лицо, но юноша прекрасно помнил кто он, и кто его наставник. Решив действовать иным способом, Ло Бинхэ поджал губы и обиженно посмотрел на Учителя, выражая собой мировую скорбь и ущемлённость, будто его только что предал любимый хозяин. А через мгновение болезненно вскрикнул и рухнул на колени. Шэнь Цинцю еле сдержался, чтобы не сложиться подвое от распирающего его истошного смеха. Сильнейший небесный демон и под его каблуком. Как очаровательно! — Что такое, Бинхэ? — юноша поднял на него преисполненный злобы и обиды взгляд, а Шэнь Цинцю на это ему только добродетельно улыбнулся и продолжил: — Помнишь клятву на крови? Раздел моральное насилие, глава обман, статья манипуляция, пункт 2 части 3, преднамеренная не зловредная манипуляция, использующая язык тела, подпункты взгляд и мимика лица, — театрально вздохнул лорд Цинцзин, неспешно мотая головой по сторонам. — Учитель, я же искренне интересуюсь, а Вы издеваетесь! — раздражённо воскликнул Ло Бинхэ. — Можешь называть меня мудаком, если тебе от этого легче станет. Между нами не может быть лжи, — невинно хлопнул ресницами Шэнь Цинцю. — Да вы и есть настоящий мудак, Учитель! Вы-то мне без проблем врать можете! — возмущённо выпалил Ло Бинхэ, а когда до него дошло осознание сказанного, его лицо в момент потеряло все краски. Лорд Цинцзин искреннее изумился такому взрывному темпераменту своего ученика, который перед ним само благоразумие и лелеет его, как любящая жена, да в рот заглядывает. Однако эти слова совсем его не разозлили, а даже наоборот, обрадовали, ведь теперь ему не надо будет больше пытаться разобрать чужую ложь и манипуляцию. Подобного явно не хватало в современной семейной психологии. Мужчина опустился на колени к Ло Бинхэ и крепко его обнял. — Да-да, я знаю, не злись, любовь моя, — хихикнул Шэнь Цинцю, поглаживая юношу по макушке. Ло Бинхэ в его руках обратился изваянием самому себе. То как напряглось его тело, можно было почувствовать даже просто по тому, как воздух вокруг стал тяжелее, а сам юноша перестал издавать даже самые тихие вздохи. «Ох и вправду плохое влияние Лю-шиди. Точно от него понабрался. Тот так же отреагировал», — усмехнулся лорд Цинцзин. Ободряюще похлопав Ло Бинхэ по спине, Шэнь Цинцю поднялся и разгладил свою одежду ци. Заметив, что его ученик до сих пор не очухался, он пояснил сказанное: — Из-за нашей перепалки мне вспомнились взаимоотношения супругов. Не надумывай себе лишнего, — Ло Бинхэ поднял по-мертвецки остекленевший взгляд на Учителя, от которого даже тому стало не по себе, и потерянно кивнул. — Ты… ты, — Шэнь Цинцю запнулся на полуслове от вида того, насколько потерянным сейчас выглядел его ученик. — Посиди тут, подумай о жизни. Не забудь сходить на Аньдин. Я пойду на кухню. Удачи. Мужчина считал, что славился выдержкой и не мог так просто смутиться, однако сегодня день был полон удивительных событий. Когда он ушёл достаточно далеко, заклинатель остановился посреди бамбуковой рощи, пытаясь понять, почему он повёл себя подобно оскорбленной в лучших чувствах девице. Это ведь по части лорда Байчжань! «Тьфу ты стыдоба. От шиди я не сбегал», — гневался на себя Шэнь Цинцю. Поругавшись с самим собой ещё немного, даже не столько, чтобы решить проблему, а сколько потому, что главе второго пика просто нравилось ныть, мужчина пошёл на кухню, глядя лишь себе под ноги. Оказавшись там, заклинатель в скорейшем порядке пытался вспомнить все высококалорийные продукты, которые могли бы оказаться в Древнем сянься Китае. Шэнь Цинцю был неплохо знаком с параметрами пищи, ведь тому часто приходилось сидеть на диетах, выписываемых врачами. Напустив на себя вид самого прекрасного диетолога на свете, лорд Цинцзин залез в кладовку, чтобы разобраться с тем, что ещё не поели мыши. Получалось с переменным успехом, ведь в этой юдоли бардака и кромешного ада невозможно было что-либо найти! — Здесь небольшой беспорядок, Учитель, — прислонившись к косяку двери, сказал Ло Бинхэ, отрывая наставника от попытки выкопать в кладовке что-либо. — Множество Мандельброта — это небольшой беспорядок. Это — хаос! — не оборачиваясь, раздражённо ответил Шэнь Цинцю. — Учитель, раз этот ученик теперь не может даже изображать невинную растерянность Вашими непонятными словами, то спешу сообщить, что я совсем ничего не понимаю и меня это жутко раздражает, — тяжко вздохнул Ло Бинхэ. — Ну зато, теперь ты меня больше не будешь раздражать своей фальшивой игрой в красной маске, — фыркнул лорд Цинцзин. Юноша удивлённо приподнял брови и, обиженно поджав губы, проговорил: — Я думал, что у меня хорошо получается. — Да замечательно у тебя получается! — махнул на него Шэнь Цинцю. — Помоги лучше. Ради тебя же и стараюсь. Ло Бинхэ подошёл поближе и поинтересовался: — Что хочет найти Учитель? — Мне нужен хлеб из муки грубого помола. Юноша не понял какой хлеб хочет наставник, так что просто посмотрел на верхнюю полку, осматривая ту на предмет необходимого. Ничего толкового не увидев, Ло Бинхэ сделал первое, что пришло ему в голову, даже не успев рассудить, что планирует совершить. Он подошёл вплотную к Учителю, немного опустившись, поднял того на руках так, давая возможность самостоятельно осмотреть верхнюю полку. — Опусти меня сейчас же! — испуганно вскрикнул Шэнь Цинцю, в противовес своим же словам, впившийся в него мёртвой хваткой. Ло Бинхэ невольно опустил взгляд на свою ношу. Чтобы панически не скинуть наставника на пол, он попытался собрать всю ту толику концентрации, что у него оставалась. От вида Учителя на руках, что так сильно к нему прижимается, у него болезненно защемило в сердце. — Простите, пожалуйста. Этот ученик уже выше вас, Учитель. Хлеб находится на верхней полке. Этот решил, что вам лучше самому посмотреть, а таким образом Вам будет удобнее всего, — неловко объяснился юноша, отводя взгляд. По правде говоря, Ло Бинхэ был выше Шэнь Цинцю всего на пару сантиметров, однако в подобном положении и вправду было удобнее рассматривать закрома кладовки. Пришлось просто смириться с таким незавидным положением молодой невесты. Зато хотя бы подпрыгивать к полкам не надо! Раздражённо вздохнув, Шэнь Цинцю со всей силы ударил своего ученика по лбу веером. — В следующий раз предупреждай! — рявкнул на него лорд Цинцзин. Ло Бинхэ мог только вымученно ему улыбнуться и согласиться. Когда сияющий радостью и самодовольством глава пика искусств спрыгнул со своего ученика с пухлой буханкой хлеба в руках, он принялся задавать всё больше различных вопросов о том, где что находится. Ло Бинхэ терпеливо отвечал на каждый из них, практически проводя экскурсию по кладовке. Возможно именно он здесь лучше всех во всём разбирался, ведь именно он отвечал за здоровое и разнообразное четырехразовое питание горного лорда Цинцзин. Ло Бинхэ также служил своеобразной вешалкой, на которую Шэнь Цинцю сбрасывал всю свою добычу. Разобравшись с делами, двое зашли на кухню. Подойдя к рабочему месту, лорд Цинцзин снял с себя верхнее ханьфу, отчего второму в помещении моментально стало не хватать воздуха. — Этот ученик может приготовить еду самостоятельно, — сглотнул Ло Бинхэ. — Потому, что ты и не знаешь что такое калории и как их подсчитывать — готовить должен я, — закатил глаза Шэнь Цинцю. — Будешь продукты подносить. Я не говорю, что будет вкусно. Подозреваю, что тебе вообще не понравится, но будешь есть что дают. Ло Бинхэ внезапно вспомнил, что ведь Учитель собирался для него готовить! Демонёнок в момент залился краской смущения. Конечно же, это не было актом ухаживания со стороны горного лорда, но если бы Ло Бинхэ только мог, он бы просто растёкся по полу. Поймав недовольный взгляд наставника, юноша понял, что провалился в свои мысли и совершенно забыл ответить! — Этот ученик съест все, что ему подаст Учитель, — только сильнее зарделся Ло Бинхэ. — Этот наставник постарается сделать так, чтобы это хотя бы было съедобно. Ло Бинхэ кивнул и, покуда никаких просьб не было, просто сел за стол рядом. Шэнь Цинцю, как человек современный, очень долго пытался разобраться в устройстве доисторической кухни. Пока он безуспешно искал нож, его прервал задумчивый голос Ло Бинхэ: — А что же всё-таки такое множество Монгел… Мон… Манде— — Мандельброта, Бинхэ. Спасибо, что внимательно меня слушаешь, — усмехнулся Шэнь Цинцю, а потом, подумав, как бы понятнее объяснить это человеку не знакомому ни с чем современным, продолжил: — Это бесконечный фрактал. Упрощенно говоря, фрактал — это фигура, которая копирует саму себя. Представь розу с множеством лепестков — начиная от самого большого, до самого маленького они похожи друг на друга. Множество Мандельброта — это такая вымышленная фигура, что бесконечно повторяет саму себя. И это и вправду, маленький беспорядок. Ло Бинхэ многозначительно кивнул в знак глубинного понимания объекта разговора. Учитель наконец-то объяснил ему, что имел в виду! И этот ученик даже понял, что тот имел в виду! Ну почти. Решив попытать удачу ещё разок, юноша увлечённо поинтересовался: — А калории, Учитель? — Говоря совсем просто и о том, что я подразумеваю в виду — это количество энергии, которое ты получаешь из еды. При недостатке калорий ты будешь терять вес, а при переизбытке набирать. Людям, которые испытывают серьёзные нагрузки на организм, будь то физические упражнения или воздействие окружающего мира, требуется больше энергии и, соответственно, калорий. Поэтому так важно составить тебе правильный рацион питания, — угрожающе помахал ему найденным ножом Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ и не знал, что за счастливый день у него сегодня такой! Юноша посчитал себя истинным баловнем судьбы и скрупулёзно продолжил свои расспросы связанные с тем, что накопилось у него за пару лет жизни с Учителем: от того, что такое сакральный топос афтерлайфа (конечно, фразу дословно он и не запомнил, но наставник сразу его понял!) и до того, кто такой Кеннеди и где находится Даллас. Хотя последнего он так и не понял. По итогам образовательного процесса Ло Бинхэ узнал, что такое физика и получил пару уроков её основ, а также изучил начала онтологии и экзистенциализма. Он и представить не мог, что такое вообще кто-то изучает. Учитель и вправду удивительный человек! Покуда Шэнь Цинцю исполнял свой учительский долг, прошёл не один шичэнь времени; ему удалось не только составить рацион питания, но и полностью приготовить его для своего демонического ученика. Заработавшись, приготовив тучу еды, объяснив доисторическому ребенку не один год школьной программы, испытав гей-панику и невероятное смущение несколько раз за день, лорд Цинцзин свалился спать. Как только его голова коснулась подушки, Шэнь Цинцю моментально провалился в сон. Проснулся он уже утром от звука какого-то жалобного поскуливания за дверью. И это было настоящее щенячье поскуливание, а не то что пытался выдавить из себя Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю аккуратно снял с себя одеяло и подошёл к двери, приоткрывая ее. Из щели вихрем выпрыгнула маленькая черная собачка, что принялась радостно бегать вокруг него кругами и возбуждённо махать хвостом, как самый счастливый вертолет на свете. Заклинатель удивленно посмотрел на животное, что так любовно ластилось к нему и, нахмурившись, опустился на корточки, чтобы погладить его. В принципе, Шэнь Цинцю всегда любил животных, и те любили его в ответ; но вот конкретно эта животинка была уж слишком ему рада. Протянутую руку вылизывали с такой концентрированной нежностью и сосредоточенностью, что даже обычно язвительный лорд Цинцзин умилился и принялся в ответной ласке почесывать животное по холке. — Кто хороший мальчик? — спросил ту самую дурацкую фразу Шэнь Цинцю, однако на одном разу не остановился (как будто зверь мог ответить!) — Кто у нас тут хороший мальчик? Ты у нас хороший мальчик! Собака резко прекратила своё занятие и удивлённо, насколько эту эмоцию могло изображать животное, воззрилась на горного лорда. Тот вообще не уделил этому никакого внимания и поднял зверёныша на руки, продолжая активно тискать. — Ты у нас хороший мальчик! Какой ты миленький! Совсем маленький пушочек, — он любовно продолжал нахваливать животное. Его нездоровую любовь к собакам семья заметила давно. Шэнь Юань высоко ценил преданность, а эти животные прекрасно вписывались под это качество. Человек, который обычно еле сдерживается, чтобы не обложить трехэтажным матом безумных фанатиков Ницше или Фрейда, пищал как маленькая девочка при виде любой миленькой собачки. Внезапно животное жалобно пискнуло, не на шутку перепугав Шэнь Цинцю: — Что случилось? Я сделал тебе больно? Стоило горному лорду моргнуть, как его придавило тяжестью чужого тела на пол. Впервые у главы Цинцзин получилось так близко рассмотреть взрослого Ло Бинхэ из его видений. Правда, ушей и пушистого хвоста у того отродясь не было, но ярко горящая алая демоническая метка явно указывала на то, кем именно является этот человек. Ло Бинхэ смотрел на свою жертву невероятно внимательно, не мигая, точно запоминая каждую деталь лица напротив. Шэнь Цинцю краем подсознания заметил, как у того налились очаровательным румянцем щеки, а зрачки расширились так сильно, что практически стали размером с монету. — Бинхэ? — неуверенно спросил Шэнь Цинцю. Судорожно сглотнув, Ло Бинхэ быстро закивал, а потом приблизился к лицу главы Цинцзин и любяще протянул: — Учитель, Вы так прекрасны. Хвост Ло Бинхэ разгорячено доказывал достоверность сказанных слов, поднимая всю пыль помещения в воздух. Мужчина медленно приблизился к находящемуся ещё в неполной осознанности Шэнь Цинцю, практически упираясь носом в нос. А затем накрыл его губы своими! Не заметив сопротивления, от потерявшего связь с миром наставника, он бережно притянул его одной рукой ближе к себе и, поймав наставника за подбородок, углубил поцелуй. Глава Цинцзин удивленно распахнул глаза и моментально его лицо залил предательский румянец. Где-то на краю сознания даже показалось, что он услышал звук игрового достижения, ведь сделал то, о чем по пьяни помышлял. Вернее с ним сделали! На его собственное удивление, это не ощущалось столь неприятным, каким ему казалось на трезвый взгляд. Но он всё равно не был готов к этому! Когда Ло Бинхэ оторвался ото рта Учителя, он продолжил осыпать все лицо горного лорда поцелуями. — Учитель… Мм… Учи—… Учитель… Этот Ло Бинхэ не был бы отчасти собакой, если бы еще периодически не полизывал лицо главы второго пика с непередаваемым для себя удовольствием. Если бы мозг Шэнь Цинцю был компьютером, то он бы уже давно выдал ошибку. Хотя еще немного и он не сомневается, что именно это и произойдет! Когда ему в ногу уперлось что-то твердое, мозг всё-таки отказался работать в таких ужасающих условиях, и лорда Цинцзин выкинуло из сна. Он одним быстрым движением поднялся с подушки, пребывая в истинном ужасе от произошедшего. Его просто так облобызали, а он даже не может убить бесстыдника! Ведь то лишь был его собственный сон! Вот так примани к себе щеночка, а тот тебя потом сожрёт! — Ужас! Ужас! Ужас! До чего меня доводит моя извращённая фантазия! — запаниковал Шэнь Цинцю. Он резко вздрогнул и чуть пугливо не упал с кровати, когда дверь резко распахнулась, и в комнату влетел не менее перепуганный криками наставника Ло Бинхэ. Услышав из уст ученика его любимое Учитель, лорд Цинцзин сдавленно всхлипнул и всё-таки свалился с постели, ударившись с глухим стуком о деревянный пол. Уж слишком эти двое похожи! И как он раньше не заметил! — Кошмар! Кошмар! Какой кошмар! Я на такое не подписывался! — безумно запричитал Шэнь Цинцю, впервые ставший жертвой подло предавшего его воображения, что без предупреждений включает ему телепередачу голубая луна! — А я ведь даже не сопротивлялся! Ужас! Это ведь даб-кон! — лорд Цинцзин в ужасе прижал к себе покинувшее вместе с ним кровать одеяло, будто то сейчас могло его защитить. Хватаясь за него как за последнюю соломинку, он судорожно мотал головой вправо-влево, пытаясь сосредоточить всё своё внимание на этом незамысловатом действии. — Учитель? — перепуганный Ло Бинхэ подбежал к нему. — Как вы? Что случилось? — Я смог фрагментарно наблюдать один из двух альтернативных исходов моей жизни в качестве горного лорда Цинцзин, — пустым голосом проговорил Шэнь Цинцю. Он отвечал даже не стараясь, сам же пытаясь отогнать всплывающие в памяти воспоминания о пережитом. — Ах, продолговатый мозг и медиальная часть моста, бессердечные вы сволочи! — всплеснул руками глава второго пика, отчего мгновенно перепугался, так как из-за этого простого действия потерял своё одеяло. — Учитель, вы в порядке? — не оставлял попытки достучаться до обезумевшего наставника Ло Бинхэ. Он всегда знал, что тот, кто слишком много знает, рано или поздно сходит с ума, но принять наступившую действительность не мог. Шэнь Цинцю, поджав колени к груди, натянул на себя одеяло с ног до головы и повернулся к Ло Бинхэ спиной. Почувствовав себя наконец-то в безопасности, он из своего укрытия громко сказал: — Всё в порядке. Ступай спать. Утром подпишешь клятву на крови о неразглашении подробностей случившегося.