Повсюду в мире сянься удивительно

По другую сторону от дворца Хуаньхуа, в ущелье Цзюэди, Ло Бинхэ только мог мечтать о том, чтобы напиться и уснуть. Пребывая в подавленном состоянии, он переместился обратно в ту самую кровавую баню, из которой только недавно выбрался. Туда, где из-под земли торчали ледяные копья, близлежащая растительность была покрыта инеем, а по всей площади разрослись множественные кратеры, образованные демонической энергией. Это всё осталось после столкновения Ло Бинхэ с владыкой Северных Пустошей, что появился посреди собрания, и благодаря которому юноша смог оставить свой хвост из адептов Хуаньхуа позади, вызвав священного демона на поединок. Перемещаться, используя демоническую технику, в самую гущу событий, где скапливались заклинатели, было бы нелогично, даже глупо, как и оставлять при себе Мобэй-цзюня; потому Ло Бинхэ оказался один на отшибе ущелья Цзюэди, где находились не только последствия столкновения двух священных демонов, но также и множество обглоданных людских трупов, которых юноша точно не видел, уходя отсюда. Ло Бинхэ предположил, что, должно быть, почувствовав сильнейшие всплески ци, нечисть высшего уровня инстинктивно сбежалась в эту часть долины, дабы поглотить источник энергии, но, ничего не найдя, напала на участников собрания. Скривившись от ужасающего, приторно-сладкого запаха мёртвой, местами жжёной плоти — не только человеческой, но и демонической, — он направился искать еще живых людей. Пару раз Ло Бинхэ был близок к тому, чтобы спасти кого-нибудь, но постоянно не успевал. И так один за одним наименее одарённые участники собрания умирали прямо на его глазах. Он успевал убить нечисть, напавшую на них, но это не могло вернуть к жизни уже умерших. Крики, мольбы о помощи, воззвания к родителям и наставникам ржавым клинком резали по сознанию Ло Бинхэ, заставляя задыхаться и ощущать окружающий мир, будто под толщей воды. Один раз ему удалось отбить удар, и девушка осталась жива, но успела сильно пострадать. Он подхватил истекающую кровью заклинательницу и, подняв ее на руки, понёс к выходу. Но та скончалась прямо у него на плечах, всего в нескольких минутах до одного из выходов, где находились палатки с медиками, которые могли бы её спасти. Сняв с себя ещё тёплый труп с посеревшей кожей, где из-за сильной кровопотери можно было рассмотреть голубые линии сосудов, а остекленевшие глаза хоть и оставались открытыми, но уже высохли и смотрели в никуда, юноша наконец-то понял, почему Учитель так сильно на него разозлился. Осознание этого факта прояснило сознание Ло Бинхэ, потому каждый следующий раз он действовал быстрее, ловчее — лучше. Так ему удалось спасти ещё несколько участников собрания, покуда он не услышал громогласный рёв, сотрясший даже могучие деревья, и перепугав всю нечисть, которую юноша с животным остервенением резал на части. Ло Бинхэ подскочил на Чжэнъян, и даже не отряхнув тот от крови, направился в сторону звука. — Это хэй юэ ман си! Что здесь делает легендарный демонический зверь?! — послышались панические голоса снизу. Ло Бинхэ чуть не навернулся с меча от пробежавшего по его поджилкам ужаса. В нынешнем ослабевшем состоянии он не мог предполагать точно, что всё кончится благополучно! Пересилив страх, он всё-таки спрыгнул вниз. Если он потеряет хоть секунду, то не сможет показаться на глаза Учителю. — Ло Бинхэ! — услышал он неподалеку знакомый голос. — Гунъи Сяо, — запыхавшимся голосом ответил Ло Бинхэ. — Доложи обстановку. Ло Бинхэ направил Чжэнъян в сторону отголосков рева, но пока что чёрный лунный носорог-питон ещё не показался, и поднял взгляд в сторону друга. — В этой зоне прорастает тысячелепестковый лотос снежной чистоты, потому нечисть не может пробраться сюда. Здесь мы восстанавливаем силы, — доложил Гунъи Сяо. Ло Бинхэ обернулся и понял, кто это «мы», увидев тот самый выводок девушек, которые некогда следовали за ним, покуда он не придумал, как от них сбежать. Те несказанно обрадовались, заметив новоприбывшего, и заголосили: — Ло-шисюн! Ты справился с демоном? Как нам повезло что ты присоединился к нам! Раз ты с нами, то нам ничего не угрожает! Подходи же, тут безопасно! — замахали ручками девушки, зазывая. Но Ло Бинхэ, как ценитель качественно других прелестей, лишь дружелюбно улыбнулся и ответствовал: — Я не могу бросить других участников собрания. Прошу вас находиться в безопасности и ждать подкрепления. Юноша направился в сторону, откуда ранее слышал рев хэй юэ ман си. Не прошло и палочки благовоний, как он наткнулся на того, кого с таким желанием искал и, увидев монстра, его пылкое желание заметно поубавилось. Но Ло Бинхэ всё равно остался стоять твёрдо и, сложив ручную печать, направил Чжэнъян в сторону легендарного зверя. Из-за того, что Ло Бинхэ потратил большую часть сил на бой с владыкой Северных Пустошей, ему удалось лишь незначительно ранить чёрного лунного носорога-питона, но привлечь его внимание, из-за чего юноше сделалось моментально не по себе, когда такая нечисть навалилась на него всем своим огромным существованием. Он уже успел отрепетировать речь, которую скажет матери на том свете, и решил какими словами, в случае встречи в Диюй, будет изъясняться наставнику; как огромного зверя поразил клинок лорда Байчжань. — Какие встречи, — фыркнул Лю Цингэ, оглядываясь на юношу. — Ло Бинхэ — любимый ученик трусливо сбежавшего Шэнь Цинцю. Благодарность к спасителю у Ло Бинхэ немного отошла на второй план после выпада в сторону обожаемого наставника, но юноша всё равно, соблюдая субординацию, утвердительно кивнул и отвесил лёгкий поклон своему шишу. Не успел лорд Байчжань открыть рот, чтобы отдать приказ, как почувствовалось сильнейшее землетрясение, взрывной всплеск энергии и испепеляющий жар за спиной. — Разверзнулась Бесконечная бездна! — шокировано крикнул Ло Бинхэ, обернувшись. — Чёрт! — цыкнул Лю Цингэ. — Есть выжившие поблизости? Юноша кивнул и направился в сторону, где находились недавно встреченные им адепты Хуаньхуа. Все те, кто там находился, помимо Гунъи Сяо, попадали в обморок из-за непосредственной близости к мощным миазмам демонической энергии, а первый ученик дворца сидел на земле, оттирая с бледного лица потёкшую из носа кровь. — Гунъи Сяо! — обратился Ло Бинхэ, подбегая к нему. — Ты как? — Более менее, — просипел юноша. — Значит, ты поможешь донести потерявших сознание до выходов, — ровным голосом приказал Лю Цингэ, оглядывая местность и поднимая меч на позицию готовности. — К-конечно, старейшина Лю, — хрипло кашлянул Гунъи Сяо и поднялся на трясущихся ногах, поддерживаемый своим другом. — Шишу! Он же в ужасном состоянии! — воскликнул Ло Бинхэ, оглядываясь на своего полумертвого товарища. — Раз он может ходить и разговаривать, значит он в порядке, — равнодушно ответил Лю Цингэ. — Из Бесконечной бездны в скорейшем времени полезет всё больше демонической твари. Или ты хочешь ещё жертв? — этот вопрос неприятно отозвался в памяти Ло Бинхэ и, кивнув, он принялся исполнять приказ. Через шичэнь он, не без помощи лорда Байчжань, смог вывести всех оставшихся участников собрания к выходам; где разрослись, как грибы после дождя, десятки лекарских палаток. Между рядами сновал нервный Му Цинфан, проклинающий на все лады своего шисюна: — Шэнь Цинцю вещун херов! Дескать, обладает провидческими навыками он! Прибью нахер, как только найду! Вот, мол, Му-шиди, надо тебе поехать на собрание, твоя помощь нужна будет… Тьфу ты! Я-то думал, это его по пьяни на бред потянуло… И где он сейчас вообще?! — содрогался главный лекарь Цанцюн, раздражённо всплескивая руками на каждую разоблачительную реплику. Таким его и застал Ло Бинхэ, теперь уже по-другому смотрящий на своего шишу и укрепившийся в своих позициях никогда больше не посещать восьмой пик. — Му-шиди, — обратился к безумцу Лю Цингэ. Му Цинфан вздрогнул и, побледнев лицом, обернулся к лорду Байчжань. — Лю-шисюн? — с надрывом спросил лекарь. Лю Цингэ, переживающий о том, что может остаться без помощи пика Цяньцао, проигнорировал услышанное ранее и лишь ровным тоном сообщил: — Мы с шичжи-Ло привели ещё пострадавших. Есть ли свободные места? «Я тебе что, их рожу, блять? — гневался Му Цинфан. — Тут вздохнуть негде! Не видишь?», но, понимая опасность получить по морде, лекарь лишь печально вздохнул, достал с пояса бутылку и отхлебнул оттуда. Живительная влага в сорок градусов крепости моментально привела главного лекаря в умиротворённое расположение духа. Вернув себе свой обычный вид уставшего от жизни врача, не спавшего уже неделю, он ответил: — Посмотри в лагере на юго-западе. Тут все палатки уже заняты. За распределением пострадавших, контролем над их состоянием и прочим, ушел не один шичэнь. Когда в лагерях всё поуспокоилось, старый глава Дворца предложил собраться в обеденной зале, чтобы главам орденов обсудить случившееся и оказать честь всем тем, кто помогал пострадавшим. Му Цинфана, как человека больше всего помогающего умирающим участникам собрания, оставили на улице следить за вышеупомянутыми пострадавшими, за что он с нечеловеческим рыком накинулся на Юэ Цинъюаня, угрожая ему тем, что отравит главу школы, если тот оставит его здесь ночевать. — Я не ел, глава! Не спал уже целую неделю! Шисюна Шэня вы отпустили невесть куда, а как же я?! — тряс мастера Сюаньсу лекарь, за время оказания помощи уже спившийся до невразумительного состояния. — Му-шиди, это твой врачебный долг, — отскреб от себя главу Цяньцао Юэ Цинъюань. — А ваш долг — здоровье и благополучие боевых товарищей! Какая речь может быть о здоровье и благополучии, если я здесь окоченею и умру?! — в отчаянии топнул ногой Му Цинфан, уже потерявший всякое самообладание. Ещё долго главный лекарь Цанцюн висел на главе школы, слёзно умоляя дать ему еды и кров, но тот был непреклонен.

***

Всё празднество Ло Бинхэ получал множество различных поздравлений от глав и старейшин всех орденов, принимавших участие в собрании Союза Бессмертных. Его приглашали посетить абсолютно все школы, увещевая, что там он всегда будет дорогим гостем. Особенно старательно зазывал к себе Ло Бинхэ старый глава Дворца. Тот выглядел так, будто нашёл потерянного сына и ни в какую не хочет его отпускать. Столь тёплое отношение было непривычно Ло Бинхэ, который привык к язвительному наставнику, чья привязанность выражалась отнюдь не словами, так что юноша не мог отказать себе в удовольствии послушать любезные слова в свой адрес. — Ты такой талантливый юноша, Ло Бинхэ, — по-отечески тепло улыбаясь, проворковал Лао Гунчжу, протягивая тому очередную закуску. — Такие, как ты, всегда будут радушно встречены в дворце Хуаньхуа. — Этот благодарит главу Дворца, — улыбнулся Ло Бинхэ, принимая лакомство и накладывая на него заклинание проверки. Хоть он и знал, что ему, как небесному демону, не страшен ни один яд, и то, что здесь его не станут травить, но тот урок, который ему дал наставник, вошел у него в привычку. Глава Дворца посерел лицом, увидев это действие, но когда ясные глаза Ло Бинхэ вернулись к нему, на его лице цвела прежняя ласковая улыбка. — Я слышал, что твой наставник, бессмертный мастер Шэнь, — помянул в разговоре своего вроде как сына Лао Гунчжу, — не совсем хорошо к тебе относится, — в голосе главы Дворца читалась обеспокоенность и искренняя тревога за ребёнка, от которой становилось даже неловко. — Учитель… — помялся юноша, вспоминая, как тот сегодня его прогнал. — Бывает иногда вспыльчивым, но он относится ко мне хорошо. И я ему очень за это благодарен. Думаю, что не заслуживаю подобного, — улыбнулся Ло Бинхэ ласково; глаза закрылись полумесяцами, а лицо его было расслабленным и счастливым, сияя тёплым светом изнутри. Любой, увидевший столь нежное лицо, никогда бы не подумал, что наставник у юноши бывает вспыльчивым хоть секунду, а ученик лишь скромно скрывает своё счастье, храня его под сердцем. — Я рад, что это лишь скверные слухи, — кивнул Лао Гунчжу, по-прежнему лучезарно улыбаясь и внимательно смотря на Ло Бинхэ. Они поговорили ещё немного, пока к старому главе Дворца подбежал один из адептов Хуаньхуа и сообщил, что того ждут в приемной с другими главами орденов, дабы обсудить случившееся и составить план дальнейший действий. Поблагодарив адепта, Лао Гунчжу с видом величайшей скорби и отчаяния произнес: — Прошу прощения, Ло Бинхэ, но мне надо идти. Проведи своё время хорошо. — Этот благодарит главу Дворца за радушный прием. Думаю, что и без этого слишком задержал вас, — отвесил глубокий поклон юноша. — Не стоит, не стоит, — медово ответил Лао Гунчжу, помахивая жилистой рукой. — Ты сегодня почётный гость. Закончив с благодарными пожиманиями рук и похлопываниями по плечам, Ло Бинхэ направился в сторону самых роскошных гостевых павильонов, где ему комнату выдал сам старый глава Дворца. Там же находились комнаты других глав орденов и высокопоставленных старейшин. Ло Бинхэ поймал одну из служек и, вручив ей некую сумму денег, спросил, где находится опочивальня горного лорда Цинцзин. Девушка посмотрела на деньги брезгливо, презрительно… потому Ло Бинхэ пришлось добавить ещё. Её взгляд наполнился светом, и она указала тоненькой ручкой в необходимую сторону. Постучав в резную дверь, юноша не услышал ответа. При попытке проникновения комната оказалась не заперта, потому Ло Бинхэ успешно проник в спальню, нарушая священную обитель своим присутствием. Увидев спящего Учителя, у юноши перехватило дыхание, в комнате резко стало не хватать воздуха, и он отвёл глаза. Не преодолев искушения, Ло Бинхэ снова поднял взгляд на наставника и любовался трепетной картиной плотно укутавшегося в одеяло Учителя. К юноше прокралась грешная мысль, что, по сути, после потери памяти наставник его никогда по-настоящему и не наказывал. Припомнив главное, чему его учил на собственном опыте Учитель — наглости; он юркнул в чужую кровать и крепко обнял Шэнь Цинцю, прижимая к себе, как величайшую драгоценность. Лорд Цинцзин потянулся к источнику тепла и довольно засопел, уткнувшись носом в Ло Бинхэ. Юноша второй раз за несколько минут забыл, как дышать, а, ко всему прочему, наставник больно сдавил тому руку, и та, в свою очередь, забыла, что такое течение крови внутри.

***

Проснувшись наутро, Шэнь Цинцю попал в ситуацию при всей своей внешней невинности, ужасающую и нелепую. Не окажись он в ней сам, то с уверенностью бы сказал, что эта проделка была его рук. Оказавшемуся в таком неловком положении, лорду Цинцзин думалось, что именно он довёл своего ребёнка до того, что тот ему так мелочно мстит. Но в объятьях было вполне удобно, а мысль, что он своей драгоценной особой отдавливает Ло Бинхэ руку, привела горного лорда к тому, что он, повертевшись, лишь удобнее устроился. — Ты перенимаешь у меня плохие привычки, — хриплым ото сна голосом упрекнул Шэнь Цинцю, недовольно хмурясь, когда поудобнее устроиться не удалось. — Ну Вы же всё-таки мой Учитель, — фривольно усмехнулся Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю ничего на это не ответил. Он ещё немного полежал, пытаясь снова уснуть, но такая компания в уже отрезвевшем состоянии никоим образом не способствовала этому, а горячее дыхание Ло Бинхэ в загривок только способствовало желанию поскорее вывернуться из цепкой хватки. — Знаешь, Бинхэ, нашкодившей собаке полагается спать на полу, а не залезать в хозяйскую кровать, — вздохнул Шэнь Цинцю, вылезая из объятий. Ло Бинхэ без сопротивления отпустил наставника, но разложился на кровати так, как будто та была его; уложив щеку на ладонь, он улыбнулся, сладко сообщая: — Этот ученик занял первое место в соревновании, и честь быть особым гостем дворца Хуаньхуа за неоценимый вклад во спасение участников собрания. Думаю, мне полагается награда от Учителя. — Конечно, — натянуто улыбнулся Шэнь Цинцю. — Я дам тебе десять тысяч духовных камней в зубы и подарю тебе эмансипацию. — Откуда у Учителя такие деньги? — поднял брови и с неким игривым любопытством спросил Ло Бинхэ. — Я поставил на твою победу десять тысяч духовных камней. Так как ставка выиграла — я получу тридцать, а одну треть пожалую тебе, — пояснил Шэнь Цинцю, перелезая на край кровати и застёгивая ворот своего ханьфу. Ло Бинхэ сдавленно ахнул и замолчал, мигая глазами, будто забыл, где он, и какие названия имеют окружающие его вещи. Шэнь Цинцю даже разобиделся подобной реакцией. Возможно, он только и знает, что его любимое вино стоит тридцать серебряных лян, а цену духовного камня он никогда в глаза не видел, как и сам духовный камень, но не может же это быть настолько много, чтобы привести несчастного ребёнка в такой шок! — Ау? — помахал ладонью перед лицом окоченевшего Шэнь Цинцю, перегибаясь через кровать. — Десять… тысяч… — с придыханием неверяще повторил Ло Бинхэ. — Да. Коэффициент в ставке был втрое: одну треть я отдам главе школы, одну тебе, а те малые остатки я скромно возьму себе, — вдался в очередные объяснения Шэнь Цинцю. — Десять… — пустым голосом повторял Ло Бинхэ, как заведенный. — Представляю, что случится, если я предложу тебе переспать, — тихо буркнул Шэнь Цинцю, а потом резко хлопнул себя ладонью по лбу, осознавая, что сказал эту невероятную глупость вслух. Но Ло Бинхэ благо не заметил, занятый тем, что заново пытался понять значение числа десять. Лорд Цинцзин вздохнул и продолжил одеваться, пока посреди этого увлекательного процесса не раздался скрип. Подняв взгляд, он увидел главу школы, застывшего на половине процесса по отпиранию двери в святую святых — спальню Шэнь Цинцю. Застав младшего брата с учеником в одной постели, где оба они одеты лишь в нательные одеяния, ребёнок безумно что-то себе бормочет, а лорд Цинцзин смотрит на него заспанными глазами, глава школы печально вздохнул и горестно помотал головой, а затем заделался идти за опохмелительным напитком, хоть отродясь и не пил. — У меня что, проходной двор? — вопрошал Шэнь Цинцю, тяжко вздыхая, когда дверь наконец-то захлопнулась. Через несколько минут она снова отворилась, и в комнату влетел Му Цинфан. Глаза его безумно блестели. — Ты! — воскликнул лекарь и повалил лорда Цинцзин на кровать, тряся его за ворот. — Откуда ты знал, что это произойдет? — Му-шиди! — испуганно взвизгнул Шэнь Цинцю. — Если ты про собрание, то я уже говорил: провидческие навыки! — Я из-за тебя ночь на улице провёл, как собака бездомная! Ничего не хочешь сказать? Или твои чёртовы провидческие навыки тебе уже обо всем рассказали?! — неистововал Му Цинфан. — Какие провидческие навыки, Учитель? — только оправившийся Ло Бинхэ вздрогнул и закрыл лицо руками, когда обезумевший лекарь обратил свой дикий взор в его сторону. Однако Му Цинфана присутствие третьего успокоило, и он, с озверевшим лицом, оторвался от Шэнь Цинцю, брезгливо откинув его от себя. Усевшись в позе лотоса на краю кровати, лекарь натянуто улыбнулся и приторно проворковал: — Да, шисюн Шэнь расскажи. Мне тоже интересно. — А что из названия не понятно? — буркнул лорд Цинцзин. — Дело не в названии, — нервно потер виски глава Цяньцао. — Дело в том, что ты ещё видел. — Помнишь цветок росы луны и солнца? — получив кивок, Шэнь Цинцю продолжил: — О его местоположении мне стало известно из видений. — Знаешь, это подозрительно… Всё выглядит так, будто ты решил устроить покушение на участников собрания, затем скрыться, подделав свою смерть, а на самом деле сбежать с помощью искусственного тела, — выдвинул свою трактовку услышанного Му Цинфан. — Учитель никогда бы! — воскликнул Ло Бинхэ, вклинившись в диалог владык. — Не вмешивайся, когда взрослые разговаривают! — в унисон рявкнули оба горных лорда. — Нет, Му-шиди, это не так. По-крайней мере, если судить логически, то я уже был бы в бегах… — пустился в объяснения лорд Цинцзин. — … а видения начались у меня совместно с возвращением памяти… — Шэнь Цинцю прервала снова открывающаяся дверь. — Я бы попросил тебя стучать, шиди Лю… Хотя никто и не стучит, — тоскливо оглядел балаган глава пика ученых. — Почему ты не отправился на помощь пострадавшим? — резко спросил Лю Цингэ. Он выглядел так, будто только присутствие Му Цинфана и Ло Бинхэ останавливали его от того, чтобы не придушить Шэнь Цинцю прямо здесь, а потом обглодать до костей его хладный труп. — И почему ты в одной кровати с собственным учеником? — обратил внимание на слона в комнате Лю Цингэ. — Бинхэ, кстати, да, почему? — повернулся к юноше Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ свернулся в углу, прячась под одеялами, и пробубнил что-то невнятное, посчитав это за достойный ответ, заклинатель продолжил: — Насчет собрания, я не пошел, потому что глава школы запретил. Можешь у него потом спросить… а вот и он, — горько вздохнул лорд Цинцзин, когда из двери с извиняющимся видом выглянул Юэ Цинъюань, трогательно сведя густые брови. — Добро пожаловать ко мне в гарем, шисюн. Проходи, не стесняйся, тут все свои, — в непонятном жесте покачивания ладони по кругу пригласил войти Шэнь Цинцю, искоса поглядывая то на Ло Бинхэ, то на остальных лордов в комнате. От этого предложения на лице Юэ Цинъюаня образовалась ослепляющая улыбка, и он с торжественным видом присел рядом, оккупируя еще один край кровати. — Так у тебя гарем? — весело поинтересовался глава школы, явно желая принять участие. — Как видишь, — меланхолично отозвался лорд Цинцзин. — О чём ты говоришь, Шэнь Цинцю? — насупился Лю Цингэ, недовольный тем, что его причислили к несуществующему гарему. — Если не хочешь, то можешь не принимать участие. Всё добровольно-принудительно. Но я бы на твоём месте не отказывался: у нас вкусно кормят, и повар хороший человек сам по себе, — развёл руками Шэнь Цинцю. — Учитель?! — сдавленно всхлипнул тот самый повар откуда-то сзади из своего одеяльного шалаша. — А я не против, — поддержал идею Му Цинфан. — Возможно, мы сможем вывести новый вид людей, способных видеть будущее. — Ты что евгеникой собрался заниматься? Не рановато ли ты начал? На дворе не ХХ век! И вообще, я тебе собачка что ли, чтобы меня выводить? — задохнулся от возмущения лорд Цинцзин. — Ты подумай о преимуществах, шисюн, — по-заговорщически начал лекарь, уже готовя наглядную демонстрацию процесса выведения руками. — Подождите все! — громко сказал Юэ Цинъюань в тоне, соответствующем могучему главе ордена. — О каких способностях видеть будущее говорит Му-шиди? — Ну вот мы и вернулись к нашим баранам, — закатил глаза Шэнь Цинцю, уставший спросонья выслушивать всю эту буффонаду. — Я могу видеть будущее. Это началось с искажение ци три года назад. Совместно с возвращением памяти, у меня бывают видения, которые сообщают мне о том, что должно будет случиться. Однако уже достаточно давно их не было, — пожал плечами лорд Цинцзин. — И что ты видел? — обеспокоено спросил Юэ Цинъюань, переживающий за то, что у его младшего начались какие-то проблемы с головой. — Например… — задумался Шэнь Цинцю. — Три года назад у Лю-шиди случилось искажение ци в Пещерах Единства Душ. То, что это случится я знал из наваждения. — И ты намеренно пошёл меня спасать? — скрестив руки на груди, удивленно спросил лорд Байчжань. — Ну… да. А что? — не поморщившись соврал Шэнь Цинцю. Не говорить же, что тогда он, не вовремя отправившийся в пещеры Линси в светлом желании научиться летать на мече, совершенно случайно оказался чуть не нашинкованным умелой рукой лорда Байчжань. Лю Цингэ промолчал, вникая в новые для себя вещи. Раньше он думал, что лорд Цинцзин спас его лишь потому, что у того не было выбора: либо убить, либо попытаться спасти, а в ином случае — смерть; однако если Шэнь Цинцю намеренно отправился спасать его, то это в корне меняет ситуацию. Лю Цингэ по-новому взглянул на идею вступить в гарем.