Беги, начни сначала

— Очнулся? Голова гудела от удара, но сознание оставалось ясным. Гарри быстро оценил ситуацию: трое против одного, но он не связан, даже элементарного Петрификус Тоталуса на него не наложили. Глупость или самоуверенность? Возможно и то, и другое. — Отвечать не собираешься? — сквозь зубы процедил Рон. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. Гарри медленно поднял взгляд. Симус и Дин нервно переглянулись, видимо, сами не до конца понимали, зачем участвуют в этом фарсе. — Ну и зачем всё это? — спросил он, хотя догадывался о причинах. Но хотелось услышать признание вслух. Рон заерзал, его лицо покраснело: — Потому что ты ведешь себя, будто ты выше нас! Какой-то жалкий слизень, а воображает из себя... Гарри прервал его, спокойно поднимаясь на ноги: — Так я и выше, и сильнее. Это не мнение, а факт. Гриффиндорцы замерли в ошеломлении, явно не ожидая такой реакции. Они слишком поздно вспомнили, что забыли обездвижить пленника. — Остолбеней! — выкрикнул Гарри, молниеносно развернувшись к Симусу и Дину. Заклинание сработало мгновенно, двое замерли как статуи. Теперь он стоял лицом к лицу с Роном. Воздух вокруг них словно сгустился, наполнившись подавляющей магической энергией, исходящей от Поттера. — Запомни раз и навсегда, — его голос звучал тихо, но каждое слово падало как молот, — тебе никогда не сравниться со мной. Даже если сотрешь с лица это клеймо предателя. Рон открыл рот, но не смог издать ни звука, то ли от страха, то ли под воздействием невидимой силы. Его колени дрожали, а в глазах читался животный ужас. — Я знаю все слабости твоей семьи, — продолжал Гарри, делая шаг вперед. — Если это повторится, они пострадают первыми. А ты... ты будешь просто наблюдать. Гарри сжал кулак и со всей силы врезал Рону в челюсть. Удар получился чисто магловский, грубый, неотшлифованный, но от этого не менее сокрушительный. Хруст костяшек по кости отдался удовлетворяющей вибрацией по всей руке. Рон грохнулся на колени, лицо его исказила гримаса боли и абсолютного, животного ужаса. Его широко раскрытые глаза смотрели не на знакомого одноклассника, а на кого-то совершенно чужого. Казалось, в этот момент в голове Уизли пронеслась мысль: "Это не Поттер. Не может быть Поттером". Но самое страшное началось, когда Гарри развернулся и ушел. Страх не ушел вместе с ним, он въелся в Рона глубже, чем боль от удара. Тело отказывалось слушаться, пальцы непроизвольно дергались, пытаясь найти хоть какую-то опору. Это был не просто страх перед угрозами. Это было глубинное, первобытное понимание, что перед ним стояла настоящая опасность. Такое же чувство он испытывал прошлым летом, когда Дамблдор говорил что-то его родителям на кухне в Нору. Даже через закрытую дверь, даже сквозь стены эта ледяная, сковывающая волна дошла до него. Но сейчас... Сейчас было в сотню раз хуже. Воздух вокруг все еще звенел от сгустившейся магии, оставшейся после Гарри. Казалось, сама комната запомнила этот момент и теперь шептала Рону на ухо: "Беги. Пока не поздно". Он остался сидеть на холодном полу, бессмысленно глядя на дверь, за которой исчез Поттер. Впервые в жизни Рон понял, что значит бояться по-настоящему. Гарри с трудом переставлял ноги, пробираясь по темным коридорам Хогвартса к кабинету Снейпа. Каждый шаг давался с усилием, тело дрожало от истощения, а в висках пульсировала тупая боль. Он слишком сильно растратил магию. Теперь этот хлипкий сосуд, его одиннадцатилетнее тело, едва справлялся с последствиями. "Хотя бы Рон не сможет ничего рассказать из-за чар конфиденциальности," — мелькнула в голове мысль, когда он наконец добрался до знакомой двери. Но едва он поднял руку, чтобы постучать, дверь распахнулась сама, и на пороге возник разъяренный Снейп. Его черные глаза горели холодным огнем. — Это был ты? — прошипел Северус, окидывая Гарри оценивающим взглядом. Поттер лишь молча кивнул, прислонившись к косяку для поддержки. — Весь замок содрогнулся от магического всплеска, — Снейп говорил сквозь зубы, — Тебе чертовски повезло, что Дамблдор сейчас в Министерстве. Гарри попытался ухмыльнуться, но получилось лишь болезненное подобие улыбки: — Жив-здоров... Вернее, жив. Насчет "здоров" не уверен. — Он провел рукой по лицу, ощущая липкий пот на лбу. — Не рассчитывал, что так получится. Это тело... не выдерживает. Снейп резко развернулся, жестом приглашая следовать за собой. В его личных покоях пахло сушеными травами и чем-то горьковатым. Не теряя времени, Северус достал из шкафа флакон с густой синеватой жидкостью. — Пей. Медленно, — бросил он, суя зелье в дрожащие руки Гарри. Эффект наступил почти мгновенно, тепло разлилось по жилам, смывая острую боль. Последнее, что помнил Поттер перед тем, как сознание уплыло в темноту, это жесткие подушки дивана под щекой и раздраженный вздох где-то над головой... Утро встретило его дезориентацией. Гарри сел, озираясь по сторонам, он лежал на том же диване, но теперь его накрыли темным пледом. В комнате никого не было, только слабый свет пробивался сквозь тяжелые шторы. На резном дубовом столике рядом стоял еще один флакон с зельем и записка с размашистым почерком Снейпа: "Выпей сразу после пробуждения. И убирайся из моих покоев, пока я не вернулся." Гарри хмыкнул, беря в руки флакон. "Все-таки сжалился надо мной," — подумал он, чувствуя, как силы понемногу возвращаются. — Гарри, ты где был? — Драко Малфой встретил его утром в общей гостиной Слизерина, развалившись в кресле у камина. Его бледные брови приподнялись с едва заметной насмешкой. — Тебя, конечно, никто не искал, но, если что ты якобы рано лёг спать. Гарри усмехнулся, сбрасывая мантию на спинку дивана. Он всё ещё чувствовал лёгкую слабость после вчерашнего, но зелье Снейпа сделало своё дело, по крайней мере, теперь он не шатался при ходьбе. — Спасибо за прикрытие. — Он поймал брошенное Драко яблоко и надкусил. — Я просто вырубился где-то. В общем, неважно. В голове мелькнула мысль предложить полетать, но, увы, они всего лишь первокурсники, и собственных мётел у них не было. Школьные «Молнии» даже в руки брать не хотелось старые, скрипучие, с выщербленными ручками. Впрочем, Гарри и не горел желанием попасть в квиддичную команду. Зачем тратить время на погоню за снитчем, если можно потратить его на что-то полезное? Например, на зельеварение. — Может, сыграем в шахматы после занятий? — неожиданно для себя предложил он. Драко замер на секунду, затем его губы растянулись в довольной ухмылке. — Да, давай. Он явно был приятно удивлён — Гарри впервые сам проявил инициативу.

***

— Скоро уже зима, — произнёс Гарри, его взгляд скользнул по преподавательскому столу, застыв где-то в пустом пространстве между серебряными кубками и тёмными силуэтами профессоров. Программа первого курса давалась ему на удивление легко, домашние задания не отнимали много времени, и большую часть сил он тратил на дополнительные занятия со Снейпом. Формально это выглядело как отработка, но на самом деле Северус прорабатывал с ним программу старших курсов, закрывая пробелы в знаниях, особенно в зельеварении. Лишь немногие знали правду, остальные же видели лишь строгого профессора, в очередной раз наказывающего нерадивого ученика. Рон после того случая открыто его не задевал, ограничивался злобными взглядами и язвительными комментариями за спиной. Гермиона же теперь чаще общалась с рейвенкловцами и Невиллом. Иногда Дамблдор вызывал Гарри к себе, якобы для беседы, но эти разговоры не приносили ничего хорошего ни одной из сторон. Директор неизменно предлагал чай, сладкий и согревающий, но мальчик каждый раз вежливо отказывался, предпочитая держать дистанцию. — Эй, там снег! — пронзительный крик первокурсника из Пуффендуя разнёсся по коридору. Мальчуган с румянцем на щеках нёсся к друзьям, сжимая в ладонях комья белого пушистого снега, который уже начинал таять, оставляя мокрые следы на каменном полу. Гарри повернулся к окну. Как и сказал тот паренёк, за стеклом медленно кружились крупные хлопья, укутывая замок и прилегающие территории в белоснежное покрывало. Он не понимал, почему этот ребёнок так восторгался, ведь это был уже далеко не первый снег в этом году. Время текло странно быстро, возможно, из-за того, что свободных минут почти не оставалось. Но как бы там ни было, декабрь подходил к концу. Сегодня утром, после завтрака, поезд Хогвартс-экспресс увозил студентов на рождественские каникулы. В той жизни, если можно было так выразиться, он нашёл Зеркало Еиналеж уже после Рождества, случайно наткнувшись на него под мантией-невидимкой. Теперь же он знал, где оно спрятано, и, разумеется, предполагал, что помещение охраняется сигнальными чарами. И всё же прошлой ночью он отправился туда. Зачем? Просто из любопытства. Ему было интересно, какое же его самое сокровенное желание отразится в зеркале теперь. Он увидел себя, но не одиннадцатилетнего, а лет восемнадцати. Говорят, если человек счастлив, в зеркале он увидит лишь собственное отражение… Но можно ли считать это счастьем? Или Гарри просто хочет одного, выжить и дожить до этого возраста?

***

— Драко, твой отец же встретит нас? — спросил Гарри, выходя из вагона Хогвартс-экспресса на заснеженную платформу Кингс-Кросс. Холодный декабрьский воздух обжигал лёгкие, а под ногами хрустел тонкий слой инея. — Да, — ответил Драко, поправляя перчатки. — Как бы он ни был занят, он всегда будет нас встречать и провожать. Надо же придерживаться образа. Сквозь толпу родителей и учеников, спешащих навстречу друг другу, они заметили высокую фигуру Люциуса Малфоя. Его платиновые волосы, собранные в безупречный хвост, и трость с серебряным набалдашником выдавали его издалека. — Драко, Гарри, рад вас видеть, — произнёс Малфой-старший, едва заметно кивнув. Его голос звучал ровно, без лишних эмоций, но в глазах мелькнуло что-то, что Гарри не смог прочитать. — Добрый вечер, — почти синхронно ответили мальчики. — Нарцисса осталась дома, готовится к Рождественскому ужину, — добавил Люциус, словно уловив их невысказанный вопрос. — Пойдёмте. Они направились к общим каминам, где уже толпились желающие воспользоваться им. Неподалёку стояли Уизли взрослые, к удивлению Гарри, лишь холодно поздоровались с Малфоями и тут же отошли в сторону. Ни намёка на былые стычки, только вежливая отстранённость. Когда они переместились в Малфой-мэнор, Нарцисса, как и ожидалось, уже ждала их в холле. Она мгновенно подошла к Драко, обняла его и нежно провела рукой по волосам, будто проверяя, всё ли с ним в порядке. После коротких приветствий все отправились ужинать, за столом обсуждали успехи в учёбе, события прошедшего семестра и то, о чём нельзя было писать в письмах. Рождественское утро началось с неожиданности. Спустившись в гостиную, Гарри обнаружил под ёлкой мантию-невидимку. Он замер на мгновение, такого подарка он не ждал, особенно после того, как раз за разом отказывал Дамблдору. Однако записка была написана Прытким Пишущим Пером, чей стандартный почерк не давал никаких подсказок. «Кто бы это мог быть»? — размышлял Гарри, перебирая в голове возможных дарителей. Он так увлёкся, что даже не заметил второй подарок, аккуратно положенный в тени ветвей. — Гарри, ты уже встал? — раздался голос Люциуса. Мужчина стоял в дверях, одетый в тёмно-зелёную мантию, его пальцы слегка постукивали по трости. — Мне нужно поговорить с тобой о сегодняшнем приёме. Зайди ко мне после завтрака, как сможешь. А пока… я отлучусь ненадолго. Гарри кивнул: — Хорошо, Люциус. В его голосе не дрогнуло ни единой ноты, но в голове уже роились вопросы. Что за приём? И почему Люциус выглядел так… настороженно? — Гарри, ты тут оставил один подарок, — крикнул Драко через весь зал, перебрасывая ему тёмный свёрток. — Держи! Подарок, завёрнутый в матовую чёрную бумагу с серебристыми узорами, ощутимо потяжелел в руках. Гарри опустился на диван у камина, чувствуя, как шёлковая обёртка скользит под пальцами. Внутри, аккуратно уложенное в бархатную подложку, лежало сквозное зеркало в старинной оправе и записка. «Рад твоему возвращению. Скоро увидимся. P.S. Я не тот, о ком ты подумал.» Буквы слегка поблёскивали, словно написанные не чернилами, а тенью. Гарри провёл пальцем по строке, почерк был незнакомым, но в этих словах чувствовалась… насмешка? Или предупреждение? От размышлений его отвлёк тихий щелчок. Возле локтя материализовался эльф с большими глазами. — Господин Люциус ждёт господина Поттера в кабинете, — прошептал он, тут же исчезая с лёгким хлопком. Гарри сунул зеркало во внутренний карман мантии, записку зажал в кулаке и направился по длинному коридору. Кабинет Люциуса был погружён в полумрак, лишь несколько свечей отражались в тёмном дереве мебели. За столом, кроме самого Малфоя, сидел Снейп. Его пальцы медленно барабанили по ручке кресла, а взгляд, казалось, просверливал Гарри насквозь. — Садись, — кивнул Люциус. Они обсудили предстоящий приём: как держаться, что говорить, кого избегать. Гарри кивал, автоматически запоминая детали, но мысли его крутились вокруг зеркала. — Посмотрите, что мне прислали, — наконец сказал он, выкладывая находку на стол. Снейп тут же накрыл зеркало ладонью, прошептав заклинание. Бледно-голубые нити магии опутали предмет, но через секунду рассыпались в пыль. — Ни следов, ни меток, — процедил Северус. — Даже инициалов нет. Но это не… Он замолчал, обменявшись взглядом с Люциусом. — Не Тёмный Лорд, — закончил Малфой. — Однако отправитель знает о том, что с нами произошло, так что нам нужно узнать кто это? Гарри почувствовал, как мурашки побежали по спине. Кто ещё мог знать? — Ты уверен, что больше никто…? — начал Люциус, но Снейп резко перебил: — Теперь я в этом не уверен вообще. Тишина повисла густая, как дым. Люциус откинулся в кресле, изучая потолок. Снейп стиснул зубы, его чёрные глаза стали ещё темнее. Гарри ловил себя на мысли, что они все будто фигуры на шахматной доске, и кто-то только что сделал ход, который они не предвидели. — Носи его с собой, — наконец сказал Снейп. — Если зеркало нагреется — сразу патронус. Мне или Люциусу. Гарри кивнул, снова пряча подарок в складках мантии. Зеркало было холодным, но в груди горело странное предчувствие. Скоро увидимся. Кто бы это ни был — он играл с ними. И Гарри ненавидел, когда его делали пешкой. Бальный зал сиял сотнями парящих свечей, их отражение дробилось в хрустальных бокалах и позолоченных рамах портретов. Аристократические семьи в дорогих праздничных мантиях изумрудных, сапфировых, пурпурных неторопливо перемещались по залу, словно живые шахматные фигуры в тщательно продуманной игре. Гарри, одетый в строгие черные одежды с серебряным шитьем (щедрый подарок Нарциссы), стоял у высокого витражного окна, наблюдая за этим спектаклем. После обязательных приветствий и церемониальных улыбок он отошел в сторону. Обрывки фраз долетали до него: "...Поттер живет у Малфоев...", "...Дамблдор не появляется на приемах уже...", "...говорят, Снейп теперь...". Он машинально крутил в пальцах хрустальный бокал с недопитым элем, когда его внимание привлекла странная фигура в дальнем углу зала. Человек в черном, словно вырезанный из самой тьмы. Его длинный плащ с капюшоном не походил на праздничные одежды гостей, а алый галстук бросался в глаза, как свежая рана на фоне ночи. Даже перчатки были черными, Гарри заметил это, когда таинственный незнакомец поднял руку в странном жесте, будто прикладывая невидимый телефон к уху. В тот же миг зеркало в его внутреннем кармане стало обжигающе горячим. Гарри едва сдержал вздох, боль смешалась с внезапным приливом адреналина. Он неосознанно шагнул вперед, но фигура в капюшоне уже растворялась в толпе, словно мираж. Только кроваво-красный галстук мелькнул в последний раз между спин гостей, прежде чем исчезнуть совсем. Гарри судорожно сжал зеркало в кармане. "Скоро увидимся" — вспомнились ему слова из записки. Казалось, игра началась, и правила этой игры знал только один из них.