Беги, начни сначала

Первый урок Защиты от Тёмных Искусств превратился в предсказуемый фарс. Тест Локонса, представлявший собой нелепый список абсурдных вопросов, был встречен слизеринцами с ледяным презрением. Большинство учеников, включая Гарри, демонстративно оставили пергаменты чистыми, сочтя это пустой тратой времени. Лишь Теодор Нотт с мрачным удовольствием исписал свой свиток язвительными комментариями в адрес преподавательской компетенции Локонса. По тому, как тот побледнел, читая работу, было ясно, попадание в цель было точным. Взгляд Гарри снова и снова непроизвольно скользил к гриффиндорскому столу, останавливаясь на округлившихся от старания глазах Невилла Лонгботтома. «Бедный парень. Тяжкая ноша ему уготована, даже не подозревает». Он искренне надеялся, что судьба будет милосердна к его бабушке. С другой стороны, его почти облегчало, что он больше не являлся главной мишенью пророчества. «Хотя бы здесь, в этих стенах. Но для внешнего мира я навсегда останусь тем самым «мальчиком, который выжил» — ярлыком, а не личностью». Мысли о пророчестве тут же вернули его к более насущной задаче, крысе. Он тщательно избегал любых взаимодействий с Роном, выискивая идеальный момент для подмены. К его плечу неприметно прикоснулся Драко. — Итак, когда займёмся нашим грызуном? — прошептал он, следуя за взглядом Гарри. — Сегодня, перед ужином. Он обычно выходит его выгуливать в это время. Мне нужно, чтобы ты создал отвлекающий шум, а крыса сбежала. — Будет сделано. План был исполнен безупречно. Когда грохот упавшей стопки книг, устроенный Драко, заставил Рона вздрогнуть, перепуганный Питер рванул прочь. Мгновение, и тихое Акцио призвало его прямо в руку Гарри. Ещё одно беззвучное заклинание и крыса обмякла. Гарри молниеносно подменил её двойником из кармана, разбудил его и отправил обратно под легчайшим Империо. Увидев, что крыса бежит к Рону, а Гарри кивает, Драко немедленно отступил. — Чистая работа, — тихо похвалил Гарри, их взгляды встретились в понимании. Не теряя ни секунды, они доставили бесчувственное тельце в кабинет Снейпа, скрывая его под складками мантий. Воздух в помещении был густым от ароматов сушёных трав и консервированной магии. Северус Снейп стоял спиной к ним, переливая дымящуюся жидкость из реторты в хрустальный флакон. Он обернулся беззвучно, его чёрные глаза сузились при виде их напряжённых лиц и свёртка в руках Гарри. — Надеюсь, вы принесли мне не очередного несчастного слизняка для зелья, Поттер? — его голос прозвучал как шипение змеи, медленной и ядовитой. — Нечто куда более… говорящее, профессор, — ответил Гарри, протягивая ему оглушённого Питера. Снейп не проявил ни малейшего удивления. Его длинные пальцы ловко подхватили крысу. Он молча направился к массивному шкафу с тёмного дерева, открыл его и извлёк клетку странного вида, прутья её были покрыты сложными руническими насечками, мерцавшими тусклым свинцовым светом. Он бросил Питера внутрь, и дверца захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. — Клетка, подавляющая анимагические трансформации, — пояснил Снейп, заметив их взгляды. — Теперь, даже очнувшись, он останется в своём… унизительном обличье. Он не стал тянуть время. Пристально глядя на запертое существо, Снейп поднёс пальцы к вискам. Воздух затрепетал от концентрации магии. — Легилименция, — прошептал он, и его взгляд стал остекленевшим, пустым, устремлённым вглубь чужого сознания. Минуты тянулись мучительно долго. Лицо Снейпа оставалось непроницаемой маской, лишь тонкие губы чуть подрагивали, а у глаз залегали едва заметные тени напряжения. Наконец, он резко выдохнул и отшатнулся, будто от толчка. Его глаза снова обрели фокус, но теперь в них плескалась мрачная ярость и… странное удовлетворение. — Да, — прошипел он, его голос был низким и зловещим. — Всё именно так, как мы и предполагали. Этот жалкий предатель подтвердил каждую деталь. Тёмный Лорд желал поговорить с Лили… и лично взглянуть на тебя, Поттер. Дамблдор и тот тупица, Грюм, уже направились туда, поддавшись на его ложь. Сириус Блэк… — Снейп на мгновение замолчал, его лицо исказилось гримасой почти что ненависти, но не к Блэку. — Блэк лишь увидел, как этот отброс выбегал из дома, и бросился в погоню, чтобы призвать его к ответу. И нет… Пёс не совершал тех убийств, в которых его обвиняют. Это была работа Питера. Гарри мрачно кивнул, ощущая тяжёлый груз подтверждённой правды. — Люциус прав. Суд не станет принимать показания, добытые под Легилименцией. Для них это не доказательство. Остаётся только сыворотка правды. — И это, увы, никак не дискредитирует директора, — добавил Снейп с ледяной усмешкой. — Ибо к самой крысе её применять даже не станут. Она всего лишь вещественное доказательство. А голос правды, который она хранит, для закона не существует.

***

Благодаря обширным связям Люциуса информация о внезапном пересмотре дела хранилась в строжайшей тайне вплоть до самого утра слушаний. Даже всеведущий Дамблдор, обычно с лёгкостью обходящий любые правила, узнал о нём лишь за пять часов до начала и это было маленькой, но значимой победой. Гарри удалось попасть в министерство лишь благодаря Снейпу. К счастью, у того не было первых уроков. Дальше Гарри действовал самостоятельно, предъявив свои права: как глава древнего рода Поттеров, как наследник дома Блэков и как крёстный сын самого обвиняемого. Охранники, хоть и с изумлением, пропустили его. Он занял место рядом с Люциусом в первом ряду зала, холодный мрамор которого и высокий сводчатый потолок внушали одновременно трепет и подавленность. Гарри нервно поглядывал на вход, но, к его облегчению, Дамблдор так и не появился до начала — Дисциплинарное слушание от тридцатого сентября объявляю открытым, — голос Барти Крауча-старшего прокатился по залу, звучный и безжизненный, как удар молота о наковальню. — Разбирается дело о пересмотре приговора по обвинению Сириуса Ориона Блэка в массовом убийстве двенадцати маглов, совершённом первого ноября тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Взгляд Гарри прилип к фигуре в центре зала. Сириус сидел на единственном стуле, закованный в магические наручники. Годы в Азкабане превратили его в тень человека, измождённое, осунувшееся лицо, спутанные грязные волосы, сквозь которые проглядывала седина, взгляд, устремлённый в одну точку на каменном полу и видящий лишь внутренний ад. От того харизматичного повелителя неприятностей, каким он его помнил по воспоминаниям, не осталось и следа. Гарри было плевать на формальности и на то, что зачитывал Крауч. Он неотрывно смотрел на крёстного, мысленно взывая к нему, желая, чтобы тот просто поднял глаза и увидел его. «Посмотри на меня. Я здесь. Я пришёл за тобой». Но Сириус оставался недвижим, погружённый в омут собственного отчаяния, его пустой взгляд был обращён в никуда. Люциус резко толкнул Гарри локтем под столом, заставив того вздрогнуть и вернуться к происходящему. Слушание уже шло полным ходом. — Обвиняемый, вам есть что сказать? — ледяным тоном повторил Крауч, видя, что первый вопрос повис в воздухе. Сириус молчал, словно не слышав. Казалось, он окончательно утратил связь с реальностью. — Как официальный защитник мистера Блэка, я требую предоставить суду новые, неопровержимые доказательства невиновности моего клиента, — уверенный голос адвоката Флоренса прозвучал громко и чётко, заставив затихнуть даже самых скептически настроенных зрителей. — А именно предъявить того, кого все считали жертвой. Крысу, также известную как Питер Петтигрю. При этих словах Сириус медленно поднял голову. Его потухший взгляд на мгновение ожил, в нём вспыхнула дикая, животная ярость. Он уставился на заколдованную клетку, которую адвокат принес с собой, и его пальцы сжались в бессильных кулаках. Флоренс открыл клетку и извлёк испуганно пищащего толстого крыса. Он положил его на пол в центре зала. Последовала тихая команда, и над существом затрепетала магия обратной трансформации. Раздался отвратительный хруст костей и чавканье плоти. Сквозь лопающуюся крысиную шкуру полезла короткая, коренастая фигура человека с редкими, засаленными волосами и маленькими, бегающими глазками-бусинками, полными животного ужаса. На его руке не хватало пальца. Это был Питер Петтигрю, живой, дрожащий и жалкий. — Требую немедленно провести допрос обвиняемого под действием сыворотки правды! — провозгласил Флоренс. В зале поднялся гул. Судья Крауч, с лицом, выражавшим крайнее неодобрение, тем не менее кивнул. Министерский служащий поднес к губам Петтигрю небольшой хрустальный флакон с искрящейся прозрачной жидкостью. Тот попытался вырваться, но его крепко держали. Три капли упали ему на язык. Глаза Питера сразу же остекленели, черты лица обмякли, приняв пустое, безвольное выражение. Он замер в неестественной позе, готовый отвечать на любые вопросы. И в этот самый момент, когда Флоренс уже открыл рот, чтобы задать первый вопрос, тяжёлые дубовые двери зала суда с оглушительным грохотом распахнулись. — Я требую немедленно прекратить этот незаконный допрос! — прогремел властный голос, наполненный ледяным гневом. На пороге, залитый светом из коридора, стоял Альбус Дамблдор. Его длинные серебряные волосы и борода развевались, словно от собственной ауры магического могущества, а глаза горели голубым пламенем за полукруглыми очками. Он успел. Сыворотка уже действовала, но он прибыл как раз в тот миг, когда истина уже была готова излиться наружу, но ещё не была произнесена. Его появление повисло в воздухе звенящей угрозой. Адвокат Флоренс демонстративно повернулся спиной к внезапно появившемуся директору, всем своим видом показывая, что судебный процесс превыше всего. Его голос прозвучал громко и чётко, перекрывая нарастающий гул в зале: — Питер Петтигрю! Это вы устроили тот оглушительный взрыв, в результате которого погибли двенадцать маглов? Дамблдор, его лицо побагровело от беспомощного гнева, сделал шаг вперёд, воздевая руки. — Я требую прекратить это немедленно! Обвиняемый не может... — Да, — прозвучал плоский, лишённый всяких эмоций голос. Этот единственный слог, произнесённый под действием сыворотки правды, повис в воздухе, оглушительный в своей простоте и ужасающей ясности. На мгновение в зале воцарилась абсолютная, гробовая тишина. А затем её сменил взрыв шепота, переходящего в возмущённые и изумлённые крики. Дамблдор, поняв, что главное уже произошло, резко сменил тактику. Он не стал отрицать очевидное, но его голос, усиленный магией, снова зазвучал под сводами. — Господа, прошу успокоиться! Мы должны учитывать, что сыворотка правды... её действие может быть искажено... Существуют способы противостоять ей... Мы не можем слепо доверять... Он говорил громко и пространно, явно пытаясь потянуть время до окончания действия сыворотки, чтобы не дать Петтигрю выдать ещё какую-то компрометирующую информацию. Но урон уже был нанесён. Самое главное все уже услышали. Признание прозвучало. Исказить или замять его уже не представлялось возможным. Гарри поймал взгляд Люциуса. В глазах Малфоя старшего читалось холодное, безмолвное удовлетворение. Их план сработал. Правда, как ни пытался её остановить Дамблдор, вырвалась на свободу. Повисла тяжёлая, звенящая пауза. Барти Крауч-старший медленно поднялся со своего места. Его лицо было бледным и подтянутым, будто вырезанным из старого, пожелтевшего пергамента. Весь его вид излучал неохотное, вымученное признание неизбежного. — Тишина в зале! — его голос, привыкший командовать, снова прибрал к себе власть, заглушив последние перешёптывания. Он откашлялся, и каждый звук отдавался эхом под мрачными сводами. — На основании представленных неопровержимых доказательств, — он произнёс это слово с лёгкой гримасой, будто вкус был ему неприятен, — а именно прямого признания под действием сыворотки правды… Сириус Орион Блэк признаётся невиновным по всем пунктам обвинения. Слова повисли в воздухе, густые и значимые. Где-то сзади раздался сдавленный вздох облегчения, но большинство зала замерло в ожидании. Крауч сделал паузу, давая словам осесть. — Министерство магии приносит свои официальные извинения мистеру Блэку за причинённые страдания. Ему будет незамедлительно выплачена денежная компенсация за незаконное лишение свободы, — он отбарабанил это как заученную формулу, без единой ноты искренности. Затем его взгляд, холодный и неумолимый, упал на съёжившегося Питера Петтигрю, чьи глазки беспомощно метались по залу в поисках спасения, которого не было. — Что касается подсудимого Питера Петтигрю, — голос Крауча стал твёрже, обретая привычную суровость, — то на основании тех же доказательств суд признаёт его виновным в совершении массового убийства двенадцати маглов, а также в государственной измене и сокрытии правды. Приговор пожизненное заключение в Азкабане. Он ударил молотком по столу. Звук был коротким, сухим и окончательным. — Суд окончен. Едва только прозвучал последний удар молотка, Гарри сорвался с места. Он ринулся вперёд, обогнав всех, включая попытавшегося приблизиться Дамблдора. Не обращая внимания на грязь и запах тюрьмы, исходившие от Сириуса, а также, что они не общались в этой жизни, Гарри крепко обнял его, вцепившись в изорванную мантию. Сириус замер в полном оцепенении. Его тело, годами знавшее лишь боль и одиночество, напряглось от неожиданного прикосновения. Глаза, ещё несколько минут назад пустые, метались, пытаясь понять, кто этот мальчик. Но когда Гарри слегка отстранился, чтобы взглянуть ему в лицо, их взгляды встретились. И Сириус увидел что-то неуловимо знакомое в этих изумрудных глазах. Его собственные руки с силой, о которой он уже и не помнил, сжали мальчика в ответ. Сириус медленно, почти неверующе, выдохнул, и его голос прозвучал как молитва, разрывающая годы отчаяния: — Ты... жив... В этот хрупкий миг, ничем не омрачённого облегчения, в пространство между ними втиснулась напыщенная фигура. — Разумеется, жив! И теперь ты получишь самый лучший уход, — голос Дамблдора прозвучал фальшиво-бодро. Он снова попытался вставить себя между ними. Но Сириус, не отрывая взгляда от Гарри, резким движением отдернул его руку. — Позже, Альбус, — его голос проскрипел, но в нём впервые зазвучала твёрдая, стальная нотка. — Позже. И он снова притянул Гарри к себе, и это объятие было уже не про отчаяние, а про защиту. Про то, что его наконец-то вернули домой. Дамблдор замер на месте, его обычная добродушная маска на мгновение сползла, обнажив холодное изумление. Он потерял контроль, и он это понял. — Гарри, нам пора, — произнёс Люциус, подходя к ним. Его безупречный вид резко контрастировал с потрёпанной фигурой Сириуса. Тот настороженно посмотрел на Малфоя, затем перевёл взгляд на мальчика, ища объяснения. — Он сделал для твоего освобождения больше всех, — тихо, но твёрдо сказал Гарри, намеренно отводя их группу подальше от навязчивого присутствия Дамблдора. — И пока ты будешь восстанавливаться, тебе придётся пожить у него. Сириус на мгновение замер, оценивая ситуацию. Затем, к удивлению Гарри, он лишь коротко кивнул, смирив гордость ради здравого смысла. — Ладно, — он даже криво усмехнулся. — Хотя бы с Цисси повидаюсь. Интересно, она всё ещё хранит мои школьные фотографии? Они направились к выходу из зала суда, и тут Гарри заметил Его. Тот человек в чёрном стоял в тени у дальнего прохода, совершенно неподвижный, словно часть самой тени. Казалось, его взгляд был прикован к их группе. Затем он медленно, почти торжественно, положил руку на грудь в странном, почти старомодном жесте и склонил голову в почтительном поклоне. Не сказав ни слова, он развернулся и растворился в толпе, словно его и не было. — Ты... ты его тоже видел? — тихо спросил Гарри у Люциуса, не сводя глаз с того места, где исчезла таинственная фигура. Люциус кивнул, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнула тень того же недоумения. — Видел. Гарри с облегчением выдохнул. — А то... Уже начал думать, что схожу с ума, несмотря на все эти записки. У главного выхода из Министерства их уже поджидал Северус Снейп. Он стоял, скрестив руки на груди, его худощавая фигура напоминала тёмный обелиск. Встреча двух заклятых врагов прошла без слов, лишь короткий, оценивающий кивок Снейпа и такой же скупой, настороженный кивок Сириуса. Их взгляды скрестились на мгновение, в них плескалась целая история ненависти, обид и..., зёрнышко вынужденного признания. — Нам пора возвращаться в школу, Поттер, — произнёс Снейп своим шелковисто опасным голосом, разрывая тягостное молчание. — Пока вас не хватились. Гарри сжал руку Сириуса в последнем, твёрдом рукопожатии, в котором пытался передать всё, что не успевали сказать слова. — Увидимся на каникулах, — пообещал он, глядя прямо в глаза крёстному, стараясь вложить в эти простые слова всю свою уверенность и надежду. — Всё будет хорошо. Сириус лишь кивнул, его взгляд, уже не такой пустой, а скорее ошеломлённый и уставший, говорил больше любых клятв. В этот момент Гарри почувствовал на себе тяжёлый, изучающий взгляд. Он мельком бросил взгляд через плечо и увидел Альбуса Дамблдора, стоявшего поодаль. Директор не делал попыток приблизиться, но его ярко-голубые глаза, сверкавшие из-за полукруглых очков, были прикованы к ним с леденящей душу интенсивностью. В них читалось не гнев, а нечто более сложное, глубокое любопытство, смешанное с переоценкой и тенью тревоги. — Поттер, — резко позвал Снейп, его низкий голос прозвучал как предостережение. Он тоже заметил внимание директора. — Мы задерживаемся. Не говоря более ни слова, Гарри развернулся и зашагал рядом со Снейпом, ускоряя шаг. Они двинулись прочь тенистым коридором, подальше от зала суда и пронзительного взгляда Дамблдора. Спины их были напряжены, а шаги быстрыми и чёткими, словно они скрывались с места преступления, а не покидали здание Министерства. Магия Снейпа уже окутывала их лёгкой дымкой маскировочных чар, скрывая от любопытных глаз. Обратный путь в Хогвартс обещал быть безмолвным и полным невысказанных мыслей.

***

Альбус Дамблдор стоял в центре своего кабинета, обычно излучавшего уют и спокойствие. Но сейчас воздух здесь был густым и колким, как перед грозой. Феникс Фоукс на своей жердочке беспокойно перебирал лапками, чувствуя напряжение хозяина. — Какого чёрта происходит? — его голос, обычно бархатный и полный тепла, сейчас звучал как низкое ворчание грома. Он не ругался, он констатировал крах многолетнего, тщательно выстроенного плана. Он медленно прошёлся к окну, глядя на уснувший Хогвартс. Его ум лихорадочно прокручивал события последних лет. — Этот Поттер... — имя сорвалось с его губ с редким раздражением. — Попал в Слизерин. Слизерин! И не просто попал, он сблизился с Малфоем. Даже с Люциусом Малфоем! Он сжал кулаки, вспоминая изящную, надменную фигуру Люциуса в зале суда. Тот стоял рядом с Гарри, как союзник. — Он даже не смотрит в сторону Уизли и Грейнджер! — мысль о том, что тщательно выстроенный им трио распался, не успев сформироваться, была особенно горькой. — Никакой дружбы, никакого доверия. Всё, на чём строился мой план... Его взгляд упал на карту Хогвартса, где две яркие точки «Гарри Поттер» и «Невилл Лонгботтом» находились так далеко друг от друга. — Невилл... — прошептал Дамблдор. — Да, я пытался. Но он не готов. Он не сияет, как должен сиять символ. Он не ведёт за собой. Он... просто мальчик. Он провёл рукой по лицу, внезапно ощущая всю тяжесть своих лет. — Всё прошло сквозь меня. Даже суд. Как они провернули это? Люциус, Снейп... и этот мальчик, который вдруг перестал быть мальчиком. Он подошёл к портрету Финеаса Найджелуса, но тот притворялся спящим. — И почему ты разрушаешь всё, к чему я шёл десятилетиями? —тихо спросил он. В его голосе звучала не просто ярость. Звучало отчаяние стратега, наблюдающего, как рушится его великая игра из-за одной непредвиденной фигуры на шахматной доске.

***

Завтрак в Большом зале напоминал растревоженный улей. Гул голосов, полных возбуждения и сплетен, стоял под древними сводами. Причиной была утренняя почта, разложенная на многих столах. На первой полосе красовалась чуть смазанная, но отчётливая фотография: Гарри Поттер и исхудавший, но улыбающийся Сириус Блэк выходят из здания Министерства. К счастью, Люциус остался за кадром, избежав ненужного внимания. Тео Нотт, разворачивая свой экземпляр газеты, насмешливо поднял бровь. — Ну, герой дня, — кивнул он в сторону Гарри. — Уже получил свою порцию славы? Утром совы просто атаковали наш стол. Гарри молча отодвинул небольшую стопку писем с навязчивыми логотипами различных магических изданий. Все они были примерно одинакового содержания: «Уникальное интервью!», «Исключительно ваша версия событий!». — Будешь отмалчиваться? — спросил Тео, с интересом наблюдая за его реакцией. — Да, конечно, — Гарри отхлебнул апельсинового сока, делая вид, что это его совершенно не волнует. — Мне попросту не хочется этой медийной шумихи сейчас. Слишком много глаз и слишком много вопросов. Драко, сидевший напротив, язвительно ухмыльнулся. — То есть потом захочешь? — уточнил он. — Когда станет выгодно? Гарри встретил его взгляд, и уголки его губ поползли вверх в лёгкой, загадочной улыбке. — Всё возможно, — многозначительно произнёс он, пожимая плечами. — Никто не знает, что принесёт завтрашний день. Возможно, однажды мне действительно понадобится... донести свою точку зрения до широкой публики. Но не сегодня. Он снова взялся за свою тарелку, словно тема закрыта, но лёгкая, уверенная ухмылка не сходила с его лица. Он дал им понять, что его молчание не слабость, а выбор. И что этот выбор может измениться в любой момент, когда это будет ему удобно. Гарри надеялся, что этот год, наконец, будет спокойным. Но судьба, казалось, питала к нему особую страсть к сарказму. Он шёл в Большой зал, слегка опоздав на Хэллоуинский пир, и уже предвкушал гору сладостей, когда в нос ударил резкий запах сырости. И тогда он увидел это. Замёрзшая вода на полу, факелы, потухшие от сквозняка, и на стене роковые слова, выведенные кроваво-красными буквами: «Тайная комната открыта. Враги наследника, трепещите». А чуть ниже, неестественно выгнувшись, висела окоченевшая миссис Норис, кошка Аргас Филч. — Какого Мерлина... — тихо выругался Гарри, останавливаясь как вкопанный. Ледяная волна прокатилась по его спине. «Дневник Реддла ведь у меня. Я бы узнал, если бы он пропал. Люциус хранит его как зеницу ока. Значит... Значит, есть другой способ? Другой наследник?» В этот момент из-за угла появилась Луна Лавгуд. Она шла, покачиваясь на носках, её глаза были широко распахнуты, а неземное выражение лица казалось ещё более отстранённым, чем обычно. Она остановилась рядом с Гарри и внимательно посмотрела на надпись, словно изучала любопытное явление природы. — Они вернулись, — произнесла она задумчиво, не глядя на него. — Нарглы очень любят сырые места. Наверное, они напугали бедную киску. Гарри посмотрел на неё, отвлекаясь от шока. — Нарглы? Луна, тут явно не нарглы. Она наконец перевела на него свой бледный, задумчивый взгляд. — А как ты можешь быть уверен? Их ведь не видно. Невидимое может быть гораздо страшнее того, что все видят и боятся. — Она указала пальцем на надпись. — Все увидят только эти слова и будут кричать. Но настоящая опасность всегда приходит тихо и из того угла, откуда её не ждут. С её лёгкой руки по спине Гарри снова пробежали мурашки. Её безумные слова неожиданно обрели зловещий смысл. «Она права. Все будут искать монстра и наследника Слизерина. Но настоящая угроза может быть совсем в другом...» — Спасибо, Луна, — тихо сказал он. — Не за что, — она улыбнулась своей таинственной улыбкой. — Если увидишь Враскоров, скажи, что я их ищу. Они наверняка всё знают. И она поплыла дальше по коридору, оставив Гарри наедине с ледяной кошкой и тревожной мыслью, что этот год определённо не будет спокойным. Гарри заставил себя дойти до Большого зала. Шум веселья, запах жареной тыквы и сладостей ударили ему навстречу, создавая жуткий контраст с только что увиденным. Он прошёл к столу Слизерина с каменным лицом, стараясь ничем не выдать внутреннюю бурю. Присев рядом с Драко, который с аппетитом уплетал пудинг, Гарри наклонился к его уху, понизив голос до едва слышного шёпота. — Тайная комната открыта. На стене надпись кровью. И миссис Норис... висит окаменевшая. Ложка в руке Драко замерла на полпути ко рту. Он медленно повернулся к Гарри, его бледное лицо стало абсолютно бесстрастным, маска, которую он надевал в моменты крайнего удивления или тревоги. Его глаза, сузившись, впились в Гарри с немым вопросом. «Но... как?» — этот вопрос витал в воздухе между ними. Драко знал историю, рассказанную Гарри. Он знал, что виной всему должен был быть дневник, который сейчас спрятан в самом надёжном месте у его отца. — Ты уверен? — так же тихо выдохнул он, отодвигая тарелку. Вся его поза выражала собранность и готовность к действию. Гарри лишь коротко кивнул, его взгляд скользнул по преподавательскому столу. Дамблдор пока не подавал виду, что что-то не так, но несколько профессоров уже перешёптывались с озабоченными лицами. — Дневник на месте? — прошипел Драко, наклоняясь ближе. — Должен быть, — ответил Гарри. Гарри заметил его сразу. Двери Большого зала снова распахнулись, и на пороге застыл Невилл. Его круглое, обычно румяное лицо было мертвенно-бледным, словно с него смыли все краски. Глаза, широко распахнутые от ужаса, безучастно смотрели в пространство, не видя ни шумного пира, ни уставленных яствами столов. Он стоял, слегка покачиваясь, и одной рукой судорожно сжимал косяк двери, будто ища опоры в поплывшем мире. «Он видел. Определённо видел», — мелькнуло у Гарри. По тому, как дрожали пальцы Долгопупса и как его взгляд был устремлён куда-то внутрь себя, в повторяющиеся кошмарные кадры, было ясно, он наткнулся на ту самую сцену в коридоре. — Смотри, — тихо ткнул Гарри локтем Драко, едва заметно кивнув в сторону входа. Драко бросил взгляд на Невилла, и на его лице промелькнуло понимание, смешанное с лёгким презрением. — Выглядит, будто призрака увидел. Или нечто похуже. Слабые нервы. Но Гарри уже не слушал. Он видел, как профессор МакГонагалл, заметив состояние ученика, поспешила к нему, её лицо выражало тревогу. Он видел, как Дамблдор поднялся со своего места, его взгляд стал пристальным и оценивающим, скользнув с побелевшего Невилла на Гарри, словно сравнивая их реакции. «Он снова делает на него ставку. Идеальную пешку», — с горькой усмешкой подумал Гарри. Всё шло по старому сценарию, только главную роль теперь отдали другому актёру. И Гарри не знал, было ли это облегчением или новой, более изощрённой угрозой. Как бы там ни было, когда замок погрузился в ночную тишину после отбоя, Гарри, заручившись молчаливым сопровождением Снейпа, двинулся к месту, которое должно было стать эпицентром бури. Северус шёл рядом, его чёрные одежды сливались с тенями, а лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалась готовность ко всему. Его присутствие было и подстраховкой, и… практической необходимостью. Гарри не исключал, что профессор зелий не прочь был пополнить запасы редчайшими ингредиентами, вроде сброшенной чешуи василиска. Они замерли перед знакомой раковиной в заброшенном женском туалете. Влажный, затхлый воздух щекотал ноздри. — Откройся, — прошипел Гарри на парселтанге, и его голос приобрёл тот самый, шипяще-скользящий оттенок. Каменная плита со скрежетом отъехала в сторону, обнажив тёмный, зияющий провал. Они спустились в сырые, покрытые слизью трубы, и начали долгий путь вниз, в самое сердце Хогвартса. По пути Гарри внимательно вглядывался в темноту, ища знакомые признаки, блеск гигантской чешуи, оставленной после линьки. Но трубы были пусты и чисты. — Ничего, — тихо произнёс он, больше для себя. — Никаких новых следов. Наконец они добрались до массивной каменной двери, украшенной извивающимися змеями. Ещё одно шипящее заклинание и створки бесшумно поползли в стороны, открывая огромный, погружённый в полумрак зал. Воздух здесь был неподвижным и древним, пахнущим камнем, пылью и чем-то… спящим. Они замерли на пороге, вглядываясь вглубь, где в темноте угадывались гигантские очертания. — Надеюсь, он спит, — чуть слышно выдохнул Гарри, обращаясь к Снейпу. В ответ профессор лишь молча достал свою палочку, готовый к любой внезапности. Тишина в зале была звенящей, полной скрытой угрозы. Они сделали шаг вперёд, нарушая многовековой покой Тайной комнаты. Они медленно осмотрели главный зал, лучи света от их палочек скользили по покрытым вековой пылью каменным головам змей и скользким полу. Остановившись у входа в логово, они направили свет внутрь. В глубине, едва угадываясь в темноте, лежал гигантский, неподвижный бок василиска. Чешуйчатая кожа шевелилась в такт медленному, почти незаметному дыханию. Боясь разбудить чудовище, они общались под мощными заглушающими чарами, их голоса звучали приглушённо, как из под толстого стекла. — Здесь нет никаких следов жизни за последние несколько лет, — тихо констатировал Снейп, луч его палочки выхватывал толстый слой нетронутой пыли на полу. — На пыли только наши следы. Его не выпускали. — Я не видел эту дверь раньше, — так же тихо ответил Гарри, его взгляд привлекла едва заметная каменная арка слева от логова, почти скрытая в тени. Она явно вела куда-то ещё. — Ты же туда не пойдёшь? — в голосе Снейпа прозвучала редкая нота предостережения. — Ну интересно же, — парировал Гарри, уже направляясь к таинственному проёму. Северус сдержанно вздохнул, но безропотно последовал за ним, его палочка была наготове. Гарри прошипел парселтанг, и древний механизм с тихим скрежетом сдвинул камень. В тот же миг из главного зала донёсся громкий, влажный шорох чешуи о камень, василиск проснулся и начал двигаться. — Входи! — резко скомандовал Снейп. Они вскочили в тёмное помещение и вжались в стены по разные стороны от дверного проёма, стараясь не шуметь. Гарри снова зашипел, приказывая двери закрыться, но створки замерли, заклинившись всего в паре дюймов от пола. Остановившись. Снаружи послышалось тяжёлое, размеренное шипение и скребущий звук, огромная змея почуяла их и медленно, неумолимо приближалась к источнику шума. Из темноты за дверью донёсся низкий, шипящий голос, от которого по спине побежали мурашки. — Людишшшшки… Чую вашшш запах… Сердце Гарри бешено заколотилось. Он сделал шаг вперёд, всё ещё оставаясь в укрытии, и заговорил на парселтанге, вкладывая в шипящие звуки всю возможную убедительность. — Я говорящий! Давай сначала поговорим, прошу, не нападай! Снаружи на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, мерным шипением. Гигантская змея замерла в нерешительности прямо у самой двери. К счастью, её голова была размером с человека, и она не могла просто так просунуться в узкий проём. — Покажшшись, — прошипела она наконец, и в её голосе сквозь хищные нотки пробилось любопытство. Гарри глубоко вздохнул. Он вышел на свет, но держал глаза плотно закрытыми, повернувшись к двери спиной, так змея могла его видеть, но не могла убить взглядом. — Я здесь. Последовала долгая пауза. Он чувствовал на себе тяжёлый, изучающий взгляд. — Повелитель ссшмерти… — прошипел василиск, и в его голосе прозвучало нечто вроде изумлённого почтения. «Что? Какой ещё повелитель?» — пронеслось в голове Гарри. И тут он вспомнил про тест крови у гоблинов. Там было указано что-то о «наследии», о тёмном титуле, который он счёл метафорой или ошибкой. Он никогда не придавал этому значения. — Не наследник, — продолжила змея, её голос стал глубже, почти раздумчивым. — Но чассть есть… Сильная чассть… Облегчение, смешанное с диким изумлением, волной прокатилось по Гарри. Он не отпускал защитную позу, но рискнул задать вопрос: — Ты нам не навредишь? Ответ пришёл мгновенно, без колебаний: — Нетсс… Не трону. Говорящий с печатью… интересен… Гарри медленно выдохнул, напряжение начало понемногу отпускать его плечи. — И моего друга? — спросил он, всё ещё не поворачиваясь. Василиск издал низкое, шипящее урчание, похожее на кипящий котёл. — Можете смотреть. Не трону. Друг говорящего… под защитой. С крайней осторожностью Гарри открыл глаза. Он медленно развернулся и впервые увидел его во всей устрашающей красе. Гигантская змея, покрытая изумрудной чешуей, переливающейся в свете палочек. Её тело было толщиной с дубовый ствол, а голова, увенчанная алыми перьевидными гребнями, казалась высеченной из тёмного камня. Но самое поразительное — это её глаза. Они были закрыты плотной, полупрозрачной мигательной перепонкой, защищавшей мир от смертоносного взгляда. Она не смотрела на них, она чувствовала их присутствие. В этот момент Снейп, всё это время стоявший в тени как изваяние, наконец пошевелился. Его острый взгляд мгновенно оценил ситуацию. Пока Гарри вёл свой рискованный диалог, ум Северуса уже разработал и отбросил несколько планов побега. В его глазах читалась готовая стратегия. — Поттер, — его голос прозвучал тихо, но чётко, без тени паники. — У нас два варианта. Первый: мы медленно отступаем, пока она сохраняет спокойствие. Второй: я отвлекаю её, а ты немедленно скрываешься и поднимаешь тревогу. Выбирай. Быстро. — Он нас не тронет, — уверенно повторил Гарри, всё ещё не отводя взгляда от исполинской змеи. — Можешь посмотреть. Она контролирует свой взгляд. Снейп медленно, с крайней осторожностью, выглянул из-за укрытия. Его обычно бесстрастное лицо на мгновение исказилось от неподдельного изумления при виде мифического чудовища, спокойно лежащего в нескольких шагах от них. Он быстро оправился, но лёгкая бледность осталась. — И что дальше? — спросил он, не опуская палочку. — Я поговорю с ним, — ответил Гарри, — а ты пока осмотри кабинет. Думаю, мы нашли нечто большее, чем логово. Он повернулся к василиску, который следил за их тихим разговором лёгкими движениями своей огромной головы. — Мы первые посетители за последний год? — спросил Гарри на парселтанге. Змея издала глубокий, шипящий звук, похожий на вздох. — Гораздо дольше… За последние полвека, наверное. Тишина и пыль… Только сны да голоса в камне. — Никто не приходил? Не будил тебя? Не приказывал нападать? — настойчиво спросил Гарри. — Никто не звал, — прошипел василиск. Его перепончатые веки медленно моргнули. — Сон был долгим и мирным… Пока ты не пришёл, говорящий. Твой голос разорвал тишину. — Прости, — искренне сказал Гарри. — Я не хотел тревожить тебя. — Не важно… Я могу вернуться к сну. Солнечный свет больше не манит… — его голос стал затухающим, глубоким, словно эхо из пещеры. — Просто оставь меня в покое… Пока Гарри вёл свою странную беседу, Снейп, всё ещё настороженный, начал осматривать помещение. Луч его палочки выхватывал из мрака не груды костей, а… стеллажи. Десятки стеллажей, доверху забитые древними фолиантами в потрёпанных кожаных переплётах. Потёртые рабочие столы с застывшими ретортами, испещрённые руническими записями свитки, странные астрономические инструменты из позеленевшей бронзы. — Поттер, — голос Снейпа прозвучал с редким оттенком благоговейного трепета. — Это… Это личный кабинет Салазара Слизерина. Здесь его библиотека. Его исследования. Он провёл пальцем по корешку одной из книг, сдувая толстый слой пыли. — Здесь знания, которые считались утраченными навсегда… Василиск, услышав это, лениво поднял голову. — Старый хозяин любил это место… Говорил, что здесь рождаются великие мысли… — голос василиска становился всё тише, более сонным. — Можете посмотреть… Только тихо… Гарри перевёл слова змеи Снейпу, чьи глаза уже горели нехарактерным азартом учёного, нашедшего бесценный клад. — То есть мы можем возвращаться сюда? — уточнил Гарри у василиска, стараясь говорить как можно тише. Исполинская змея медленно кивнула своей огромной головой. — Да… Вашу магию я запомнила. Если не позовёшь специально… не выйду. Буду спать. — Спасибо тебе, — искренне сказал Гарри. — У меня есть просьба… — прошипел василиск, его голос почти угас. — Когда придёте в следующий раз… принесите еды. Живой… Охоту вспомнить… — Хорошо, — кивнул Гарри. — Обязательно. С довольным, почти неслышным шипением василиск развернулся и медленно, величественно пополз обратно в темноту своей берлоги, его чешуя шелестела по камню. Гарри присоединился к Снейпу, который с почти благоговейным трепетом изучал корешки древних фолиантов. — Он разрешил нам приходить, — тихо сообнил Гарри. — Главное, его специально не звать. И попросил в следующий раз принести живую еду. Снейп, не отрывая взгляда от трактата о тёмных сплавах, которого не было ни в одной известной библиотеке, лишь кивнул. — Небольшая цена за доступ к этому, — он обвёл рукой полки, забитые уникальными манускриптами. — Поттер, здесь труды, которые считались уничтоженными во время чисток. Личные записи Слизерина о сефаротской магии… Он наконец оторвал взгляд от книг и посмотрел на Гарри с редкой решимостью. — Тебе придётся обучить меня базовым фразам на парселтанге. Достаточно, чтобы предупредить его о своём присутствии и не быть съеденным по ошибке. Мне необходимо изучить это место. Гарри смотрел на Снейпа, который с редким, почти детским любопытством водил пальцем по замысловатым тиснёным узорам на древнем переплёте, и не мог сдержать лёгкой улыбки. В его глазах горел не привычный холодный огонь сарказма, а искренний, жадный интерес учёного, нашедшего бесценный артефакт. «Если бы мне в прошлой жизни сказали, что я буду рад такой компании… что я буду стоять в логове василиска и смотреть, как Северус Снейп трепещет над старыми книгами… я бы подумал, что человек окончательно сошёл с ума», — промелькнуло у него в голове. Но мысль о прошлом, как это часто бывало, потянула за собой другую, более тёмную и болезненную. Улыбка медленно сползла с его лица. Перед его внутренним взором внезапно возник совсем другой образ, не этот живой, увлечённый человек, а бледное, искажённое болью лицо, тёмная кровь, растекающаяся по каменному полу Замка, и хриплый, прерывивый шепот: «Возьми… их… Возьми…» Тяжёлый, угасающий взгляд, устремлённый на него, и невыносимая тяжесть на руках… Но ведь и Снейп помнил. Помнил ту самую жизнь, ту самую смерть в пыльной комнате на окраине Хогсмида. Помнил боль, предательство и тот последний приказ. — Поттер? — Снейп обернулся, почувствовав его напряжённое молчание. Его брови сдвинулись в лёгком вопросе, но в глубине глаз читалась настороженность. — Ты нашёл что-то? — Нет, — голос Гарри прозвучал чуть хрипло. Он заставил себя выдохнуть и отвести взгляд, делая вид, что изучает ближайший стеллаж. — Всё в порядке. Просто… пыльно тут. — Он сглотнул, пытаясь вернуть лёгкость. — Давай уже составим список того, что стоит изучить в первую очередь. И потом… я научу тебя говорить «не ешь меня» на парселтанге, — попытался пошутить он, но шутка прозвучала немного натянуто. Снейп изучающе смотрел на него ещё секунду, затем кивнул, позволяя теме остаться неразрешённой. — Принимается, — он откашлялся. — Но сначала базовая фраза «я не еда». Для начала этого будет достаточно.

***

Гарри поделился своими открытиями с Драко, и поначалу они лишь посмеивались над слухами о Тайной комнате, циркулировавшими в школе. Однако вскоре шутки сменились лёгкой настороженностью, когда некоторые ученики начали открыто предполагать, что наследником Слизерина является либо Гарри, либо Драко. Ситуация накалилась после захватывающего матча по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином. Драко, поймав снитч с почти бравадной небрежностью, принёс победу своему факультету. Тео и Блейза, хотя и были взяты в команду, остались в запасе и в тот день не играли, что лишь подогревало зависть и подозрения среди других студентов. Но триумф был недолгим. Вскоре после матча была обнаружена новая жертва. На этот раз это был Коллин Криви, но, к удивлению, его друг, а также сэр Николас находились в полном порядке. Гарри это показалось подозрительным. Василиск спал, просыпаясь лишь для того, чтобы съесть принесённую Снейпом живность. Профессор почти каждую ночь наведывался в Тайную комнату после отбоя, когда у него не было дежурств, погружаясь в изучение древних фолиантов. «Слишком чисто, слишком аккуратно… Как будто кто-то специально имитирует атаки, но не хочет никого убивать», — размышлял Гарри. Его подозрения всё чаще обращались к директору. «Дамблдор… Что, если это он всё подстроил? Чтобы отвлечь внимание? Или чтобы напугать школу, сохраняя контроль?» Мысль о том, что директор может стоять за этими инцидентами, была пугающей, но иной разумной версии у Гарри не оставалось. Он делился своими догадками только с Драко и Снейпом, и каждый раз те выслушивали его с всё более мрачными лицами. Ближе к Рождеству напряжённая атмосфера в Хогвартсе наконец начала рассеиваться. Новых нападений не было, и большинство учеников, устав от страха, с облегчением ухватились за предвкушение праздников и каникул. Лишь троица гриффиндорцев, Рон, Гермиона и Невилл, продолжала бросать в сторону Гарри и Драко подозрительные, испытующие взгляды. Гарри ловил на себе их шепотки за спиной и видел, как они замолкают при его приближении. «Следят за нами, — с лёгкой усмешкой думал он. — Наверняка Гермиона где-то вычитала, что наследник Слизерина должен праздновать победу именно в день зимнего солнцестояния. Или что-то в этом роде». Он прекрасно помнил, на что способна эта троица, когда им в голову приходит «блестящая» идея. В прошлой жизни они варили Оборотное зелье в женском туалете. Что они могли задумать теперь? Слежка казалась наименьшим из зол. Но Гарри это почти не беспокоило. Главным было то, что скоро каникулы. Он с нетерпением ждал момента, когда сможет выбраться из замка, где за каждым углом чудились намёки и подозрения, и наконец-то увидеться с Сириусом. В ночь перед отъездом, когда замок затих, погружённый в предпраздничный сон, Гарри отправился на последнюю «охоту». Он знал, куда идти, к комнате, которая появляется только тому, кто действительно в ней нуждается. Прошагав трижды мимо нужного участка стены, он увидел, как возникают знакомые резные двери. Войдя внутрь, он оказался в том же гигантском хранилище утраченных вещей, что и в прошлой жизни. Горы хлама вздымались до самого потолка, образуя каньоны из сломанной мебели, потрёпанных книг и вещей, чьё назначение было давно забыто. Не колеблясь, Гарри двинулся вглубь этого лабиринта, точно помня путь. Он уверенно свернул за огромный бюст бородатого волшебника, протиснулся между грудой ржавых доспехов и остановился перед высоким шкафом с потертым балдахином, на который когда-то указал призрак Серая Дама. И именно там, на одной из полок, почти затерянная среди пыльного хлама, лежала она, старая, потёртая диадема, её тусклые камни едва отсвечивали в свете палочки. Гарри потянулся за ней, и его пальцы наткнулись на кусочек пергамента, лежавший прямо под реликвией. Развернув его, он замер. Почерк был до боли знаком, тот самый, угловатый и аккуратный, что был на записке, приложенной к книге ритуалов. «Раз ты здесь, то значит уже скоро» Ледяная дрожь пробежала по его спине. «Он знал. Он знал, что я приду сюда. И когда». В этот момент сквозное зеркало, которое он с тех пор всегда носил с собой в кармане, внезапно нагрелось, будто от внутреннего огня. Сердце Гарри ёкнуло. Он медленно достал его и увидел в стекле не своё отражение, а тёмный, расплывчатый силуэт, будто смотрящий на него из глубины тумана. — Сколько осталось найти? — прозвучал голос. Он был тихим, призрачным, едва различимым, словно доносящимся сквозь толщу воды или времени. Гарри не нужно было объяснений. Он понял суть вопроса сразу. — Три, — ответил он так же тихо, почти беззвучно. Силуэт в зеркале будто кивнул, едва уловимое движение, и растаял, словно его и не было. Зеркало снова стало холодным и обычным. Вернувшись в спальню, Гарри долго ворочался в постели, глядя в темноту. Он сжимал в руке диадему, ощущая её холодный металл, а в голове звучал тот призрачный голос. «Почему я доверяю ему? Почую отвечаю на его вопросы? Я даже не знаю, кто он». Но рациональные доводы разбивались о железную уверенность где-то глубоко внутри, инстинктивное, необъяснимое чувство, что этот таинственный незнакомец не враг. Что их цели, какими бы они ни были, на какой-то миг совпали. И этого пока что было достаточно.