Беги, начни сначала

В родовом зале Малфоев, освещённом лишь тусклым светом магических бра, воздух гудел от сконцентрированной энергии. На отполированном до зеркального блеска полу был вычерчен сложнейший магический круг, сияющий свежей кровью единорога. В самом его центре лежал древний ритуальный камень, испещрённый рунами. Пять крестражей. Дневник, кольцо, медальон, чаша и диадема были размещены по концам пентаграммы, вписанной в круг, образуя звёздную тюрьму для раздробленной души. В самом эпицентре этого магического узора стоял Гарри, его лицо было бледным, но решительным. Северус Снейп, Люциус Малфой и Сириус Блэк занимали позиции за пределами круга, образуя магический треугольник поддержки. Их палочки были направлены на Гарри, готовые в любой момент подпитать его силой. Гарри лезвием из обсидиана провёл по ладони. Алая кровь капнула на центр холодного камня, и руны вспыхнули багровым светом. — Animae laceratae et in tenebris vinctae! — его голос, усиленный магией, гулко разносился по залу. — Per ego sum, Mortis Dominus, voco vos! Apparate! Ритуал, тщательно разделённый на четыре этапа, начался. Призыв. Воздух затрепетал, и из крестражей потянулись тонкие, тёмные нити, свиваясь в клубящийся, бесформенный клубок страданий и ярости над камнем. Очищение. Гарри продолжил читать, его голос становился напряжённее. Магия круга сжималась, выжигая из клубка шестнадцать лет безумия, ненависти и страха. Визг, не принадлежавший этому миру, заставил содрогнуться даже Снейпа. Объединение. И тогда Гарри ощутил это. Адскую, разрывающую боль, будто душу выдирали из самого нутра. Это отделялся осколок Волдеморта, приютившийся в его шраме. Мускулы на его лице задрожали, по виску скатилась капля пота, но он стоял, вцепившись в сознание, и продолжал читать. Возрождение. Когда были произнесены последние заклинания, Гарри едва держался на ногах. Вокруг камня начала клубиться густая, перламутровая дымка, и он, исчерпав все силы, рухнул на колени. Но его взгляд оставался прикованным к центру тумана. Туман медленно рассеялся. На ритуальном камне, где моментом ранее был лишь клубок тьмы, теперь лежало тело. Мужское, бледное, с чертами, в которых угадывалась былая утончённость Тома Реддла до безумия и искажений. Увидев это, Гарри Поттер испустил короткий, сдавленный вздох и погрузился в беспамятство, его тело безжизненно осело на холодный пол. — Где Том? — это был первые слова Гарри, когда он пришёл в себя на диване в гостиной. Голос звучал хрипло и слабо. — Всё ещё в ритуальном зале. Без сознания. С момента ритуала прошло лишь три часа, — доложил Люциус, стоя у камина с невозмутимым видом, но в глазах читалось пристальное внимание. Гарри с тихим стоном откинулся на спинку дивана, позволив телу утонуть в мягкой ткани. В этот момент к нему приблизился Снейп. Тень профессора накрыла его, длинные пальцы легли на запястье, и Гарри ощутил знакомое холодное покалывание диагностического заклинания. Снейп провёл осмотр с привычной мрачной эффективностью. Его брови поползли вверх, а на тонких губах застыла гримаса, в которой смешались раздражение и невольное профессиональное любопытство. — Колоссальное магическое истощение, — отчеканил он, отпуская руку Гарри. — Уровень, при котором обычный волшебник провёл бы ближайшую неделю в палате Святого Мунго, питаясь через зонд. — Он прищурился, впиваясь в Гарри взглядом, будто пытаясь разгадать загадку. — Но вы, по непостижимой прихоти судьбы, демонстрируете признаки восстановления, граничащие с абсурдом. Объяснений у меня нет… — Значит, ждём, — заключил Гарри, смиряясь с неизбежным. Согласно древнему манускрипту, после такого ритуала душа должна была «укорениться» в новом теле. Тому предстояло провести в магическом круге родового зала от десяти до двадцати часов, прежде чем сознание вернётся к нему. Пока время тянулось мучительно медленно, Гарри наконец позволил себе то, чего избегал все эти месяцы. Он начал думать о том, что будет после. «А что дальше?» — этот вопрос повис в его сознании. Все его планы, все расчёты заканчивались на моменте возрождения Тома. Он предполагал, что это произойдёт не раньше четвёртого курса. Но таинственный незнакомец в чёрном своим вмешательством грубо перелистнул страницу, ускорив события с головокружительной скоростью. «Что я скажу ему, когда он проснётся? Сможет ли он вообще мыслить здраво? Стоило ли всё это того?» — вопросы роились в голове, не находя ответов. Впервые за долгое время Гарри Поттер чувствовал себя не взрослым в теле ребенка, а просто уставшим мальчишкой. Неожиданный хлопок возвестил о появлении домового эльфа. — Господин Поттер, — просипело существо, кланяясь так, что нос коснулся пола. — Господин в ритуальном зале пришёл в себя. Сердце Гарри ёкнуло. Время ожидания истекло. Он бросился в родовой зал, по пути к нему присоединились Люциус и Снейп, чьи лица были застывшими масками. Они шли молча, и этот молчаливый кортеж был красноречивее любых слов. Дверь в зал была приоткрыта. Войдя внутрь, они замерли на пороге. На том самом камне, где шестнадцать часов лежало безжизненное тело, теперь сидел мужчина лет тридцати. Его внешность была настолько выразительной, что невольно притягивала и одновременно пугала. Светлая, почти фарфоровая кожа оттеняла безупречные, чёткие черты лица, высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок. Но доминировали над всем этим пронзительные, тёмные глаза, казавшиеся бездонными. Их обрамляли выразительные, идеально очерченные брови, придававшие взгляду хищную остроту и суровое благородство. Парадоксальную ноту в этот строгий портрет вносили полные, естественно яркие губы почти вишнёвого оттенка, обещавшие как милость, так и жестокость. На нём была лишь простая чёрная мантия, наброшенная на голое тело, что делало его сходство с античной статуей ещё более разительным. Его взгляд скользнул по вошедшим, на мгновение задержавшись на Люциусе и Снейпе. — Люциус? Северус? — раздался его голос. Он был ровным, бархатным, но в нём чувствовалась сталь. В нём не было ни тени былого шипения или безумия. — Да, мой лорд, — почти синхронно ответили оба, склоняя головы в почтительном, но не рабском поклоне. — С возвращением. — Пойдёмте в гостиную, — предложил Люциус, его голос звучал непривычно собранно. — Вам требуется отдых, а обстановка здесь... несколько тягостна. Том медленно кивнул и поднялся. Его движения были исполнены странной, кошачьей грации, будто он заново знакомился с собственным телом. В гостиной он опустился в глубокое кресло, заняв позицию напротив дивана. Его поза была расслабленной, но в ней читалась готовность к любым неожиданностям. Сложив длинные пальцы на коленях, он обвёл присутствующих тем пронзительным взглядом. — Объясните? — произнёс он всего одно слово, но в нём висела тяжесть всех невысказанных вопросов. Люциус и Снейп переглянулись. И в этот момент вперёд шагнул Гарри. — Лучше я, — сказал он, встречаясь взглядом с тёмными глазами, в которых вспыхнула мгновенная, холодная искра узнавания и ненависти. — Я Гарри Поттер. Имя прозвучало как вызов. Взгляд Тома Реддла, до этого аналитический и спокойный, мгновенно преобразился. Он стал жёстким, острым, как отточенный клинок. Вся его поза выразила напряжённость хищника, учуявшего опасность. Воздух в комнате стал густым и колким. — Так сразу скажу, план был мой. Я не против вас, — Гарри сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание собеседника. Том молча кивнул, его взгляд оставался непроницаемым, но в глубине тёмных зрачков плескалось напряжённое внимание. — А теперь о неприятном, — продолжил Гарри, твёрдо держась под этим пронизывающим взглядом. — Все ваши крестражи... уничтожены. Вернее, их души объединены в вас. Он ждал взрыва. Ждал ярости, молний гнева, попытки атаки. Но реакция оказалась иной. Том медленно откинулся в кресле, его пальцы сложились домиком. Он выглядел не разгневанным, а... задумчивым. — Значит, создам новые, — прозвучало спокойно, почти отстранённо, как констатация факта. — Вот вам очень полезная книга, — Гарри протянул ему тот самый фолиант, что когда-то получил от незнакомца. — Согласно теории, изложенной здесь, в вашем предыдущем... теле оставалось не более трёх процентов души. Этого было недостаточно для сохранения рассудка. А после вашей атаки на меня, и вовсе полтора, если исходить из принципа деления пополам. — Он встретился взглядом с Томом. — В этой книге описан более безопасный ритуал. Он позволяет поместить в крестраж всего один процент души, не нарушая целостности сознания. Том принял книгу, его пальцы провели по старому переплёту. На его лице на мгновение мелькнуло нечто, похожее на искренний, неподдельный интерес учёного. — Благодарю, — произнёс он, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, почти ироничная интонация. — Неожиданный поворот событий. Тот, кто принёс мне смерть... воскресил меня. — Я уже убивал вас, — парировал Гарри с той же лёгкой усмешкой. — Решил попробовать иначе. И тогда он начал свой рассказ. Длинную, сложную историю о прошлой жизни, о войне, о жертвах, о фатальной ошибке и о дарованном шансе. Он говорил откровенно, понимая весь риск: это знание могло обернуться против него, укрепив в Томе желание устранить непредсказуемую угрозу. Но Гарри шёл на этот риск сознательно, надеясь, что шокирующая правда станет тем мостом, который позволит им если не доверять, то понять друг друга. Возможно, именно так, на шатком фундаменте общего прошлого, им удастся построить хрупкий, но прочный союз.

***

Завтрак проходил в гнетущей тишине, нарушаемой лишь звоном серебряных приборов о фарфор. Даже Люциус, обычно безупречно владеющий собой, казался напряжённым. Но больше всех дискомфорт выдавал Драко: он сидел, уставившись в тарелку, и лишь изредка украдкой бросал взгляды на Тома, словно пытаясь осознать, что за столом с ними находится сам Волан-де-Морт, живой, здравомыслящий и пугающе спокойный. Мёртвую тишину неожиданно разорвал сам её источник. — Мне требуется посетить Гринготтс, — произнёс Том, отставляя чашку с кофе. Его бархатный голос прозвучал непринуждённо, но каждое слово было взвешено. — Но необходимо сделать это, не попадаясь на глаза ни одной живой душе. Люциус, воспользовавшись моментом, чтобы скрыть лёгкое облегчение от того, что молчание прервано, тут же кивнул. — Кабинет моего личного гоблин-брокера. Доступ через камин в моём рабочем кабинете. Оттуда он сможет провести вас гоблинскими туннелями, минуя основные залы. — Хорошо, — Том откинулся на спинку стула, его тёмный взгляд скользнул по лицам собравшихся и остановился на Люциусе. — И пригласи своего юриста. Он понадобится нам по возвращении. В его тоне не было просьбы. Это было указание, произнесённое с той самой безраздельной уверенностью, которая заставляла когда-то трепетать весь магический мир. И теперь, за этим утренним столом, она прозвучала как гром среди ясного неба, напоминая всем о том, кто, несмотря на новое тело и старый разум, вернулся в их жизнь. После завтрака поместье опустело и заметно посветлело. Даже Нарцисса куда-то исчезла, оставив мальчиков одних. Насытившись неловким молчанием за столом, они вырвались на свободу, в небо на мётлах. Ветер свистел в ушах, рассекая гнетущую атмосферу завтрака. Драко, сделав рискованный вираж рядом с Гарри, наконец выдохнул вопрос, который, видимо, давил на него всё утро. — Гарри, а он... не пытался тебя убить? — в его голосе слышалось не просто любопытство, а настоящая тревога. Гарри, выполняя контролируемое пике, лишь рассмеялся в ответ ветру. — Неа. Пока что нет. Хотя, согласен, видок у него... внушительный. Но куда приятнее, чем змеиная морда, скажу я тебе. Они понеслись над садом, и на какой-то момент стало почти как в старые, беззаботные дни. Драко, видимо, почувствовал то же самое и решил сменить тему на что-то более привычное. — Кстати, тебе повезло, — крикнул он, обгоняя Гарри. — Можешь не вступать в команду. Мы в этом году взяли кубок. — Затем он обернулся, и в его голосе прозвучала неподдельная досада. — Хотя с твоими умениями мы бы выигрывали куда увереннее. Гарри догнал его, и на его лице расплылась ухмылка. — Эй, я, можно сказать, твой личный тренер! Так что радуйся, что у тебя есть такая привилегия. В такие вот мгновения, с ветром в волосах, с привычной болтовнёй о квиддиче, Гарри почти не ощущал груза своих лет и опыта. Почти. Но даже в этой лёгкости таилась горечь. Он чувствовал себя актёром, насильно втиснутым в костюм ребёнка, вынужденным играть роль, которая ему давно тесна. И лишь редкие моменты, подобные этому, напоминали ему, что под всеми этими слоями стратегий, расчётов и воспоминаний о смерти всё ещё бьётся сердце того самого мальчика, который когда-то просто любил летать. Взрослые вернулись из банка в сопровождении строгого человека с портфелем, того самого юриста. Том, заметив мальчишек в холле, коротким жестом велел им следовать за собой в кабинет. — Зачем нас позвали? — тихо спросил Гарри, едва дверь закрылась. — Будем составлять договор между нами, — Том занял место во главе стола, жестом указав Гарри на кресло напротив. Адвокат расположился сбоку, готовый фиксировать каждое слово. — Договор о сотрудничестве. Ради общей безопасности. И да, отныне я официально — Марволо Слизерин. — Хорошо, Марволо, — кивнул Гарри, без колебаний приняв новое имя. — Род принял? Всё оформлено? — Да. Теперь всё официально. Юрист достал пергамент, и они приступили к обсуждению условий. Том вёл себя как прирождённый переговорщик, холодно, расчётливо, без лишних эмоций. — Итак, ключевые пункты, — адвокат бегло пробежался глазами по тексту. — Первое: ни одна из сторон не причиняет прямой или косвенный вред другой. Второе: строжайшее обязательство не разглашать секреты и тайны друг друга третьим лицам. Третье: господин Слизерин отказывается от любых попыток навязать кому-либо «Тёмную метку» или иные формы магического подчинения. — Он поднял взгляд. — Всё верно? Оба кивнули. Условия были чёткими, жёсткими и, что важнее, взаимовыгодными. — Теперь, — юрист протянул каждому по экземпляру договора, — осталось лишь поставить магические подписи. Гарри коснулся пергамента кончиком палочки, и на нём проступила ярко-золотая подпись, от которой веяло теплом и силой. Том проделал то же самое, но его подпись оказалась тёмно-серебряной, холодной и отточенной, как клинок. Документ вспыхнул на мгновение, и магия скрепила их соглашение.

***

День рождения Гарри в этом году решили не отмечать с размахом, и он был только рад такому решению. В конце концов, по поместью Малфоев сейчас свободно разгуливал оживший Тёмный Лорд, и лишнее внимание было ни к чему. Поэтому праздник свели к скромному ужину в тесном, если так можно было назвать это странное собрание, семейном кругу. За столом, наблюдая, как Марволо с холодным изяществом орудует ножом и вилкой, Гарри поймал себя на абсурдной мысли. «Он создан из моей крови и магии. Часть его души почти десять лет пробыла во мне. Теоретически, я могу считать его своим сыном?» Эта идея показалась ему настолько нелепой, что он не сдержал тихого смешка. Марволо тут же поднял на него взгляд, одна бровь поползла вверх в немом вопросе. — Марволо, — начал Гарри, решаясь на эксперимент. — Ты же проходил проверку крови у гоблинов. Скажи, а я как-нибудь упомянут в твоих... документах? Том, теперь Марволо, отложил приборы. Его лицо не выражало никаких эмоций, когда он произнёс: — Магический отец. В воздухе повисла гробовая тишина. Сириус поперхнулся соком. — Что? Ох... — Гарри нервно рассмеялся, потирая виски. — Не думал, что стану отцом в свои уже тринадцать лет. — Магическим, — уточнил Марволо ледяным тоном, словно речь шла о погоде. Но тут до Гарри дошло. Его глаза расширились. — Стой... — он протянул палец в сторону Марволо. — Вот почему ты так легко пошёл на тот контракт! Ты физически не мог навредить мне, а вот я... а вот я, как твой «магический родитель», теоретически мог бы повлиять на тебя. Поэтому тебе и нужен был юридический щит! — Гарри драматично вытер несуществующую слезу с уголка глаза. — Как же дети быстро растут... Этой театральной тирады уже было достаточно. Люциус, сидевший рядом, подавил хриплый кашель, в котором явственно слышались смешки. Даже у Снейпа уголок рта дёрнулся в едва заметной судороге. Напряжение за столом растаяло, сменившись сдержанным, но всеобщим весельем. Абсурд ситуации был настолько оглушительным, что его оставалось только принять. После ужина Гарри удалился в свои покои, чтобы наконец разобрать подарки. Большинство из них были от друзей, практичные, милые и предсказуемые. Но на столе, как он и ожидал, лежал небольшой свёрток без опознавательных знаков. Развернув его, Гарри обнаружил лаконичную записку и небольшую, изящную коробочку из тёмного дерева. «Поздравляю с появлением сына. Надеюсь, будете жить дружно». Гарри на мгновение задержал взгляд на строке. «Тон стал почти дружелюбным», — мелькнуло у него в голове. В этих словах сквозила не просто констатация факта, а нечто, отдалённо напоминающее... участие. Он открыл коробочку. Внутри, на мягкой бархатной подкладке, лежал изящный золотой песочный таймер, витиеватая оправа которого была испещрена мельчайшими руническими символами. Маховик времени. Гарри закрыл глаза, сдерживая смешок, граничащий с истерикой. «Мордред тебя дери... опять?» — мысль прозвучала скорее с усталой покорностью, чем с гневом. Он уже привык, что этот таинственный незнакомец всегда на два шага впереди и его подарки никогда не бывают простыми. Осторожно взяв артефакт в руки, он почувствовал знакомое лёгкое покалывание магии времени. «Ну что ж, — с горьковатой усмешкой подумал он, — по крайней мере, на этот раз Сириус на свободе. И Том... Марволо... нормальный вроде, а не обезумевший убийца. Может, в этот раз всё обойдётся без жертв?» Он положил маховик обратно в коробку и отодвинул её, будто она была раскалённой. Потом. Он разберётся с этим потом. Сегодня же у него и так было достаточно новой, сюрреалистичной реальности, которую предстояло осмыслить.

***

Отпуск в Испании стал глотком воздуха для всех, особенно для Гарри. Люциус, сославшись на неотложные дела, связанные с легализацией нового члена общества, Марволо Слизерина, остался в поместье. Его отсутствие компенсировал Сириус, чьё появление заставило Нарциссу побледнеть. Она прекрасно помнила его безрассудство и склонность к хаосу, а теперь ему предстояло присматривать за двумя подростками. Испания встретила их ласковым солнцем и свежим бризом с моря. Люциус, несмотря на своё отсутствие, обеспечил им роскошную виллу на побережье Коста-Брава. Белоснежный особняк в мавританском стиле утопал в зелени, а из его окон открывался вид на бескрайнюю лазурь Средиземного моря. Первый же день доказал, что опасения Нарциссы были не напрасны. Сириус, словно стремясь наверстать упущенные годы за решёткой, устроил для мальчиков безумную смесь магических и магловских развлечений. Они посетили скрытый от маглов рынок в Барселоне, где торговали зачарованными веерами, меняющими погоду, и свирепыми, но послушными иберийскими ящерицами-драконами размером с кошку. На уединённом пляже, скрытом чарами, Сириус научил их скользить под водой с помощью заклинания «Быстрого плавника», оставляя за собой лишь серебристые пузыри. Сириус устроил ночную вылазку на мыс Креус, где в лунном свете можно было наблюдать, как русалки исполняют древние танцы. Сириус, к ужасу Драко, затащил их на шумный и яркий пляж, забитый маглами. Они провели целый день, загорая, купаясь и наблюдая за людьми. Драко то и дело ворчал о «нецивилизованности» и «шумной толпе», но даже он не удержался от восторга, когда Сириус купил им всем по огромной порции магловского мороженого с тремя шариками. Однажды Сириус арендовал у местных рыбаков небольшую лодку с мотором, чем вызвал настоящий культурный шок у Драко, никогда не плававшего на «шумной, вонючей жестяной банке», и устроил им «экспедицию» вдоль побережья. Вечерами они иногда пробирались в прибрежную деревушку, где Сириус заказывал им самую аутентичную магловскую еду — тапас в шумном баре, где по телевизору шли футбольные матчи, а местные жители громко и эмоционально обсуждали каждую игру. Гарри с интересом наблюдал за этой жизнью, такой простой и далёкой от его собственной. Этот отпуск стал для Гарри передышкой. Без Люциуса, чьё присутствие всегда напоминало о политике и долге, и под опекой Сириуса, который словно вернул ему кусочек того, беззаботного детства, которого у него никогда не было, Гарри впервые за долгое время позволил себе просто жить. Он загорел, научился нескольким испанским заклинаниям, и даже в шутку устроил соревнование с Драко, кто дольше продержится на зачарованной сёрф-доске, подбрасывающей их на волнах. И хотя тень маховика времени лежала на дне его сундука, а дома ждали неразрешённые вопросы, здесь, под испанским солнцем, между магией и простыми радостями маглов, здесь он был просто подростком на каникулах.

***

Зной испанского солнца остался за тысячу миль, сменившись прохладной, пропитанной запахом воска и старины атмосферой кабинета Люциуса Малфоя. Воздух здесь был другим, не расслабляющим, а густым от напряжения и невысказанных слов. Гарри, вернувшийся с каникул, чувствовал эту перемену кожей. Люциус сидел за своим массивным письменным столом, его пальцы медленно перебирали стопку пергаментов. Рядом, в кресле, восседал Марволо Слизерин. Его поза была безупречно расслабленной, но взгляд, устремлённый на Люциуса, был тяжёлым и оценивающим, словно хищник, наблюдающий за работой своего паука, плетущего паутину. — Итак, — начал Люциус, откладывая в сторону один из свитков. — Наша «легализация» выходит на финальную стадию. Остались сущие мелочи. Гарри пристроился на диване у камина, слушая. Ему было странно наблюдать, как тёмного лорда, которого он всю жизнь знал как воплощение хаоса и ужаса, аккуратно и методично встраивают в бюрократическую машину магического общества. — Легенда сработала безупречно, — констатировал Люциус, и в его голосе звучала отчётливая нота профессиональной гордости. — Марволо Слизерин, последний отпрыск побочной ветви, столетия прожившей в добровольной изоляции в горах Аргентины. Родители — маги-отшельники, трагически погибшие при исследовании древних руин. Образование — домашнее, под руководством величайших умов, чьи имена, к сожалению, канули в Лету вместе с ними. Марволо усмехнулся, коротко, беззвучно. Эта выдуманная биография, должно быть, казалась ему забавным фарсом. — Ключевым моментом, как я и предполагал, стал Гринготтс, — продолжил Люциус. — Гоблины... ценят конкретику. И золото. За определённое вознаграждение они провели экспертизу крови и подтвердили то, что мы от них и ожидали. — Он протянул через стол Марволо сертификат на плотном пергаменте с тиснёной печатью Гринготтса. — Официальное заключение: вы прямой магический потомок Салазара Слизерина. Родословная восстановлена. Права на наследие подтверждены. Марволо взял документ. Его глаза, холодные и проницательные, скользнули по тексту. — Эффективно, — произнёс он, и в этом одном слове был высший балл, который он мог поставить. — С этим документом юристы уже похоронили под заявлением Отдел магических записей, — Люциус сделал лёгкий, раздражительный жест рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Бюрократическая волокита. Но к концу недели ваше удостоверение личности будет готово. Вы станете полноправным гражданином магической Британии. С чистым, как слеза, прошлым. — А настоящее? — встрял Гарри, не удержавшись. — Как вы объясните его появление здесь и сейчас? Особенно тем, кто... может узнать черты? Люциус повернулся к нему, и на его лице появилась та самая ухмылка, которую он обычно прятал под маской высокомерия. — Фамильное сходство, мой юный друг. Разве вы не видите? Мистер Слизерин обладает несомненным сходством с одним из своих знаменитых предков, Томом Реддлом. Удивительная игра генов, не правда ли? Что касается Волан-де-Морта... — Он пожал плечами. — Его настоящую внешность почти никто не помнит. А те немногие, кто мог бы возмутиться, предпочтут хранить молчание. У них нет ни единого доказательства, кроме смутных подозрений. А против официального документа из Гринготтса и моих слов как поручителя подозрения, ничто. Гарри представил себе лицо директора, если он увидит «Марволо Слизерина». «Он не поверит. Он не сможет поверить», — подумал он. И в этом был главный козырь их плана, шокирующая, невозможная наглость. — Следующий этап, социальный, — вернулся к докладу Люциус. — В начале осени я устраиваю небольшой приём. Я представлю вас узкому кругу, старым семействам, чья лояльность... проверена. Для них вы будете долгожданным возвращением истинного наследника древнейшего рода. Символом. — Он посмотрел прямо на Марволо. — Ваша задача, быть сдержанным, загадочным и неоспоримо могущественным в беседах о магии. Остальное я беру на себя. Марволо кивнул, его взгляд скользнул по полкам с книгами, будто он уже видел себя не просто гостем, а хозяином в этом кабинете. И в этом кабинете, и во многих других. Гарри наблюдал за этой сценой с противоречивыми чувствами. Они создавали не просто прикрытие. Они создавали новую личность, новую силу в магическом мире. И эта сила, рождённая из его крови и магии, скреплённая юридическими хитросплетениями Малфоя, теперь была защищена самым прочным щитом, официальным документом. Самый опасный преступник века превращался в респектабельного аристократа.