Смена ролей

\День 1\ Когда корабль поднимается в воздух, Питер сидит в кресле Дракса около двух или даже трех часов, не желая двигаться. Застыл от горя. Небула остается в кресле капитана, которое когда-то принадлежало Питеру Квиллу, вероятно, потому что ей особо нечего делать. Как только ему удается взять себя в руки, он решает, что нужно сделать хоть что-то, чтобы не погрязнуть в собственных страданиях, и начинает исследовать корабль. Тут есть три каюты с двумя кроватями, которые можно поднять и закрепить на стенах, все они обжитые. Он знает эти троих (знал… он дрался с ними плечом к плечу, но не может вспомнить имен) Верхняя койка одной из кроватей в беспорядке, одеяла разбросаны, одежда свисает с краев, в середине продавлена вмятина. Он думает, что эта кровать принадлежит тому крупному парню. В другой комнате на верхней койке под подушкой очень заметно спрятан пистолет, на нижней — кусочки коры, и он не знает, кому они принадлежат. Последняя комната самая аккуратная, на полке в стене лежат меч в ножнах и кинжал, воткнутый рядом. Больше никаких личных вещей. Еще тут есть туалет и это прекрасно. Минус один повод для беспокойства. Много медикаментов и оружия. Есть возможность посмотреть корабль изнутри, но сейчас у него нет на это сил. — Здесь шесть кроватей, — указывает он Небуле, когда возвращается. — Я помню троих: парень в кожаном пальто, парень покрупнее и инопланетная леди. А кто остальные трое? Ты одна из них? — Нет. И я бы не советовала использовать термин «инопланетный» в присутствии «инопланетянки». — Ох, точно. Прости, — он возвращается в кресло, а она продолжает смотреть в окно. — Квилл, Дракс и Мантис. Те идиоты, с которыми мы застряли. Еще есть Ракета, Грут и… Гамора. — Гамора… И ты, и Квилл уже упоминали о ней. Она твой друг? — Она была моей сестрой. — О. А ты и Танос…? — Он мой отец. — Прости. — За что ты извиняешься? — Она разворачивается к нему, медленно моргая. — Я сочувствую. Он был ужасен, и могу поспорить, он был ужасен и по отношению к тебе. — Хм. Да, ужасен — хорошее слово. — Она посмотрела на свою руку, разминая металлические пальцы. — Он… это он с тобой сделал? — Он не знает, было ли это так же бестактно, как и использование термина «инопланетянин», но ему всегда было слишком любопытно, чтобы вовремя останавливать себя от лишних вопросов. — Да. — Прости. — Разве это ты отрезал мою кожу и заменил ее железом? — Нет. — Тогда не извиняйся. Не нужно бесполезных извинений от чужого имени. Танос не раскаивается и никогда не будет. — Точно. Между ними повисла тишина. Он откладывает в сторону свои костюмы Человека-Паука, как старый, так и новый. Он использует их запасы воды, чтобы промыть и перевязать раны, но смиряется с тем, что пока они застряли здесь, душа ему не видать. Он ложится спать на, как он предполагает, кровать Гаморы или Мантис, в той же одежде, в которую был одет утром. В его руках шлем Железного человека, маленький кусочек дома. \День 2\ Он так вымотан, что спит всю ночь, не просыпаясь. Питер не уверен, спала ли Небула, но она уже сидела в капитанском кресле, когда он вернулся. — Тебе будет тяжело привыкнуть к течению времени на корабле. Я установила часы на двадцатичетырехчасовой цикл, потому что ты к нему привык. Мы постараемся есть раз в двадцать четыре часа, начиная с трех часов, а так же спать по восемь часов, бодрствуя по шестнадцать. — Она указывает на цифровые часы, на панели перед собой. — Спасибо, — говорит Питер. Она не отвечает. Он занимает место рядом с ней и кладет шлем себе на колени. Небо снаружи темное с разноцветными прожилками, он может видеть звезды. Это прекрасно. Он медленно проводит пальцами по трещинам шлема. Он сделан из нанитов и может рассыпаться на куски, однако все еще держится. Пора покончить с этим. Каждый ребенок мечтал об этом, и Питер тоже; мечтал бы в любой другой день. Он делает глубокий вдох и осторожно надевает шлем. — ПЯТНИЦА? — шепчет он. Дисплей перед его глазами загорается. Мониторы мерцают, оживая, и перед ним прокручиваются цифры, буквы, различная диагностика. Он вздыхает и горячий воздух обдувает его лицо, но через несколько секунд включается фильтр, позволяющий дышать свободнее. — Здравствуй, Питер, — спокойно говорит она. — О боже, Пятница! Привет! Я не думал, что ты и правда… О, вау. Ладно. Сколько заряда у тебя осталось? — Сто шестьдесят три часа непрерывного использования, однако, основываясь на твоем окружении, меня можно подзарядить. — Это потрясающе. Ладно, подумаю над этим позже. Я знаю, что мы безумно далеко от Земли, но ты можешь как-нибудь послать сообщение или какой-нибудь сигнал? Мы не долетим с тем запасом топлива, что у нас есть, может, они смогут найти способ нас забрать? — Боюсь, что нет, Питер. Расстояние слишком большое. Я могу подать общий сигнал, дальность действия которого составит примерно три тысячи миль. Возможно, можно найти что-нибудь на корабле. Где босс? Я не могу его отследить. Он делает резкий вдох. — Он… он больше не с нами. — Понятно, — все, что она говорит. — С тобой все в порядке? — Нормально, — говорит он. — Я посмотрю, что можно сделать с кораблем. Сколько у тебя места в блоке памяти? Если мне понадобится новая информация, ты справишься? — Часть моей кодировки, которая хранится в этом шлеме, оснащена базовыми кодами, а так же связана с костюмом. Мы слишком далеко для доступа к мэйнфрейму и сохраненной информации. Однако у меня есть несколько вещей, которые могут пригодиться, если ты сможешь подключить меня к местной сети. — Хорошо, спасибо за помощь, ПЯТНИЦА. Как мне тебя отключить? — Просто скажи, Питер. И ты всегда сможешь снова включить меня, просто произнеся мое имя, до тех пор, пока не закончится заряд. — Спасибо. Отключайся. Он снимает шлем и приглаживает волосы. Индикатор на передней панели гаснет. Он и Небула проводят несколько часов, пытаясь поймать исходящий сигнал, но решили, что это израсходует слишком много энергии, которую они хотели использовать в качестве запасного плана, вместо топлива. Если они увидят что-нибудь на горизонте, то активируют сигнал. Они едят несколько скудных пайков и выпивают по паре глотков воды. У него урчит в животе, но он знаком с голодом. После укуса паука он превратился в постоянную боль, которая никогда до конца не исчезала. Он справится. Небула вытаскивает какую-то одежду Квилла и бросает в него. — Он ей не пользуется, а твоя одежда грязная. Если останешься в ней, то инфицируешь свои раны. У Питера всего пара царапин на лице и руках, но они плохо заживают, и поэтому он делает, как она просит. Он меняет повязки еще раз. \День 3\ Питер находит способ подключить шлем к мэйнфрейму компьютера. Теперь он может использовать его для составления диаграмм и создания заметок. ПЯТНИЦА загружает все, что хранится на корабле, использует старые координаты и сохраняет карты. Возможно, это никак им не поможет, но теперь Питер чувствует себя не таким бесполезным. Вдвоем они заделывают трещины на корабле. Ни одна из них не повлияет на полет, но это просто нужно сделать. Она молчит, и он говорит, заполняя тишину. До сих пор она позволяла ему делать это без особых комментариев. \День 4\ Время начинает сливаться воедино. Небула будит его после того, как он лежит в кровати восемь часов, но ему кажется, будто он не спал вообще. Она протягивает ему воду, и они вместе едят. Он хватает портативную игровую консоль, которая напоминает Геймбой, но без кнопок. Когда он идет спать, зарядка еще не закончилась. Он чувствует себя отвратительно, но зато у них, как минимум, есть туалет. \День 5\ — Расскажи о себе, — внезапно просит ее Питер, когда они оба сидят, наблюдая за проплывающим мимо небом. Как ни странно, она соглашается. Ей, наверное, так же скучно, как и ему. Она не рассказывает ему всего, но этого достаточно. Она рассказывает о том, как Танос забрал ее из дома, убив там половину населения. О том, как она соперничала с сестрой, как, в конце концов, поняла, что её отец не был тем, за кого себя выдавал, и по-настоящему полюбила сестру. Она не говорит этого прямо, но Питер читает между строк. — Возможно, я не смогу исправить то, что он сделал, но я убью его. — Прости, — она посылает ему взгляд и он застенчиво улыбается. — Точно. Не прости. Просто…отстой, что тебе пришлось пройти через все это. Но, наверное, ты не была бы такой крутой, если бы всего этого не произошло. Мистеру Старку ты бы понравилась. Если бы… — если бы он был здесь. — Ему нравятся крутые девушки. Ты поймешь, когда встретишься с его невестой. Если она не… Так странно думать о том, что когда мы приземлимся, половины мира не будет. Я не знаю, кто из моих друзей еще жив. И моя тётя… — он прерывается, чтобы сделать вдох. — Если мы вообще приземлимся, — напоминает она ему. — Ты не помогаешь. — И не пыталась. — Конечно. Она грубая и черствая, и явно не умеет читать атмосферу, но он думает, что она потрясающая. Он чувствует только уважение к человеку, который прошел через то, что прошла она, и добрался до вершины. — Расскажи мне о своей тёте, — просит она, побуждая его говорить. Это не любопытство, вовсе нет, но Питер не обижается. Он воспользуется любым предлогом, чтобы отвлечься. Они едят, пока он говорит, и он достигает момента, когда уже почти не чувствует голод. \День 6\ Кошмары приходят неожиданно. Тони падает в его объятия, но не успевает приземлиться. Он превращается в пыль прежде, чем Питер успевает его поймать. Он вдыхает пепел и кашляет, кашляет, кашляет. Его крик пронзает тишину над Титаном. Не уходи, пожалуйста, прошу, не оставляй меня. Он просыпается с резким вдохом, глотая воздух большими порциями, пытаясь успокоить, бешено колотящееся сердце. Его паучье чутье покалывает в затылке, и кожа покрывается мурашками от беспокойства. На пару секунд он забывает, где находится и оглядывается по сторонам, в смущении и страхе от незнакомой обстановки, но затем его осеняет. Его руки начинают дрожать, и ему приходится задерживать дыхание, яростно вытирая слезы. Глупый, глупый, глупый. Почему он тратит кислород впустую? Он должен взять себя в руки. Он соскальзывает с кровати, но не может удержаться на ногах. Дрожь бьет по всему телу. Он прислоняется спиной к краю кровати, сворачиваясь калачиком на полу. Его раны практически исцелились, но все еще болят. Это знакомый вид боли, и он думал… всем сердцем надеялся, что ему не придется снова ее испытывать, по крайней мере, не так скоро. Прошло всего два года с тех пор, как умер дядя Бен. Добро пожаловать в кафе под названием «Траур», мистер Паркер. Столик на одного? \День 7\ С одним из топливных элементов возникают проблемы. Небула ведет его в машинное отделение, где она разместила топливные элементы, спасенные из-под обломком. Их пять, и они стоят в ряд; цилиндрические стеклянные контейнеры высотой в шесть футов, внутри которых струится голубое электричество. Один из них неисправен, хоть это и не так явно. — Мы теряем топливо быстрее, чем следует. Я временно отключу питание, и мы осмотрим их один за другим, чтобы понять, что не так, — объясняет Небула. Они разбирают каждый элемент по очереди. Они одинаково сильны и вместе им удается поставить цилиндры на землю. Они находят трещину в третьем, и Небула ругается на незнакомом Питеру языке. Ну, он думает, что это было ругательство, если судить по резкому тону. — Нужно починить это прямо сейчас. — Я могу помочь. Она смотрит на него с сомнением, но кивает. Они несут элемент к ближайшему столу и собирают необходимые детали. Он готов подчиняться ее указаниям и держать свое мнение при себе. Он бы с удовольствием поработал бы еще, и посмотрел, чему еще он мог бы научиться, но мысль о том, что если он накосячит, то они окажутся дрейфующими в космосе раньше, чем планировалось, удерживает его от желания вообще приближаться к цилиндру. Ремонт занимает пару часов. Она не позволяет ему делать ничего сверх важного, но он держит элемент на месте и подает инструменты, поэтому чувствует себя полезным. — Держи, Капитан, — он протягивает ей фонарик. Он думает, что, может, это ее развеселит, но сложно сказать на самом деле. Она явно рада тому, что ей не нужно объяснять элементарные вещи, и что он знает, как работать руками. Когда они заканчивают ремонт и возвращают топливный элемент на место, он улыбается ей. — Молодец! Это была потрясающая работа. — Вовсе нет, — говорит она. — Но теперь у нас есть дополнительные 24-48 часов. — Что-нибудь еще, над чем мы можем поработать? \День 8\ Вообще-то, здесь было не особо с развлечениями. Он дважды проходил игру на консоли. Он слушал песни Квилла, пока в плеере не сели батарейки, и он решил не искать новые, потому что песни были старыми и скучными. Он исследовал каждый уголок космического корабля, но не нашел ничего интересного. Он много разговаривал с ПЯТНИЦЕЙ. — Если я сделаю материал достаточно тонким, а потом поменяю угол на вот этот, то выйдет довольно приличное расстояние для маневра со скольжением… — размышляет он вслух, позволяя ПЯТНИЦЕ все запоминать. Ему нравится сидеть в кресле рядом с креслом Небулы (это капитанское кресло — значит, оно принадлежит ей. И он не собирается его занимать, даже если она там не сидит) с наполовину разобранным костюмом Железного Паука. Он приделал провод из шлема к панели управления, и теперь ПЯТНИЦА может слышать и говорить с ним. Иногда ему кажется, что он разговаривает с Тони. Небула где-то шатается. Он знает, что она любит перепроверять запасы пайков и оценивать целостность корабля, но она не может заниматься этим постоянно. Однако Питер не любит, когда лезут в его личное пространство, поэтому он не спрашивает. — Пятнадцать дюймов от боковой части грудной клетки до локтей, для достижения дадут наибольшую эффективность. — Спасибо, Мистер Старк. ПЯТНИЦА молчит и Питер понимает, что сказал. Он убирает костюм, выключает ИИ и решает, что этой ночью ляжет пораньше. Этим днем. Полуднем. Неважно. \День 9\ Радар обнаруживает нечто, приближающееся к ним с левого фланга. Они включают канал наружной камеры, чтобы узнать что там. Сердце Питера падает, когда они понимают, что это всего лишь осколок метеорита. Он ударяется о борт корабля, но не причиняет прочному металлу никакого вреда. Это разочарование. \День 10\ В космическом корабле есть прекрасная система регулирования температуры, и она остается на том же уровне, что и в течение последних нескольких дней. Он просыпается, дрожа. Он надевает кожаную куртку Квилла, все еще висящую на спинке капитанского кресла. И вторую пару носков, поверх первой. Это помогает, немного. Небула искоса поглядывает на него в течение дня, но ничего не говорит. \День 11\ — Я знал его всего два года, — шепчет он, пока они едят. — Своего отца? — Догадывается она, не отрываясь от пачки чего-то, что на вкус напоминает картофельное пюре. — Да. Не знаю, почему мне так больно. — Потери всегда причиняют боль. — Ты скучаешь по своей сестре? — Да, — просто говорит она. — Надеюсь, с моей тетей все в порядке. — Шанс на это пятьдесят на пятьдесят. — Наверное, в некоторых случаях, это довольно большой процент. — Он царапает дно сумки. — Он не всегда был хорошим, но он не плохой человек. Все, чего он хотел, это сделать мир лучше, просто иногда не знал, как. Я… он… я даже не знаю, что пытаюсь сказать. — Ты постоянно болтаешь. Поймешь когда-нибудь. Он мягко улыбается. — Не знаю, почему он вообще со мной связался. Он мог бросить меня в любой момент. Если речь шла о том, чтобы поступить правильно, то мог просто отдать мне костюм. Он защищал меня гораздо сильнее, чем я предполагал. И все же. Я бы хотел, чтобы у нас был шанс обсудить это. Я и Мэй, мы всегда были на одной волне. Даже до того, как она узнала, что я Человек-паук, я всегда ей все рассказывал. Просто… мы так много могли вместе сделать… но уже не сделаем. Он вытирает случайную слезу и шмыгает носом. Она ничего не говорит. — Я скучаю по нему. За последнюю пару дней он рассказал ей о своей тете, Неде, Эм-Джей и даже про Хэппи и Пеппер. Он рассказал ей про школу, про своих учителей и Флэша, даже про оценки, потому что просто хотел скоротать время. Он понятия не имеет, сколько из этих людей выжило, но он может притвориться. Убедить самого себя, что когда (если) они приземлятся, все они будут там, чтобы поприветствовать его. Он не может заставить себя говорить о Тони, потому что он умер, и это так больно, что нет смысла притворяться. — Мы отомстим за них. Эти слова вызывают у него лишь горькую улыбку. Месть никогда и никому не приносила пользы.