Смена ролей

Спустя некоторое время после того, как Наташа ушла, вернувшись на похороны, Пеппер нашла его, все еще сидящим в гостиной. Телевизор был включен, но Питер пялился в окно. С такой высоты здания и с тем, как далеко он сидел, он не видел ничего, кроме неба. — Хей, Питер. Как дела? Он пожимает плечами. — Я в порядке. Все уже ушли? — от поворачивается к ней, отворачиваясь от окна. — Большинство решило остаться на ночь, но завтра уже уедут. Но Вонг и Кэрол уже уехали. — Понятно. Извини за то, что я там устроил. — Все нормально, Питер. Я знаю, что ты просто был расстроен. Но не вини себя, я знаю, не всегда так просто избавиться от подобных мыслей как кажется. — Ты злишься? Из-за того что вернулся я, а не он? — внезапно спрашивает Питер, не моргая. — Нет, конечно же, нет. — Почему? Ты должна злиться. — Я не злюсь, потому что тогда все было бы хуже. Да, у меня бы снова был мой жених, а у нашего ребенка — отец, но… — Он мог бы дать миру гораздо больше, чем я, — прерывает Питер. — Он мог бы помочь стольким людям, а я даже костюм надеть боюсь! Он был бы более полезен, он умнее, и он бы все исправил! — Нет, не исправил, — спокойно говорит Пеппер. — Пойдем со мной. Она жестом приглашает его следовать за собой, и он медленно стает с дивана. Он бросает взгляд на фотографию тети, но решает пока оставить ее здесь. Пеппер ведет его к лифту и говорит ПЯТНИЦЕ: — В лабораторию Тони, пожалуйста. Лифт начинает двигаться.  — Ты мало что рассказывал о том, что произошло на Титане, но Небула вроде как заполнила некоторые пробелы. Ты был там, когда он умер, верно? Питер кивает, чувствуя, что не сможет выразить то, что чувствовал, словами. — А теперь давай представим, что это ты умер, а он — смотрел, как ты умираешь у него на руках. Потом Тони пришлось бы провести в космосе три недели на космическом корабле, в беспросветной надежде на возвращение домой. Как думаешь, хотя бы один взрослый был бы в порядке, увидев, как ребенок, к тому же не чужой, умирает у него на глазах? Как думаешь, смогла бы Мэй справиться с этой болью? Смог бы Тони когда-нибудь перестать винить себя в твоей смерти? Двери лифта открываются в очень знакомую лабораторию. Пеппер уверенно проходит внутрь, и Питер заставляет себя последовать за ней, несмотря на то, что все тело весит, кажется, целую тонну. Комната такая же, какой он видел ее в последний раз. Прототип в центре, грязные столы, забытый экземпляр «Убить пересмешника», который Питер оставил на диване. — Послушай, Питер, я знаю, что вы с Тони никогда не говорили друг другу о том, насколько много вы значите для каждого из вас. Я не думаю, что он хотя бы немного понимал, насколько сильное влияние окажет на тебя его смерть. Я его невеста, так что понимаю, о чем говорю. Но если бы ты не вернулся домой? Для него это было бы в разы хуже, чем собственная смерть. Он бы возненавидел себя за то, что не сумел тебя сберечь, и винил бы за то, что так и не смог спасти. Он бы страдал, и я даже представить не могу, что было бы со мной, увидь я его в таком состоянии. Она подходит к главному столу Тони и открывает нижний ящик после того, как система безопасности издает щелчок, пропуская ее. Она роется в бумагах и достает маленький футляр. Пеппер поворачивается к нему, и протягивает коробочку Питеру. — Он многого от тебя ожидал, но только потому, что ты был ему дорог и он уважал тебя. Тони захотел завести ребенка, после встречи с тобой. Он считал тебя своим ребенком. Он бы провел остаток своей жизни, постоянно оглядываясь назад, на ту битву, и желая, чтобы все можно было изменить. Он бы с радостью поменялся с тобой местами, потому что именно так и поступают родители. Ни в каком мире Тони не хотел бы быть тем, кто выжил. — Но… — слабо протестует Питер. Он глубоко вдыхает, но слезы все же вырываются наружу. Ему удавалось сдерживать их весь день, но это уже слишком. Она говорит так уверенно, как будто не понимает, что ее слова — чистая ложь. Они причиняют боль, но звучат так убедительно. — Возьми, — она снова протягивает ему футляр. Питер осторожно берет его и открывает. На гладком шелке лежат очки. — У него была пара точно таких же, но я знаю, что он разработал их специально для тебя. Они, вроде как, должны были быть парными. Надень их и скажи «ЭДИТ». Питер хмурится, но следует указаниям. Он поправляет очки на лице, и даже если он не носит очки уже много лет, это знакомая тяжесть. В них нет диоптрий, и он не видит никакой разницы с привычным зрением. Но потом он говорит: — ЭДИТ? — Режим ожидания для сканирования сетчатки и биометрических данных, — произносит механических голос из очков. — Сетчатка и биометрическое сканирование принято. Привет, Питер. — Привет? Пеппер мягко улыбается, наблюдая, как он разговаривает с искусственным интеллектом. — Меня зовут ЭДИТ, я — система безопасности и обороны искусственного тактического интеллекта дополненной реальности, созданная Тони Старком. Мое имя расшифровывается как: «Экстра Долговечные Идеи Тони». Тони обожает акронимы. — Да, это так, — смеется про себя Питер. Он смотрит на Пеппер со смущенной улыбкой. — Я… я не понимаю. Для чего это? — Теперь у тебя есть доступ ко всем протоколам Тони, — перебивает ЭДИТ, полагая, что он обращается к ней. — У меня есть доступ ко всей глобальной сети Старка, включая несколько оборонных спутников, а так же все основные телекоммуникационные сети. — Ладно… — Он снимает очки и аккуратно кладет их обратно в футляр. — Я… вау. Это… с ума сойти. Что мне с ними делать? — На самом деле, ничего. Используй ЭДИТ, если захочешь. Она запрограммирована вести себя как твой ИИ в костюме, но у нее больше функций. Тони использовал ее только в чрезвычайных ситуациях, он любил, когда все было под рукой. И он хотел, чтобы у тебя тоже была эта разработка. Питер молчит, сверля взглядом очки. Они слишком велики для его лица, и он никогда раньше не носил такой оправы. Они созданы для Тони Старка. Питер смутно припоминает, что Тони носил нечто похожее, но он никогда не следил за модой, поэтому не обращал внимания на аксессуары и одежду наставника. — Все, чего он хотел — это твоя безопасность, Питер. Он хотел, чтобы у тебя была ЭДИТ, чтобы ты был защищен. Ее имя говорит само за себя, не так ли? — Да… да, наверное. Спасибо, Пеппер. Она уходит, оставляя его в лаборатории, окруженного воспоминаниями.