Смена ролей

Весна 2019 Пеппер включает ребенку легкий рок. Немного «Journey», «Fleetwood Mac», и «The Eagles». Некоторые песни «AC/DC», «Bon Jovi» и «Led Zeppelin». Питер не знает ни одну из групп или песен, но они знакомы ему по дням, проведенным в лаборатории с Тони. Он все еще не спускается в мастерскую. Пеппер разговаривает с малышкой, шепчет ей всякие истории про ее папу и бизнес, который тот построил собственными руками. Малышка Старк будет знать своего отца и наследие, которое тот ей оставил. Питер не участвует в подобных беседах, но все равно разговаривает с ней. Мимоходом. — Привет, Пеппер! Привет, малышка Старк! — кричит он в приветствии, когда возвращается домой из школы. «Малышка Старк» — это прозвище, которое он придумал для будущего ребенка, потому что Пеппер пока не определилась с именем. Он неизбежно ловит себя на напевании «Baby Shark», потому что Питер — зумер, а интернет слишком большая часть его жизни, чтобы он упустил подобный феномен. Сначала Пеппер смеялась, но теперь он уверен, что если он снова запоет перед ней — она придушит его собственными руками. Хэппи гораздо более прямолинеен в своем раздражении. — Богом клянусь, парень, если ты продолжишь петь эту чушь — пойдешь домой пешком. Второй триместр у Пеппер проходит хорошо. Врач обходится напоминанием о необходимости следить за давлением и принимать дополнительные витамины. У нее в сумочке лежит копия УЗИ, хотя, как и Питер, она начинает понимать, что у нее не так уж и много друзей, которым она могла бы его показать. И еще меньше членов семьи. Её дядя Морган, в честь которого Тони хотел назвать ребенка, жив, хоть и стар, и живет где-то в Канаде, и уже около десяти лет не приезжал в Нью-Йорк. За время их с Тони непростых отношений они несколько раз встречались, и этого было достаточно, чтобы оба мужчины понравились друг другу. А еще у нее был двоюродный брат, где-то в Чили, если она правильно помнит. Отец скончался несколько лет назад, а мать гниет в одном из домов престарелых во Флориде, и скатертью ей дорога. У нее не было родных братьев или сестер, но у матери вроде была одна, жила довольно далеко. Семья Поттс была маленькой даже до щелчка. Третий триместр проходит слишком быстро. Она не влезает ни в одну из своих одежд. Ей приходится заказать новые туфли, потому что каблуки просто невозможно носить. Пока, пока, каблучки. Она их обожала. Наконец-то СМИ пронюхивают о беременности, и строят кучу предположений, которые она игнорирует. Вместо этого она занимается работой. Большинство обязанностей она передает людям, которым доверяет, и которые, она знает, сделают все правильно. Никто так и не занял место Тони в качестве главы отдела исследований и разработок, но он все еще функционирует, даже если и не так быстро, как прежде. Никаких ярких и инновационных идей не появляется, но они многое делают для того, чтобы заполнить пробелы, оставшиеся после исчезновения 3,5 миллиарда человек. Питер — просто находка. Она понятия не имеет, что бы делала без него. Он помогает ей надевать туфли, когда ноги распухают настолько, что она не может надеть их самостоятельно, и тем более не может нагнуться, чтобы помочь себе. Он накрывает ее одеялом, когда она засыпает на диване. Заскакивает в продуктовый каждый раз, когда у нее заканчиваются оливки или 70%-ный темный шоколад. Он поддерживает ее за руку, когда она садится в машину, и помогает ей выйти из нее. Он маленький джентльмен и идеальный сын. Неудивительно, что Мэй в нем души ни чаяла. Она же пытается быть рациональной. Старается не позволять боли овладеть ею. Это тяжело. В большинстве случаев она угрюма, иногда — совершенно несчастна. Ей хочется обнять своего жениха и съесть гораздо больше мороженого, чем позволяет доктор. Она начинает чувствовать себя на свой возраст, по мере того, как её тело изменяется. Хэппи принимает на себя большую часть ее разочарования, когда она огрызается на него по телефону или при личной встрече, когда ему приходится возить ее по городу. Она должна поднять ему зарплату. Роуди часто звонит. Чтобы проверить ее, ребенка или Питера. Ему так много хочется сделать, но он не может приезжать так часто, как хотелось бы. Когда ей назначают кесарево, на 38-й неделе, пентхаус уже готов к появлению малышки. Питер собрал кроватку, коляску, комод и пеленальный столик. Он установил все защитные замки, которые защитят ребенка от опасностей. Как оказалось, младенцам нужно куда больше, чем она думала девять месяцев назад. Единственный раз, когда Питер спускался в мастерскую, — это чтобы сделать специальный мобиль, чтобы повесить его над кроваткой. Он выполнен в тематике Мстителей; каждая часть для определенного героя. Дуговой реактор, молот Тора, щит Капитана Америки, и остальные символы, представляющие тех, на кого он равнялся в детстве. Он хватает стул и аккуратно прибивает мобиль гвоздями к потолку, прямо над кроваткой. Каждая игрушка свисает вниз, но символ Тони — самый большой и яркий. — Я думала, ты больше не любишь Мстителей? — спрашивает Пеппер, прислоняясь к дверному проему. — Каждый должен верить в героев, — отвечает Питер, медленно спускаясь и любуясь своей работой. Она обнимает его и целует в висок в знак благодарности. Она не устраивает никакой вечеринки по случаю рождения ребенка. Все Мстители в какой-то момент заходят сами по себе, даря ей подарки. Одежда, бутылочки, книги. Ей все это не то чтобы нужно, но все равно приятно. То, что они вспомнили и приехали в гости — очень мило. Питер держится рядом, но ему не о чем с ними разговаривать. Кроме Брюса. С ним он болтает без умолку, и это так хорошо. Она помнит, как Тони познакомился с Брюсом, и как был очарован тем, что рядом оказался человек с похожим интеллектом и способом мышления. То, как Питер говорит об исследованиях, напоминает ей Тони. Четвертого марта Хэппи отвозит ее и Питера в больницу. Она позвонила в школу, чтобы отпросить его на пару дней. Без Человека-Паука его посещаемость перестала быть проблемой. (Он остался дома в дни рождения Мэй и Бена, и она ничего ему не сказала.) Хэппи паркует машину, и Питер помогает ей выйти. Они пробудут в больнице весь день, хотя ей понадобится как минимум две ночи, чтобы полностью восстановиться. На стойке регистрации называют ее имя, и провожают в комнату. Питеру и Хэппи приходится остаться в фойе, и у нее скручивает живот от нервов. Она обнимает каждого из них по очереди. — Это же ненадолго? — спрашивает Питер. — Они скажут нам, когда мы сможем тебя увидеть, верно? Она кивает, хотя совершенно не чувствует уверенности. — Конечно. Они решили делать кесарево из-за ее возраста, и поставили дату чуть раньше сорока недель, чтобы избежать преждевременных родов. Это логичное решение, но ее тошнит от того, что приходится почти час ждать в одиночестве в больничной палате с капельницей в руке, прежде чем ее увезут в операционную. После этого она мало что помнит. Примерно через час ей накладывают швы, и кладут на руки тщательно вымытую дочь. Она плачет и прижимает ее к себе. Девять месяцев — чертовски долгий срок, особенно когда ты очень ждешь встречи. К ней подходит медсестра, чтобы обсудить здоровье ребенка и предложить дополнительную информацию. Она идеальна, это все, что понимает Пеппер. Она маленькая и очень красивая. Они впускают Питера. Хэппи стоит в дверях и машет ей рукой; она улыбается ему, и он улыбается в ответ, прежде чем отступить, давая им немного уединения. Питер подходит к ней и садится на неудобный пластиковый стул. Его глаза прикованы к малышке, и Пеппер не может его за это винить. Её дочь очень милая. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, стараясь не шуметь в тихой комнате. Здесь только она, окруженная медицинским оборудованием. На ней больничный халат, приспущенный настолько, чтобы голова ребенка лежала на ее обнаженной груди. Ей нечего стесняться, здесь только она и двое ее детей. — Я в порядке. Хочешь подержать ее? — предлагает она. Он кивает. Питер протягивает руки и осторожно принимает ребенка. Он придерживает ее головку, так же, как видел в телевизоре. — Она такая маленькая. Малышка практически ничего не весит. Она спит, ее веки с крошечными ресничками закрыты, а едва заметные пучки волос приглажены на макушке. Она завернута в детское розовое одеяльце с маленькими облачками, и он смотрит на ее руки, удивляясь тому, насколько у нее маленькие пальцы и ногти. — Три с половиной килограмма, — говорит Пеппер. — Ты уже определилась с именем? — Да. Питер, познакомься со своей младшей сестрой — Морган Мэй Старк. Его взгляд перескакивает на Пеппер. Они блестят от непролитых слез. — Что? — переспрашивает он, неуверенный, что услышал правильно. — Я когда-нибудь рассказывала о сне Тони? — спрашивает она, и Питер качает головой. — В день, когда вы отправились в космос, он рассказал мне о своем сне. Он сказал, что ему приснилось, будто у нас есть ребенок, которого мы назвали в честь моего дяди, Моргана. Думаю, это то, чего он подсознательно хотел, поэтому я решила просто оставить это. — А… ее второе имя? — Я не знала женщины лучше, чем Мэй Паркер. Если Морган вырастет хоть немного похожей на нее, я буду самой счастливой матерью на свете. — Ты же ее почти не знала, и… — Она вырастила тебя — этого достаточно. Послушай, Питер, Тони уже не вернешь, как и Мэй. Это не значит, что мы не можем по-прежнему любить их за то, кем они были и что подарили нам. Тони подарил мне Морган, а Мэй — тебя, и я люблю ее за это. Питер кивает. По его щекам текут слезы. — Спасибо, — шепчет он. Он держит свою сестру одной рукой, а другой тянется к Пеппер. Та берет его за руку и крепко сжимает. — Привет, Морган, — тихо говорит он, переводя взгляд с Пеппер и обратно на ребенка. — Я твой старший брат, Питер. Приятно наконец-то познакомиться с тобой.