Смена ролей

— Ты правда сражался в космосе вместе с Железным Человеком? Человек-Паук спасает всех без исключения, не обращая внимания ни на возраст, ни на расу или пол. Он дружелюбный сосед — иногда он даже плохим парням помогает, если может. Питер признает, что питает некую слабость к пожилым дамам, которые предлагают ему булочки, и к детям. Особенно к детям. Они — будущее мира. Они — самая чистая форма человеческого существа, которая существует. Даже если многие из них однажды превратятся в придурков. Космос. Красная глина. Разбитые корабли. «Он это сделал». Дети так же являются его самыми большими поклонниками, и он любит махать им, пролетая мимо, и отвечать на вопросы, давать пять и обниматься с ними. Некоторые дети любят надевать костюм Человека-Паука на Хэллоуин, и это, наверное, самая высшая форма признания. Чем дети младше, тем они более искренне и любознательны, их радость от встречи всегда яркая и беззастенчивая. Маленькие дети всегда задают самые разные вопросы. Питер не знает, о чем именно знает общественность, и вопрос маленькой девочки застает его врасплох. Он присел на рекламный щит, чуть выше среднего человека, просто чтобы отдохнуть, и девочка смотрит на него снизу вверх большими глазами и широкой улыбкой, ее мать наблюдает со стороны. — О, — говорит он, в голове ни одной мысли. Люди проходят мимо, указывают на него и приветствуют. Мозг Питера как будто отключился, и Карен начинает шептать ему на ухо, пытаясь вернуть на землю. Космос. «Другого выхода не было.» Падение и пыль. — Питер, у тебя участилось сердцебиение. — Да, да, эм… да. Так и было. Я… мне надо идти. Удачи в школе, — бормочет он. Его рука тянется вверх и нажимает на веб-шутер. Тело движется на автопилоте, мышечная память уводит его подальше от ребенка и растущей толпы. Его руки начинают дрожать и следующий выстрел мажет. — Черт! Питеру удается зацепиться, прежде чем он упадет с высоты несколько футов, но его сердце подскакивает к горлу, и он использует импульс от раскачивания, чтобы забраться на первую попавшуюся крышу. Его ноги подкашиваются, и Питер падает на колени. Космос. Железный Человек. «Все в порядке, шкет.» Разломанная луна, камни вокруг. Вокруг больше нет толпы, поэтому Питер сдергивает с себя маску и делает глубокий влажный вдох. Он выходит рваным и дрожащим, у него перехватывает горло, он не может заставить свои руки, впивающиеся в бетон, перестать дрожать. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Он повторяет это как мантру, пытаясь успокоиться, но все его тело трясется, и лицо уже мокрое от слез. — Питер, у тебя паническая атака. Хочешь, чтобы я уведомила босса? — Босс… босса больше нет в живых, — шепчет он, и его подбородок дрожит, что, как он уже знает, означает приближающуюся истерику. Он крепко зажмуривается и пытается отогнать навязчивые мысли. — Прости, Питер. Я имела в виду мисс Поттс. Хочешь, чтобы я ей позвонила? Могу предложить несколько дыхательных упражнений, которые могут помочь. — Нет, нет, просто… просто, замолчи. Пожалуйста. Больше Карен ничего не говорит. Когда Питер моргает перед глазами только красный цвет. Он моргает снова и серый цвет цемента возвращается. Все слова, сказанные на той пустынной планете, витают в его мыслях, и воспоминания бьют со всей силы. Внезапно он чувствует себя потерянным; он не может сказать, находится ли он на Титане или у себя в комнате в Квинсе. Шум Нью-Йорка куда-то исчез, и все, что осталось — это Танос и его дерьмовые убеждения, и Доктор Стрэндж, скармливающий ему свои дерьмовые извинения, и Тони, пытающийся его успокоить, рассыпаясь в прах прямо у Питера на руках. Космос. «Все в порядке, шкет.» Шлем валяется где-то позади. Все в порядке, шкет. Все в порядке. Ничего не в порядке. Питер даже не знает, когда в последний раз он чувствовал себя «в порядке». Вероятно, проходит несколько минут, прежде чем он возвращается в реальный мир. Питер моргает и качает головой, а когда снова открывает глаза, город и его шум снова возвращаются. Его лицо мокрое, глаза щиплет, и он чувствует себя таким истощенным, каким не был даже после укуса паука. Питер заставляет себя подняться на ноги, вытирает лицо и надевает маску на место. Звуки становятся более приглушенными, и фокусироваться становится немного легче. Башня Старка — самое высокое здание в Нью-Йорке и он может видеть его даже с этой части города. Питер заставляет себя начать двигаться к нему. Его все еще трясет, и он не может отдышаться, но все равно упрямо движется к цели. Он не может разрыдаться, а потом заснуть на чьей-то крыше. Питер входит в гараж. Он решил, по крайней мере, с тех пор, как вновь надел костюм, что будет лучше, если люди не будут замечать Человека-Паука залезающим в случайные окна Башни. Он хочет установить некоторую дистанцию между Человеком-Пауком и Мстителями. Он так же не хочет ни с кем встречаться, даже с Пеппер или Морган. Он переодевается в лаборатории. Натягивает спортивные штаны и футболку и толстовку с капюшоном, чтобы согреться. Пытается сосредоточиться на других вещах. — Питер, похоже, у тебя паническая атака. Не мог бы ты… — Нет, ПЯТНИЦА! Хватит ко мне лезть, ладно?! Я в порядке! Он резко ударяет рукой по столу, звук громко раздается в тишине комнаты. Дубина огорченно пищит в углу. — Да, Питер, — говорит ИИ и замолкает. Несмотря на то, что Питер относится к ИИ и ботам Тони как к реальным людям, прямо сейчас он не может заставить себя почувствовать вину. Он садится за свой стол, открывает голограмму нынешнего костюма и тупо смотрит на нее. Его сердце все еще бьется, как сумасшедшее, и он все еще не может нормально дышать. Его тошнит и у него кружится голова. Его слух улавливает малейшие шумы, чувства обострены из-за выброса адреналина, вызванного приступом паники, и ему кажется, что прямо под ухом стучит отбойный молоток, который невозможно остановить. Он даже не замечает, что оказался на земле, обхватив ноги руками и уткнувшись лицом в колени. Все это так отстойно. Слово «космос» постоянно отдается эхом в его мозгу, и это так глупо и по-детски, и у него не должно быть такой реакции на невинный вопрос маленькой девочки. Он Человек-Паук, он — герой. Он должен быть лучше, чем это. После битвы со Стервятником и того случая с ловушкой под многоэтажным зданием у него возникли небольшие проблемы с клаустрофобией. Он смирился с этим. (И старался больше не попадать в ситуации, когда подобное может повториться). Это… это не может быть чем-то, что засядет в глубине его сознания на всю оставшуюся жизнь. Он не сможет так жить. Питер все еще раскачивается, пытаясь успокоиться, когда в мастерскую входит Пеппер. На ней домашняя одежда: мягкие носки и пижама, и отсутствие характерного стука каблуков привлекает его внимание. Питер поднимает голову и встречается с ней взглядом, и не может контролировать свое лицо, чувствуя, как оно морщится. Пеппер останавливается перед ним, протягивая руку. — Иди сюда, милый. Он берет ее за руку и позволяет ей поднять его на ноги. Пеппер ведет его к дивану, примостившемуся у стены возле столов, на котором Питер обычно сворачивался калачиком, когда их с Тони исследования растягивались на ночь. Обычно он засыпал под тихое бормотание наставника. Пеппер садится и притягивает его к себе. Ничего не говоря, она обнимает его, кладя подбородок ему на макушку. — Все хорошо, милый, все хорошо, — шепчет она, одной рукой гладя его по волосам, а другой — по спине. Ее хватка крепкая, и она больше ничего не говорит. Питер ценит ее нежное присутствие. Только в ее объятиях ему, наконец, удается унять дрожь. Его дыхание выравнивается. Мысли все еще бушуют. Пеппер бормочет что-то успокаивающее, и он обнимает ее еще крепче, слишком измученный, чтобы смущаться или стыдиться своего состояния. — Прости, — шепчет он, как только приходит в себя. Он все еще не отпускает ее. — Ш-ш-ш, все в порядке, — Пеппер проводит пальцами по волосам. — Чувствуешь себя лучше? Питер кивает, прижимаясь лицом к плечу женщины. — Не хочу торопить тебя, дорогой, но я оставила ПЯТНИЦУ присматривать за Морган, и нам стоит вернуться до того, как все пойдет кувырком. Питер не может удержаться от тихого смешка, и это приятный контраст. Он кивает в знак согласия, хоть и не может выдавить из себя ни слова. Пеппер осторожно распутывает их, но продолжает обнимать его за плечи, когда они идут наверх. Морган в маленькой игровой комнате в гостиной, и она даже не заметила, что ее мать куда-то вышла. Пеппер усаживает их на диван рядом с собой и притягивает его обратно в свои объятия. — ПЯТНИЦА вкратце рассказала мне о том, что произошло. Хочешь поговорить об этом? — Не очень. Он чувствует ее тихий вздох. Она отстраняется и кладет руки ему на щеки, не сводя с него глаз. — Я не собираюсь убеждать тебя перестать быть Человеком-Пауком, это бесполезно, я знаю. Но ты посетишь психотерапевта, иначе я попрошу ПЯТНИЦУ включить все протоколы Тони, чтобы следить за тобой, пока ты в спандексе. И это не обсуждается. Питер хмурится, но не отвечает. — Ты нездоров, Питер. Если ты не собираешься о себе заботиться, то я просто не дам тебе возможности попасть в подобную ситуацию снова. Я поставлю дополнительные мониторы, Карен будет докладывать мне обо всем, что с тобой происходит, и у нас появится коменданский час. Я доверилась тебе, когда ты сказал, что можешь вести себя по-взрослому, не заставляй меня разочаровываться в своем решении. — Я поправлюсь, — шепчет он, — это пройдет. Я просто… Просто это застало меня врасплох. — Это не пройдет, если ты не будешь лечиться, Питер! — Фыркает она. — Если ты продолжишь в том же духе, то превратишься в Тони. — И что, это разве плохо? — Он наносит ответный удар, вырываясь из ее хватки. — Он не всегда был тем человеком, которого ты знал. У него за спиной десятилетия травм, которые он изо всех сил пытался преодолеть, и только в последние пару лет Тони начал по-настоящему жить. Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое. В тебе так много от Тони, Питер, так много замечательных черт, но я прошу тебя, не попадайся в эту ловушку упрямства, веря, что сможешь поправиться без чьей-либо помощи. То, что ты пережил, то, что тебе пришлось сделать, обязательно скажется на твоем психическом здоровье, и тебе нужно позаботиться об этом сейчас, прежде чем ты дойдешь до точки невозврата. Питер смотрит на свои колени. — Пока ты под моей опекой, я не позволю тебе себя мучить. Я здесь взрослая, Питер. Поверь, я знаю, о чем говорю. — Да, я понимаю, — бормочет он, кивая. — Хорошо. Я пойду к психотерапевту, но не думаю, что он сумеет помочь. — Я обещаю тебе, что найду лучшего специалиста. И заставлю его подписать соглашение о неразглашении, чтобы твоя личность осталась в безопасности. — Спасибо. — Хорошо, тогда, может, посмотрим какой-нибудь фильм? Я закажу еду. — Звучит заманчиво, — соглашается он. Он засыпает примерно на середине «Планеты Сокровищ», положив голову Пеппер на колени, пока она нежно гладит его по волосам. Иногда ему все еще приходится напоминать себе, что неважно, как много он потерял, неважно, сколько вещей его пугает, и неважно, насколько бессмысленными ему кажутся его страхи, Пеппер все еще будет рядом, чтобы присматривать за ним.