Земля. Эпилог.
20 августа 2022 г., 18:00
Спустя несколько недель.
От Хотару нет вестей, но оно и неудивительно. Все резко о ней забыли — словно её и не было. Сенджу по началу такой расклад не устраивал, но Харучие настоял на том, что Хошичири выжила и сейчас со всем справляется. А как иначе? На этот раз Харучие остался на Земле, но ему по-прежнему приходится скрывать свою фамилию, Ханма вернулся к привычному образу жизни. Всё постепенно возвращалось в своё русло. Одним днём на весь подземный город взревела сирена. — Сен, за мной, — даёт указание Харучие, а сам хватает её за руку и тащит по коридорам в грузовой отсек, к космолетам. — Что случилось, Хару? К чему такая спешка? — Сенджу быстро-быстро перебирает ногами, но всё равно не поспевает. Он не отвечает — тащит её к одному из новейших космолетов, сажает на кресло и, не встретив сопротивления, пристегивает. — Тора! — вдруг вскрикивает Харучие, и к ним подходит парень чуть пониже Акаши-старшего — волосы у него странные, и глаза золотом отливают. Сенджу почему-то жутко. — Объясни ей всё, раз ничего не делаешь. — Эй, я, вообще-то, перерасчёты провожу! — Харучие уже и след простыл. Казутора садится рядом с Сенджу, мельком оглядывает её и вздыхает. — И что тебя интересует? — Что… Происходит? — Ну, если вкратце, то какие-то важные учёные с Юпитера порешали, что солнечной энергии мало, и для её всплеска сбросили на Солнце супер-пупер бомбу с хрен его знает каким содержимым, — Сенджу прыскает, едва заслышав объяснение. — Так вот, энергии стало хватать, но им же всё мало, и они такие: «А почему бы ещё раз не сделать это?». И в итоге Солнце сейчас, может быть, и не взорвется, но его раздует, что остаётся только бежать. — А если я не хочу? Тут ведь мой дом, — Сенджу потерянно смотрит перед собой и перебирает одеревеневшие пальцы. — Надо, — пожимает плечами Ханемия. — Я бы на твоём месте радовался. Не у каждого есть такая возможность. — А остальные люди?.. — А ты как думаешь? Нам сейчас необходимо забрать по максимуму припасов и смотаться далеко и надолго — людей берём только рабочих, население девать некуда. — Но ты бы мог что-то сделать! — Не могу, это приказ свыше. Мне ещё дорога́ моя голова, знаешь ли. Сенджу опускает голову, опирая её на сомкнутые руки. — Не грусти, быть может, всё обернется не так плохо. — Казутора, — Харучие входит с серьезным лицом, сжимает спинку сиденья и хмурится. — Дуй к Ханме. Скоро взлетаем. — Уже бегу, — Ханемия посмеивается и треплет Сенджу по голове. — Не грусти, мы тебя в обиду не дадим. Казутора уходит, и Санзу занимает место рядом. — Почему мы на твоём космолете не полетели? — Я отдал его рабочим, — пожимает плечами старший. — Им нужнее. Сенджу поднимает взгляд и ломано улыбается. Взлетают быстро, у Акаши-младшей аж дух перехватывает, и она оглядывается; позади Земля выглядит всё меньше и меньше, пока не становится маленьким кружочком снизу-сзади. Сенджу тихо проговаривает одними губами: Прости, Тару, тебе больше некуда возвращаться. Летят несколько дней, и за это время Солнце становится всё больше, жарче, и Сенджу мысленно благодарит Харучие за то, что утащил её с собой. Первое, что она услышала, сойдя на поверхность Тефии: по предварительным расчетам, потери составляют около пятидесяти процентов. Сенджу едва слышно охает. Половина человечества была поглощена Солнцем.***
Приземление вышло, мягко говоря, неудачным. Кажется, что Хотару упала с высоты в несколько метров, иначе откуда такая острая боль в районе копчика? Она оглядывается и с ужасом осознает, что находится на солнце. Вскрикнув, она отползает под нечто зеленое, поджимает под себя ноги и закрывает руками уши. Она никогда не слышала настолько громких звуков. Липкий страх сковывает тело. Не пошевелиться. Лучи солнца пытаются ухватиться за её ноги, и Хотару отползает до тех пор, пока не врезается во что-то массивное, потрескавшееся, ей доселе незнакомое. Она влипла. — Девушка, с вами всё хорошо? — какой-то человек (о черт, что он вообще такое, раз спокойно ходит под смертельными лучами?) протягивает к ней руку, но Хошичири шарахается и взвизгивает. — Вам нужна помощь? Хотару быстро-быстро мотает головой, мол, нет, не надо, и незнакомец, пожимая плечами, уходит восвояси. Возможно, это был её единственный шанс на выживание. Молодец, Хотару, ты всё, как обычно, испортила. Черт, и что же ей делать? Точно, стоит дождаться вечера! Тогда-то и будут у неё руки развязаны. Но разве ночью не будет холодно?.. Ну, не попробуешь — не узнаешь, как говорится. Она разминает затекшие ноги, машет руками, не замечая на себе удивленных взглядов прохожих. Озирается — эти большие стеклянные коробки похожи на те руины, которые она видела из наблюдательного пузыря. — Ты что, перегрелась? — спрашивает у неё на этот раз другой парень, и Хошичири несмело высовывается из-под склонившихся ветвей. — Я, вообще-то, с тобой разговариваю. У него странные волосы — местами голубые — и очки на лице. И смотрит он недобро. — Ясно, точно перегрелась, — он ворчит, подбираясь к ней поближе, — точно перегрелась. Иди сюда, тебе помощь нужна, дуреха. Хотару не говорит, что помощь ей нужна немного другого плана — молча выползает из своего укрытия и протягивает руку. — Идем, тут пара кварталов, дойдешь? Хошичири кивает. Дойдет. Только вот что это — «кварталы»? Она раньше не слышала такого чудного слова. Люди здесь странные, совсем не боятся идти под солнцем. Но она ведь тоже идет под ним — и не сгорает. Странно, очень странно. Доходят до, судя по всему, дома, идут по ступенькам — нет здесь привычного капания воды — и останавливаются напротив двери. Квартира, так назвал её незнакомец, намного уютнее её дома, да и больше. — Разувайся, проходи и садись на диван, осматривать тебя будем. Здесь, оказывается, так много вещей, которых она не видела! Хотару вертит головой по сторонам, пока парень замеряет её температуру и давление — те, как ни странно, в норме. — Есть хочешь? Хошичири мотает головой. — Что, совсем? Кивает. — А зовут хоть как? — Хотару Хошичири, — голос у Хотару охрипший от долгого молчания. — А тебя? — Риндо. Хайтани. — Вот как. Просто совпадение. Этого не может быть. Однофамильцев она и в своё время немало видела. — Посиди здесь, сейчас соображу, что с тобой делать. Только вернётся… Громкий хлопок двери не даёт Риндо закончить мысль, и он вздыхает. — Вернулся. Познакомишься с ним, я пока что по делам сбегаю. Риндо уходит, пока в комнату заходит кто-то другой — Хошичири уже не смотрит. — Хотару. Этот голос Хошичири узнает везде и всегда. Она медленно открывает глаза, видит Рана, и Ран видит её. Он первый отходит от шока, подходит к ней, сгребает в охапку и касается-касается-касается. Он теплый, мягкий, и пахнет приятно — Хотару льнет к нему всем телом и не может сдержать слез, тихо всхлипывает, пока Хайтани-старший берет её лицо и сцеловывает теплую влагу с ее щек. — Тише, тише, — а у самого голос дрожит, и краем глаза Ран замечает, как тепло улыбается Риндо и выходит из комнаты. — Я так скучала, Ран, — Хошичири задыхается, смешно открывает рот, хватает воздух, и Ран ей верит, потому что скучал тоже. Он вжимает её в себя, словно пытается стать с ней единым целым, смахивает мешающие пряди с лица и целует, целует, целует!.. Хотару первая жмется в его губы, совсем по-детски — по-другому она не умеет — и забавно жмурится от смущения. Ран не спешит углублять поцелуй. Как же приятно чувствовать тепло её тела. Чувствовать её Чувствовать, что она здесь. Она существует. Хотару чуть ли не душит его в объятиях — и Ран отвечает ей тем же. Они просто лежат так, не двигаясь, словно боясь спугнуть что-то, и громко, даже оглушающе дышат. Одним воздухом, на одной планете, на одной кровати. Всё общее. И сердце у них теперь тоже, кажется, общее — отбивает один ритм и сводит с ума обоих. Чувство близости как никогда пьянило. Ран поглаживает её плечи, пока она прижимается к его груди, и хотелось бы, чтобы это никогда не заканчивалось. Есть он. Есть она. Есть они. И никого больше. Помимо ругающегося Риндо.
