две жизни
8 ноября 2022 г., 21:40
Чонгук выбегает из квартиры, с силой вытирая алые губы об край толстовки. К горлу подступает рвота, и он чудом успевает выйти из подъезда прежде, чем его стошнило бы на лестничные ступеньки. Парень падает на четвереньки за ближайшими кустами, чувствуя, как через неприятного рода субстанцию выходит гадкий привкус и тонны отвращения. После чего тело прошибает слабость — такая, что способность полноценно стоять на ногах кажется какой-то космической. Пару минут Чонгук не двигаясь сидит на промерзлой земле и просто не понимает, что ему делать дальше. Хочется выть, но голос совсем осип.
Реальность обрушивается на голову вместе с воспоминаниями о сегодняшней контрольной, на которую нельзя опаздывать. Часы на мобильном безжалостно показывают десять минут девятого. Чон едва слышно всхлипывает и поднимается, стряхивая с себя прилипшие листья. Собрать расплывшиеся от болезни мышцы воедино оказалось значительно труднее, чем он предполагал. Дорога до школы оказалось плачевно выматывающей и долгой. Хоть Чонгук и старался идти как можно быстрее, физиологические показатели, а точнее их полный упадок, замедляли темп. Обычно весь путь занимает не больше пяти минут, однако сегодня он шел все десять. Закон подлости ведь никто не отменял?
— Кто тут у нас, — громко раздается по коридору, стоит парню только переступить порог. Местная медуза Горгона, по обыденности, поджидает опоздавших учеников за углом, готовясь в любую минуту пустить в них свой колкий взгляд. Она демонстративно поправляет квадратные очки, будто бы не сразу узнав несчастного. — Чон Чонгук, я уже перестала удивляться. Опоздания стали твоей привычкой?
— Простите, — Чонгук прижимает ближе к груди рюкзак, будто бы он сможет стать его бронежилетом, если вдруг появится такая необходимость. Но зная завуча Ли, мало кто удивится револьверу под еë длинной серой юбкой или спрятанным ножам в нагрудных карманах пиджака.
— Скажи, может быть, нам стоит всей школой скинуться и купить тебе часы? — женщина вопросительно вскидывает бровь.
— У меня есть часы.
— Тогда, — завуч язвительно усмехается, — нам стоит научить тебя ими пользоваться. Ты же знаешь, что у тебя сейчас по расписанию вступительная контрольная? — В ответ быстро кивают. — Что же, это замечательный план. Хотел опоздать и тем самым пропустить этот урок?
— Нет, я просто проспал из-за болезни, — Чон говорит тихо, едва слыша собственный голос, и не решается поднять взгляд с узорчатых ромбиков на полу. Еще немного — и он точно превратится в каменную статую.
— Лечиться нужно дома, Чон. Но и это не освобождает тебя от написания аттестации, которая будет учитываться при выставлении итоговых оценок. Ты хоть понимаешь, как это важно в выпускном классе?
— Извините, я всë напишу.
— Конечно напишешь. Без этого тебя не допустят ни к одному экзамену. — Завуч смотрит на Чонгука так, словно он говорит из разряда вон какие очевидные вещи. — Ты знаешь правила, в качестве наказания за тобой будет уборка второго и третьего этажей на протяжении всей последующей недели. Но если опоздаешь в этом месяце снова, то говорить мы уже будем с участием родителей. А сейчас, — женщина встает в позу истинного надзирателя. Кажется, что вот-вот из-за ее спины появится кнут, а коридор станет пыточной. — Живо на урок.
Чонгук подрывается, скрываясь с места допроса за ближайшим углом. Сердце колотится в бешеном ритме, пока он быстро бежит вверх по лестнице к своему кабинету.
Что, если школьная администрация, а вслед за ней и органы опеки, узнают, что он живет с матерью-наркоманкой и отчимом-алкоголиком? Это будет билет в один конец — в детский дом. Но еще страшнее, что будет, если мать останется один на один с До и наркотиками? Это тоже будет билет в один конец — в могилу. Потому что она держится, только пока Чонгук держит, каждый раз уводя еë от передозировки или Бонхвана с розочкой от бутылки в руках.
Нельзя допустить, чтобы о ситуации в его доме узнали соответствующие органы. А значит, нужно сделать всë, чтобы в первую очередь у школьной администрации не было причин вызывать родителей.
***
Тэхен распахивает дверь в гардеробную, лениво проходясь взглядом по полкам в поиске подходящих шмоток на вечер. Сегодня по случаю его возвращения друзья закатывают вечеринку. Наивные: думают, что теперь Ким останется в Корее на постоянной основе. А раз так, то, значит, нужно незамедлительно погружать его в здешнюю тусовочную жизнь. Тэхен на это лишь посмеялся, но рассказывать про свои планы никому не стал. Остаться в Корее? Вскоре маме с папой надоест играть в родителей, и они сами вручат ему билет в Европу. После чего всë вернëтся на свои места: сынок за тысячи километров и не мозолит глаза. Удобный и рациональный вариант, которого Кимы придерживались ни один год. Впрочем, Тэхена все тоже устраивает. Телефон издает короткую вибрацию в кармане брюк. Парень отвлекается от выбора одежды, в котором, по правде говоря, не был уж очень заинтересован, и видит на информационной панели сообщение: jm13 Надеюсь, ты не забыл про дресс-код. Тотал блэк. Буду проверять на входе лично.thv30
Трусы тоже проверишь?
jm13 Их в первую очередь, малыш. Ким усмехается, убирая смартфон обратно в карман. Чимин, который знает его лучше всех, разумеется, предусмотрел, что тот напрочь забудет про условия вечеринки. И оказался прав, потому Тэхен уже был близок к тому, чтобы надеть обычную белую футболку с серыми спортивками и не париться. Приходится менять свой выбор на черную рубашку и такого же цвета джинсы, которые в совокупности очень удачно подчëркивают приличный набор мышц по всему телу. Парень спускается со второго этажа и попутно застегивает пуговицы, оставляя лишь две последние. С кухни, которая располагается справа от лестницы, разливается тягучий аромат специй. Наверняка готовят что-то мексиканское. Отец — ценитель подобной кухни. Его личная библиотека насчитывает несколько десятков кулинарных книг с самыми разными рецептами, где ключевую роль играют именно пряные ингредиенты. Скорее всего, вчера господин Ким нашел какое-то новое блюдо, а уже сегодня его рецепт был передан на кухню вместе с новой головной болью для повара. Госпожа Ким, как истинная англичанка с фанатичной любовью к чаю и пудингам, предпочтений мужа не одобряет. Ей кажется совершенно чужеродными буррито на тарелке и орчата в стакане. Даже в еде вкусы родителей не совместимы. — Господин, — дворецкий вопросительно смотрит на младшего Кима. Сегодня явно намечается семейный ужин: об этом свидетельствуют коллекционная бутылка вина в руках одной из прислуг и стол, накрытый на три персоны. — Вы куда-то уходите? — У меня дела, — коротко бросает Тэхен, равнодушно проходя мимо встревоженного мужчины, и открывает ящик, где хранятся ключи от автомобилей. — Я беру мерс. — Может, останешься? — женский голос неожиданно бьет по ушам, как гроза посреди солнечного дня, которую не упомянули в прогнозе. Госпожа Ким стоит, облокотившись о дверной проем. Светлые волосы спадают на хрупкие плечи, прикрытые домашним костюмом. Голубые глаза спрятаны за очками, значит, она, как обычно, работала в кабинете и вышла на обеспокоенный голос дворецкого. — Мы так давно не ужинали всей семьей. — Если хотите поужинать семьей, то уберите набор для третьей персоны, — Тэхен усмехается и скрывается за дверью, обозначив свой отказ. — Неужели это действительно наш сын? — госпожа Ким устало массирует виски и раздраженно ведет головой. «Это абсолютно точно ваш сын» — про себя отвечает дворецкий. Тэхен спускается в гараж, в котором сильно пахнет мылом, и расплывается в улыбке, когда видит свою любимую тачку — черный мерседес, так еще и только с мойки. Сияет от капота до багажника. Руки уже в предвкушении кожаной обшивки руля и грозного рыка мотора. Машины — его страсть. А высокая скорость — как наркотик, от которого он не в силах отказаться. В Англии Киму нередко прилетали штрафы за превышение в неположенных местах. А пару раз он даже участвовал в нелегальных гонках на окраине, в которых заслуженно получил несколько сотен фунтов за первенство и выговор от родственников. Парень не успевает дойти до машины, как ворота автоматически поднимаются, впуская в помещение естественный свет. Через пару мгновений в гараж въезжает тонированный джип и паркуется на свободном месте напротив его мерса. Несложно догадаться, кто именно приехал. Отец выходит из машины и аккуратно поправляет воротник дорогого черного пальто. Он дает несколько распоряжений водителю и по-дружески хлопает того по плечу, а после переводит взгляд на сына. — Здравствуй, — старший Ким подходит к Тэхену и тут же сталкивается с бесцветным взглядом, который явно предупреждает: диалога не получится. — Разве тебе не сказали о сегодняшнем ужине? — мужчина вопросительно кивает на ключи в руках. Повисло ощущение какого-то глупого спектакля, а ниточки терпения младшего натянулись до своего предела. — Я хочу, чтобы этот вечер ты провел с нами. — С каких пор меня волновали бы твои желания? — Не дерзи. — Или? — Тэхен чуть склоняет голову в бок. Выводить на эмоции равнодушного отца — его любимое занятие с самого детства. — Не думаю, что я должен угрожать тебе, мы не в детском саду, — старший Ким тяжело выдыхает, заполняя затянувшуюся паузу. — Однако не забывай, что я обладаю достаточной властью, чтобы сократить предел твоих возможностей. — Что ж, вперед, — парень хмыкает и разворачивается, не желая больше участвовать в бессмысленном разговоре. Ничего нового и интересного он не услышал. Как бы отцу ни хотелось, припугнуть ему нечем. Тэхен давно от родителей не зависит, и так называемое «сокращение возможностей» сильно по его жизни не ударит. Но если отцу так хочется показать силу своих слов, то пускай. Так даже забавнее. — Не забывай, что с завтрашнего дня ты возвращаешься в статус школьника, — мужчина перехватывает дверь авто, которая уже вот-вот должна была захлопнуться. — Создашь отвратное впечатление, если завалишься в новый класс с похмелья и помятым видом. Так что попытайся не напиваться до отключки. — Я твоих советов не спрашивал, но спасибо, постараюсь все записать и запомнить, — Тэхен усмехается, толкая ключ в систему зажигания, а после тянет на себя дверь. За какие-то десять минут полный передоз родственников по всем фронтам. Осталось еще дождаться нотаций по телефону от английской половины семьи. Тэхен с рыком выезжает из гаража и моментально разгоняется, оставляя фигуру отца где-то позади. Он выезжает на трассу, которая ведет в город, и еще сильнее вдавливает педаль в пол. По периметру на несколько километров вперед возвышаются изумрудные деревья, которые на контрасте с сумеречным серым небом кажутся кадром из фильма. Их коттедж находится в отдаленном и живописном районе Сеула, потому местность вокруг больше напоминает Канаду, нежели Корею. По лобовому стеклу одна за другой ударяются дождевые капли, и вскоре начинается настоящий ливень. Ответственные водители в дождь сбавляют скорость, как и требуют правила, но для человека, выросшего в стране, где дождь — состояние души, это повод вдавить педаль газа еще сильнее, не поддаваясь на провокации погоды. Брюнет опускает стекло и высовывает руку по локоть, чувствуя, как та мгновенно намокает, становится холодной. В салон проникают легкие брызги и ни с чем не сравнимая свежесть, которая, перемешиваясь с хвойным ароматизатором, наполняет легкие и дурманит рассудок не меньше сигаретного дыма. Ким на считанные секунды прикрывает глаза, вспоминая, как пару лет назад участвовал в гонке по трассе у тихоокеанского побережья. Когда моторный рык заглушают громкие кульбиты собственного сердца, ты чувствуешь, ты слышишь, что ты — живой. Когда на спидометре отметка переваливает за двести, а пейзажи мелькают, как фотопленка, ты получаешь то, чего так жаждут люди — абсолютную свободу от себя и мыслей. И прошло столько времени, а Тэхен до сих пор не слышит, что живой.***
The Weeknd – Fill The Void
Клуб, в котором намечается тусовка, уже с улицы выглядит похабно. Ядовито-неоновые надписи по всей внешней стороне здания, силуэты обнажённых девушек, мелькающие за неплотно прикрытыми шторами, и уже залитые алкоголем посетили рядом со входом. Контингент, который собирается в таких заведениях, сильно отличается от тех корейцев, которых ожидают увидеть туристы. Здесь нет места дорамным мальчикам и девочкам, которые месяцами не могут взять друг друга за руку. Здесь царит господство увеселительных субстанций, тотальный разврат и запах родительских купюр. Этот клуб с символичным названием «Pollen» имеет славу как пристанище золотой и отбитой молодежи Сеула. Поэтому зачастую типичные консервативные корейцы, наряду с большей частью туристов, в таких заведениях не появляются. Как минимум, попасть сюда даже при большом желании и финансовых возможностях можно только по приглашению, которое Тэхен и предъявляет на входе. Охранник несколько секунд сканирует взглядом небольшую черную карточку с тремя фиолетовыми буквами «vip». Одобрительно кивнув и пожелав приятного вечера, мужчина открывает дверь, пропуская Кима. Внутри, как и ожидалось, обстановка еще более развратная: черная кожаная мебель, тематические украшения в виде маленьких полуголых фей и фиолетовая подсветка по всему периметру. В нос при первом же вдохе врезается запах тяжелой дури и дорогого алкоголя. А по ушам со всей силы бьют биты американской попсы. Часть обнаженных стриптизерш уже переместилась со сцены за столики к посетителям, составляя им компанию на сегодняшний вечер, плавно перетекающий в ночь с продолжением. Оплатить такую девочку — удовольствие не из дешевых. Поэтому неудивительно, что Тэхен замечает знакомых сынков местных политиков и крупных бизнесменов. — Ким Тэ-хен, — по слогам растягивает блондин в черном костюме, подходя ближе с разведенными в стороны руками. — Добро пожаловать в Корею, чертов англичанин, — парень заключает Кима в объятие и из-за разницы в росте утыкается ему носом в область ключицы. — Пахнешь как дорогая сучка. — Кто из нас еще сучка, Чимин, — Тэхен хрипло смееется, помещая руки на чужую талию. — Рад тебя видеть, хен-недоросток. — Иди нахер, — Пак широко улыбается и неохотно отцепляется от младшего, тут же подхватывая его под руку и уводя вглубь зала. — Мы тебя уже заждались, — хнычет блондин. — В Англии всегда принято опаздывать на час? — Не драматизируй, накидаться и без меня можете. — Мы не посмели этого сделать без виновника торжества. — Какая честь, — Тэхен усмехается. За столом уже собралась вся их компания. Некоторых Тэхен знает: вместе развлекались на его летних каникулах, кого-то же видит впервые. И каждый из них считает своим долгом представиться, даже не догадываясь о том, что Киму абсолютно плевать на то, как кого зовут. Тэхену же представляться смысла не было: его здесь знал каждый и каждая, даже если кто-то и видел впервые. Слухи об чертовски красивом наследнике самой крупной фармацевтической компании Азии распространились во всех молодежных тусовках. Вечер начинается, как и ожидалось, с многочисленных расспросов. Девчонки смущенно интересуются, есть ли у него девушка, а парни воодушевленно обсуждают его мерс. Через полчаса Тэхену откровенно приелось обсуждение его личности, и он мысленно благодарит парнишку, который решил хоть как-то разнообразить вечер. — Сыграем в двадцать одно? Как вам идейка? — рыжеволосый парень по кличке Персик хитро прищуривается, проходясь по каждому своим лисьим взглядом. — На желание, разумеется. Только, — он обращается к Миен, сидящей напротив, и неприлично долго пялится на ее декольте, — будь готова, малышка, что тебя я раздену первой. Девушка брезгливо морщится и показывает рыжеволосому средний палец с идеальным красным ногтем. За столом проходят смешок и несколько одобрительных возгласов. Обстановка становится горячее. — Может, сначала того — заправимся, — татуированный брюнет, который все это время сидел как на иголках, в нетерпении облизывает губы и наконец вываливает на стол горку из небольших пакетиков с белым порошком.– Тут на всех хватит, считайте, что угощаю. — Блять, Эш, ты серьезно ебаный наркоман, — блондинка с высоким хвостом, которую, кажется, зовут Мия, ошарашенно крутит в руках один из пакетиков. — Сколько ты за эту дрянь отвалил? — Не хочешь, не надо, — Эш грубо вырывает порошок, не по-доброму сверкая глазами. — А вы, будете? — он обращается к другим, выискивая себе компанию. Несколько из присутствующих поддерживают его идею закинуться дурью и уже вовсю сворачивают трубочки из купюр. Чимин тоже порывается к столу за затяжкой, но Тэхенова рука, резко выставленная поперек его живота, заставляет остановиться. Тэхен одним взглядом заставляет Пака сесть обратно на диван и поджать губы. Чимину чертовски стыдно. Он не рассказывал Тэхену, что пару раз уже баловался подобным. Но если пару раз, это ведь не наркоман? — Ну вот теперь можно и поиграть, — Эш довольно улыбается и откидывается на спинку, прикрывая в наслаждении глаза. — Персик, раздавай. Играть вызываются не все. Некоторых уже слишком накрыло, и они с трудом посчитают два плюс два. Рыжеволосый пару раз перемешивает колоду и любезно предлагает Миен сдвинуть шапку. Затем пять игроков получают по две карты. Первый раунд проходит скучно. Персик одерживает победу, первым выйдя из игры с нужным количеством очков, и, как и обещал, заставляет Миен снять платье. Девушка, одарив его всем набором матерных слов из своего арсенала, остается в одном кружевном белье черного цвета. Фигура у нее, кстати, что надо, и Тэхен уже добавил ее в список планов на этот вечер. Второй раунд выигрывает Чимин, с громкими счастливыми визгами вывалив на стол туз и десятку. С поблескивающими глазами он загадывает, чтобы Персик простонал на ухо Эшу. Оба парня воспринимают это задание не очень радостно, но игра есть игра, и за проигрыш нужно расплачиваться. Пьяная компания громко смеется и одобрительно присвистывает, как только губы рыжеволосого прислоняются к чужому уху. Эш показательно морщится и изображает что-то вроде рвотных рефлексов, а после отодвигается на расстояние вытянутой руки. Видимо, стоны Персика пришлись ему не по вкусу. Третий раунд остается за Тэхеном. Раздевать несчастную проигравшую Мию ему было не интересно. Поэтому девушка расплачивается дорогим американским виски, которое ей пришлось заказать каждому сидящему за столом. Действие алкоголя становится сокрушающим для каждого. От его крепости Тэхен, даже будучи человеком весьма устойчивым к спиртному, моментально пьянеет. Мысли путаются, голова чуть-чуть кружится, но внутри непреодолимое желание воплотить свои планы касательно одной особы. Эш и еще пару парней, которые до этого закинулись наркотой, замертво падают поперек дивана, еле слышно дыша. Смешивать такие сильные субстанции — идея сомнительная. Бедняжка Чимин с трудом балансирует, готовый свалиться вслед за остальными, и что-то пьяно бормочет Тэхену в плечо. Персик и Мия, как две сороки, с громким хохотом обсуждают какую-то девчонку, которая недавно разбила в этом клубе четыре полки с алкоголем. А затем переключаются на более интересную новость. — Ты слышала, — Персик понижает голос, как будто собирается рассказать какую-то страшную для всего человечества тайну, — знакомый Эша скоро устраивает заезд. — Так его же посадили, — Мия в недоверии вскидывает бровь. — С его-то деньгами, — рыжеволосый отмахивается. — Он может хоть всю сеульскую полицию заставить участвовать в гонках. А еще… Боковым зрением Тэхен замечает, как скучающая все это время Миен поднимается, сжимая в руках свое платье, которое ей так и не позволили надеть. Она осторожно выходит из-за стола, стараясь не привлекать лишнего внимания, и уходит в сторону туалета. Ким поднимается следом, ставя себе мысленно напоминание, что нужно будет потом обязательно узнать касательно заездов, которые здесь устраиваются. — Ты куда? — испуганно проговаривает Чимин и цепляется пальцами за Тэхеново запястье. — Я сейчас вернусь, малыш, — Тэхен успокаивающе поглаживает блондина по голове и, получив в ответ вялое «хорошо», уходит за девушкой. Миен стоит около зеркала, расставив руки по обе стороны от раковины и сверлит взглядом свое растрепанное отражение. Она порядком устала от этих пассивных домогательств Персика, которые вызывают исключительное отвращение. Сегодня он нашел повод снять с нее платье, а завтра что? За проигрыш в очередной дурацкой игре трахнет на столе? Тэхен заходит в туалет ровно в тот момент, когда брюнетка начинает натягивать платье. Она замирает, встречаясь со взглядом медовых глаз через зеркало. — Тэхен, — голос девушки срывается, когда брюнет подходит со спины, утыкаясь носом в ее шею. Он скользит пальцами по бокам, слегка сжимая область тонкой талии, а затем под громкий вздох опускает руки ниже, касаясь чувствительной зоны сквозь белье. Одной рукой парень отодвигает ткань, другой давит на поясницу, заставляя девушку выгнуться и упереться задом в его пах. — Не против развлечься? — низким голосом интересуется Тэхен, играясь с застежкой на бюстгальтере. Он и так прекрасно знает ответ, чего стоил один этот затуманенный взгляд в его сторону весь вечер, но стоит спросить ради приличия. — Не против, — Миен смотрит на него в отражении и закусывает нижнюю губу. Тэхен довольно хмыкает, явно удовлетворенный услышанным, и рывком разворачивает девушку к себе лицом. Он подхватывает ее под бедра, усаживая на поверхность около раковины. Женские ручки уже вовсю заинтересованно блуждают по его торсу под рубашкой и торопливо тянутся к ремню. Ким заправляет за уши брюнетки выбившиеся волнистые прядки и утягивает ее в поцелуй. И ни Тэхен, ни Миен не замечают, как дверь в уборную через пару минут тихо открывается и из-за нее высовывается рыжая макушка. Персик забеспокоился, что девушки долго нет, поэтому решил проверить, все ли с ней в порядке. Однако увиденная им картина говорит о том, что у нее все более, чем просто в порядке. Парень перестает улыбаться, когда слышит протяжные стоны, сжимает до побеления костяшек кулаки, когда видит чужую спину и красные ноготочки, которые отчаянно оставляют на ней бордовые полосы. Одним лишь усилием воли Персик заставляет себя уйти без скандала и драки. Но он молча клянется, что заставит англичанина пожалеть о том, что тот вообще вернулся.***
На Сеул плавно опускается алый закат. Впервые за долгое время солнце хоть на миг выглянуло из-под однообразных серых туч, пробегаясь последними лучами по верхушке высотных зданий. Чонгук тяжело вздыхает, ставя последний контейнер в фургон. Сколько он перетаскал ящиков за сегодня? Парень сбился со счета после числа, перевалившего за три сотни. На самом деле считал он не ради интереса, а просто чтобы хоть как-то отвлечься от тяжести, потому что, как назло, забыл наушники. Руки отчаянно ноют, словно по ним прошлись отбойными молотками и к чертям раздробили кости с мышцами. — Управились быстрее, чем я планировал, — господин Кан одобрительно улыбается, что-то отмечая в ведомости, и бегло бросает взгляд на Чонгука. — Добавлю тебе сверху за продуктивность. — Спасибо, — парень устало кивает в знак благодарности и закидывает на спину рюкзак. — Завтра еще есть работенка одна, — озираясь по сторонам и чуть понижая голос, проговаривает мужчина, попутно доставая из портмоне несколько купюр, и протягивает их Чону. — В Каннаме нужно будет перетаскать ящики с алкоголем на склад одного клуба. Платят в полтора раза больше, чем здесь, но и ответственность серьезнее. Пойдешь? — Пойду. — Вот и отлично, тогда жди, завтра скину время и адрес, — господин Кан по-отцовски хлопает мальчишку по плечу на прощание и скрывается за металлическими дверями. Чонгук выходит со двора, попадая на одну из типичных улиц города, где с сумерками начинается бурлящая молодежная жизнь. Во многих барах уже вовсю зажигают пестрящие вывески, привлекая пьющий народ. Со всех сторон слышатся громкий смех и нецензурная брань, а в воздухе тягуче разливается запах алкоголя. Чонгук резко ощущает, как ему становится некомфортно. Даже более того, ему почему-то становится дико страшно. Изнутри появляется скребущее ощущение панической атаки. Словно та атмосфера, которая царит на его кухне с каждым приходом До, ядовитой массой заполняет все пространство вокруг, и теперь даже за пределами дома от нее не спрятаться. Парень никогда не любил большие скопления. Из-за До боялся пьяных, не контролирующих себя людей. Но в обычный день он вполне мог бы преодолеть кишащую толпой улицу с терпимым дискомфортом. Однако воспоминания сегодняшнего утра, которые являются спусковым механизмом таких ситуаций, пока не успели затянуться рутиной. Все еще чересчур оголенные. Чон громко дышит, сжимая ручки рюкзака. Ускоряет шаг и притупляет взгляд, отсчитывая бешеные удары своего сердца о ребра. Кажется, еще немного — и оно пробьет грудную клетку, вываливаясь под ноги прохожим. Парень — словно слепой котенок, которого безжалостно выбросили посреди огромного мира и заставили наугад куда-то двигаться. Перед глазами все размыто, как будто под водой. Потому неудивительно, что он случайно налетает на девушку, стоящую в очереди одного из клубов. — Эй, смотри, куда прешь, — слева разносится грубый мужской голос, который, по всей видимости, принадлежит недовольному бойфренду «пострадавшей». Чонгук мямлит тихое «извините» и как можно быстрее уходит, не желая зарабатывать себе еще одни неприятности. Единственное, чего он хочет, — преодолеть эту чертову бесконечную улицу. Чон идет инстинктивно, полагаясь на внутренний «компас» и облегченно выдыхает, когда видит перед собой знакомую вывеску. Некоторые буквы уже побледнели, но до сих пор надпись выглядит узнаваемо. «Кухня Ен-до» — маяк посреди океана, который спасает заблудившиеся в темных переулках души. Что-то родное посреди безразличного города. Колокольчики на двери радостно звенят и оповещают о позднем посетителе. Женщина средних лет в сильно испачканном за рабочий день фартуке отвлекается от протирания стаканов и удивленно переводит взгляд на столь позднего гостя. Госпожа Со, владелица этого небольшого ресторанчика, долгое время знает семью Чон. С Чонгуком она нянчилась с самого детства, поэтому вырос он буквально у нее на глазах. Раньше мальчик часто прятался здесь в подсобке, когда разъяренный отчим искал его по всему району. Или прибегал со слезами и просьбами о помощи, когда у мамы случался очередной приступ. — Чонгук, — на лице хозяйки вмиг появляется яркая улыбка. — Не ожидала тебя сегодня увидеть. — Здравствуйте, госпожа Со, — Чон пытается выдавить из себя подобие улыбки, но получается плохо — Вы уже закрываетесь? — Планировала в скором времени, — женщина задумчиво кивает, бросая взгляд на часы. Без пятнадцати десять. Все посетители уже разошлись. Но ее лицо вмиг теряет отблески раздумий, и она усаживает парня за столик. — Подожди пару минут, я найду чем тебе перекусить, — весело подмигнув, хозяйка скрывается за дверями кухни. Парень кладет голову на скрещенные локти и обещает себе, что просто полежит немного с закрытыми глазами. Но спать хочется просто невыносимо и даже неудобное положение этому не препятствует. Засыпать на столике, вероятно, не лучшая идея, но Чонгук ничего не может с собой поделать и через пару минут он уже тихо посапывает, утыкаясь лбом куда-то в рукав толстовки. — Чонгук, ты будешь… — женщина выглядывает из дверного проема и резко замолкает, поджимая губы. Чон на ее громкий возглас сначала мычит что-то невнятное, а потом неохотно поднимается, принимая сидячее положение. Он протирает глаза и пытается приморгаться к свету, от которого уже успел отвыкнуть. — Прости, я разбудила тебя. — Все нормально, я просто задремал. — Надеюсь, ужин до сих пор актуален? — госпожа Со выставляет перед Чонгуком несколько тарелок с ароматным содержимым. Различные закуски, свежий рис и ломтики мяса выглядят крайне аппетитно. Желудок тут же отзывается тихим урчанием, напоминая, что последний приëм пищи был в виде завтрака в школе, перед которым Чон не удержался. Пришлось потратить на омлет и компот последние деньги. Парень благодарит и принимается за еду, жадно закидывая в себя кусочек за кусочком. — Я скучаю по ней, — госпожа Со присаживается на соседний стул и переводит взгляд на небольшой портрет дочери, который висит на стене. Девочка погибла, когда ей было всего двенадцать. Попала под колеса нетрезвого водителя. — Прошло уже столько лет, а я до сих пор не могу отпустить мою Доен. Хватаюсь за каждое воспоминание. — Я тоже не могу отпустить отца. — Мы оба делаем неправильно, Чонгук. Держа их в своей памяти, мы зацикливаемся на прошлом и не даем себе шанса двигаться дальше. Но черт, — женщина качает головой, — это так сложно — научиться жить без тех, кого в нас так крепко удерживает любовь. — А как быть, если человека в голове удерживает ненависть? — Ты ненавидишь отца и имеешь на это полное право, я понимаю, — женщина мягко сжимает Чонгуковы пальцы. — И возможно, мои слова покажутся тебе бреднями старушки, у которой из-за вечного пребывания на кухне сварился рассудок, но Сэгун не был плохим человеком. По крайней мере, для тебя. Он старался быть хорошим отцом. — Вы правда считаете, что не он стал причиной нашей разрушенной жизни? — Чонгук откладывает палочки и серьезно смотрит в глаза напротив. — Из-за него, — голос становится тише, — мама стала такой. Из-за него в нашей жизни появился До. — Иногда нам не стоит просить рыбака нарисовать картину, — госпожа Со тяжело вздыхает, слабо кивая своим мыслям. Имеет ли она право переубеждать Чонгука? Нет, конечно нет. Но ей бы не хотелось, чтобы мальчик жил с терзающей его обидой на отца. — Сэгун пытался быть другим, но не умел. Он не был приспособлен для семьи. — Он просто не хотел быть другим, — отсекает Чон. — Если бы отец ставил меня выше своих любовниц, то сейчас был бы жив. А так нужно признать, что для него я всегда был на втором месте. — Это не так, Чонгук. Ты был для него всем. — Значит, он променял это «всë» на какую-то очередную женщину, — парень грустно усмехается и поднимается из-за стола. — Спасибо за ужин, госпожа Со, но мне пора идти, — достав из кармана пару смятых купюр, он кладет их перед женщиной, и, напоследок слабо улыбнувшись, уходит. — Хотела как лучше, а в итоге обидела мальчонку, — себе под нос проговаривает госпожа Со и поджимает губы в тонкую линию. Чонгук выходит из ресторанчика и еще немного ощущает вкусный запах ужина, который постепенно рассеивается в ночной прохладе. Он поднимает голову к мрачному небу и чувствует, как его по носу щелкнула дождевая капля. Стоит успеть домой до того, как начнется настоящий ливень, потому что если он промокнет и сегодня, то завтра точно сляжет. Парень натягивает капюшон и быстрым шагом направляется в сторону своего района. По пути он заходит в круглосуточный за продуктами, набив полностью два пакета, и все же решает заглянуть в аптеку за жаропонижающим и таблетками от болей в горле. До подъезда он доходит полностью обессиленным. Чонгук мечтает доползти до кровати и не вставать с нее до самого утра. С трудом поднявшись по лестнице, Чон тихо открывает дверь в квартиру. Парень включает свет в коридоре и сразу же переводит взгляд на напольную полку: обуви До нет, значит скорее всего, он на ночной смене. Чон облегченно выдыхает и идет в сторону кухни, чтобы разобрать продукты. Он ставит пакеты на стол и открывает холодильник, поочередно укладывая сначала яйца, потом несколько видов овощей, масло, и денег даже хватило на кусочек говядины. Когда его рука тянется за стеклянной бутылкой молока, откуда-то раздается тихое хрипение. Чонгук моментально хмурится и пытается в свете от прихожей и открытого холодильника разглядеть источник странного звука, но ничего не видно. Парень щелкает настенным выключателем и внимательно осматривает кухню. И бутылка с громким звуком разбивается об пол, когда Чонгук замечает маму, которая сидит, прислонившись к гарнитуру, в луже собственной крови.
