Сказочная паутина октября

Сегодня солнечное утро воскресенья. Джерард не спал с десяти утра, хотя обычно не вставал раньше двух часов после полудня. Сейчас стрелки уже переваливают за одиннадцать утра, минуты путаются между собой, а затем утекают безвозвратно, словно множество разноцветных цветов, попавших в блестящую паутину, которая этой же ночью разорвется от настойчивого ветра. Он сидел на изумрудном ковре с мягким ворсом рядом со своим диваном. Вокруг него были открытые краски, разбросанные в порыве будоражащего вдохновения. Перед парнем стоял небольшой холст, а на нем мягким карандашом набросан эскиз котенка с пятью маленькими рогами. Уэй заправлял волосы испачканными руками за уши, после чего они снова падали на его лицо, что сейчас было невероятно счастливым. Мягкая улыбка озаряла прозрачную, словно самые чистые летние облака кожу, а в глазах отражался холст, на который Джерард постепенно стал накладывать мазки серых и коричневых оттенков. Он сидел вытянув одну ногу вперед, в левой руке была грязная палитра, а в правой тонкая старая кисть, которую он время от времени вытирал о свитер в черно-голубую полоску. Солнце озаряло нежным светом всю комнату, сквозь обычно плотно занавешанные шторы, что сейчас пригласительно были связаны шнурками от обуви, отчего открывался вид на заляпанное засохшими каплями дождя окно. Комната Джерарда всегда была закрыта на щелчок и подперта деревянной тумбочкой. Он сам когда-то слезно упрашивал, чтобы ему сделали так, чтобы дверь открывалась в сторону комнаты, а не наоборот. Когда-то давно, когда они с родителями жили в съемной квартире, где вместо дверей были шторки, в любой момент мог зайти отец в плохом настроении и избить сына проводом от телевизора, который больше полугода пылился в углу без признаков жизни. Его мать после таких случаев прибегала и крепко прижимала маленького Джи к себе, стыдливо гладя по голове. Но каждый раз, когда мальчик поднимал заплаканные глаза на ее лицо, не видел ни капли сочувствия или сожаления, лишь сплошное... Равнодушие. Джерард непременно любил своих родителей, какими бы они ни были жестокими по словам многих, кто узнавал обо всем этом. Сам он не думал, что они такие уж плохие. Сейчас он уже понимает, что они просто поступали глупо и шли на поводу эмоций, как маленькие дети или трусливые пауки. Уэя передернуло от этих мыслей, отчего на картине рогатой кошки появился ненужный штрих, в попытке исправления которого, образовалось серое пятно. Оно смешалось с фоном и выглядело так прекрасно, словно жизнь специально дала ему плохие воспоминания о детстве, чтобы спустя сменадцать лет на этой картине появилось серое пятно, что послужило неким фоном, сливающим все цвета воедино. Джерард беспрекословно любил животных какими бы они ни были. Он любил оленей с человеческими лицами, собак без лап, передвигающихся, словно змеи, и черепах без панциря, но с крыльями летучих мышей, что летают по ночному Нью-Джерси, принося детям кошмары. Он любил представлять, как кролик, поедающий морковку, поднимал на него свои мышиные глаза и начинал громко мяукать, вставая на свои человеческие ноги и протягивал Джерарду своим змеиным языком баночку бриллиантово прозрачной гуаши. Он любил сны, в которых кисти из кабаньей щетины, лежащие на дне бесконечного океана, поглощенного вселенской чернотой, вдруг резко поднимаются вверх, а легкая ладонь дерева, заблудшего где-то в глухих лесах Северной Америки, манит души этих кистей к себе. Джерард мог думать о таких невозможных сказках целыми ночами, представляя себя среди них. Он мог представить себя и на месте кистей, что лежат на дне, и на месте океана, в котором так много всего, что он сам не может понять из чего он состоит, он мог представить себя кабаном, которого безжалостно пустили на мясо для человека, а из щетины сделали кисти, чтобы какой-то не богатый художник с их помощью написал то, что будет приносить другим людям радость. Джерард мог сравнить себя и с деревом, что так обреченно ждет своей смерти, стоя в лесу таких же обреченных деревьев, без права на движение. Они бы отдали все свои листья, дарующие им жизнь, чтобы сделать хоть один единственный шаг, который так и останется никем не замеченным. Сейчас Джерард повинуется своему желанию и берет еще не высохший холст под руку, и распахнув окно спускается на влажную после холодной ночи землю. Затем немного прикрыв окно, через которое вылез на улицу, направляется к тому магазинчику. К магазину где всегда царит полумрак и спертый запах дыма благовоний, зеленого чая, сырости и темно-синей гуаши. *** Он снова осматривает полки, на одной из которых на замену потресканной деревянной посуде, которая уже стоит у кого-то в деревянном серванте, появились маленькие фарфоровые шкатулочки с изображением разноцветных цветов. Уэй замечает, что также пропала клетчатая желто-красная рубашка и вручную расписанная вешалка к ней наверняка шла в подарок, как воспоминание об этой барахолке. – Мир, чувак, – Джерард резко повернул голову на голос и увидел старика Джо. Единственное что в нем изменилось, это то, что на этот раз он был босиком. Мужчина стоял на месте для манекена и держал в руках соломенную шляпу с цветами, вплетенными косичками в промежутках между солом. – Ты меня напугал, – Джерард в привычной ему манере хихикнул и развернулся к старику. – Не держи обиды, приятель. Ты здесь ради чего-то, или просто посидеть пришел? – Ну... – Джерард неловко отвел взгляд – А Фрэнка сегодня нет? – Уэй приторно весело посмотрел в глаза Джо и провел рукой по волосам. – Ох, этот бездельник взял выходной. На самом деле я его понимаю. Когда сидишь в одном месте, пускай оно прекрасно и оттуда не хотелось уходить первую вечность, во второй обязательно... – Чувак, я тебя понял, просто передай ему вот это, – парень протянул мужчине холст с рогатым животным и ярко улыбнулся сметению старика. – А ты художник? Какое милое существо. Знаешь, все что ты можешь придумать, это обязательно существует. Ведь у вселенной свое воображение и она так же... – Боже, да! Я именно это и хотел сказать! Точно! Так вот... А да... Передай это Фрэнку, а я пойду, – Джерард развернулся, но старик снова заговорил. – Ты куда? – Джерард уже немного раздраженно обернулся, но с былой усмешкой ответил. – Нуу погуляю немного, а потом домой пойду, – он улыбнулся, кидая взгляд на рисунок, что мужчина аккуратно держал в руках. – Ты приходи к вечеру... Фрэнк скорее всего спать сюда прийдет, – мужчина спустился с места для манекена и направился поправлять предметы на полках. – Спать? – Джерард позволил смешку сорваться с губ – Ну да... Спать, – старик улыбнулся и скрылся в предполагаемой комнате персонала, на двери которой была табличка "вера и надежда, мир и любовь". Джерард не стал больше ничего говорить и просто вышел из помещения на свежий воздух, что был сейчас так некстати для холодной уже в октябре погоды. Прохладный ветер продувал легкий свитер Джерарда и хотелось вернуться в магазин, попросить чая и дожидаться Фрэнка в тепле, полумраке и слушать рассказы Джо обо всем подряд. Он шел по улице, придерживая одной рукой рюкзак, а второй размахивая так, как ему было забавней всего. От него пахло жасминовыми благовониями и сладкой газировкой. Он шел не думая ни о чем, лишь зная, что эта ночь будет теплее остальных. *** Уже начинало смеркаться, люди постепенно надевали свои куртки, что весь день таскали с собой, и радовались тому, что делали это не напрасно. Легкий дождь начал покрывать потускневшие опавшие листья, которые целыми днями дворники гребли по огромным черным мешкам, в которых не будет воздуха и света, и эти листья погибнут второй раз за жизни. Джи улыбнулся своим забавным мыслям и почти что вприпрыжку побежал под ближайшую крышу, так заботливо укрывающую людей от палящего солнца, снега, града и дождей, принимая весь удар на свою хрупкую спину. Люди, живущие под ней даже не заметят ее стараний и будут жаловаться на нехватку денег для исполнения каких-то прихотей или недостатка ласки в жизни. Джерард присел на почти ледяную плитку, вытянув ноги и обняв рюкзак принялся рассматривать оживленную улицу. Вот молодая семья. Маленький мальчик и девочка чуть постарше– лет десяти радостно бегут впереди своих родителей, постоянно на них оборачиваясь. В их жизнях пока что только невинная любовь и доверие во всему, что они видят. Они не видят в бескрайнем океане с прозрачной водой и восхитительно красивыми рыбами опасных водоворотов, беспощадно убивающие целые корабли, руша десятки или сотни людских жизней. Эти дети видят в далеком космосе сияющие звезды, которые так гармонично складываются в созвездия, образуя россыпь почти прозрачной паутины на черном небе. Они так увлеченно будут мечтать о звёздах, что совсем позабудут о том, насколько опасна манящая неизвестность. Она заманит их в свой самый сокровенный уголок, под предлогом рассказать обо всех тайнах, что они и не заметят как в них не останется жизни, а тайны так и останутся вечно нерушимыми. Вот молодая девушка в коричневом пальто до середины бедра, натянув улыбку на лицо, куда-то торопливо шагает, пронзая толпу своим любящим взглядом. Она определенно умеет любить. Она делает это по-особенному. Нет людей, любящих одинаково. А эта девушка, наверное, торопится на свидание к человеку, что делает ее такой счастливой. Она так боится расставания с этим человеком, что готова отдавать все свое, взамен на чужое счастье. Пусть пройдет несколько дней или протекут бесконечные века, но рано или поздно от любви останутся лишь блеклые воспоминания, и она будет думать о них как о детской глупости. Как это возможно, что сейчас она радуется каждому вздоху своего любимого человека, а потом будет вспоминать его без каких либо эмоций или благодарности. Возможно если бы не ее любовь, она выросла бы другим человеком, или ее не стало бы на первом курсе колледжа. Вот мужчина легко ступающий на мокрую землю. На его лице легкая улыбка, а в глазах прозрачная пелена грусти. Она словно тень, отбрасываемая прошедшими воспоминаниями из прошлого. Его одежда более мокрая, чем у остальных, значит он долго стоял где-то под дождем, не ища возможности спрятаться от капель, что стремительно падали вниз, объединяя тысячи людей между собой. Он видел свою жизнь такой, какая она есть. Без масок и какой-либо скрытности. Он наблюдал за судьбой, ведя ее у себя на поводу и не желал упускать из виду. Он будет смотреть на этот водоворот в океане с грустной улыбкой на лице, ведь океан имеет право питаться проплывающими кораблями. Луна питается океаном, притягивая к себе воду, словно магнит, а взамен даруя отражения себя, что так красит ночью безмолвную воду. Джерард так погрузился в свои мысли, что не заметил, как улица почти опустела, а луна потихоньку стала надвигаться на город. Он еще раз с улыбкой взглянул на неё, и резко встав выбежал из под крыши. Он несся по мокрому асфальту, минуя редких прохожих и ярко улыбался, сам не зная чему. Он чувствовал счастье и удовлетворённость, что будто грела его изнутри, отчего в груди, в районе колотящегося сердца, появлялась иллюзия прозрачной свободы. Вот он стоит напротив закрытой двери, а сердце стало биться еще чаще. Дернув холодную ручку, Джерард задержал дыхание, а улыбка начала растворяться в немом страхе и волнение на лице. Обычно он старается скрыть эти эмоции насмешкой или равнодушием, но сейчас он совершенно точно знает, что не собирается прятать свои настоящие чувства. Улицы опустели, а дверь не поддавалась движениям Джи. «Заперто» – пронеслось у него в голове «Меня обманули» «Надо мной хотели посмеяться» Он слышал свой пульс в ушах. Сейчас ему казалось, что сердце стучит в каждой клетке его тела. Он чувствовал себя обманутым. Все те эмоции, что он испытал, пока мчался сюда в надежде получить немного тепла комнаты, оказались ложными. Он отодвинулся от двери, чтобы в следующую секунду прижаться к ней спиной. Джерард взглянул на луну, которой совсем недавно счастливо улыбнулся. Он видел, как она сейчас смеется над ним, щуря свои глаза в насмешке. Джерард отошел от двери, еще раз глянув на луну, и, смирившись с тем, что ему придется вернуться в так ненавистный ему дом, зашлепал мокрыми кедами по лужам. Но он обернулся в следующую секунду, когда услышал, как дверь со скрипом открывается. – Чувак, ты чего тут делаешь? – знакомый голос был непривычно хриплым. – Фрэнк! – Джерард радостно подбежал к растрепанному парню. Видимо он уже спал, а Джерард его разбудил. На Фрэнке была черная помятая футболка с «Black Flag» и серые пижамные штаны. – Мне Джо сказал, что ты будешь спать тут, а я смогу прийти к вечеру. – А, да, конечно, заходи, – Фрэнк улыбнулся Джерарду и придержал ему дверь, чтобы тот вошел в помещение. Фрэнк сразу же снова закрыл дверь и улегся назад на свое место. Он спал на подушках, сложенных друг на друга, образуя мягкую поверхность. Сверху на них лежал гобелен, наверное, чтобы они не разъезжались, а укрывался он клетчатым пледом. – Эм... Ты... Ты можешь лечь со мной, если хочешь, – Фрэнк смущенно обнял себя руками, поварачиваясь лицом к стоящему среди стеллажей Джерарду. Джерард, не сказав больше ни слова, лег рядом с Фрэнком, ложась на спину. – Фрэнки... Спокойной тебе ночи, – Джерард сказал это с улыбкой в голосе, поворачиваясь к парню на несколько секунд, пока тот не ответил – И тебе, Джи Эта ночь теплее остальных. У него есть теплые подушки, клетчатый плед, разноцветные картинки над головой и теплый засыпающий Фрэнк под боком, а запах мокрой коры деревьев, застоявшейся воды, скошенных голубых цветов и насмешливой луны заставляют постепенно погружаться в такой желанный сон.