The Last Time/Последний раз

Гермиона приподнялась на носочках, а ее рука зависла в нескольких дюймах от входной двери. Она не должна быть здесь, особенно в канун Рождества. Она уставилась на темную дверь. Нет венка. Конечно нет, это был не его стиль. Она глубоко вздохнула и дважды ударила костяшками пальцев по блестящему дереву. Гермиона быстро огляделась, чтобы убедиться, что никто не заметил ее присутствия; при необходимости она могла бы сказать, что пришла по делам Министерства, но в прошлом было слишком много оправданий. Она закусила губу и приподнялась на цыпочках, прежде чем отойти. Девушка была рада, что она в балетках, а не на каблуках, которые сейчас лежали в ее сумочке. Гермиона обхватила себя руками. Она не должна быть здесь. Она должна быть дома, готовиться. Казалось, что ее сердце ушло в пятки, и она уже собиралась развернуться и уйти, когда темная дверь открылась. Он стоял там, держась одной рукой за дверь, придерживая ее открытой, и его серые глаза только слегка расширились — единственная реакция на девушку. Он на мгновение замер, удерживая ее в пелене туманного взгляда, прежде чем лениво прислониться к дверному проему и засунуть руки в карманы своих черных брюк. — Что ты здесь делаешь, Грейнджер? — его голос был твердым и низким. Желудок Гермионы сделал несколько сальто назад, шатко приземляясь, однозначно, не на свое место. — Я… — она знала ответ, и он тоже его знал. Он просто хотел, чтобы девушка произнесла это вслух. — Дай угадаю, — усмехнулся он. — Уизли сделал тебе дерьмовый подарок, и ты вместо этого решила сделать себе его сама, взять то, чего ты действительно хочешь. Гермиона покраснела, когда он приподнял идеально светлую бровь и прикусил внутреннюю часть губы, наблюдая за ее реакцией. — Рон еще не подарил мне свой подарок, — выдохнула Гермиона. Вот почему она была здесь, в конце концов. Драко усмехнулся и слегка покачал головой, прежде чем снова окинуть ее взглядом. — Ты же знаешь, я ненавижу повторяться, — снова сказал он тем же низким голосом. — Что ты здесь делаешь? Гермиона сухо сглотнула, и ей понадобилась вся гриффиндорская смелость, чтобы выдержать его испепеляющий взгляд. — Ты знаешь, почему я здесь, — Малфой внимательно посмотрел на нее, но Гермиона смогла заметить, как темная дымка в его глазах превратилась в серебристую окантовку. — Я могу войти? — Нет. Сердце Гермионы пропустило удар, и что-то внутри нее рухнуло. — Нет? Драко покачал головой. — Ты не можешь продолжать возвращаться сюда. Ты не можешь продолжать творить это со мной. — Я знаю, — быстро сказала Гермиона. — Я знаю, это просто… — Просто что? — спросил он спустя минуту молчания. Гермиона посмотрела на него и открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова не смогли найти выход. — Блять, — прошипел Драко, и его плечи напряглись. — Закрой этот чертов рот, пока я его не использовал, Грейнджер. Жар вспыхнул внутри Гермионы, и она быстро втянула воздух, прежде чем сделать то, что он сказал, и закрыла рот, крепко сжав губы. Он смотрел на ее губы, зрачки расширились, а его грудь быстро вздымалась и опускалась. Гермиона попытала свою удачу еще раз. — Ты уверен, что я не могу войти? Глаза Драко встретились с ней, и она почувствовала, что может погрузиться в их тьму только из-за того, насколько большими были его зрачки. — Ты войдешь ровно настолько, чтобы я успел закрыть дверь. Потом встанешь на колени. Ясно? — он вытащил руки из карманов и выпрямился, возвышаясь над ней. Гермиона быстро кивнула головой. Драко вернулся в свою квартиру. И Гермиона последовала за ним. Дверь за ней захлопнулась. — Это достаточно далеко. Гермиона облизнула губы и опустилась на колени. Ковер под ней был толстым и плисовым, и на мгновение она задумалась, сколько этот роскошный ковер стоит. — Итак, — раздался позади нее голос Драко, и она услышала его тяжелые шаги, когда он начал кружить вокруг нее. — Ты приползла обратно. После всех твоих заявлений, что «это в последний раз, Драко» и «мы не можем продолжать, это неправильно», — он остановился перед ней. — Лгунья. Гермиона посмотрела на него. — Это в последний раз, Драко. Он ухмыльнулся. — Конечно. Она чуть не сказала ему прямо в этот момент. Он имел право знать. После всего, через что они прошли, он имел право знать правду. Но его игривая ухмылка и серебряные глаза убедили ее оттянуть этот момент еще немного. Это было неправильно, но это было в последний раз. И на этот раз она именно это имела в виду. Рука Драко скользнула по ее голове, убирая густые кудри с ее лица. Он провел пальцами по ее щеке, очертил большим пальцем контур губ, немного оттянув нижнюю, потом позволяя ей вернуться на место. — Я скучал по этим губам, — сказал он хриплым голосом. — Этому рту. У Гермионы перехватило дыхание. Она тоже скучала по нему. Скучала по его рукам на ее теле, по его губам на ее, по его телу, склоняющемуся к ней… — Ну, ты здесь, — притворно скучающим тоном прокомментировал Драко и приподнял одну бровь. — Не заставляй меня жалеть о том, что я позволил тебе вернуться. Гермиона положила руки ему на бедра и провела ими по мягкой ткани брюк. Она услышала, как он глубоко вздохнул, когда расстегнула его ремень и потянула за переднюю часть его штанов, прежде чем стянуть их с него. Она уже собиралась приблизить голову к его паху, когда он намотал ее волосы на кулак, заставляя откинуться назад. Гермиона задохнулась от боли и обнаружила, что смотрит прямо в серо-грозовые глаза Драко. — Ты не можешь появляться здесь спустя месяцы и просто брать то, что хочешь, — усмехнулся он. — Умоляй меня. — Драко… — Пришла сюда, — Малфой сжал кулак, и Гермиона вздрогнула. — Чего ты ожидаешь, что я просто… что? Буду твоим любовником? То, что Уизли не может трахнуть тебя так, как тебе нужно, не означает, что… — Не втягивай его в это, — твердо сказала Гермиона. — Почему бы и нет? Мы оба знаем, что он не может удовлетворить тебя. В отличие от меня. Никто не может трахнуть тебя так, как я. Вот почему ты продолжаешь возвращаться. Гермиона сгорала от возмущения и возбуждения. Не важно был ли он прав, Драко не должен говорить о ее отношениях с Роном. В любом случае она не хотела думать об этом прямо сейчас. Если бы она это сделала, она могла бы пойти на попятную. Но кого она обманывала? Она стояла на коленях в фойе Драко Малфоя и уже сосала бы его член, если бы он ее не остановил. Она не просто так сюда пришла, и она не собиралась отступать. — И раз ты так этого хочешь, — продолжил он. — Умоляй меня об этом. Ты знаешь, чего хочешь. Гермиона могла бороться с собой сколько угодно, но они оба знали, что он прав. Она уже сдалась, придя сюда сегодня вечером, и точно знала, что сказать, чтобы он сдался вместе с ней. — Пожалуйста, — выдохнула она. — Пожалуйста, Драко, я хочу тебя. Я хочу доставить тебе удовольствие, — его грудь тяжело вздымалась и опускалась, когда он пристально смотрел в ее карие глаза, слушая, как она произносит слова, которые, как она знала, он жаждал услышать. — Я умоляю тебя, позволь мне доставить тебе удовольствие. Малфой выпрямился и подтолкнул ее к своему паху. Гермиона прижалась к его ногам, а затем провела носом по его длинному, толстому члену, заставив блондина зашипеть, прежде чем она достигла головки и аккуратно обхватила ее губами. — О, черт, — прошептал он и закрыл глаза. Гермиона точно знала, как его сосать, где лизать и как доставить ему удовольствие. Она была в этом положении достаточно раз, чтобы запомнить каждый дюйм его тела. Ее язык проскользил по вене, проходящей по стволу, и она почувствовала, как он двигает бедрами в такт с ней. Она изо всех сил старалась не улыбаться. — Боже, ты такая хорошая маленькая шлюха, — простонал Драко. — Так хорошо сосешь, — тяжело выдохнул он, смотря на нее из-под полуприкрытых век. Гермиона позволила своим губам обхватить его, когда она втянула щеки, отстраняясь так, чтобы облизать кончик. — Возьми полностью, — прорычал он. Гермиона продолжала сосать только кончик, проводя языком по чувствительному месту под ним. — Не заставляй меня повторяться, — она поймала его взгляд, и его рука снова сжала ее волосы. — Мать твою, или я затолкаю его тебе в глотку. Гермиона опустила рот еще на дюйм, изо всех сил стараясь смотреть на него так невинно, как только могла с его членом у нее во рту. — Сейчас же, — он зарычал и потянул ее за волосы в качестве последнего предупреждения. — Черт, — Драко стиснул зубы. — Хорошая девочка, Грейнджер, — выдохнул он, когда Гермиона приложила все усилия, чтобы позволить ему скользнуть ей в горло. — О, ты такая хорошая девочка. Ей всегда нравилось получать похвалу за хорошо выполненную работу; профессора, присуждающие баллы, отличные оценки, написанные большими буквами на экзаменационных тестах, и ободряющие улыбки ее друзей и домочадцев удовлетворяли ее до тех пор, пока Драко впервые не назвал ее «хорошей девочкой». Она расплавилась и не была уверена, что это когда-нибудь полностью выберется из нее. — Стоп, — простонал он. Гермиона хотела продолжать. Ей нравилось смотреть на его лицо, когда она брала его в рот, и это заводило ее, как ничто другое. Она скользила по члену, зажимая его между губ. — Остановись. Ты так заставишь меня кончить, а я с тобой еще не закончил. Он взял ее за плечи и оттолкнул от себя, заставляя найти опору на пятках и сделать несколько успокаивающих вдохов. Гермиона протянула руку и провела пальцем по вене на его члене, дразня. Драко схватил ее за щеки одной рукой, притягивая ее лицо к себе. — Знаешь, сколько раз я думал об этом? Как ты снова появляешься у моей двери? — его серые глаза впились в нее. — Ты думаешь, я позволю этому закончиться через десять минут? Думаешь, я позволю тебе заставить меня кончить после чертового минета? — он издевательски рассмеялся. — О нет, Грейнджер. Даже не близко. Гермиона вздрогнула в предвкушении. Все ее тело было наэлектризовано, а нижняя часть живота приятно сжалась, заставляя тепло просачиваться между ее ног. — Что ты делал? — спросила она. — Когда ты думал обо мне? Драко помедлил, прежде чем ответить. — Я чертовски испортил тебя. Небольшой укол вины пронзил ее, вытеснив распространяющееся желание. До Драко Гермиона никогда бы даже не подумала об измене в отношениях, тем более с кем-то, о ком она заботилась так же сильно, как и о Роне. Рон хорошо к ней относился, он любил ее, и она была… счастлива с ним. Но он не был Драко. — Так и есть, — прошептала она. Драко моргнул, и она увидела, как что-то темное промелькнуло в его серебряных глазах. Что-то, что она видела раньше. Он только однажды попросил ее оставить Рона ради него. Подмяв ее под себя и прижав к своей постели, в покрытой мраком комнате. — Уходи от него. — Что? Он провел своим носом по ее щеке. — Оставь его. Будь со мной. — Драко… — Будь моей, Гермиона. Отдайся мне, и ты больше никогда ни в чем не будешь нуждаться. Его губы скользнули по ее шее, и он нежно поцеловал ее, оставляя влажные блики на обожженной коже. — Я… я не могу. Даже в темной комнате она заметила вспышку боли в его глазах. Больше он никогда не спрашивал. Но она не перестала возвращаться. Только шесть месяцев назад, когда пошли слухи, что Гермиону видели входящей и выходящей из квартиры Драко в подозрительные часы. Рон был в ярости, требуя объяснений. Она почти ему все рассказала, и хотя его рот просил сказать правду, его глаза умоляли солгать ему. Она клялась, что это было связано только с работой; что ее отдел работал над специальным и засекреченным проектом с Отделом Тайн, и поэтому ей пришлось держать все это в секрете и работать над ним у Драко дома, а не в офисе. Рон неохотно поверил ее ответу, но сказал ей, что больше не хочет, чтобы она ходила к нему. На следующий день она сказала Драко, что все кончено. Он фыркнул, но все его веселье сошло на нет, когда она впервые сдержала свое слово. Но сегодня все изменилось, и она снова была здесь, в квартире Драко, рядом с ним, в канун Рождества. — Ложись на спину, — резкий голос Драко проник в ее мысли, и Гермиона уставилась на него. — Раздвинь ноги. Гермиона откинулась на локти на плисовом ковре и медленно раздвинула согнутые колени. Драко стянул рубашку с плеч и сбросил штаны, прежде чем расположиться на коленях перед ней, медленно поглаживая свой член. Она любила его тело. Больше похожее на произведение искусства, чем на человека, его бледная кожа была безупречна, все, кроме выцветшего следа на левой руке и белых линий на груди, но, честно говоря, они добавляли ему привлекательности. Его тело состояло из мускул, но все равно было худощаво. Его плечи восхитительно переходили в длинные руки, которые, как она знала, могли обхватить ее и притянуть к себе за секунду. Ее взгляд скользнул вниз по его фигуре, по выгравированному прессу туда, где он ласкал сам себя. — У тебя не было нормального траха с тех пор, как ты была здесь в последний раз, не так ли? — он ухмыльнулся ей. — Я уверен в этом. Ты покраснела от возбуждения, и я готов поспорить… — он чуть шире раздвинул ее ноги. — Да, ты промочила свои трусики, да ты грязная маленькая шлюха. Гермиона неистово покраснела. Почему никто не заводил ее так, как это делал Драко? Они с Роном встречались после войны, потом расстались, когда стало тяжело. Они оба были молоды и не знали, как справляться с более тяжелыми сторонами отношений и очень много ругались. Рон был у нее первым, но после пьяной ночи она обнаружила, как, спотыкаясь, оказалась около дверей квартиры Драко Малфоя, и его хриплый голос говорил ей, какая она хорошая девочка, и Гермиона не могла им насытиться. Она встречалась с другими мужчинами, но это никогда не было ничем серьезным. Когда она покидала свои свидания в конце вечера и аппарировала на его порог, Драко всегда приветствовал ее ухмылкой и шлепком по заднице, говоря ей, что она зря тратит свое время с другими. Когда они с Роном снова начали встречаться, Гермиона сказала Драко, что все кончено. Что она хотела дать им реальный шанс. Драко фыркнул и закатил глаза, и он был прав, когда сказал ей, что она вернется. Она чувствовала себя ужасно из-за этого, но не могла остановиться. Но после сегодняшнего вечера ей придется это сделать. Год назад она снова сказала ему, что это был последний раз. Он в шутку угрожал привязать ее к своей кровати и оставить там. Гермиона сказала, что она серьезно, серьезно относится к Рону и их отношениям. Она сказала Драко, что думает, что у них есть совместное будущее и что она любит Рона. Он выгнал ее и сказал, чтобы она никогда не возвращалась. Гермиона плакала два дня, изнемогая от стыда и чувства вины. На третий Драко появился в ее кабинете и трахнул ее, перегнув через стол. Когда она достигла оргазма, наклонился к ней и прошептал на ухо: — Скажи мне, как сильно ты любишь его сейчас, с моим членом в своей киске, скажи мне, что он для тебя единственный. И впервые Гермиона осознала, как ее раздражает, когда кто-то другой все время оказывается прав. Шесть месяцев назад история повторилась, он сказал, что она вернется, и снова оказался прав. — Тебе нравится смотреть на меня? — Драко оскалился, и Гермиона закусила губу, кивая. — Тебе нравится видеть, как сильно ты меня возбуждаешь? — Да, — прошептала она. — Сними трусики. Гермиона повиновалась, спустив их с колен на лодыжки. — Держи свои ноги для меня раздвинутыми, пока снимаешь одежду. Гермиона быстро сдернула с себя юбку и откинулась назад, наблюдая, как лицо Драко потемнело от вожделения, пока он смотрел ей между ног. Она расстегнула блузку и почти стянула ее с себя, когда его палец скользнул по ее коже. Девушка тихо застонала, откинувшись на локти, когда он несколько раз провел им по клитору. — С тебя капает, Грейнджер. Ты такая мокрая для меня… такая готовая. — Да, — призналась Гермиона, и его серые глаза встретились с ней. — Я всегда хочу тебя. Он ущипнул ее клитор, и Гермиона вскрикнула. — Я не говорил тебе останавливаться, — он наклонил голову и взглянул на нее, все еще наполовину одетую в рубашку и бюстгальтер. — Да, сэр, — Гермиона прикусила губу, чтобы не улыбнуться, и была вознаграждена тем, что его палец скользнул внутрь нее. Гермиона откинулась назад и закрыла глаза, тяжело вздохнув. — Хочешь этого? — Да, — простонала она. — Да, что? — Да, сэр, — Гермиона выгнула спину, расстегивая бюстгальтер. Драко добавил еще один палец, и Гермиона подавила громкий стон. — Но заслуживаешь ли ты этого? — размышлял он. — Ты появляешься здесь, несколько месяцев спустя, после того, как ты ушла от меня, сказав, что ты не моя. Может, мне просто дать отсосать мне, а затем снова выставить тебя за дверь? Только хорошие девушки заслуживают того, чтобы кончить. Ты хорошая девочка, Грейнджер? Гермиона сходила с ума. Он медленно двигал в ней пальцами, дразня своими прикосновениями. — Да, сэр, — наконец выдавила она. — Ты собираешься быть моей хорошей маленькой девочкой сегодня вечером? Собираешься делать именно то, что я тебе говорю? — Я сделаю все, что ты скажешь. Что угодно. Только заставь меня кончить, Драко, пожалуйста, — Гермиона сглотнула, почувствовав жар под пупком. Ей нужно было это освобождение. Она нуждалась в этом так сильно, что прямо сейчас даже ее зрение было затуманено. — Хм-м, дай подумать, — Драко убрал пальцы как раз в тот момент, когда Гермиона почти перешагнула за край, и она вскрикнула от разочарования. — Пожалуйста! — она подняла голову. — Пожалуйста, Драко, о боже, это было так давно. Ты нужен мне. Мне нужно, чтобы ты трахнул меня. Только ты можешь трахнуть меня, только ты можешь заставить меня кончить. Пожалуйста, пожалуйста… Ты мне нужен. Ты нужен мне прямо сейчас… Драко оказался рядом с ней в одно мгновение. Его теплое дыхание опалило ее губы, одна рука была прижата к полу, удерживая его в нескольких дюймах над ней, другая рука на ее бедре, пальцы впились в кожу достаточно сильно, и девушка знала, что ей придется наложить гламурное заклинание, чтобы скрыть синяки. Его твердый член уперся в ее кожу, и Гермиона приподняла бедра, пытаясь его заманить. — Блять, — сглотнул он. — Грейнджер, из тебя уже течет, ты хочешь, чтобы я кончил на тебя? Тогда веди себя хорошо. Гермиона замерла и посмотрела на него большими глазами. — Я буду хорошей. — Я знаю это, дорогая, — Драко провел рукой по ее бедру, устраиваясь между ее ног. — Ты всегда такая хорошая, — он застонал, толкаясь в нее. Гермиона схватила его за руки, когда почувствовала, как он входит в нее. У нее перехватило дыхание, и она попыталась ухватиться за него, но Драко уже вколачивался в нее, и в девушке не было места ни для чего, кроме него. — Черт, — пробормотал Драко. — Блять, ты такая чертовски тугая. Черт! Тело Гермионы впитывало его движения, и она отчаянно вцепилась в него. Драко уткнулся лицом ей в шею и положил одну руку ей на макушку, крепко удерживая девушку под собой, когда он двигался в ней с бешеной скоростью. Быстрые вздохи, сопровождаемые громкими криками, — это все, что Гермиона могла делать. Шесть месяцев. Шесть месяцев без этого удовольствия, и каждый его дюйм был таким же идеальным, каким она его помнила. — Драко, пожалуйста, — умоляла она, зная, что это сводит его с ума. — Пожалуйста, трахни меня. Он застонал ей в волосы и полностью погрузился в нее. Ногти Гермионы впились в его кожу, и она провела ими по его спине. Драко зашипел, но не остановился. — Сделай так еще раз, — хриплым голосом сказал он. — Разорви меня на куски, Гермиона. Он называл ее по-разному: Грейнджер, хорошая девочка, шлюха, сучка, малышка, дорогая, и даже однажды «любовь моя», но ничто не могло сравниться с ее именем из его уст. Он глубоко вошел в нее, и Гермиона снова провела ногтями по его спине, заставив его дернуться, когда он подавил болезненный, полный наслаждения стон. Она почувствовала влагу на кончиках пальцев и поняла, что разорвала кожу. Глаза Малфоя, когда он посмотрел на нее сверху вниз, были черными омутами с тонкой серебристой окантовкой. — Что ты творишь со мной, Грейнджер? — он выглядел диким, грубым и откровенным. Гермиона запустила пальцы в его мягкие светлые волосы и притянула его губы к своим, открывая их и встречаясь с его языком, когда он снова вошел в нее. Боже, она скучала по его поцелуям. Его язык проник в ее рот, облизывая, скользя в ней, посасывая. Она стонала ему в рот, отдаваясь наслаждению, которое он доставлял. Ее тело напряглось, и она немного приподняла бедра, глубоко сжимая его член внутри себя. — Не кончай, — отрезал Драко. — Пока я тебе не разрешу. Глаза Гермионы распахнулись, это было так давно, и фитиль внутри нее зажегся. — Не смей кончать, Грейнджер! Гермиона запрокинула голову, когда ее тело пронзила разрядка. Ее сердце бешено колотилось, и девушка была удивлена, как оно не пробило ее грудную клетку. Волны удовольствия, возбуждения и чистого блаженства прошли сквозь нее, пока ее глаза не закатились, и вокруг нее, кроме Драко, больше ничего не существовало. Малфой вышел из нее, и девушка открыла затуманенные глаза и увидела, как он тяжело дышит и дрожит. — Мерлин, блять, Грейнджер, я, блять, сказал тебе не… — он замолчал, когда его взгляд остановился на ней. Ее тело вздрогнуло еще пару раз, и Драко внимательно наблюдал за ней, пока она возвращалась на землю, обратно в его квартиру, обратно на ковер, обратно к нему. Он убрал несколько прядей волос с ее лица удивительно нежным движением. — Ты заплатишь за это, но ты же знаешь это, не так ли? — низким голосом сказал он, ухмыляясь ей. — Накажи меня, — выдохнула Гермиона и закусила губу. — Черт возьми… — тихо сказал Драко, и Гермиона улыбнулась ему. Он снова впился в нее настойчивым поцелуем, который мог поглотить ее. Когда он отстранился, прорычал: — Перевернись. Хочешь вести себя как шлюха? Тогда я трахну тебя, как шлюху. Драко не дал ей возможности выполнить его приказ; вместо этого он перевернул ее сам и наклонился, чтобы грубо шлепнуть по заднице. Гермиона вскрикнула от жалящего удара. — Кричи для меня, детка, — теплое дыхание Драко обожгло ее шею, а его голос звучал рядом с ухом. — Пусть все знают, кому принадлежит эта киска. Он снова шлепнул ее, а затем поставил ноги по обе стороны от нее, одновременно раздвигая ей бедра, ровно настолько, чтобы снова оказаться внутри. Гермиона вскрикнула, когда он наполнил ее, и Драко глубоко застонал, прижимаясь к ней, опираясь на одно предплечье, а другим обхватывая ее грудь и притягивая девушку к себе. — Чья эта киска? — толчок. — Кому принадлежит эта киска? — и еще один. — Твоя! — всхлипнула Гермиона. — Твоя, Драко! — Черт возьми, да. И я единственный, кто может трахнуть тебя так, как ты этого хочешь. Я прав? А? Скажи это. Скажи! — Ты… — Гермиона задыхалась. Он растягивал ее, погружался так глубоко, что она знала, что после этого не сможет нормально ходить. Не понимая, как надеть сегодня вечером каблуки. — Ты единственный, Драко… Его рука легла ей на горло, сжимая достаточно сильно, чтобы немного придушить, но недостаточно для того, чтобы причинить ей вред. Это. Это то, что она любила. Что ей было нужно. Она снова сжала его член. — Если ты еще раз кончишь без разрешения, — прорычал Драко. — Я свяжу тебя и буду дразнить твою маленькую киску, пока ты не заплачешь. Поняла? Гермиона сражалась со своим телом за контроль, изо всех сил пытаясь кивнуть. — Черт, ответь мне! — Да, сэр! — она тяжело дышала, и Драко прижал ее к себе. — Хорошая девочка, — прошептал он ей на ухо. Гермиона застонала и почти потеряла контроль, почти позволила себе погрузиться в это прекрасное чувство, которое он так легко мог ей дать. — Потому что твоя киска принадлежит мне, — объяснил он. — И ты можешь кончить только, когда я заставлю тебя это сделать, и только когда я позволю. Драко погрузился в нее, и Гермиона захныкала, задыхаясь и тяжело дыша, пытаясь сделать все возможное, чтобы остановить естественную реакцию своего тела на сильную эйфорию, нарастающую внутри нее. Его толчки стали более грубыми, дикими, а его рука сжалась на ее горле, позволяя дышать только короткими, неглубокими вдохами, что только усугубляло головокружение. — Не оставляй меня, — губы Драко прижались к ее уху, и его шепот наполнил ее. — Блять, не оставляй меня снова. Гермиона попыталась сглотнуть комок, подступивший к горлу, но не смогла, поскольку рука Драко мешала ей. Чувство вины бросило в нее горящий уголь, заставляя покалывать кончики пальцев. Вероятно, он заметил, что в ней что-то изменилось, и немного ослабил хватку на горле. — Я не смогу этого вынести. Ты должна быть моей. Не остав… — Трахни меня, Драко, — Гермиона прервала его. — Просто… пожалуйста. Ты мне нужен. Драко замер, и она почувствовала, как напряглись его мышцы, прижатые к ее мягкому телу. Затем он снова толкнулся в нее, схватил за горло, наклоняя голову девушки и прижимаясь щекой к ее щеке, и застонал. Стон Гермионы был прерван рукой Драко, сжимавшей ее сильнее. Было так хорошо ощущать эту грубую силу. — Кончи со мной, Грейнджер, — тихим голосом сказал он. — Кончи со мной, сожми мой член своей киской. Заставь меня кончить. Будь хорошей девочкой и заставь меня кончить. Гермиона снова прижалась к нему бедрами, и он издал гортанный стон, который, как она чувствовала, вырвался из его груди. Девушка, оттолкнув свой стыд, позволила ощущению, как Драко наполняет ее, коснуться каждого дюйма своего тела. Ей хотелось закричать, произнося его имя, но она сдерживала себя. Девушка слушала его тяжелое дыхание прямо около уха, когда Малфой толкался в ней все сильнее и беспорядочнее. Он был близко. Это было оно. Это был последний раз. Всего через несколько мгновений все будет кончено, поэтому она позволила себе насладиться этим. Тело Гермионы содрогнулось, дрожа от удовольствия, когда она сжалась вокруг его большого члена глубоко внутри себя. — Гермиона! — вскрикнул Драко, и она почувствовала, как он кончает в нее. Это было новое ощущение, Драко никогда раньше не кончал в нее, по крайней мере, без защиты. Это было неправильно. Это было плохо. Она уйдет от него сегодня вечером и больше никогда не вернется. Так что… она могла позволить ему это, только один раз. В последний раз. Гермиона почувствовала, как ее оргазм начал утихать, когда Драко издал тихий звук и несколько раз дернулся, изливаясь в нее. Он отпустил ее горло, и Гермиона глубоко вдохнула, когда Драко улегся на нее сверху, на телах выступил пот, когда они снова стали двумя отдельными людьми. Малфой соскользнул с нее и лег на ковер рядом, положив руку на живот и уставившись в потолок со странным выражением лица. Гермиона села, подняла сброшенную рубашку, прижав ее к себе. Магия момента была разрушена этим простым движением. Драко откашлялся и быстро встал, прежде чем наклониться и предложить ей руку. Она глубоко вздохнула и позволила ему помочь ей подняться. Ее ноги все еще немного дрожали, и какая-то ее часть хотела ухватиться за его руку и обнять его. Слишком большая часть. Гермиона отпустила. Драко откашлялся, когда она собрала оставшуюся одежду и подняла свою расшитую бисером сумку, которой все еще пользовалась. Он посмотрел на нее и начал открывать рот, чтобы что-то сказать. — Грейнд… — Могу я воспользоваться твоей ванной? — перебила девушка, внутренне съеживаясь от неловкости между ними. Его серые глаза нашли ее цвета корицы, прежде чем он кивнул. — Ты знаешь где она, — его голос был странно пустым, и он наклонился, чтобы подобрать свою одежду, когда она проскользнула мимо него, направляясь по коридору в ванную комнату. Она сложила одежду на раковине и постучала палочкой по серебряному крану, чтобы из него полилась горячая вода. Гермиона быстро приняла душ и снова оделась. Она оставалась в нижнем белье, пока не закончила сушить волосы заклинанием, а затем полезла в сумку и вытащила изумрудное платье, которое решила надеть сегодня вечером. Это было достаточно по-рождественски. Кроме того, Джинни обязательно засунет ей за ухо омелу, а Молли, вероятно, связала ей новый шарф, который она сможет носить. Ужин в канун Рождества у Уизли стал для нее традицией, и даже когда они с Роном не были вместе, Молли всегда приглашала ее и продолжала настаивать, пока она, наконец, не сдавалась. Джинни была особенно взволнована семейным ужином в этом году и пришла сегодня к Гермионе на работу, просто чтобы убедиться, что она точно собирается прийти. Гермиона посмотрела на себя в зеркало, заколола несколько локонов, прежде чем снова надеть свои черные балетки, убрав каблуки, которые не смогла бы надеть, обратно в расшитую бисером сумку. Она взглянула на свои руки и попыталась успокоить дрожь. Ее ноги тоже дрожали, но было ли это от нервов или от Драко, она не знала. Это не имело значения, не после сегодняшнего вечера. Гермиона открыла дверь и увидела потрясенное лицо Драко с поднятой рукой, будто он собирался постучать в дверь. Его взгляд проскользил по ней, отмечая ее новое платье, простое и скромное, не считая «V»-образного выреза, обнажавшего лишь небольшую часть груди. Гермиона провела руками по юбке и заправила волосы за уши. — Грейнджер, — сказал он, не скрывая удивления в голосе. Прочистил горло. — Ты… Ты надела это для меня? Гермиона посмотрела на свое платье; изумрудно-зеленый… слизеринский зеленый. — О нет, — сказала она, чувствуя смущение. — Я… я иду на рождественскую вечеринку. Я думала… — Ох. Гермиона уставилась на пол. Она заметила, что Драко переоделся в пару серых спортивных штанов. Девушка почувствовала еще один странный укол вины, осознав, что он проведет канун Рождества в одиночестве. Он протянул руку, обхватывая ее пальцы. — Останься, — прошептал он. Гермиона подняла свой взгляд. — Останься со мной. Драко не делал этого. Он не просил ее остаться или быть с ним. Он больше не умолял ее уйти от Рона. Она провела последние шесть месяцев, стремясь его забыть, но Драко провел их, пытаясь сохранить в памяти каждую деталь, он упивался ею прямо сейчас, запоминая ее лицо, словно знал, что она собиралась сказать. Что-то охватило ее язык, заталкивая его обратно в глотку. Ее сердце пропустило удар, а затем бросилось наверстывать упущенное, затрепетав в груди. Его серо-грозовые глаза смотрели на нее. Теперь его красивые черты не приобретали самодовольное или высокомерное выражение, вместо этого Драко выглядел уязвимым и обнаженным. — Гермиона, я… — Сегодня вечером Рон сделает мне предложение. Глаза Драко расширились. Гермиона снова опустила взгляд. Она не могла смотреть на сменяющиеся на его лице эмоции. На боль, которую она причиняла. Она разбила ему сердце. Девушка уставилась на порог, разделяющий ее черные туфли на белой плитке и босые ноги Драко на темном деревянном полу. — И ты скажешь «да», — это было утверждение. Это был приговор. Пожизненное заключение. — Джинни проговорилась. Она не хотела, но была так взволнована. Она сказала мне сегодня, прямо перед тем, как я вышла из офиса, и… — И ты пришла сюда, — усмехнулся Драко. Она рискнула и, подняв глаза, увидела, как он откинул голову назад с пустым недоверием на лице. — Ты не вернулась ко мне. Ты пришла попрощаться. — Драко, — она мягко произнесла его имя, проклиная боль, которую он так отчаянно пытался скрыть. — Так вот в чем дело, — еще одно утверждение; безэмоциональное, глухое. — Да, — ее голос был едва слышен. Драко почесал затылок, прежде чем опустить руку. — Блять. — Я… я хочу, чтобы ты знал, что я всегда… — Не смей, — два слова были переполнены всем, что он так и не произнес. Гермиона подняла глаза. Потребовалась вся ее гриффиндорская смелость, чтобы прямо сейчас держать с ним зрительный контакт. — Мне очень жаль, — ее голос начал дрожать. — Нет, неправда, — он опустил глаза. — Если бы ты что-то чувствовала ко мне, ты бы держалась от меня подальше. Ты бы не пришла сюда и… и… Гермиона почувствовала, как в уголках ее глаз выступили слезы, и молилась, чтобы они не покатились по щекам. Она не хотела плакать. Не сейчас. Она могла выплакать все позже, когда останется одна в постели. Не здесь, не перед ним. Но будет ли она сегодня одна? Рон захочет, чтобы она осталась с ним, как его невеста… — Ты прав. С моей стороны было неправильно… Драко толкнул ее обратно в ванную к стене, прижимаясь к ней своим телом. — Не выходи за него, — голос Драко был напряженным, словно он едва контролировал себя. Гермиона задрожала от его прикосновения, его руки крепко сжали ее. — Не делай этого. Она судорожно вздохнула и закрыла глаза из-за горячих слез, которые начали там скапливаться. Он прижался своим лбом к ее. — Пожалуйста, — он звучал отчаянно, и такая же отчаянная часть ее души хотела сделать именно то, о чем он просил. — Гермиона… пожалуйста. Ее позвоночник трескался, крошась внутри нее. Она ожидала, что он станет злым и жестоким. Она думала, что он начнет кричать, скажет что-нибудь обидное. Она была готова, что он снова вышвырнет ее за дверь. Возможно, именно поэтому она пришла сюда, надеясь, что именно он покончит с этим раз и навсегда, и тогда ей не придется делать это самой. Она не ожидала, что он будет умолять ее… Что именно он просил ее сделать? — Драко, это несправедливо, — всхлипнула она. — Это нечестно по… по… Р-Рон. — Блять, это честно. Меня не волнует справедливость. Меня волнуешь только ты. Драко фыркнул. Сердце Гермионы остановилось. — Драко, отпусти меня. Его руки сжались на ее предплечьях, и она почувствовала, как от него исходит напряжение. — Я… мне нужно, чтобы ты отпустил меня. Я не могу держаться от тебя подальше. Но Рон любит меня и… и я причиняю ему боль. Врать ему об этом, о нас… — слезы потекли по ее щекам. — Это разрушает меня. Драко замер. Он сделал несколько глубоких вдохов и отстранился, смотря в ее полные слез глаза. — Пожалуйста, — умоляла она его. Он опустил руки. Гермиона всхлипнула то ли от отчаяния, то ли от облегчения — она не знала. — Я… мне так жаль, Драко. — Почему? — он выпрямился, пожимая широкими плечами. Его лицо было холодным и пустым. Она знала, что он делает это нарочно, пытаясь облегчить все это для нее и для себя. — Это был хороший трах, — он смотрел куда угодно, только не в ее глаза, и нервно переминался с ноги на ногу. — Ты собираешься идти? Мне нужно собираться. Это так сбило ее с толку, что она спросила: — Куда? — У моей компании сегодня благотворительный вечер. — Прости. Я не хотела задерживать тебя… — но он же переоделся в домашнюю одежду и попросил ее остаться… — Все хорошо, — Драко махнул рукой, — Астория справится. — Ох. — Да, она прекрасно справляется с такими делами. — Несомненно. — Мгмх. — Тебе очень повезло, что ты встретил… — Она работает на меня, Грейнджер, вот и все, — вздохнул он и, наконец, посмотрел ей в глаза. Гермиона чувствовала, что краснеет. Она ревновала его к сотруднику компании его отца, когда она сама только что сказала ему, что выходит замуж за другого. Что с ней не так? — Я провожу тебя. Гермиона остановилась, как только они подошли к входной двери. Ей казалось, что ей еще так много нужно сказать, она хотела, чтобы он знал, но слова погибли на языке, и, возможно, это было скрытым благословением. Драко выглядел так, будто едва сдерживал себя; то небольшое самообладание, которое он обрел в ванной, быстро исчезало. Она задавалась вопросом, действительно ли он собирается сегодня вечером на благотворительное мероприятие или планирует запереться здесь и напиться до потери сознания? Он провел пальцем по ее щеке, вытирая одинокую слезинку. — Ну, это был адский рождественский подарок, Грейнджер, — он рассмеялся, но голос был пронизан болью. — Счастливого Рождества, Драко, — выдохнула Гермиона и открыла дверь, выходя на холодный ночной воздух. Она обхватила себя руками и спустилась на несколько ступенек. Она не доверяла самой себе, чтобы оглянуться назад. Если бы она это сделала, девушка была уверена, что вернулась бы обратно и никогда бы больше не ушла. Драко наблюдал, как снег бешено кружился вокруг нее, а затем она исчезла с треском, эхом отдавшимся в его груди, когда что-то глубоко внутри него, наконец, сломалось, разбиваясь на миллионы зазубренных осколков. На мгновение он позволил холодному зимнему ветру обдать его. Драко смотрел на темную снежную ночь, в которой только что исчезла единственная женщина, которую он когда-либо любил. И всегда будет. — Счастливого Рождества, — прошептал он ветру, — Гермиона.