The Last Time/Последний раз

Январь был холодным, тоскливым и мрачным, несмотря на ажиотаж, окружавший Гермиону и Рона, когда весь мир поздравлял их с помолвкой. Быть двумя третями Золотого Трио означало, что потребовалось всего два дня, чтобы новость попала на первую полосу Ежедневного Пророка. На фото Гермиона улыбалась, демонстрируя кольцо с бриллиантом — семейную реликвию Уизли. Потому что именно им она и была — официальным членом семьи Уизли. Неделю после Рождества они провели, игнорируя сов разных журналистов и изданий с просьбой эксклюзивного интервью. Гермиона считала глупостью, что помолвка должна быть освещена на первых полосах газет, но Рону это внимание понравилось. Он сидел за кухонным столом в Норе и перебирал разные письма, изучая их по порядку. — Итак, эм-м, — начал он. — Ты думаешь, что захочешь? Дать интервью, я имею в виду. Как только мы дадим хотя бы одно, они от нас отстанут, — добавил Уизли, пытаясь считать выражение ее лица. Гермиона уже собиралась сказать, что есть гораздо более важные вещи, которыми нужно заняться, пока не заметила слабый огонек в ярко-голубых глазах Рона. Он был взволнован, он был счастлив. Счастлив, что они обручились. И она тоже должна быть счастлива. — Да, хорошо, почему нет. Как думаешь, с кем нам следует связаться? — она изо всех сил старалась звучать жизнерадостно. На лице Рона появилась широкая улыбка, и девушка глубоко вздохнула, будучи счастливой, что смогла хоть что-то для него сделать. Она действительно заботилась о нем; он был ее лучшим другом на протяжении многих лет, и романтические чувства к нему со временем начали зарождаться. Отношения с Роном казались… легкими, простыми, безопасными. Все ожидали, что они будут вместе, особенно после Джинни и Гарри. Мужчины, с которыми она встречалась, не вызывали у нее никаких искренних эмоций. Конечно, они с Драко никогда не были по-настоящему вместе… Но она не думала об этом. Или о нем. Уже нет. — Наверное, Пророк, — пожал плечами Рон и вручил ей лист пергамента с заголовком из «Ежедневного пророка». — Его прочитает большинство людей. — Хорошо, — Гермиона отложила его, не читая. По какой-то причине она не могла сфокусировать взгляд, а в ее горле образовался ком. — Меня устраивает любое время, просто дай мне знать, когда они придут. Извини, мне нужно подышать воздухом. Официальная статья об их помолвке с интервью вышла в утреннем выпуске тридцать первого декабря. Рон убеждал ее, что его подставили. В тот вечер они планировали пойти к Гарри и Джинни, чтобы встретиться с близким кругом друзей, и Гермиона была этим взволнована. Ей сейчас нужно было находиться в компании людей, разговаривать с ними об их жизни, работе, отношениях. Что угодно, лишь бы избавиться от мыслей в голове. Она знала, что это возможно; она провела последние шесть месяцев без него, так почему же эта неделя была такой трудной? Она боялась, что, если сегодня ночью ее не окружат люди, она сбежит и поклянется себе, что это был последний раз, пообещав себе начать Новый год с чистого листа. Но она не могла. Гермиона посмотрела на кольцо на своем пальце. Это все изменило. Она согласилась выйти замуж за Рона. Они собирались быть вместе. Они были вместе. И хотя она была слабой, но ее чувства к Рону были достаточно сильными, чтобы находиться рядом с ним. — Гермиона, тебе стоит притормозить, — рассмеялся Гарри, когда она снова наполнила свой стакан пуншем. — Это сделал Джордж… Она сделала большой глоток и позволила жидкости зашипеть во рту, прежде чем с жадностью проглотить ее. — Просто пытаюсь проникнуться духом, Гарри, — она улыбнулась и сделала еще глоток. — Да, Гарри, расслабься, — Рон обнял Гермиону. — Этот год будет лучшим. — Значит, вы уже назначили дату? — Джинни налила себе чашку пунша. — Мы думали о июне, — ответил Рон. — Фу! — Джинни выплюнула пунш обратно в стакан. — Джордж! Что ты сюда положил?! — она прошла через комнату, суетясь около брата. Гарри наблюдал за ней, немного посмеиваясь. — Я же говорил тебе, — он многозначительно посмотрел на Гермиону. — Я хочу, чтобы ты дожила до полуночи, но с такой скоростью ты долго не протянешь. Она была уже пьяна, и когда часы пробили полночь, Гермиона схватила Рона за рубашку и притянула его к себе, пылко целуя. — Черт возьми, — пробормотал Уизли, когда они отпрянули друг от друга. — Напомни мне взять рецепт у Джорджа. Ты никогда раньше меня так не целовала, — он усмехнулся, и Гермиона закусила губу, краснея от смущения. На следующее утро у нее раскалывалась голова, и она еле переставляла ноги, пока шла на кухню, девушка постучала палочкой по стакану, наполняя его водой. Рон уже проснулся и тоже оделся, когда Гермиона плюхнулась за кухонный стол в своей скромной квартирке. Она открыла утреннюю газету. Девушка подавилась водой, чуть не выплюнув ее. Ей нашли замену. Заголовок на первой полосе «Ежедневного пророка» гласил: «Начнем новый год с БУМА! Самый завидный холостяк Британии больше не одинок!» Прямо под заголовком была фотография, на которой Драко целует Асторию Гринграсс на какой-то роскошной вечеринке, на них сыплятся конфетти, а на заднем плане вспыхивают фейерверки. «Драко Малфой на протяжении трех лет был самым завидным холостяком, но теперь он нашел себе спутницу в лице Астории Гринграсс, дочери Бальтазара и Елены Гринграсс. Драко Малфой является наследником рода Малфоев и компании своего отца «Малфой Энтерпрайзис». Счастливая пара объявила о своих отношениях на вчерашней вечеринке в канун Нового года, организованной Блейзом Забини…» Статья продолжалась, но Гермиона не могла оторвать взгляд от фотографии, наблюдая, как рука Драко медленно скользит по телу Астории, когда он наклонился, касаясь ее спины. Она не должна чувствовать себя так. Она не имела права чувствовать что-либо. У них никогда не было отношений; это всегда было случайностью. Они сошлись на этом. Но к тому времени, когда Драко был готов бросить свой образ завидного холостяка и попросить ее быть с ним, было уже слишком поздно, и она вернулась к Рону. К Рону, в которого она должна быть влюблена, должна выйти за него замуж. Гермиона не должна была сидеть здесь, желая оказаться прошлой ночью в объятиях Драко. Она должна быть счастлива за него, что он двигался дальше, остепенился. Астория была удивительно красива со своими темными волосами и темными глазами. Честно говоря, девушка волновалась за него. Когда летом она порвала с Драко, он не очень хорошо это воспринял и увлекся алкоголем, в результате чего его уволили из Департамента Тайн и он занял должность в «Малфой Энтерпрайзис» под началом своего отца. Он мало рассказывал о своей семье, но Гермиона знала, что он никогда не был близок с отцом. Несмотря на то, что девушка была рада, что он не напивается до одури, она не могла искренне за него порадоваться, когда увидела его с другой женщиной. Рон сделал глоток кофе и перевернул страницу, внимательно изучая результаты квиддичного матча. Она ощутила, как ее прожигала горячая кислота, а алкоголь тошнотворно бурлил в ее желудке. Это то, что почувствовал он? Увидев ее с Роном? Читал статьи о ее помолвке, видел фотографии ее кольца… О, Годрик, интервью, что он подумал об этом? Ей казалось, что ее вот-вот стошнит. Она заслужила это. Заслужила эту боль за то, что сделала. Она сделала свой выбор, разбив сердце Драко вместо сердца Рона. И, возможно, ее собственное тоже было готово разбиться… Гермиона снова посмотрела на большую черно-белую фотографию, прежде чем оттолкнуться от стола и побежать в ванную, едва дойдя туда, все, что было в ее желудке, вышло наружу. Несколько недель спустя Джинни заглянула к ней в офис с обедом и со свадебными журналами. Гермиона была очень признательна за помощь своей невестке, а Джинни была более чем готова помочь спланировать свадьбу. Гарри и Джинни поженились в прошлом году, так что она хорошо понимала, что потребуется, чтобы спланировать свадьбу за шесть месяцев. Это было непросто, но Гермиона не возражала против работы и спешки. Все, что занимало ее мысли: она выйдет замуж, и мучительные мысли соблазна исчезнут. — Хорошо, поэтому я думаю, что сначала нам нужно найти место для церемонии, — Гермиона вытащила маленькую книжечку, в которой делала записи. Она открыла ее и увидела только слово «Июнь» со знаком вопроса рядом с ним. Может быть, она не добилась такого большого прогресса, как думала раньше. — И список гостей, — вмешалась Джинни. — Тебе нужно знать, сколько людей придет, чтобы выбрать место… — Верно… — Гермиона закрыла пустой блокнот и подтянула к себе журнал, пролистывая его. — Я хочу небольшой круг гостей. Просто близкие люди. Мне кажется, что так много вещей из наших жизней выставлены на показ, и я просто хочу, чтобы этот день был особенным. Хочу, чтобы он был только для нас. — На самом деле, это очень мило, — Джинни подперла голову рукой. — Я думаю, что Рон согласится с тобой. Ты же знаешь, как он нервничает в присутствии множества людей. Гермиона хотела, чтобы для него все было идеально. Она направила свою вину на то, чтобы сделать свадьбу лучшим днем ​​в жизни Рона, и посвятить себя тому, чтобы стать лучшей женой и партнером, о котором он только мог мечтать. Она причинила ему столько боли в прошлом и теперь ей нужно было загладить свою вину. Заглаживать всю оставшуюся жизнь. — Что это? — Джинни схватила единственный журнал в стопке, на котором не было ни цветов, ни платьев. — О, должно быть, я купила это случайно. Гермиона увидела бледную кожу и темные волосы Астории Гринграсс на маленькой фотографии на обложке «Ведьмополитена». «Познакомьтесь с ведьмой, заманившей в свои сети Драко Малфоя: Астория Гринграсс». Ведьмополитен написал ей очень неприятное письмо после того, как они с Роном отклонили их просьбу об интервью. Это не то издание, которое ей нравилось, и в последние годы оно сводилось к сплетням, советам по уходу за кожей, и даже создало награду «Самый завидный холостяк», которую они вручали Драко каждый год с момента ее возникновения. Гермиона, не задумываясь, потянулась к журналу и пролистала его, пока не нашла нужную статью. «Мы знали друг друга всю нашу жизнь, — сказала Астория, — мы были друзьями еще со школы. Драко нанял меня два года назад для связей с общественностью в «Малфой Энтерпрайзис», и долгие ночи вместе превратили нашу дружбу в нечто большее. Я очень счастлива, правда, Драко — воплощение мечты…» Она захлопнула журнал. — Мерлин, Гермиона! — воскликнула Джинни, подпрыгнув на кресле. — Что на тебя нашло? Молли пришлось помочь со списком гостей, потому что Рон постоянно забывал кузенов и дальних родственников. Идея Гермионы о маленькой свадьбе рухнула, когда только семья Рона насчитывала около сотни человек. Когда они, наконец, разослали приглашения, Гермиона сделала еще одно. Она не знала, зачем, он бы никогда не пришел, но что-то заставило ее это сделать, и девушка засунула его в карман. Через пять дней она сожгла его в камине. Время текло одновременно быстро и медленно. Временами казалось, что она едва может усидеть на месте, кровь бурлит в жилах, а нога дергается под столом. Девушка не могла сосредоточиться на работе, и когда она впервые пропустила время сдачи проекта, расплакалась от собственного бессилия. В другой раз она обнаруживала, что недели пролетали незаметно, будто само время ускользало от нее все дальше с каждым ударом часовой стрелки. Январь сменился февралем, небо оставалось монотонно-серым, и чаще начал идти дождь. Когда Гермиона вернулась домой, она увидела Рона, стоящего в комнате, с едой из соседнего ресторана на столе, украшенном свечами, и розой в руке. И девушка поняла, что сегодня, вероятно, День святого Валентина. Какой чудесной невестой она оказалась. Девушка оставила свою сумку у двери и бросилась вперед, крепко обняв его и горячо поблагодарив. Она с головой ушла в работу, пытаясь наверстать упущенное, и проводила большую часть свободного времени с Джинни, планируя свадьбу. Рон был на задании последние пять дней, не выходя с ней на связь. Он сказал, что вернется четырнадцатого числа, но она не придала значение этой дате. Во время ужина Гермиона пыталась вести себя идеально и обнаружила, что начала улыбаться мужчине за столом напротив нее. Со временем отношения между ними становились лучше и иногда даже казалось, что это они вернулись в школу. Гермиона заставляла себя забыть о Драко и заполняла пустоту в себе, возобновляя отношения с Роном. Казалось, он тоже чувствовал облегчение от того, что они поладили. Ни для кого не было секретом, что они действуют друг другу на нервы, но их связь была глубокой и крепкой. Для них было обычным делом проводить дни врозь. Хотя они оба работали в Министерстве и у них было много общих друзей, они не ходили куда-то вместе после работы, не обедали вместе. По большей части они жили раздельными жизнями, а собирались вместе по праздникам и на мероприятиях. Работа Гермионы отнимала у нее много времени, и у Рона были работа и друзья, он иногда играл в квиддич с Гарри по выходным. Рон говорил, что, возможно, однажды уволится из Министерства и будет работать с Джорджем в магазине, аргументируя это тем, что тогда у них будет больше времени. Гермиона не была против этой идеи, но никогда не подталкивала его к этому. Сейчас им было комфортно. Они так долго были друзьями, что, когда их отношения стали романтическими, ни один из них не знал, как с этим справляться. На это ушли годы, но они, наконец, пришли к тому, что были счастливы друг с другом. Рон мог быть упрямым и несговорчивым, но в то же время необычайно милым, он искренне радовался тому, что она снова согласилась пойти с ним на свидание. Их второе знакомство было еще менее страстным, чем первое. Раньше они всегда ссорились и кричали друг на друга, а затем мирились, поэтому на этот раз они оба пытались избежать этого и каким-то образом потеряли искру в отношениях. Ей не хотелось это признавать, но если бы не Драко, у нее не было бы никаких сомнений по поводу ее отношений с Роном. Это не был бурный роман, но, как бы то ни было, она должна с этим справиться. Но Драко — полная противоположность. Драко был полной противоположностью. Прошлое в прошлом. Теперь она будет с Роном такой, какой должна была быть все это время, и будет любить его так, как он этого заслуживает. Но Малфой все еще был там, спрятанный в потайном месте внутри нее, к которому она больше не позволяла себе приближаться. Может быть, в конце концов, она забудет дорогу туда. Гермиона убрала со стола и взмахнула палочкой, очищая тарелки, пока Рон растянулся на диване. Девушка немного потопталась на месте, прежде чем спросить: — Хочешь пойти в спальню? — Что? — Рон сел. — Серьезно? Гермиона закусила губу и кивнула. — Конечно, — выдохнул он и подошел к ней, обхватывая ее лицо руками и приближая свои мягкие губы к ее. На вкус он был подобен сладкой специи, и Гермиона позволила себя абстрагироваться от холода, который пронзал ее каждый раз, когда он прикасался к ней. Она ответила на поцелуй, прежде чем повести его в свою спальню. Все было хорошо. Это всегда было… хорошо. Но это не было похоже на него. Никто никогда не был бы таким, как он. Никто еще никогда не заставлял ее кончать. Тем не менее, ей всегда нравилось, в какой-то мере, и Рон с годами совершенствовался. Но были и другие аспекты, важные аспекты в их отношениях. Рон был так долго ее лучшим другом, как она могла его бросить? Гермиона надела футболку и направилась в ванную. Она чистила зубы, и пряный вкус Рона постепенно исчезал из ее рта. Она все еще чистила зубы маггловским способом, это было привычкой, привитой ее родителями-стоматологами. Драко рассмеялся, когда впервые увидел, как она это делает, а потом сцеловывал зубную пасту с ее губ. — Это был приятный сюрприз, — сказал Рон, подходя к ней. — Последний раз был не так давно, — Гермиона ополоснула зубную щетку. — Нет, я имею в виду, мы никогда не могли… ну, знаешь, на День святого Валентина. У тебя всегда были… — он покраснел. — У тебя… ты знаешь. Лицо Гермионы вытянулось. Она поняла. Но она хотела быть уверенной, прежде чем кому-то сообщать. Ей удалось быстро записаться на прием в больницу Святого Мунго, и она, как можно быстрее, отправилась в маггловский Лондон, теряясь в толпе. Жизнь вокруг нее кипела, когда ее мир перестал вращаться. Девушка была рассеянной, и она поняла, что опаздывает. Только теперь она не просто опаздывала. Гермиона провела рукой по волосам, пока шла вперед по коридору. Целительница, осматривавшая ее, была в восторге от этой новости, она была одной из тех, кто неизменно следил за жизнью Золотого Трио, и, хотя существовала медицинская тайна, и все было конфиденциально, Гермиона беспокоилась, что это ненадолго. Она упомянула об алкоголе, который она выпила в канун Нового года, но целительница сказала, что три бокала пунша не могут причинить никакого вреда, если она не будет злоупотреблять алкоголем в будущем. Гермионе сообщили, что у нее ранний срок беременности, скорее всего, восемь недель, и предполагается, что она родит в сентябре. Гермиона уже высчитала. Два месяца назад она обручилась с Роном, и, конечно же, они… но они, как всегда, предохранялись. Хотя по словам Молли, у Уизли очень сильная генетика. Два месяца назад она была с Драко. И в ту ночь… Годрик милостивый, в ту ночь… Гермиона поспешила домой. Ей нужно было побыть одной и разобраться со всеми безумными мыслями в голове и старыми чувствами в сердце. Она решила пока никому не говорить. Был маленький срок, многие беременности обрывались в первом триместре. Она не хотела беспокоить Рона или зря давать ему надежду. Целительница сохранила секрет Гермионы, но это уже не имело значения. Полторы недели спустя Гермиона обнаружила, что бродит по Косому переулку в поисках подарка на день рождения Рону, когда она остановилась перед витриной с детской одеждой. Войдя в магазин, она отпустила все мысли. Девушка ощутила прилив приятного волнения, которое пыталась игнорировать, и поняла, что уже через несколько месяцев будет держать в руках маленький сверток. Ее рука скользнула к бледно-зеленому комбинезону с желтыми снитчами, и она поймала себя на том, что улыбается. — Могу я помочь тебе, дорогая? — спросила продавщица, подходя к Гермионе. Она развернулась, положив одну руку на низ живота, а другой сжимая маленького фиолетового дракона. Вспышка света, и Гермиона увидела кого-то на улице, держащего большую камеру. О, нет. О, господи, нет. — Да ведь ты Гермиона Грейнджер! — Нет, я не она, — солгала Гермиона и положила дракона обратно. — Извините, меня не должно здесь быть. Извините. Она поспешила из магазина и попыталась найти мужчину с фотоаппаратом, но он испарился. Она сделала несколько шагов, вытягивая шею. Исчез. Вместе с ее секретом. Гермиона бездумно купила пару вещей в «Качественных товарах для квиддича» и решила, что должна рассказать все Рону при следующей встрече. Если это станет известно, то лучше, чтобы он узнал это от нее. Но, что именно, она собиралась сказать ему, девушка не знала, но она что-нибудь придумает. Ей придется. — Привет, — Гермиона подошла к его столу. В аврорате царил беспорядок. Двенадцать столов были завалены документами и папками, и девушка каждый раз съеживалась от такой неорганизованности, когда приходила сюда, что случалось нечасто. Обычно она была завалена работой, и у нее не было времени посещать другие отделы для развлечения или общения. Рон иногда обедал с ней, но ему нравилось делать перерыв в середине дня, проводя его со своими друзьями и коллегами. Гермиона сказала ему, что все в порядке, она не возражала, обычно обедая в кабинете, не отрываясь от работы. — Привет! — удивленно сказал Рон. — Что ты здесь делаешь? — он встал, слегка дернув руками, словно хотел обнять ее, но передумал. Ему было некомфортно публично проявлять чувства, а Гермиона привыкла в таких случаях возвращаться к дружеским отношениям. — Сможешь прийти ко мне сегодня вечером? — спросила она. Рон поморщился. — У меня много работы, Гермиона, мы можем встретиться в другой раз? — Мне просто нужно… пожалуйста, Рон. Это очень важно. — Хорошо, но буду поздно. Не засни, как в прошлый раз. — Постараюсь. В прошлый раз ты пришел в половину двенадцатого. — У «Пушек» был матч, — начал Рон, но затем поднял руку, когда Гермиона открыла рот, чтобы что-то ответить. — Хорошо, хорошо! Увидимся сегодня вечером. Улыбка Рона исчезла, его лицо побледнело, а затем покрылось красными пятнами. Гермиона начала поворачиваться и краем глаза увидела вспышку светлых волос. Драко стоял около двери, засунув руки в карманы и глядя на нее. — Что он здесь делает? — пробормотал Рон и подошел ближе к Драко. — Рональд, не… — Гермиона схватила его за руку. — Я просто хочу знать, почему он в нашем офисе, — Уизли нахмурился, не пытаясь скрыть своего недовольства. — Хорошо, ты вовремя, — раздался голос Поттера. Драко оторвал взгляд от Гермионы и повернулся к Гарри. Он не протянул руку для рукопожатия, но Гарри, похоже, этого и не ожидал. — Мой кабинет здесь, Малфой. — Что происходит? — Рон сделал вперед несколько шагов, его лицо покраснело. Гарри и Драко обернулись. Глаза Малфоя сузились, когда его взгляд остановился на Роне, а затем быстро перевел его на Гермиону. Ее сердце сжалось. — Он помогает мне в одном деле, — вежливо ответил Поттер. — В каком? — Рон покраснел еще сильнее. — Это конфиденциально, — ответил Гарри, очевидно, он был недоволен этой ситуаций точно так же, как и Уизли. — Я твой лучший друг! — начал спорить Рон. — У тебя четвертый уровень допуска, — усмехнулся Драко. — А это шестой, Уизли. — У меня пятый уровень! — крикнул он, сжав кулаки. Гермиона схватила его за руку, чувствуя, как напряглись его мышцы под рубашкой. — И ты даже больше не работаешь в Министерстве! Тебя уволили, не так ли, и ты пополз обратно к папочке! Драко стиснул зубы. Его серые глаза горели холодным пламенем, вены на шее вздулись, когда он ощутимо напрягся. — Рон, не делай этого, — предупредил Гарри. — Рон, пожалуйста! — Гермиона потянула его за запястье. Она понятия не имела, чем закончится ссора между Роном и Драко, но была уверена, что, очевидно, ничем хорошим. Уизли взял ее за руку, и она почувствовала, как его пальцы прижались к помолвочному кольцу. Глаза Драко метнулись к их сцепленным рукам, и он быстро отвел взгляд. — У меня мало времени, Поттер, — протянул Малфой, и Гарри еще раз взглянул на Рона, прежде чем пройти с Драко в свой кабинет. — Я просто чертовски сильно его ненавижу, — проворчал Рон, когда Поттер закрыл за собой дверь. — Я знаю, — прошептала Гермиона, смотря на дверь, за которой он исчез. Прошлым летом Рон был взбешен слухами, по большей части из-за того, что они затрагивали Малфоя. — Факт того, что он и вся его семейка не сидит прямо сейчас в Азкабане… — Рон. — Они легко отделались. Гарри не должен был выступать в их защиту. Меня не волнует, что его родители переметнулись на нашу сторону, они все равно сражались за Сама-Знаешь-Кого. А он… — Рон указал на закрытую дверь. — Все так быстро забыли, что он сделал и говорят, что он был всего лишь ребенком. Ну, мы тоже были детьми, но мы никого не убивали! — Рон, пожалуйста, — взмолилась Гермиона, когда люди в офисе начали переглядываться и шептаться. — Они гнилые, Малфои. Но особенно он, — вздохнул Уизли. — Ты же согласна со мной? Гермиона поджала губы. Рон был не прав, вообще не прав. И самое главное, он ничего легко не прощал. Он фыркал и закатывал глаза каждый раз, когда Пророк печатал статьи о благотворительном отделе «Малфой Энтерпрайзис», которым Драко руководил, о неприличном количестве золота, которое жертвовал осиротевшим детям войны, на реконструкции домов, предприятиям, а также на памятники для погибших. — Мне нужно возвращаться к работе. С тобой здесь все будет в порядке? — она нервно взглянула на закрытую дверь кабинета Гарри. — Да, все будет хорошо. Мне просто нужно немного остыть. Давай, я провожу тебя. Может, я вернусь, а этого белобрысого придурка здесь уже не будет. Гермиона улыбнулась и снова взяла его за руку, быстро выходя из офиса. Уизли не соврал, когда сказал, что придет к ней поздно. Гермиона уже расстелила постель, а Живоглот свернулся рядом с ней на диване и спал, когда в комнату вошел Рон, стряхивая пепел с плеч и головы. Он снял мантию, и девушка подвинулась, чтобы освободить место на диване. Желудок скрутило от понимания того, что она собиралась ему сказать. — Я был уверен, что найду вас двоих спящими в постели с книгой в руках. Гермиона слабо улыбнулась. — Что случилось? — спросил Рон, и девушка поняла, что ему было неловко. — Мне нужно тебе кое-что сказать. — Хорошо, — он нервно засмеялся, повернувшись к ней лицом. — Что такое? Гермиона закусила губу. Ее сердце колотилось. Она просто должна была это сказать. Просто произнести. Как только девушка это сделает… ладно, она не знала, что произойдет, но она знала, что должна сказать ему. — Гермиона, говори прямо. Я как выжатый лимон. Сегодня на работе был дерьмовый день. Я запорол отчет, и мне пришлось все переделывать. Плюс этот придурок Малфой весь день был в кабинете Гарри, и они говорили Годрик знает о чем. Не говоря уже о всех, кто подходил и спрашивал меня об этой чертовой статье… — Что за статья? Рон закатил глаза. — «Ведьмополитен» напечатал фото, на котором ты держишь какую-то детскую игрушку, и, конечно же, написал, что ты беременна. Но ничего страшного, Гермиона, я им всем сказал, что это просто сплетни. Они пытались провернуть то же самое с Джинни в октябре, заколдовали фотографию, чтобы это выглядело так, будто она набрала десять фунтов. Мама была так взволнована, пока Джинни не объяснила ей, что эта подделка. Гарри был в ярости. Гермиона сидела неподвижно, не в силах даже двинуться. Это была идеальная возможность признаться. Сказать ему, что это правда, что она была беременна, а потом сказать, что ребенок не от него. Рон вздохнул, и девушка увидела на его лице усталость, темные круги под глазами, напряженные плечи. — Я просто больше не могу, поэтому, что бы ты там ни хотела сказать, просто скажи. Гермиона закусила губу. Она все спланировала. Девушка собиралась сказать ему, что беременна. Собиралась сказать ему, что изменяла ему, что это длилось какое-то время, но сейчас все кончено. Что был один момент слабости. И этот момент привел к… этому. Она будет извиняться снова и снова, надеясь, что Рон… — Ну? Она посмотрела на него. — Я хотела сказать, что нашла организатора свадьбы. В любом случае, я подумала, что… — Это все? Мерлин, Гермиона, ты меня так напугала этим разговором, я думал, что… ну, что ты, возможно, передумала. О нас. — Что? — Гермиона сделала вдох. Рон вздохнул и наклонился вперед, положив руки на колени. — Сейчас все иначе. Ты не чувствуешь этого? — он посмотрел на нее. Гермиона не могла сказать ни слова. — Не знаю, может быть, я просто параноик, но, — вздохнул он и провел рукой по волосам. — Я был так счастлив, когда мы снова начали встречаться. Я знаю, ты говорила, что не хочешь спешить, но прошлым летом что-то изменилось, и наконец-то стало казаться, что у нас все хорошо, понимаешь? И это было хорошо. Действительно хорошо. И я думал… и я подарил тебе кольцо, но с тех пор, как мы обручились, ты просто, я не знаю, кажется, что ты не здесь. Будто ты всегда думаешь о чем-то другом. Когда ты попросила меня прийти сегодня, я думал, что ты собираешься порвать со мной. Кто-то отнял у нее способность говорить. Рон несколько мгновений, не отрываясь, смотрел на нее, прежде чем продолжить: — Знаешь, сегодня ты впервые за долгое время попросила меня приехать, и я должен быть в восторге от встречи с моей невестой, но я сидел и думал, должен ли я порвать с тобой, пока ты этого не сделала? Это что-то значит? Для нас? Ее руки, лежащие на коленях, пробило дрожью. Что происходило? Рон бросал ее? И, что еще более важно, хотела ли она этого? — Это то, чего ты хочешь? — прошептала девушка. — Не слушай меня, Гермиона. Я устал и весь на нервах, — он глубоко вздохнул и уставился в огонь. — На самом деле, это здорово, что ты нашла организатора. Я просто… я не знаю. Мне просто нужно поспать, вот и все. Я даже не должен был вообще все это говорить. — Нет, нет, пожалуйста, — Гермиона положила руку ему на плечо. — Я хочу, чтобы мы могли говорить о таких вещах. Я думаю, мы должны говорить об этом. Он встал, и Гермиона последовала за ним, нервно заправляя волосы за уши. Рон провел пальцами по ее щеке, а затем крепко обнял. — Я знаю. Гарри хотел, чтобы мы все вместе отпраздновали мой день рождения завтра, но как ты думаешь, мы могли бы остаться дома? Остаться здесь? — Конечно, — быстро согласилась Гермиона. — Конечно, Рон. Я поговорю с Гарри завтра и… и просто приду сюда после работы. — Хорошо, — пробормотал он ей в волосы. — Я люблю тебя, Гермиона. — Я знаю, — прошептала в ответ Гермиона. — Я тоже. И так оно и было. Девушка просто не была уверена, что это была за любовь. Он отпустил ее и исчез. Живоглот мяукнул, устраиваясь около девушки, когда та легла на диван, смотря на огонь, пока он не погас. На следующий день Гермиона чувствовала себя разбитой, потому что заснула на диване, и сейчас она пыталась устроиться на стуле поудобнее, игнорируя ноющие мышцы. Грейнджер изучала новый законодательный акт, который они пытались утвердить, меняя формулировки и исправляя статистику, и периодически делая нужные пометки. Дверь ее кабинета распахнулась, и девушка от неожиданности подпрыгнула, опрокидывая чернильницу. На пороге стоял кипящий от злости Драко. Светлые волосы были взлохмачены, а глаза горели от ярости и гнева. В его руке был журнал, на обложке которого жирным шрифтом было напечатано «Ведьмополитен». Малфой захлопнул дверь одной рукой, в два шага оказываясь около стола девушки. Он, открыв журнал, кинул его на стол. Там было фото. Ее. В магазине. С маленьким фиолетовым драконом в одной руке и другой рукой на животе. На противоположной странице большими буквами было написано: «Еще один Уизли? Гермиона Грейнджер, помолвленная с Рональдом Уизли, была замечена в магазине детской одежды с округлившимся животом!» — Что это за хуйня?! Она закрыла рот и опустила голову. Не было смысла ему лгать, он бы сам скоро об этом узнал. У нее не было живота, как написали, но через несколько недель он появится, и больше не будет возможности скрывать или врать. А еще через несколько месяцев правда выйдет наружу… со светлыми волосами вместо рыжих. — Блять, не заставляй меня спрашивать дважды, — его глаза сейчас напоминали гранит, были с такими же красными вкраплениями. — Ты спрашиваешь меня, правда ли это? — тихо сказала она, пытаясь сохранять спокойствие. Драко глубоко вздохнул. — Это правда? — Да. Он убрал руку с журнала, проведя ею по волосам, зачесывая их назад. — Он знает? — Я скажу ему сегодня вечером, — Гермиона продолжала сверлить взглядом статью. — Ты скажешь ему правду? Гермиона посмотрела на него. В груди не хватало воздуха, казалось, что взгляд его серых глаз перекрыл доступ к кислороду. — Правду? — Что это мой ребенок, — прорычал он. Гермиона почувствовала, как к лицу прилил жар, а ее мозг быстро заработал, но девушка так и не смогла придумать, что ответить. — Это… может и нет, — прошептала она, ненавидя себя так же сильно, как и слова, которые произносила. Она переспала с Роном через пару дней после того, как была с Драко, но они предохранялись, как и всегда. А с Драко — нет. Он со всей присущей ему грацией обошел стол и схватил девушку за локоть, притягивая ее к себе. — Я знаю, что он мой, — низким голосом, который она так хорошо знала, сказал Драко. — И ты тоже это знаешь. Его взгляд метнулся к ее руке, на которой было обручальное кольцо, прежде чем снова посмотреть на девушку. Это была удивительная пытка — быть так близко к нему, снова в его руках. Волны эмоций пронзали ее, обрушиваясь. Все, что она пыталась подавить, вновь поднялось на поверхность и прорвалось наружу. Она не могла насытиться им. Гермиона услышала тихий всхлип, не понимая, кто был источником звука, он или она. Драко схватил ее за талию и притянул к себе, впиваясь в ее губы поцелуем. Гермиона мгновенно расслабилась. Ее тело обмякло, поддаваясь к нему навстречу, голова запрокинулась назад, рот приоткрылся, позволяя Драко углубить поцелуй. Малфой застонал, мгновенно забывая о своем гневе — она снова была в его объятиях. Он толкнул девушку к стене, и какая-то награда, которая там висела, упала и разбилась об пол. Он схватил ее за запястья, поднимая их над головой, и прижался к ней своим телом. Недели попыток, недели боли были перечеркнуты в одно мгновение, когда он снова был здесь. Гермиона была бессильна против него. Это было доказательством, доказательством того, что она никогда не сможет быть той, кого Рон хочет видеть рядом с собой или в которой он нуждается. Доказательство того, что она могла лгать себе и своим друзьям, но никогда не могла лгать Драко. Он точно знал, что делал с ней. Громкий смех и голоса в коридоре напугали их, и Гермиона почувствовала, как Драко напрягся, прежде чем медленно отпустить ее руки, разрывая поцелуй. Она быстро дышала, пытаясь нормализовать дыхание. Ее грудь быстро вздымалась, и казалось, что прямо сейчас их сердца бились в унисон. Драко выпрямился, и девушка наблюдала, как он пытается собраться, возвращаясь к своему привычному «я». — Расскажи ему. — Я собираюсь, — тихо сказала она. Драко приподнял одну бровь. — Почему я тебе не верю? Она заправила волосы за ухо. — Я собиралась прошлой ночью, но он… — она посмотрела на пол между ними. — Это была тяжелая ночь. Пальцы Драко коснулись ее подбородка, и он снова приподнял ее лицо. — Он что-то сказал? Что-то сделал? — Нет, — Гермиона усмехнулась. — Нет, но я не могу больше держать это в секрете. Не сейчас, когда это уже напечатали, — она опустила глаза. — Он придет сегодня вечером. Тогда я ему скажу. — Ты скажешь ему, что он мой. В карих глазах Гермионы отражалось беспокойство. — Я скажу ему, что я была не только с ним. Скажу, что… это не… его. — Этого недостаточно, — он ударил по стене рядом с ней, и еще одна награда упала на пол, разлетаясь на осколки. — Что, прости? — Расскажи ему все, — твердо сказал Драко. — Этот ребенок… — он жестом указал на ее живот, — мой. Ты не скажешь ему, что тебе очень жаль и что этого больше не повторится. Не позволишь ему простить себя, сказать, что он любит тебя и все равно хочется жениться. Ты не позволишь Уизли воспитывать моего ребенка. — Ты не знаешь, что… — Да, я, черт возьми, знаю, — он приблизился к ней, от чего Гермиона вжалась в стену. — Он любит тебя и не бросит. Он простит, а ты будешь чувствовать себя достаточно виноватой, чтобы остаться с ним, хотя ты чертовски хорошо знаешь, что принадлежишь мне. — Драко… Он резко выдохнул, прерывая ее. Гермиона наблюдала, как он изо всех сил пытался сдерживать бурлящие в нем эмоции. Малфой потянул руку к ее животу, но остановил себя. — Ты можешь хотеть детей от Уизли, но ты не можешь помешать мне стать отцом моего ребенка. Нашего ребенка. Я отпустил тебя и ненавидел себя за это каждый день. Я отпустил тебя, потому что ты попросила. Но ты не можешь просить меня сделать это снова, не можешь просить, чтобы я отказался от… — он тяжело вздохнул. — Расскажи ему все, или клянусь могилой Салазара, при следующей встрече это сделаю я. Гермиону парализовало. Перспектива того, что Драко расскажет Рону все грязные подробности их романа, была ужасной. Он не будет подбирать слова. Он не подготовит Рона. Он кинет это ему в лицо, что трахал его девушку больше года, и теперь она от него беременна, когда должна готовиться выйти за него замуж. — Я… я расскажу ему. Пожалуйста, Драко, не… не говори ему ничего, — последняя услуга, которую она может оказать Рону, — избавить его от Драко, поскольку не смогла оградить его от своих эгоистичных желаний. Казалось, что Драко собирался сказать что-то еще, но вместо это он стиснул зубы, развернулся на каблуках и вышел за дверь, оставляя ее там с осколками стекла у ног и чернилами, капающими со стола.