The Last Time/Последний раз

— Вау. Какой же это был чертовски прекрасный день рождения, — фыркнул Рон. — Рон, пожалуйста, мне очень жаль. Я никогда не хотела, чтобы это все случилось. Никогда не хотела причинить тебе боль, ты должен мне поверить… — Поверить тебе?! Как я должен верить твоим словам? Ты изменила мне, Гермиона! — Я знаю, но я… я остановилась. Несколько месяцев назад. Я закончила все ради тебя. Я хотела быть с тобой. — Спасибо за это. Спасибо за… — он повернулся к ней, широко распахнув голубые глаза. — Хотела? Гермиона открыла рот, не зная, что сказать. — Не могу, блять, поверить в это, — покачал головой Рон. Девушка собрала все свое мужество и рассказала Рону. Но она не успела поделиться всем, потому что он начал кричать. Но, по правде говоря, она его в этом не винила. — Что изменилось? — спросил он, делая шаг к ней. — Ты сказала, что хочешь выйти за меня, а теперь… Что изменилось, Гермиона? — он снова и снова задавал ей одни и те же вопросы. Во время каждой их ссоры, Рон все время повторял одно и то же, словно ожидая другого ответа. Гермиона сглотнула. — Помнишь ту статью в «Ведьмополитене»? — Та, которая о тебе… — его лицо побледнело. — Подожди, ты хочешь сказать, что это не слухи? И ты… — он посмотрел на ее живот. — Ты беременна? Слезы навернулись на глаза Гермионы, но она не могла дать им выход, даже когда утвердительно кивнула. На лице Рона отразился чистый ужас, он сел на диван. — Я понимаю, что так сразу много всего… — Я знал, что что-то происходит, я не такой тупой, как все думают. Гермиона села рядом с ним, но не касаясь его. — Никто не считает тебя тупым, Рон… — Я знаю, что я не был идеальным парнем. Я всегда принимал тебя, как должное, и мне не следовало этого делать. И я провел слишком много ночей один, когда должен был быть рядом с тобой. И я слишком много раз оставлял тебя одну. Я должен был понимать, что такая девушка, как ты, не будет просто сидеть и ждать. — Рон, это не… — начала она, но поняла, что в его словах есть доля правды. Их отношения, хотя и были романтического характера, но в них никогда не было страсти. Было странно, что она никогда не возражала, когда Рон проводил время с друзьями, вместо того, чтобы пригласить ее на ужин. Они слишком быстро привыкли друг к другу. Их первая попытка отношений была плачевной, и понадобилось много времени, чтобы восстановить их дружбу. Возможно, они слишком сильно боялись потерять ее снова, чтобы вновь рисковать своими чувствами. — Я знал это, но я думал… Раньше все было хорошо, и я просто надеялся, что… что мы сможем все исправить, — его голос дрожал. — Что это значит? Для нас? Для… для ребенка? — Рон повернулся к ней, и сердце Гермионы разбилось, когда она посмотрела в его по-детски голубые глаза. — Рон, мне нужно сказать тебе кое-что еще, — ее голос тоже дрожал, но она собиралась сказать правду до того, как ее нервы сдадут. До того, как Драко ему все расскажет. — Ты уходишь от меня. Я так и знал. Ты собиралась это сделать прошлой ночью, не так ли? Девушка всхлипнула. — Ты будешь тем, кто уйдет, как только я все расскажу тебе, — Гермиона вздохнула. Это было оно. Пути назад уже нет. Она сложила руки на коленях, уставившись на них, и открыла рот, желая, чтобы слова вырвались наружу. — Он… он не твой. Рон встал. Она посмотрела на него, слезы наконец потекли по ее щекам. — Ты сказала, что остановилась. — Да, — Гермиона вздохнула. — Еще прошлым летом, но… я облажалась, Рон. Это было всего один раз. Это… — Когда? Гермиона почувствовала пронзающую боль. Она приняла это. — С-сочельник. Брови Рона взметнулись вверх, и она увидела, как кровь прилила к его лицу. — Сочельник? В ту ночь, когда я сделал тебе предложение? Гермиона опустила голову. — Прямо перед этим, — прошептала она. Она слышала, как за спиной Рона потрескивал огонь — единственный звук в тихой квартире. Невыносимая правда повисла в воздухе, перекрывая Гермионе доступ к кислороду, а Рон пропускал эту правду через себя, казалось, что это единственное, что ему оставалось. — Кто? — Это имеет значение? — Блять, скажи мне, кто это был. Гермиона снова посмотрела на него. Она заслужила каждую унцию агонии, которую испытывала прямо сейчас, но небольшая, отчаянная часть ее надеялась, что она сможет избежать этого, не сказать ему, с кем она предала его. — Рон, — всхлипнула она, — ты должен понять… Пламя в камине стало темно-изумрудным. Рон обернулся, понимая, что кто-то вошел в ее квартиру. — Гермиона! — его голос прозвучал раньше, чем он вошел в комнату. — Не делай этого, не говори… Драко вышел из камина, замирая, словно вкопанный. Казалось, что сердце Гермионы остановилось. Лицо Рона покраснело, когда он медленно повернулся к ней, смотря на девушку сверху вниз. Серые глаза Драко быстро метнулись от Рона, стоящего перед Гермионой, к ней, плачущей на диване перед ним. Энергетика Рона изменилась, опасно накаляясь. — Ты, блять, должно быть, издеваешься. — Рон… — Замолчи! — Не разговаривай с ней так, — Драко шагнул в комнату. — Закрой свой змеиный рот, ты, скользкий, маленький… — Драко! Рон, прекрати. Гермиона вскочила, когда двое мужчин оказались в опасной близости друг от друга. Малфой был выше, но Рона трясло от ярости, и Гермиона чувствовала, как по ее венам растекается холодная паника. — Ты на его стороне?! — Рон посмотрел на нее. — Я ни на чьей стороне, — заявила Гермиона. — Ты должна! И это должна быть моя, — крикнул он. Гермиона увидела, как Драко изменился в лице, но поморщился он или усмехнулся, девушка не поняла, но когда он заговорил, его тон был ледяным. — Повысь на нее голос еще раз, и я вырву тебе глотку. — Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься, сукин ты сын. Щеки Драко приобрели темно-розовый оттенок, и Гермиона поняла — его начинает переполнять чистая ярость. — Рон, прекрати… — взмолилась Гермиона. — Почему? Ты же этого не сделала! — он повернулся к ней, и Гермиона инстинктивно сделала шаг назад. — Ты обманула меня! Ты изменила мне! С ним! — он указал трясущимся пальцем на Драко. — Рон… — Я не могу поверить. Ты… ты… — Осторожно выбирай выражения, говоря о ней, Уизли, — Драко сузил глаза. — Не указывай мне, что делать! — крикнул Рон, поворачиваясь к Малфою. — Ты блядский Пожиратель Смерти! — кулак Рона рассек воздух, врезаясь в челюсть Драко, от чего его голова запрокинулась. Гермиона вскрикнула и прикрыла рот рукой. Драко тяжело дышал, когда он выпрямился, он прикоснулся к рассеченной губе, около которой появилась струйка крови. — Это было давно, Уизли, — прорычал Драко. — Дракон не может изменить свою чешую, Драко, — выплюнул Рон. — Может это и было давно, но ты все еще кусок дерьма. — Я был достаточно хорош для нее. Кровь Гермионы застыла. — Не смей говорить о ней. Ты ничего о ней не знаешь, — Рон поднял палец, словно угрожая им. Драко склонил голову набок. — Знал достаточно, чтобы она возвращалась и просила еще. Рон снова замахнулся, но на этот раз Драко увернулся, ухмыляясь, прежде чем грубо оттолкнуть Рона назад. Уизли споткнулся, налетая на журнальный столик и опрокидывая стоящую на нем стопку книг. Гермиона попыталась приблизиться к нему, но Драко был быстр, рефлексы ловца брали свое, и он прижал девушку к своей груди. Рон выпрямился. — Блять, не смей трогать ее! Гермиона, отойди от него. Гермиона отстранилась от него, но не подошла к Рону, девушка не хотела, чтобы он прямо сейчас увидел ее в объятиях Драко. Она почувствовала перемену в Драко, исходящую от него, как ядовитый газ. Выражение его лица помрачнело, когда он перевел взгляд с нее на Рона, и она увидела в них вспышку жестокости, которую знала слишком хорошо. — Слишком поздно, Уизел, — прорычал он. — Я касался каждого сантиметра ее тела, и, боже, она чувствовала себя прекрасно. Сердце Гермионы остановилось. Лицо Рона стало почти багровым, а его голубые глаза источали ненависть, пока Драко ухмылялся ему. — Я ставил ее на колени, трахал ее лежащую на спине, склонял над каждой поверхностью моей квартиры. А она стонала, кричала, умоляла о моем члене. Я прикасался к таким частям ее киски, о которых ты даже не догадываешься. Гермиона была в ужасе. Ее худший страх сбывался прямо на ее глазах, и она ничего не могла сделать, чтобы остановить это. Драко плевался ядом в Рона, который выглядел как человеческое олицетворение вулкана, готового взорваться. — Я трахал ее. Кончал в нее. И она любила это. Рон навалился на Малфоя, избивая его кулаками. Раздался странный, жестокий звук, Гермиона не была уверена в его источнике, пока не поняла, что это смеется Драко. Ее глаза расширились, когда Рон пролетел через всю комнату, врезаясь в стену. Малфой приподнялся, направляя палочку в грудь Уизли, его взгляд потемнел. Рон, тяжело дыша, поднялся на ноги, доставая собственную палочку, и двинулся на него. Гермиона сделала единственное, что могла в данной ситуации, — встала перед Драко. Лицо Рона помрачнело. — Убирайся с дороги. — Нет. Драко фыркнул, а затем поморщился от боли. Рон переводил взгляд с Гермионы на Драко и обратно.  — Серьезно? Ты предпочтешь его мне? — Я не позволю тебе причинить ему боль. — Не беспокойся обо мне, любовь моя, — мягко сказал Драко. — Уизли не смог бы причинить мне боль, даже если бы захотел. — Любовь моя?! — крикнул Рон. — Он называет тебя своей любовью?! — Рон, это не… — Лживая сука. Гермиона втянула воздух, и Драко сделал шаг вперед, скрывая девушку за своей спиной, и поднял палочку. — Я сказал тебе следить за своим языком. Я не буду предупреждать тебя во второй раз. — Знаешь что, Малфой? Ты можешь забрать ее. Делай с ней все, что хочешь. Трахни ее и разбей ей сердце, мне все равно. И все мы знаем, чем все закончится. Но я? С меня хватит. — Р-Рон… — выдохнула Гермиона, сдерживая слезы. Она знала, что с ним все кончено, и уже давно, если быть честной, но все же ей было больно, когда один из ее лучших друзей говорил ей такие оскорбительные вещи. — Было тяжело, Гермиона, мы оба это знаем, но я думал, что мы сможем справиться со всем вместе. Пока не узнал о нем. А сейчас… — он покачал головой. — Теперь я не могу даже смотреть на тебя, не видя его в каждом твоем движении. — Рон! — Гермиона потянулась, чтобы схватить его за мантию, когда он начал от нее отворачиваться. Рон схватил девушку за запястье, убирая ее руки от себя. Отблеск огня отразился от кольца на ее пальце, и Рон грубо сорвал его с руки. Гермиона вскрикнула и прижала руку к груди. В два широких шага Драко оказался около девушки, притягивая ее к себе, в то время, как Уизли развернулся, бросил летучий порох в пламя и исчез. Руки Драко обхватили девушку, когда ее ноги подкосились. Она упала на него, плача и всхлипывая. Малфой обнял ее, притягивая к себе на колени и нежно поглаживая ее по голове. Гермиона распадалась на части, и единственное, что было ее спасением, — руки Драко, обнимающие ее. Ее пронзило чувство вины, создавая дыру в сердце. Она была не против. Она чувствовала себя виноватой, чертовски виноватой. Виноватой в том, что причинила боль Рону и изменила ему. Виноватой в том, что не была с ним честной, что привело к тому, что Драко бросил правду прямо ему в лицо. Они всегда ненавидели друг друга, а теперь Рон ненавидел еще и ее. А Драко? Вероятно, он тоже ее ненавидел. Разве могло быть иначе? Чувство вины усилилось, когда Гермиона подумала о том, что она делала с ним, что продолжает делать. Сейчас она плачет о Роне в его объятиях. Это было неправильно. Она совершала так много неправильных поступков, но Драко был единственным, что казалось правильным. Гермиона не была уверена, сколько времени прошло, но поняла, что перестала плакать только тогда, когда он тихо прошептал: — Хочешь, я уложу тебя в постель? Гермиона кивнула, и он поднял ее на руки и отнес в спальню, мягко положив на кровать. Она не осознавала насколько устала, пока не легла, и тогда это было все, что она чувствовала. Усталость пронзила её тело. Руки Драко высвободились из ее объятий, и он начал вставать. Прежде чем Гермиона успела обдумать свой поступок, она протянула руку, хватая его за предплечье, пока он не ушел. Его серые глаза вспыхнули в полумраке комнаты. — Останешься? Было видно, что Драко сомневался, но затем он кивнул. Гермиона немного подвинулась, когда Драко снял обувь и устроился рядом с ней на кровати. Он обнял ее одной рукой, и девушка привычно прильнула к нему. Как то, что ощущается таким правильным, может быть одновременно таким неправильным? Гермиона положила голову ему на грудь, чувствуя его размеренные и тихие вдохи. — Прости меня, Драко, — сказала она в темноту. — За что? — За все. Три вдоха. — Тебе не за что извиняться. Гермиона закусила губу, устремляя взгляд в темноту. — Ты уверена, что хочешь, чтобы я остался? — Да, — выдохнула она. После сегодняшнего вечера это было единственным, в чем она была уверена. Колокольчик на ошейнике Живоглота зазвенел, когда он запрыгнул на кровать, и Гермиона почувствовала, как Драко напрягся и приподнялся в поиске источника звука. — Это Живоглот, мой кот, — объяснила девушка. — Ты же никогда не был у меня, да? — эта мысль только что пришла ей в голову. Давным-давно она подключила Драко к своей каминной сети, чтобы дать ему доступ к ее квартире, но он никогда этим не пользовался. Они всегда встречались у него. — Лишь однажды. — Когда? Драко помедлил, прежде чем вздохнуть. — Рождественское утро. Я пришел сюда. Я надеялся… Это глупо. Не важно. — Это важно для меня, — Гермиона подождала, пока он ответит, но, не дождавшись ответа, добавила: — Скажи мне, Драко, пожалуйста. Он вздохнул. — Я пришел сюда, чтобы сказать тебе, что ты ошибаешься. Что ты чертова трусиха. Что ты выбрала легкий путь, а этого недостаточно, Грейнджер. Что ты заслуживаешь лучшего. Два вдоха. — Я не уверена, сделал ты мне комплимент или оскорбил. Драко тихо усмехнулся. — И я пришел умолять тебя, чтобы ты дала мне шанс. Ее сердце бешено колотилось, и она задалась вопросом, чувствует ли это Драко сквозь рубашку. — Но тебя здесь не было. Ты осталась с ним. Ты была с ним. Что-то сжалось внутри нее, пробуждая знакомое чувство вины. — Я ждал, а он составил мне компанию, — Драко повернул голову и посмотрел на Живоглота, который медленно моргнул, смотря на него своими золотыми глазами. Она улыбнулась, представляя Драко, сидящего на диване, и Живоглота, лежащего рядом. — А твоя семья? Ты не хотел провести с ними рождественское утро? — Нет. Она ожидала немного больше подробностей, но, несмотря на это, знала, что не получит их. У Драко было еще так много секретов. Он был большой частью ее жизни, будучи не похожим ни на кого из ее близких людей. Девушка знала все о Роне и его жизни; его друзья, его хобби, его работа, его семья. Но Гермиона так мало знала о жизни Драко, но все же чувствовала себя ближе к нему, чем к кому-либо еще. Она подумала о Рождестве и о том, как провела его в Норе. О том, как были взволнованы Артур и Молли их помолвкой. О том, как Джинни обняла ее и сказала, что они теперь станут сестрами. И как Рон весь день играл в квиддич со своими братьями, пока она сидела у огня и читала книгу, которую ей подарил Гарри. Всю неделю после Рождества они проводили вместе каждый день, по крайней мере, она так думала. Они были вместе, но либо она работала из дома, либо Рон был с Джорджем или Гарри. Иногда она читала, а Рон занимался своими делами. Теперь, оглядываясь назад, девушка поняла: они были друг с другом, но не… вместе. Кроме кольца для них ничего не изменилось, пока они не отправились на вечеринку Гарри и Джинни в канун Нового года и… — Боже мой, — Гермиона села. — Что такое? — быстро спросил Драко. — Астория. Драко встречался с Асторией. Как она могла забыть? Как она могла… — Грейнджер, — он сел рядом с ней. — Ты не можешь остаться. Драко тихо фыркнул. — Ты шутишь, да? — Мы не можем сделать это снова. Больше ни с кем другим. — Грейнджер. — Я не могу, Драко. Я не могу снова это все переживать. Он взял ее за руку. — Посмотри на меня, — Гермиона подняла свои глаза, смотря на него. — Мы с Асторией притворялись. Просто пиар для компании отца. Он хочет привлечь иностранных инвесторов, и компания кажется более стабильной, если его преемник находится в стабильных отношениях. Не расстраивайся, мы ей хорошо заплатили. Гермиона уставилась на него. — Ты платил ей за свидания с тобой? — Технически, — он ухмыльнулся, — это больше похоже на повышение зарплаты. — Я должна теперь чувствовать себя лучше? Драко пожал плечами. — Это было практичное решение, которое разрешило сразу несколько проблем. Я не мог упустить такую ​​возможность. — И каких? Он замолчал, прежде чем заговорить: — Родители Астории не одобряют ее… вкусы. — О чем ты говоришь? Он протяжно вздохнул. — Я доверю тебе секрет, которым не хочу ни с кем делиться, — Гермиона поерзала на кровати, ей было любопытно, что он собирается ей рассказать. Драко посмотрел на нее. — Я знаю ее всю жизнь. Астория всегда была целеустремленной и решительной, отличные качества, которые ценят все чистокровные. Слизеринские качества, — объяснил он. — Но она никогда ни с кем не встречалась. Она все время работала, я имею в виду, действительно все время. Это была одна из причин, почему я решил нанять такого молодого специалиста. Она была безжалостной, когда дело касалось ее карьеры, — Драко говорил осторожно, словно подбирая слова. — Мы провели очень много времени вместе и сблизились. Очень сблизились. Гермиона почувствовала неприятный укол в груди, пока Драко рассказывал ей о другой женщине. А чувство вины по-прежнему жгло, поддерживая внутри невыносимую боль. — Однажды ночью… — он вздохнул и потер виски. Гермиона не была уверена, что хочет слышать продолжение. — Однажды ночью мы выпили слишком много и… Я рассказал ей. Про тебя, то есть про тебя, как часть моей жизни. Что ты была в моей жизни, — и снова укол в груди. — Астория сказала, что понимает, каково любить того, с кем ты не можешь быть. Сначала я ей не поверил. Она — Астория Гринграсс, она может быть с кем угодно. И снова укол. — Именно тогда она рассказала мне о Блер. Гермиона моргнула. Серебряные глаза Драко блеснули. — Однополые отношения… не одобряются в чистокровном обществе. Никаких кровных наследников, понимаешь? Ее родители угрожали отречься от нее, если она продолжит встречаться с Блер. Вот почему она так много работает. Она хочет добиться успеха и больше не нуждаться в их деньгах. Чтобы она могла быть с женщиной, которую любит. Гермиона смотрела в темноту, где его бледная кожа и серебристые глаза были единственным, что она могла рассмотреть. Он вступил в отношения с ней, чтобы помочь компании своего отца, помочь Астории сохранить ее отношения в секрете. — Это было очень благородно с твоей стороны, — мягко произнесла Гермиона. Драко фыркнул. — Не совсем. У меня тоже были свои причины. Я никогда ничего не делаю только по доброте душевной. Ты должна это знать. — Какая была еще проблема? — прошептала она. Драко нахмурился. — Ты сказал, что это решило несколько проблем: слияние «Малфой Энтерпрайзис» и тайна Астории. Это только две. — Иностранные инвестиции, а не слияние. — Драко. Он опустил взгляд. — Ты просила меня отпустить тебя. Я подумал, что тебе будет легче, если ты будешь думать, что у меня кто-то есть. — Но это помешало бы тебе попытаться двигаться дальше. Драко вздохнул. — Вопреки распространенному мнению, я не совсем бессердечный, и поэтому я не смог бы разлюбить тебя за один день. Мне нужно было время, а Астория была беспроигрышным вариантом. Мир перестал вращаться, а Гермиона — нет, ей казалось, что она сейчас находится в свободном падении. Это было ужасно. Она знала, что в определенный момент у них появились к друг другу чувства более глубокие, чем физическое влечение и сексуальное напряжение, с которых все это начиналось, но они никогда не говорили об этом. Хотя… Драко однажды признался. Он и раньше просил ее уйти от Рона, но в канун Рождества он умолял ее не выходить за него замуж. Гермиона так долго пряталась за своими отношениями с Роном, что не позволяла себе осознать, насколько глубоки в действительности ее чувства к Драко. — А… сейчас? — выдохнула она. Драко перевел на нее взгляд, его серо-грозовые глаза смотрели на нее, отвечая ей без слов. Драко притянул девушку к себе, чтобы она расположилась рядом с ним. — Это зависит от тебя. Он отдал ей свое сердце; дал ей выбор. Он так долго ее ждал, а она этого не понимала. Вместо этого девушка забрала у него все, но и сама все потеряла, включая собственное сердце. Было трудно смириться с тем, что мужчина, который только что признался ей в любви, был тем, кто плевался ядом в Рона сегодня вечером. Он знал, что она собиралась сегодня во всем ему признаться, он знал, что Рон сегодня будет здесь, и, несмотря на это, он все равно пришел. — Зачем ты пришел сюда сегодня вечером? — она должна была спросить. Если они собирались дальше двигаться вместе, она должна была знать правду. У них не могло быть больше секретов. Он глубоко вздохнул, и Гермиона почувствовала, как он сильнее к ней прижался. — Я пытался остановить тебя, — признался он. — Что? — Я не должен был заставлять тебя все ему рассказать. Это твоя жизнь, твои отношения. Меня это не должно было касаться, — он тихо выдохнул. — Я эгоистичный ублюдок, Грейнджер, и я всегда им был. Я знал, что Уизли все равно тебя простит, и из-за этого ты будешь чувствовать себя обязанной с ним остаться. И ты больше никогда ко мне не вернешься. Но если бы я знал, что это… Гермиона моргнула, когда Драко повернулся к ней лицом. — Я хотел быть с тобой. И я был готов на все ради этого, даже если бы это означало, что нужно разрушить твои отношения. Я бы разбил тебе сердце, только чтобы забрать хотя бы один кусочек себе, — он взял ее за руку, переплетая их пальцы. Слышать это было больно, но она чувствовала себя иначе. Сегодняшний вечер был ужасен, но ее сердце не было разбито, и, если быть честной, когда она услышала в первый раз признание Драко, что-то внутри нее закипело, будто разгоралось пламя, которое было способно довести воду до кипения. — У тебя всегда была часть меня. На самом деле больше, чем просто часть. Выражение его лица было спокойным, но серые глаза выражали крайнее беспокойство. Его рука сжала ее руку, и Гермиона, вздрогнув, почувствовала слабую боль. Драко погладил костяшки ее пальцев, изучая ее глаза в темноте. — Тебе больно. Гермиона почувствовала небольшую боль на одном из своих пальцев, когда он по нему провел. Но это был не просто палец, а безымянный на левой руке. — Должно быть, это произошло, когда он снял кольцо, — прошептала она, замечая на нем маленькую царапину. Его губы были мягкими, когда они прикоснулись к нему, нежно целуя воспаленное место, и Гермиона разжала руку, положив ее на его щеку. Серебряные глаза сияли в темноте. Девушка чувствовала его теплое дыхание на внутренней стороне своего запястья, она смотрела, как его зрачки расширяются, захватывая радужную оболочку. Она почувствовала под своими пальцами синяк и аккуратно провела по нему пальцами, задевая уголок рта. — Драко… Он навис над ней, и тело Гермионы приятно напряглось от знакомого ощущения веса его тела. — Скажи мне остановиться, — его голос был хриплым. — Скажи мне остановиться, если ты все еще думаешь, что это неправильно. Губы Гермионы приоткрылись, но все, что произошло, — кончик ее языка облизал их. Драко внимательно наблюдал. — Если ты не хочешь меня, если ты не хочешь быть со мной. Он провел пальцами по ее волосам, и Гермиона откинулась на подушки, когда он опалил горячим дыханием ее шею. Его губы коснулись чувствительной кожи, и ей захотелось снова почувствовать его поцелуи, укусы, все грязные вещи, на которые он способен. — Останови меня, Грейнджер, если ты меня не любишь. Его серо-грозовые глаза встретились с ее, Гермиона рассматривала его. Затем девушка притянула его за шею и прильнула к его губам. Движения его губ были привычными, то, как он втягивал, посасывал, покусывал. Их поцелуй в кабинете был торопливым и настойчивым, но сейчас он был глубокий и всепоглощающим. Гермиона прижалась к нему, до боли желая почувствовать больше. Прошли недели, месяцы, и она отчаянно жаждала его, и сейчас это взяло верх, вычеркивая рациональную часть ее мозга. Когда Драко просунул руку ей под рубашку, прикасаясь к ее коже, тело Гермионы напряглось от его прикосновений. Мучительно медленно он скользнул дальше, от чего Гермиона подалась вперед, надеясь, что это ускорит его движения. Драко сжал ладонью ее грудь, и девушка застонала ему в рот. Его губы говорили правду, когда он целовал ее шею, посасывая теплым ртом чувствительную кожу. Он сильнее сжал ее грудь, теребя сосок пальцами, и прижался к ней своим телом, создавая трение бедрами. Гермиона зарылась пальцами в его волосы и закрыла глаза, пока Драко осыпал поцелуями ее шею и ключицы. Он стянул чашечку бюстгальтера, прикусывая кожу. Девушка раздвинула ноги, и Драко моментально устроился между ними. Он перекатил горошину соска между пальцами, и Гермиона снова застонала, прижимаясь к нему бедрами. — Скажи мне остановиться, — голос Драко сорвался. — Скажи мне остановиться сейчас, иначе потом я не смогу. Гермиона посмотрела в его серебристые глаза. И, наконец, сказала правду. — Пожалуйста, — прошептала она в нескольких дюймах от его лица. — Пожалуйста, Драко, — он тяжело сглотнул, ожидая, затаив дыхание. — Никогда не останавливайся. Из него вырвалось что-то похожее на рык, и Драко набросился на нее. Он разрывал на ней одежду, стягивая ее с тела. Гермиона попыталась расстегнуть его рубашку, но он сбросил ее руки с себя прежде, чем она успела что-то сделать. Малфой обхватил две чашечки ее бюстгальтера, разрывая его, заставляя грудь девушки подпрыгнуть, прежде чем он обрушился на нее открытым ртом. Целовал, лизал, кусал, всасывал. Он целовал ее живот, стягивая с нее штаны, оставляя быстрые поцелуи на талии, прижимаясь языком к впадинке между ее грудей. Гермиона откинула голову на подушку и попыталась унять дрожь, пробежавшую по ее позвоночнику, отдаваясь в самое сердце. Драко отпрянул, стягивая с себя брюки, цепляясь пальцами за ее трусики, стягивая их вниз, и уткнулся лицом между ее бедер. — О, Боже, Драко! — вскрикнула девушка, когда его язык прильнул к ней, быстро лизнув клитор. — Боже мой! — Ты чертовски мокрая, Грейнджер, — прорычал он, обхватывая пучок нервов губами. — Так чертовски хорошо, — он притянул ее за бедра, заставляя Гермиону вздрогнуть, когда его рот вновь обрушился на ее промежность. — Пожалуйста, ох, пожалуйста! — взмолилась Гермиона. Драко вновь всосал ее клитор, и она почувствовала, как его губы изогнулись в ухмылке, когда он немного отстранился. — Мою маленькую шлюшку нужно трахнуть? Она посмотрела на него, замечая хитрую ухмылку. На его красивом лице виднелись кровоподтеки около глаза и виска, но сейчас это придавало ему заговорщицкий вид. — Да, сэр, — кивнула она. — М-м-м, — Драко снова провел языком. — Эта киска скучала по мне? Ты кончала, когда засовывала в нее свои пальчики? Гермиона закусила губу. — Я… я не… Драко выпрямился. — Ты имеешь в виду, что не кончала с тех пор… Гермиона покраснела. — Да, с того раза. Его серые глаза заблестели. — О, дорогая, — усмехнулся он. — Посмотрим, сколько раз я смогу заставить тебя кончить, прежде чем ты потеряешь сознание. — Пожалуйста, сэр, — захныкала она. — Какая хорошая девочка, — сказал Драко бархатным голосом, когда снова опустил голову. — Всегда так хорошо просишь. Она извивалась под его языком. Он лениво, мягко скользил по ней, пока она не начала задыхаться. Девушка издала сдавленный крик, когда Драко снова обхватил ее клитор ртом, посасывая его, дразня кончиком языка, пока Гермиона тряслась под ним и стонала, сжимая простыни кулаками. Драко несколько раз поцеловал ее центр, пока последние волны оргазма разбивались внутри. Затем он обхватил губами ее клитор, потянув за него, заставляя девушку вскрикнуть, и рассмеялся, когда она несколько раз дернулась. — Просто напоминаю тебе, кто здесь главный, вот и все, — усмехнулся Драко, отстраняясь. — Это ты, — выдохнула она. — Всегда ты. Его дыхание было тяжелым, прерывистым от возбуждения. — Ты чертовски права, это всегда я. Думал, ты знаешь это, будучи самой умной ведьмой своего возраста. А теперь раздвинь свои ноги для меня, шлюха, и не закрывай глаза, пока я буду внутри. Карие глаза Гермионы широко распахнулись в темноте, и она сделала то, что он приказал. — М-м-м, Грейнджер, — простонал Драко, прижимаясь к ней, и несколько раз провел своим членом по ее промежности. — Скажи мне, как сильно ты этого хочешь. Скажи мне, как сильно ты скучала по мне. — Я хочу этого. Мне это необходимо. Пожалуйста, Драко, пожалуйста, трахни меня. Я хочу почувствовать тебя внутри себя. Я так скучала по этому, ты единственный, кто может заставить меня кончить, ты мне так нужен. — Ты заставляешь меня хотеть трахнуть твой рот, когда говоришь все эти грязные вещи, — Драко прижался к ее входу, и Гермиона обхватила его за плечи. — Но я слишком много думал об этой тугой маленькой киске. Но не волнуйся, я скоро трахну и твое милое личико, но сейчас я заставлю тебя… Ох. Драко наполнил ее, и Гермиона задохнулась от ощущения его члена внутри себя. Он на мгновение замер, и девушка почувствовала, как трясутся его руки, прежде чем он полностью вошел в нее и тяжело выдохнул. Он начал двигаться, и Гермиона полностью погрузилась в это чувство. Драко снова был здесь, внутри нее, и она больше никогда не хотела, чтобы он уходил. — Да, пожалуйста, — выдохнула она. — Пожалуйста, Драко, трахни мою киску. — Твоя киска? — толчок. — О нет, эта киска… — еще один толчок. — Она моя. Гермиона вскрикнула и вцепилась в его плечи. — Скажи это. Скажи, что моя. — Твоя. Она твоя, Драко. — Моя для чего? — прорычал он. — Твоя, чтобы трахаться. Твоя, просто твоя. Драко был доволен ее ответом и наградил ее жестким толчком. — Ты снова собираешься отнять это у меня? Гермиона резко вдохнула. — Не заставляй меня повторяться, — он резко вошел в нее. Гермиона откинула голову на подушку, когда испепеляющий взгляд Драко впился в нее. — Нет, я больше не отниму это у тебя. Она твоя, твоя, Драко. Девушка закричала. Он безжалостно врывался в нее, пока она цеплялась за него, пытаясь удержаться от его быстрых толчков. Она сжалась вокруг него, взрываясь. — Черт, — его светлые волосы упали ему на лоб. — Это мое. Все мое. Ты ошиблась, когда забрала это у меня. Скажи мне. Скажи мне, как ты ошиблась. — Я ошибалась, — вскрикнула Гермиона. — Так сильно… — ей было трудно формулировать связные мысли, а тяжелое прерывистое дыхание не давало возможности их произнести. Руки Драко впились в ее кожу, сжимая ее бедра, перебирая волосы и натягивая их. Его вес давил на нее, окутывая, словно маленьким мирком, который заключался только в нем. — Я была плохой, — простонала девушка. — Накажи меня. — Это то, чего ты заслуживаешь, — он просунул руку между их телами и прикоснулся к ее клитору, слишком чувствительному сразу после оргазма. Гермиона дернулась, едва выдерживая, но он не остановился. Она снова собиралась кончить. Все внутри нее уже вибрировало, и Драко ухмыльнулся ей. — Тебе это нравится? Твое наказание, ты, грязная маленькая шлюха? — Да… да, — голос Гермионы был слабым, пока ее тело пыталось унять неконтролируемую дрожь от его руки на ее клиторе и жестоких толчков внутри нее. Она крепко зажмурила глаза от его восхитительной пытки, а затем широко распахнула их, когда в ней снова начал зарождаться оргазм, затрагивая каждую часть тела. Спина Гермионы выгнулась, ноги обхватили его бедра, а колени вжались в его ребра, когда она кончила, распадаясь вокруг него. — Хорошая девочка, — прошептал Драко, замедляя движение руки. — Хорошая девочка. Кровь Гермионы бурлила, а мир вокруг начал вращаться, когда Драко снова вошел в нее. — Держи глаза открытыми, Грейнджер. Больше нечего скрывать. Гермиона распахнула глаза и посмотрела на Драко. Больше не нужно прятаться. Она не смогла бы, даже если бы попыталась. Она годами пыталась скрывать свои чувства к нему. Скрывать его и то, что они сделали, но она больше не хотела. Она хотела. Она хотела… его. — Да, сэр. — Теперь будь хорошей девочкой и трахни мой член, — Драко вышел из нее и лег на кровать. Гермиона быстро забралась на него, когда он схватил ее за бедра, помогая ей удобно устроиться, она скользнула на него. — О, черт, — простонал он. — Черт, детка, да. Гермиона закусила губу, чтобы не улыбнуться. Ей нравилась реакция, которую она вызывала в нем. Он немного помогал ей двигать бедрами, направляя ее. — Да, вот так, — выдохнул он. — Теперь трахни себя. Гермиона положила руки на его твердую грудь и приподняла бедра, прежде чем начать двигаться, скользя по его члену. — Дай сюда свои сиськи, — прорычал он, притягивая ее грудь к своему лицу. Гермиона застонала, наслаждаясь ощущением его рта на своих сосках и его языка, скользящего по ним. Он точно знал, что делает с ней, и немного приподнял ее бедра. — Трахни себя. Трахни себя на моем члене и кончи. Его слова подтолкнули ее. Он всегда говорил ей, чего хотел; хотел, чтобы она сделала, хотел, чтобы она сказала, хотел, чтобы она чувствовала. Услышать такие грубые вещи было достаточно, чтобы свести ее с ума. — Давай, Грейнджер. О боже, ты прекрасна. Черт, как мне это нравится. Гермиона кончила снова, и на этот раз она упала на него, когда он подхватил ее девушка плакала, задыхалась и тяжело дышала. Драко обнял ее, удерживая на месте, покачивая бедрами, пока ее судороги не прекратились, и она не поняла, что прикусила ему кожу около сердца. Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами. Ее зубы оставили маленькие красные следы на его бледной коже. Он уже много раз кусал ее, но она ни разу. Драко выгнул бровь, склонив голову. — Сумасшедшая, — ухмыльнулся он. Гермиона улыбнулась в ответ и покраснела бы, если бы ее щеки уже не были красными от напряжения. — Тебе нужна минута? — спросил он, когда его руки опустились на ее бедра. — Да, — мягко сказала Гермиона. Ее сердце бешено колотилось, и она не могла отдышаться. Ее руки еще подрагивали, а пальцы ног потеряли чувствительность. Он не шутил, когда сказал, что хочет заставлять ее кончать, пока она не потеряет сознание. Хватка Драко усилилась, и он перевернул ее на спину, прижимая к себе. — Очень жаль, — и он снова вошел в нее. Ногти Гермионы впились ему в плечи, и она закричала с новой силой, которая, как она сама не подозревала, все еще была в ней. Драко накрыл ее рот своим, поглощая ее крики и раскрывая ее губы языком, требуя большего. Его губа была разбита и казалась распухшей по сравнению с ее собственной, но Драко либо не заметил этого, либо ему было все равно. Он целовал ее жадно, словно умирал от голода, а она… она была всем. Эмоции переполняли Гермиону, пока он брал ее, жестко и быстро, и конца этому не было видно. — Драко! Драко, пожалуйста! — выдохнула она, когда лоб Драко прижался к ее шее. Он хрипел от напряжения, двигаясь в ней с головокружительной скоростью. — Хочешь кончить, Грейнджер? — он тяжело дышал. — Ты хочешь, чтобы я снова заставил тебя кончить, ненасытная девчонка? — Я… я не знаю, смогу ли… — О, ты можешь, — ухмыльнулся Драко. — Потому что я могу тебя заставить. Гермиона запрокинула голову, когда из нее вырвался еще один крик. Казалось, что Драко поглощал ее полностью. — Блять, блять, — прохрипел он. — О Боже, я сейчас кончу, Гермиона, — он пристально посмотрел ей в глаза. — Хочешь, я сделаю это в тебя? — Да, — простонала она. — Да, пожалуйста! — Тебе понравилось в прошлый раз, не так ли? Мне понравилось, как я наполнил тебя. — Мне тоже, — дрожащим голосом сказала Гермиона. — И я хочу этого сейчас. Драко прижал руку к ее щеке, не сводя глаз с девушки. Его трясло. — Это было лучшее, что у меня когда-либо было. Кончая в тебя, я знал о риске, но все равно сделал это. Я хотел этого, и мне было все равно. Гермиона втянула воздух. — Мне тоже было все равно. — О, дерьмо, — простонал он. — Блять, ты заставляешь меня кончить, говоря такое дерьмо, — его глаза потемнели. — Сделай это. Расскажи мне, что чувствовала тогда, расскажи. Гермиона сжалась вокруг него. Его грязные слова всегда заводили ее, и ее возбуждение уже было на грани. — Я знала, что ты собираешься кончить, но я хотела тебя, хотела этого так сильно. Я хотела, чтобы каждая моя часть принадлежала тебе. Я чертовски сильно этого хотела. — Черт, детка, да! — Я чувствовала тебя, чувствовала твой член так глубоко, — тело Гермионы вновь начало трястись, Драко трахал ее так сильно, что она была готова перешагнуть за край, оставаясь там навсегда. — Я хочу почувствовать это снова. Почувствовать это снова. Пожалуйста… пожалуйста, Драко, кончи в меня. Пожалуйста, я прошу тебя! Драко вскрикнул, а Гермиона сжалась вокруг него. Они вместе погрузились в пелену наслаждения: Гермиона притянула его к себе за шею, когда Драко начал в нее изливаться. Девушка чувствовала, как он пульсирует внутри нее. — Блять, — застонал он. — Боже… Гермиона… — Драко упал рядом с ней, тяжело дыша. Гермиона не была уверена, плавает она или тонет, не понимала, что происходит, единственное, что она знала, — он рядом с ней. Девушка чувствовала, как уплывает прочь, как эйфория переполняет ее, медленно растекаясь по венам. Она могла остаться там навсегда, в экстазе, в который Драко погружал ее снова и снова. Через некоторое время она открыла глаза. Он все еще лежал рядом с ней, зарывшись носом в ее волосы, и тяжело дышал. Она провела руками по его спине, ощутив, как мышцы напряглись от ее прикосновения. Он обнял ее, притягивая к себе, не давая сдвинуться с места. — Ты не представляешь, что это значит для меня, что ты значишь для меня, — он никогда раньше не говорил ничего подобного. Она предполагала, что Драко мог испытывать к ней какие-то глубокие чувства, но они никогда об этом не говорили. Если они признавали их в моменты, окутанные тьмой, они не могут их отрицать при свете дня. И она так долго игнорировала свои. Делала вид, что их не было, что они не были настоящими. Что были вызваны похотью и возбуждением. Она не разрешала себе что-то к нему чувствовать, но это не значит, что ее сердце было с ней согласно. В конце концов, ее сердце не принадлежало ей, оно принадлежало ему. Всегда только ему. — Я люблю тебя, — впервые произнесла она. — Что? — Драко резко втянул воздух, его глаза расширились и заблестели в темноте. — Что ты только что сказала? Гермиона коснулась его щеки кончиками пальцев, обводя контур губ. — Я люблю тебя, Драко. Даже если он не чувствовал того же, даже если он не скажет ей это в ответ, она была рада, что наконец произнесла это. Это была правда, а она так устала от лжи. Минула одна или две вечности, пока Гермиона наблюдала за выражением его лица, за его серыми глазами, в которых сейчас бушевал ураган. Его тяжелое дыхание не имело ничего общего с тем, что он только что сделал, а с тем, что она только что сказала. Она осторожно провела пальцами по багровому синяку на его лице, стараясь не причинить ему боли. Она уже достаточно раз это сделала. Гермиона неуверенно улыбнулась ему. Это было хорошо; она не ожидала, что он все еще любит ее. Она ушла от него несколько месяцев назад, а, вернувшись, вновь разбила ему сердце. Конечно, он не сможет ее полюбить после того, что она с ним сделала. — Не лги мне, — голос Драко дрожал от волнения. — Не лгу, — честно ответила Гермиона. — Я и так очень долго лгала тебе. Он сглотнул подкативший к горлу ком. Его серебряные глаза засияли. — Ты… ты меня не ненавидишь? — Ненавижу тебя? — Я разрушил твои отношения. Боже, Грейнджер, то, что я говорил о тебе… Гермиона вздохнула. Драко не был идеальным, но и… она тоже. — Ты сказал мне, что пришел ко мне в Рождественское утро и… если бы я была здесь, тогда… — Тогда что? Гермиона посмотрела на него. Так много всего она хотела сказать, поделившись своими чувствами. Она открывала рот, чтобы рассказать ему, но от старых привычек не так легко избавиться, и она промолчала. — Черт, Грейнджер, если ты не ответишь мне прямо сейчас… — Я бы сказала тебе это еще тогда, — торопливо произнесла она. — Сказала мне что? — ухмыльнулся Драко. Гермиона сдержала улыбку. — Что я люблю тебя. Я бы сказала тебе еще в Рождественское утро, что люблю тебя. — М-м-м… — он удовлетворенно закрыл глаза. — Что еще? Она провела руками по его предплечьям, немного сжав их. — Я бы сделала это… — она приподняла бедра, слегка прижавшись к нему. Он тяжело выдохнул.  — И… что бы ты еще позволила с собой сделать? — Все, что бы ты захотел, — выдохнула она, их губы почти соприкоснулись. — То, что ты всегда хотел. Его зрачки расширились, затмевая серебро. — Ты позволила бы мне обладать тобой? Называть тебя своей? — Драко, ты уже… — Нет, Гермиона, — он уткнулся носом в ее шею. — Я имею в виду, действительно быть моей. Больше никогда не прятаться. — Ох. — А сейчас? — прошептал он ей в губы. Ее выворачивало наизнанку. Она распадалась на тысячу маленьких кусочков. Ее дыхание было прерывистым, эхом отдаваясь в голове, в которой, впервые в жизни, не было единой мысли. Драко ухмыльнулся. — Не заставляй меня спрашивать снова. Она мгновенно вернулась в свое тело, кусочки снова собрались вместе, а шестеренки в голове вновь заработали. — Ты уверен? Ты спрашиваешь не только потому, что я беременна? — как он мог хотеть ее после всего, что она сделала? Он спрашивал ее об этом, потому что действительно хотел этого, или потому, что, как он мог подумать, этого хотела она? — Это просто бонус, — Драко провел носом по ее щеке. — Я не хочу никого другого. Я никогда не захочу никого другого. Я хочу тебя. Я хочу… нас, — его дыхание опалило ее губы, и она почувствовала рой мурашек на своей коже. — Пожалуйста, Гермиона… Не говори, что это в последний раз. Она пыталась дышать, но не могла сделать и вдоха. Было ли это реальностью? Если бы она сказала да, все бы вышло наружу. Ложь, обман,… ребенок. Все бы знали, что произошло. Их жизнь была слишком публичной, а временная шкала — слишком четкой. Не говоря уже о том, как это повлияет на другие аспекты ее жизни. Она любила своих друзей, но… Драко она тоже любила. Что подумает о ней Гарри? Джинни, Луна, Невилл… Рон? Рон, чья единственная проблема была в том, что он больше был для нее другом, нежели любовником. Но как она могла сказать нет? Он слишком много раз наблюдал, как она покидала его постель и возвращалась к жизни без него. Он слышал ее слова «это в последний раз», словно угрозу, обещание. И она нарушила так много обещаний. Сколько бы раз она ни уходила от него, она всегда возвращалась. Но Гермиона больше не хотела этого делать. Она не могла. — Я уже твоя. Я всегда была твоей, — ее руки скользнули по его плечам, по затылку. Драко резко втянул воздух и впился своими губами в ее, целуя ее, целуя и целуя. Она пыталась быть осторожной с его больной губой, но Драко было все равно, он сильнее прижался ртом к ее губам, словно заявляя свои права. В конце концов Гермионе пришлось отстраниться, чтобы сделать глоток воздуха, и она судорожно вздохнула, когда он обхватил ее затылок, разворачивая девушку лицом к себе. — Я люблю тебя, Гермиона, — его серые глаза посмотрели на нее. — Ты знаешь, что это значит? — она трижды моргнула и покачала головой. — Что я никогда не отпущу тебя. Даже если ты захочешь уйти, я не позволю тебе. Я не смогу. — Не делай этого, — Гермиона положила руку на его ушибленную щеку. — Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь отпускал меня снова. И он этого не сделал. Драко впервые завладел ее ртом, телом и сердцем.