Слишком… мы слишком

      Заходя в комнату с драгоценной ношей, они снова целуются. Чимин тянет его на кровать. Они не могут оторваться друг от друга, а Юнги гладит всё тело омеги, безумно вожделяя. Но и Пак не отстаёт, прижимаясь ближе, и льнёт всем собой. После долгих поцелуев губы предательски болят, и Мин спускается поцелуями на шею. Позволяет себе, точнее, не контролирует себя: лижет шею, подбородок, за ушком и мягко кусает мочку. Чимин издаёт приглушённый стон, заводит руки в волосы Юнги, не сильно оттягивая и прижимая всё ближе. Безумно приятные ласки сильно возбуждают. Пак запрокидывает голову, безостановочно стонет и чувствует себя на вершине мира. Юнги оглаживает талию, бёдра, сжимая их. Это буквально лучшее, что происходило с альфой за последние десять лет. Вот так целовать и прижимать к себе любимого - вверх блаженства. Дышать с ним одним воздухом, захлёбываясь в чувствах, ласкать, получать в ответ стоны, улыбку и тепло. Чимин шикает, так как задевает больную ногу в порыве страсти. И Юнги приходит в себя, отрываясь от тела, и смотрит на младшего. — Чимин-и… прости, я слишком отвлёкся… извини, сильно задел? — Всё отлично, хён, это я невнимательный… не извиняйся, мне жутко нравится быть с тобой, — омега выглядит растрёпанным и счастливым, а в глазах здоровый блеск, еще и эти милые ямочки на щёчках, что невозможно оторваться. Мин улыбается в ответ. Гладит его руки, помогая поставить ногу в правильное положение. Альфа ложится рядом, прижимает к себе, обнимая и целуя в висок. — Я знаю, что всё слишком быстро… но, ты мне нравишься, Чимин. Даже скажу, что влюблён.. безумно. Я не тороплю тебя, не буду давить, если т… — Поцелуй меня, хён, — Чимин приходит в себя после признания старшего, смотрит так влюблённо и тянет на себя шокированного альфу. Они снова целуются слишком горячо, тягуче, жадно, будто в последний раз. — Я тоже влюблён в тебя, Юнги, — выдаёт Чимин, закрывая глаза и прижимаясь лбом ко лбу Мина. Оба тяжело дышат, а у старшего звон в ушах и сердце пытается выскочить из груди. Чимин сказал, что влюблён? В него? Кажется, большего счастья он не испытывал никогда. — Чимин-и… малыш… спасибо, — смотрит в любимые шоколадные глаза и припадает к губам. Омега думает, что он теперь точно в раю. Чувствует себя защищённым, полноценным и свободным, а главное — любимым. Не смея отрываться, они ласкают друг друга, нос к носу, закрытые глаза и один воздух на двоих. Но тут их прерывает стук в дверь. — Чимин? Можно зайти? — голосом нашкодившего ребёнка спрашивает папа Пак. Юнги вскакивает с кровати, поправляя одеяло на омеге, будто застукан за очень неприличным делом, а тот озорно смеётся со своего жениха. — Заходи, папа. — Как вы тут? Как нога? — Всё хорошо, нога не болит, — слишком счастливо и радостно отвечает растрёпанный младший. — Вижу тебе уже лучше, как голова? — Ничего не болит… я хочу желе и батончик, принесёшь, пожалуйста. — Конечно, может, что-нибудь ещё? Мистер Мин? Хотите чего-нибудь? — Нет, спасибо. Я, пожалуй, пойду. Чимину нужен отдых, — серьёзно отвечает Юнги, игнорируя вздох младшего. — Не уходи, хён, — и омега резко присаживается на кровати. — Чимин-и, тебе нельзя так резко двигаться, — Юнги садится рядом и укладывает его обратно. — Обещай, что не уйдёшь, — и омега дует свои пухлые зацелованные губы, выглядя очаровательно мило. Папа Чимина стоит в сторонке с широко открытыми глазами, наблюдая за двумя голубками. Придя в себя, он покидает комнату, чтобы не мешать. — Малыш, тебе надо отдыхать, время позднее, — и Юнги нежно гладит по тёплой щеке. — Я хочу, чтобы ты остался, мне так хорошо с тобой. Ты забрал всю мою боль, признался мне и хочешь уйти? Как безответственно, мистер Мин. — Чимин-и, — улыбается тот и берёт его лицо в ладони, целуя нежно-нежно, что у омеги голова кругом. — Я останусь, дождусь когда ты уснёшь и уйду, хорошо? — Тогда… я не усну, — лукаво смотря на старшего, лепечет Пак. — Тебе нужно, это наша не последняя встреча. Я приду завтра и послезавтра, и послепослезавтра… я сам долго не продержусь без тебя. И потом, ты мой будущий муж, мы будем вместе очень долго. Потерпи немного, вот заберу тебя к себе и буду целовать бесконечно долго. Чимин краснеет, но чувствует себя таким счастливым. Он тоже хочет долго и счастливо, но хочет начать сейчас, и быть с ним каждую секунду, и чувствовать его везде. — Ладно, уйдёшь когда я засну… но это случится не скоро… Иди ко мне, — наконец сдаётся омега. — Тебе правда не больно? — Ни капли, с тобой ничего не болит, — и Чимин прячет лицо в шее любимого, счастливо улыбаясь. — Ты безумно очаровательный, красивый, крышесносный и… — Хён… ты смущаешь, — шепчет Чимин, сильнее вжимаясь в альфу и безбожно краснеет. Тихо посмеиваясь, Юнги гладит своего малыша, бормоча комплименты и всякие нежности. А Чимин вскоре засыпает под мягкие феромоны и голос альфы. Юнги любуется им ненадолго. Его пухлые пальчики крепко вцепились в его рубашку. А приоткрытые зацелованные губы слишком манят - отрываться не хочется совершенно. Осторожно выпутываясь из цепкого захвата, напоследок целует в щёку и уходит. Альфа на пути встречает младшего брата омеги и кланяется ему. — Добрый вечер, Ваш брат уснул, я пойду. — Привет, л-ладно. Младший альфа стоит и хлопает глазами, не совсем понимая ситуацию. Точнее, совсем не понимая ситуацию. — До встречи, господин Пак. Чимин заснул, если что, звоните. — До свидания, хорошей дороги и спасибо вам, — проговаривает папа Пак напоследок. Юнги кивает и выходит на улицу. Уже темно, ветер сильнее, чем днём, а он только в одной рубашке. Быстро заводит автомобиль и уезжает. Дома, стоя под душем, он не может поверить во взаимность чувств, будто это всё происходит не с ним. Время около одиннадцати вечера, Юнги заказывает китайскую еду. И думает как пристроить свои апартаменты под семейную, с детской и игровой комнатами, с большой спальней для них самих. Его квартира не подходит для семьи, тем более для ребёнка. Обычное холостяцкое гнездо в минималках. И Юнги улыбается себе, вспоминая, какой его малыш нетерпеливый, до жути сладкий и волшебный. Во время ужина он ищет риелтора. Так как время позднее, то просто отмечает себе в заметках позвонить завтра и ищет примерный дом. Все фото семейных домов его завораживают, притягивают своим уютом, что он начинает мечтать о топоте маленьких ножек и «круглом» Чимине. Улыбаясь своим же мыслям, вскоре засыпает.

***

Чимин высыпается, нога не болит. Чувствуя себя лёгким и счастливым, делает утренние процедуры, завтракает, занимается ногой, грызёт батончик и желе, привезённые хёном. — Чимин, а что твой мужик делал у тебя так поздно? — беспардонный младший альфа врывается в комнату своего старшего брата, витавшего в облаках. — Я тебе хён и он не мой «мужик», а мой жених. Не дорос ещё так говорить со мной, — и бросает подушку ему в голову. — Не дерзи брату, Ёнджэ, иди и делай свои уроки, через час приду, проверю, — подбирая подушку с пола, ворчит папа. — Вы такие зануды, — хныча, брат выходит из комнаты. — Ты как, Чимин? — Всё отлично! — мечтательно улыбаясь, отвечает младший омега. — Чимин, твой запах усилился. Когда должна быть твоя течка? Глаза Чимина округляются, только не это. Течка должна быть… через неделю?! Кошмарский кошмар, получается у него предтечка. Так поэтому у него скачет настроение и гормоны шалят… чтоб их. — Пап, это не справедливо. Я так хочу к Юнги-хёну, а из-за дурацкой течки мы не сможем видеться, — зарывается лицом в подушку и сдавленно кричит. — Чимин?… Чимин? — строгим голосом зовёт папа. — Что? — Почему ты хочешь к нему? Ты что, влюбился? Младший красноречиво молчит. Влюбился? Втюрился? Попал? Как лучше сказать? — Чимин? Ты уверен? Пак вспоминает все события. Такие ласки и поцелуи не дарят просто так, без чувств невозможны. Чёрный омут бесконечно нежного взгляда, отчего ноги подкашиваются, а сердце стремится выскочить за пределы груди. Улыбается самому себе, закусывая нижнюю губу. — Я ещё никогда не был так уверен. Папа, я люблю его… так хочу его видеть, слышать, да и просто быть рядом. — Чимин, остынь, ты уверен в его чувствах? Это ведь просто брак. — А что такого в том, что я люблю своего мужа? Мы вчера признались друг другу. В нём я уверен, как и себе. — Что ж, я рад за тебя. Но не ныряй в чувства с головой. Вспомни, что было. — Спасибо, что напомнил, папа. Просто порадуйся за меня и всё. Тебе так сложно? — Я не хочу видеть тебя раздавленным. — И не увидишь, если поверишь в меня. Мне с ним хорошо, очень хорошо… я давно такого не ощущал. Вдруг раздаётся звон входящего сообщения на телефон Чимина. Юнги-хён, 10:26 Доброе утро, малыш. Сегодня замечательный день, надеюсь, что ты хорошо спал. Кстати, ты выглядишь очень милым даже во сне. Чимин широко улыбается, краснеет и пищит в подушку. Чимин-и, 10:27 Доброе утро, хён. Я выспался, позавтракал и позанимался. Было бы в тысячу раз лучше просыпаться в твоих объятиях. Я скучаю по тебе. Во сколько ты приедешь? Юнги умиляется, тает, умирает и воскресает вновь. Юнги-хён, 10:28 Еду, я соскучился сильнее. Чимин счастливо смеётся и ковыляет к гардеробу. Хочет показать себя в наилучшем виде. — Это он? Ты весь светишься. — Да, он скоро приедет. Помоги мне одеться. Спустя полчаса Юнги приезжает с букетом для папы и неизменным пакетом для Чимина. — Добрый день, мистер Пак. Это вам, сегодня прекрасный день. — Добрый, мистер Мин… спасибо большое, они прекрасны. Пойду поставлю в вазу. Вы можете идти к Чимину. Омега обнаруживается сидящим на своей кровати с милой улыбкой. Юнги подлетает к нему, страстно целует, обвивая руками маленькое тело омеги. Мин сажает его на колени и позволяет себе поблуждать по телу младшего, вкусно вылизывая рот. — Безумно соскучился по тебе, малыш. — И я по тебе, любимый, — Чимин тянется к поцелую, но Юнги немного отстраняется. — Как ты меня назвал? — шокировано шепчет альфа. — Любимый?.. не нравится? — Очень… очень сильно нравится, малыш. — Любимый, родной, самый лучший! — и омега припадает к губам, и мнёт их, нежно покусывая, стараясь показать свои чувства.