32. Палата 56
30 января 2025 г., 00:43
POV Ника
Что-то было не так. Помимо того, что моя жизнь рушилась на глазах. Я не могла собрать мысли в кучу. В машине скорой помощи было тихо, с того самого момента, как я, отпрянув от участливого фельдшера, ударилась головой о жесткие носилки, как всегда неудачно закрепленные именно на уровне моей головы. Мужчина, убедившись, что я не пострадала при этом, перестал пытаться выдавить из меня что-либо во избежание новых травм. Мне не хотелось бояться его, но поделать с этим неприятным чувством я ничего не могла. Помимо пресловутого страха, я, казалось, не чувствовала вообще ничего. Последние эмоции покинули меня вместе со слезами. Я знала, что это была защитная реакция организма, но это знание мне не помогало. В чем был смысл происходящего со мной? Мама говорила про помощь, но я в ней не нуждалась. Неужели меня и правда наказывали? За что? И кто? Может, Вселенная? У меня отняли вообще все всего за пару дней… “Я во всем виноват!” Луффи… Мое сознание ухватилось за мысль о нем. Луффи был со мной. Он обещал никогда не оставлять меня. Он искренне дорожил мной, ведь иначе просто не умел. Луффи… “Ника…” – его голос был слаб и надломлен. Последний осколок того, что раньше было моим сердцем, сжался от боли. Ты здесь. “Я здесь”. Прости. “За что ты извиняешься?” За то, что ты встретил меня. Это не были те слова, которые я планировала сказать, но других слов больше не существовало. Мечта, за которой он следовал, разбилась вдребезги о простой факт моего существования. Он что-то говорил в ответ, но я не слышала. Все звуки слились в единый фон, и у меня не было сил пытаться дифференцировать их. Кусочек неба, видневшиеся в не матированный прямоугольник окна, из-за облачности представлял собой серое однообразие, полностью поощряя навязчивые мысли в моей голове копиться и загонять меня все глубже в пустоту. Но теперь я прекрасно осознавала, что скорбь, дерущая душу изнутри, принадлежала вовсе не мне. Моих эмоциональных сил сейчас не хватило бы на такое сильное чувство. В конце концов мы доехали до учреждения, что стало понятно, когда помимо туч в окне появился на короткое мгновение верхний край забора, обтянутого колючей проволокой. Это была не психиатрическая лечебница в привычном понимании, скорее лагерь для сдерживания “иных людей”. Когда меня выгрузили, из здания вышел худой человек в белом халате. У него был очень доброжелательный вид, словно я была его давно потерянной родственницей, однако это впечатление было мимолетным. – Симия Вероника? Сдайте браслет, пожалуйста, – его голос был высокий, а быстрая речь выбивала из колеи. – Браслет?.. – Да, вам полагается другой. Вот, – протянутый им браслет был неоново-желтого цвета. – Не знала, что представляю угрозу для окружающих, – саркастичный тон был потерян, собственно, как и любой другой. – И что будете с этим делать, – я посмотрела ему в глаза. Живой интерес в них внушал опасения. – Ничего, – я сняла с руки зеленый браслет и обменяла на новый. Цифра четыре гордо сияла на нем. – Повышаю уровень. Или понижаю. Да уж. – Забавно, – мужчина усмехнулся и, развернувшись, повел нас внутрь. Фельдшеров мы оставили в приемной, а сами пошли вглубь по коридору. Здание нельзя было назвать старым, но и новым оно также не было. Наверняка не так давно это действительно была обычная клиника, но свежие решетки на окнах не оставляли пространства для воображения. – Меня зовут Григорий Георгиевич, я ваш лечащий врач. – Родители у вас шутники, – он снова обронил смешок. – Как же хорошо, что я унаследовал их чувство юмора, не правда ли? – то, как он это произнес, на первый взгляд должно было расслаблять, но я не могла избавиться от внутреннего напряжения. Луффи. “Я здесь”. Я чувствую твои эмоции. Он тебе не нравится? “Мне никто здесь не нравится”. Прости за это. “Ты последняя, кто должен извиняться. Тем более передо мной”, – я не согласилась. Потому что это было не так. Григорий Георгиевич по пути рассказывал распорядок дня. В стандартные сутки входил сеанс терапии, прием лекарств, анализ аномалии и банальности, вроде питания и сна. Когда я спросила про лекарства, от меня отмахнулись, сказав, что это будет ясно после первых сеансов. Психотерапия… Я надеялась никогда больше не столкнуться с ней. Мы дошли до палаты. Она не была шестой или сто восемнадцатой, как я ждала ради призрачной надежды найти хоть что-то веселое (для меня) здесь. На двери была желтая табличка с номером пятьдесят шесть. Такого рода совпадения уже начинали меня утомлять. Иначе и быть не могло, конечно пятьдесят шестая. “А это что-то значит?” – я вздохнула. Ты столько лет носил одежду, на которой красовалась эта цифра, и не замечал этого? – в груди похолодело, я удивленно нахмурилась. Луффи отчего-то испугался. – Что случилось? “Думаешь, это из этих наших совпадений?” – выдавил он напряженно. Скорее всего, а что такое? “Мне не нравится, что их становится больше". Почему? – он замялся. “Интуиция”. Я чувствовала, что мне что-то недоговаривали, но никак не отреагировала. Так и должно быть. Палата была одиночной. На единственной кровати лежали серые футболка и штаны, такого же цвета тапочки примостились у одной из ножек, привинченных к полу. – Переодевайтесь, пожалуйста. Все личные вещи оставьте в этой корзине, – Григорий Георгиевич указал на корзину для белья в углу, улыбнулся и вышел из комнаты, подарив мне уединение. – Слишком длинно. Будет Грег, – пробормотала я себе под нос, и Луффи согласно хмыкнул. Личных вещей, помимо одежды, у меня с собой не было. Только подвеска с розой, подаренная Клаусом, но я не стала класть ее в общую кучу – мне хотелось держать ее при себе, как единственное напоминание, что не все отвернулись от меня. “Сними ее”, – угрюмо попросил Луффи, но просьба не возымела успеха. Он лишь напомнил мне, как неприлично грубо отзывался о Клаусе ранее. Я насупилась и спрятала розу под ворот футболки. Как только все вещи были сложены, Грег зашел обратно, будто подсматривал для идеальных таймингов. Он обратил внимание на цепочку на моей шее и вопросительно поднял бровь. – Крестик. Мне еще дозволено верить в Бога? – он кивнул, удовлетворенный этим объяснением. В Бога я никогда не верила, но он был шикарным оправданием в таких случаях. Люди уповали на веру, даже когда во всю глотку кричали об ее отсутствии. Следом был сеанс. Грег отличался в своем подходе от предыдущего проверяющего. Улыбка не сходила с его лица, даже когда он спрашивал, были ли у меня травмирующие опыты в жизни, и когда слушал в ответ историю о смерти отца. – Были ли еще какие-нибудь случаи? – с нескрываемым интересом продолжал он. “Он будто…” Знает, что хочет услышать в ответ, – это сбивало с толку. Может он был из тех “врачей”, что имели любимую болезнь и искали ее симптомы у каждого пациента? – Не было. – Вы уверены? – Определенно, – его глаза на мгновение насмешливо изогнулись. Меня затошнило. Мало того, что снова приходилось проходить через эти сессии, так еще и снова моим судьей был мужчина, чье эго было несоизмеримо больше собственного тщедушного тела. – Вы пользовались своей аномалией ранее? Вообще представляете, что из себя она представляет? – он оставил тему травм, но у меня не было сомнений – в скором будущем мы к ней вернемся. – Нет. Я не собиралась рассказывать ему что-либо. Этому человеку было не обязательно знать о Луффи больше, чем он мог предположить. Рассказать о фрукте означало бы выписать себе билет в один конец под крыло армии. После еще нескольких вопросов Грег закончил что-то печатать в своем компьютере, затем вытащил из ящика стола баночку с таблетками и протянул одну мне. – Это снотворное. С завтрашнего дня Вы начнете принимать лекарства, по утрам будет раздача. – Могу я узнать, какие препараты буду глотать? – улыбка Грега стала еще слаще. – К сожалению, не положено. – Звучит как чушь? Уверена, в законодательстве есть пункт о праве человека знать, чем его пичкают. – Видите ли, до тех пор, пока Ваш браслет не станет вновь зеленым, не стоит рассчитывать на человеческие права. Я смотрела в его серые довольные глаза, внутри закипала чужая ярость. Никакого сюрприза, это было то, чего я ожидала. – Думаете, у правительства не будет проблем с такой позицией? – Думаю, Симия Ларион своей смертью обеспечил их отсутствие. Пол треснул. Грег побелел как полотно и в ужасе пялился на меня, вжавшись в свое кресло. Луффи не издавал ни звука. Мы разозлились. Мне было плевать на последствия. Меня уже лишили человечности, так пусть отвечают за это. Прямо сейчас хотелось впиться когтями в эту хлипкую шею и вырвать поганый язык из его грязного рта. Я не успела осуществить задуманное – в комнату ворвался человек и наставил на меня оружие. На самом деле я была в состоянии, когда никакое оружие не остановило бы поток моей ярости. Вот только молодое лицо, обрамленное соломенного цвета волосами отчего-то выбило меня из колеи. “Он!.. Он был там! С Александром!” – эти слова после собственного чувства, будто я его уже где-то видела, заставили меня усомниться на мгновение в абсурдности заявлений Луффи до этого. Через мгновение сомнения исчезли. Я впервые видела этого парня. – Вы ошиблись цветом, доктор, – сухо сказал он трясущемуся Грегу, – это минимум оранжевый. – Д-да, точно! – пискнул тот, и полез в другой ящик. – Разве я причинила хоть какой-то вред? – я невозмутимо смотрела в мужское лицо поверх дула автомата, направленного в мою грудь. – Ты! Только что! Ты чуть не… – я перебила тявканье Грега. – Я и волоска на Вас не тронула. И не смогла бы. Только чутка напугала. – Ты хотела убить меня!!! – надрывался он. – Как бы я этого не хотела, сил на такое действо у меня нет. Моя аномалия только пугает, – у меня вырвался вздох натуральнейшего сожаления. – Если каждому, кто хочет Вас убить, давать третий уровень, то, готова поспорить, весь город будет ходить в оранжевых браслетах. “Солдат” ни капельки не изменился в лице. Он еще несколько секунд всматривался в меня, а потом опустил оружие. Этот его поступок удивил меня куда сильнее слов Грега. Что-то говорило мне, что он не должен был поверить в такое оправдание, но почему-то случилось иначе. Грег скрежетнул зубами, но закрыл ящик, в котором копался. Очевидно, парень с оружием был выше в местной иерархии. Он, в свою очередь, оглядел меня. Я не могла прочитать его, казалось, будто эмоций в этом человеке вообще не существует. – Вставай, – он дернул призывно автоматом, я не стала сопротивляться. Бросив на прощание полный презрения взгляд трясущемуся от страха и негодования Грегу, я послушно вышла в коридор. – Как тебя зовут? – я попыталась завязать разговор. – Иди молча, – видимо, это был случай, когда добиваться расположения нужно долго и упорно. “Ника, он опасен”, – Луффи был напряжен, я была уверена, что он ни на секунду не терял моего сопровождающего из поля зрения. Я знаю. Но он почему-то не раздражает меня. Уже достижение. “Я буду следить за ним”, – ответил он мне после некоторой паузы. Думаешь, он убьет меня? – без волнения спросила я. Мысль, которая недавно напугала бы меня, теперь казалась будничной. “Пусть только попробует, – холодно произнес Лу. – Я от него мокрого места не оставлю. Больше тебя никто не тронет”. Я не прокомментировала это. Благодарность коснулась моего сердца, но ее быстро вытеснил стыд. Мне было стыдно, что в который раз я была в ситуации, когда ему нужно было успокаивать меня. Мы дошли до палаты, и мой спутник твердо сказал: – Глотай. – Что, прости? – он указал дулом на мою ладонь, в которой была таблетка, выданная ранее Грегом. – А без этого нельзя? – Глотай молча. Я приняла снотворное и под внимательным взглядом улеглась в постель. – Меня зовут Персей, – вдруг сказал он и вышел из комнаты. Я услышала, как в замке повернулся ключ. – Я думала, только мои родные такие особенные… “В смысле?” – Мало кто назовет ребенка Персей. По крайней мере, в предыдущих поколениях, – я фыркнула. – Теперь половина детей с необычными именами. Миллениалы и зуммеры доросли до собственных детей, вот и развлекаются. “Сделаю вид, что понял и согласен с тобой. Когда мы собираемся сбежать?” – вопрос не был внезапным, именно его я и ожидала от Луффи. В голове было пусто. – Я не собираюсь сбегать. “Что?!” – Надо остаться здесь. Я… “О чем ты говоришь?! Нужно убираться отсюда!” – Нет, моя семья... Я не могу подвергать их опасности. “Семья? Они-то?” – Семью не выбирают. Разве не твой дед лучший пример подобного? “И что? Разве я похож на морского дозорного? Если ты избрал свой путь, семья – лишь оправдание собственной трусости”, – я вспылила. – Да, я трусиха! Я боюсь за жизни моих родных! Мне плевать, пусть расстреливают меня, пусть кромсают, но мои братья должны быть в порядке! Мои сестры должны быть в безопасности! Моя ма… Я прервалась на полуслове. В горле встал ком. Я не хотела, чтобы с мамой что-либо случилось, но отчего-то не могла произнести это вслух. “Что с ними случится, если мы уйдем как можно дальше? Разве не лучше будет держаться как можно дальше от них?” – Они идеальные заложники. Он может захотеть воспользоваться ими, чтобы… – я резко замолчала. “Он? Ты вспомнила?!” – О чем ты? “Ты же про Александра сейчас говорила!” – светлый звук надежды звенел в его словах. – Луффи. Я не знаю никакого Александра, – мои глаза закрывались, и я очень быстро погрузилась в темноту сна без сновидений.
