Ярче Солнца

      Дни тянулись одновременно и очень медленно, и невероятно быстро.       Это место действительно напоминало психиатрическую лечебницу. Вот только когда я попыталась впервые спрятать таблетки, выдаваемые с утра всем здешним, за щеку, Персей, ставший моим личным надзирателем, чуть не запихнул в мой рот пистолет. У него было поразительное чутье на любую мою попытку играть не по правилам, так что мне скоро пришлось отказаться от несогласия пить лекарства.       “Пациенты” были разной степени живости. Объединяло всех одно – страх людей с оружием, расставленных практически на каждом углу. Аномалии все скрывали, ведь за их использование можно было получить пулю в лоб. Такое случилось один раз и на моих глазах: какой-то мужчина средних лет, явно привыкший, что его слушаются, пригрозил на обеде своему соседу, у которого случился нервный срыв, небольшим синим пламенем, в результате чего был застрелен прямо за столом. Аппетита это не прибавило, хотя здешняя еда тоже этому не способствовала, напоминая на вкус мокрый картон.       Изо дня в день выбирала персонажей, у которых не было выраженных способностей. Это сильно помогало при ежедневных проверках. Тесты включали в себя разнообразные цели, вроде дистанционного перемещения предметов или даже телепатического общения. А для того, чтобы я точно старалась сделать что-то подобное, Персей периодически пускал очередь около моих ног. Будь у меня какие-то силы в эти моменты, я бы их использовала, но перестраховка спасала.       Как бы это не возмущало Луффи, я действительно не собиралась сбегать. С каждым днем желания совершать какие-либо активные действия становилось все меньше и меньше, как и моих эмоций.       “Как чувствует себя моя любимая леди?” – спрашивал каждый раз Годжо, встречая меня. Он очень быстро уловил атмосферу и на удивление старательно подбадривал. Только если уж Луффи не мог поднять мне настроение, то у него и подабно бы не вышло. Но я была признательна за его попытки.       Грег больше не оставался со мной наедине, всегда поблизости находился хотя бы один солдат. Он даже не смотрел мне в глаза. Это нисколько не печалило меня, наоборот, мне доставляло удовольствие понимать, как сильно он боялся меня. Хотя это не мешало ему ковырять мою душу.       – Вы помните свое детство? – задал он мне вопрос на одной из сессий.       – Частично.       – Какой период времени помните? – я чуть нахмурилась.       – Всего понемножку, – у меня начинала болеть голова.       – Хорошо, как насчет лет девяти? – он впервые за несколько дней взглянул мне в глаза. Голова заболела сильнее.       – Ходила в школу, на дополнительные, пошла в музыкалку. Что из этого имеет значение?       – Значение имеют события ноября того года, – блеск в его глазах вызывал неприятное чувство липкости на коже.       – Ноября?       – Постарайтесь вспомнить. Как хорошая девочка.       У меня перехватило дыхание. Резкая и интенсивная головная боль затопила сознание. Отчего-то вспомнился холод, какой бывает в преддверии зимы, пробравший меня до костей. Я ненавидела холод.       “Ника!” – отчаянный крик Луффи, вытащил меня обратно в реальность. Мой взгляд, некоторое время бегавший по кабинету, остановился на Греге.       – Ноябрь как ноябрь. С чего бы мне его запоминать? – он заметно вздрогнул и снова разорвал зрительный контакт.       – Может со временем вспомнится, – пробормотал он торопливо, покосившись на Персея за моей спиной. Он завершил эту сессию раньше времени, выпроводил меня из кабинета и нервно прикрыл за мной дверь.       “Ника, тут была Плакса… – через некоторое время после напряженно сказал мне Лу. – Она сказала, что с Ворот в том коридоре упали цепи”.       – Нет… – Персей обернулся на меня, но я не обратила внимания, всматриваясь в свои трясущиеся руки, продолжив идти за ним в свою палату.       Почему Грегг вместо того, чтобы выяснять, что за голос болтает в моей голове, пытается напомнить мне события десятилетней давности? Он был странно сосредоточен на этом, ведь и раньше проскальзывали намеки на его интерес.       Персей вручил мне снотворное и приказал ложиться. Это было только на руку мне. Спрятаться в своем замке, проверить Врата, попытаться вернуть цепи на место – вот, что мне нужно было сделать.       Мы с Луффи быстро нашли Коридор Кошмаров. Рони давно не объявлялась, так что преград на пути нам не встретилось.       Блекло-серые стены замка покрылись трещинами. Цепи действительно обвалились, должно быть именно тогда, когда у меня заболела голова. Луффи попытался поднять их, но у него не вышло.       – Это же мое сознание. Тогда я просто подумаю, что они на месте, и они вернутся.       К сожалению, это дало обратный эффект. Вместо того, чтобы вернуться на прежнее место, цепи исчезли совсем. При этом раздался жуткий скрип и гигантские металлические створки едва заметно двинулись. Испытав очередной приступ головной боли, я в панике помчалась как можно дальше от Врат. Луффи остался позади, с каким-то напряженным пониманием всматриваясь в них.       “Нет. Нет. Не хочу. Не хочу здесь быть. Не хочу видеть это,” – мои желания исполнились, я оказалась перед белой Дверью, сама не понимая как. Я ворвалась в нее и захлопнула, тем самым спрятавшись от страха, стремившегося поглотить меня.       “Ника-чан? – непривычно тихо и аккуратно произнес такой знакомый голос. – Ты в порядке?”       – Нет. Определенно нет.       Я рассказала Годжо все. Мне очень сильно нужно было все это проговорить, и я выбрала его слушателем. В подробностях описала ему мое знакомство с Луффи и последующие события. Чем дальше я заходила, тем чаще спотыкалась, будто не хватало чего-то в моей истории, но я списала все на мое состояние. Но Годжо заметил.       “Хочешь сказать, все это организовал одиннадцатилетний ребенок?” – уточнил он максимально деликатным тоном, но его скептицизм был очевиден.       – Больше некому. Луффи говорит, есть кто-то еще, но при этом заявляет, что Клаус тоже виноват, а это чушь.       “Чушь, значит. Ясно…” – мое нутро требовало, чтобы я разозлилась на него так же, как я злилась на Луффи раньше, но мне было плевать. Плевать на их мысли по этому поводу. Мне уже на все было все равно, только бы Врата не открылись.

***

      Через несколько часов что-то заставило меня проснуться. Я смотрела на серый в ночи потолок своей палаты. Ни единой мысли в голове. Ничего подобного не было, казалось, с рождения. Я слушала тишину и отпускала последнюю боль, засевшую в сердце. Отпускала Лари. Отпускала маму и тетю.       “Что за…”       Дверь скрипнула. Я медленно повернула голову, не желая прерывать столь медитативный момент, и широко распахнула глаза. В мою палату вошел Клаус.       – Вера, – его добрый голос заставил меня вскочить с кровати и броситься к нему на шею.       Я же говорила. Говорила, он меня не бросит.       “Нет, Ника, отойди от него!” – я проигнорировала оттенок паники в крике Лу.       Замыленный взгляд пытался сфокусироваться на лице друга, который отпустил меня, и отошел на пару шагов, будто для того, чтобы осмотреть меня.       – Замечательно. Смотрю, ты старательно принимала свои лекарства, – я непонимающе хлопнула глазами, Луффи кричал что-то на фоне.       – Лекарства?       – Да, ну знаешь, “лекарства”, – он сделал пальцами кавычки и усмехнулся. Я никак не могла уловить суть. – Этот твой врач такой сговорчивый малый – ему только дай возможность заглянуть в кое-какие воспоминания, особенно если они такого характера, как у тебя, и он с радостью пропишет любую дрянь.       – Клаус, что…       – Знаешь, я просто больше не могу терпеть. Что случилось в том ноябре?       Мои колени задрожали. Что он такое говорит? Почему тоже спрашивает про тот ноябрь? Что происходит?       – Ничего, – тихим колеблющимся голосом ответила я, но он громко фыркнул.       – Ты же помнишь. В глубине души ты знаешь, – по его лицу блуждала странная кровожадная улыбка. Клаус сделал вид, что задумался. – Кем же был тот мужик? Вроде бы, друган твоего папаши? Не смей закрывать уши.       Последние слова прозвучали будто внутри моей головы, и я остановила руки на полпути к ушам. Все мое тело тряслось, и теперь я смотрела на Клауса с ужасом. Крики Луффи на фоне отчего-то было невозможно разобрать, весь мой мир сосредоточился на лучшем друге передо мной.       – Точно, именно так. Скажи, что он заставлял тебя делать?       Громкий душераздирающий скрежет. Врата открывались все шире, по мере того, как он говорил. Из моих глаз лились соленые потоки слез.       – Нет…       – Да. Ты же помнишь! Ты мне обязана всем! – он медленно приближался ко мне, его расширенные зрачки топили меня во тьме. – Ты отблагодаришь меня!       Я отходила назад, пока не уперлась в кровать и не упала на нее, не удержав равновесие. Клаус навис надо мной. Его команда прогремела в моем черепе.       – Раздевайся.       – Раздевайся. Ты должна слушаться, ты ведь хорошая девочка.       Я не сразу осознала, что делают мои руки, но когда футболка глухо упала на пол, смысл уловила. Я должна была сделать так, как он сказал.       – Это наш маленький секрет. Никому не рассказывай, иначе я рассержусь.       – Да, именно так. Продолжай, – холодная рука скользила по моему оголенному животу, пока мои дрожащие пальцы боролись с завязками на штанах.       Он лежит на полу. Вокруг его головы натекла лужа крови. Маленький Клаус смотрит на меня с широко раскрытыми глазами. В его руке окровавленный молоток. На дорогом мне лице застыли ужас и паника.       На дорогом мне лице горят похоть и торжество.       Я медленно закрыла глаза. Последний человек, в которого я верила, предал меня. Я больше не могла этого вынести.       Мир погрузился во тьму.

***

POV Луффи

      Громкий хруст под моим кулаком разорвал тишину ночи.       Никогда еще я не чувствовал настолько сильной ярости. Отчаяние, в котором я тонул, было сравнимо с тем самым, познанным на площади перед эшафотом. Сейчас в голове звенело одно единственное имя.       Ника. Ника. Ника.       Мой гнев достиг цели. Челюсть ублюдка с оглушающим треском сломалась под моим кулаком. Он отлетел от меня, ударился о тумбочку и упал на пол.       Я не дал ему времени передохнуть. В мгновение ока я очутился у него на груди. Мой кулак снова и снова опускался на его лицо, с каждым ударом все меньше и меньше имевшее выраженные черты. Оно превратилось в кровавое месиво за считанные секунды, но этого было мало, чтобы успокоить меня. Мир вокруг сотрясался от моей Воли.       Тут взгляд упал на ту мою руку, которая держала эту тварь за грудки. Тонкая, нежная – не моя. Рука Ники.       Только теперь я остановился. Осознание окатило меня, будто попал под ледяной душ. Я завладел ее телом. Я забрал тело Ники.       Я вскочил на ноги.       – Ника! Ника, ответь! Ты меня слышишь?! – крик рвался из меня, но тишина была мне ответом.       Ублюдок на полу дернулся и захрипел. Я почувствовал, как в коридоре за дверью начали суетиться люди. Скоро они придут за Никой.       Я почувствовал кое-что еще. Одним движением содрал с шеи чертову розу и раскрошил в руке. Драгоценную пыль я запустил в лицо ублюдка.       – Жри, скотина! – не было сомнений, роза была одной из причин, почему Ника не могла ему сопротивляться. Она насквозь была соткана из чего-то, что имело его энергетику.       Мне хотелось убить его прямо сейчас, но я не мог сделать этого ее руками. Вместо этого нужно было срочно уходить. Я молниеносно натянул футболку обратно на голый торс. Все вещи у Ники забрали, так что собирать было нечего.       Дверная ручка задергалась – ублюдок закрыл дверь на замок, когда пришел, чтобы никто не помешал ему.       Я вскочил на подоконник и одним ударом ноги вышиб стекло вместе с решеткой за ним. Завопила сирена. На улице шел дождь, так что приходилось прикладывать все усилия, чтобы не поскользнуться на мокром асфальте, пока я бежал к забору. Он все еще был неприятно отдален, когда со всех сторон ко мне стали приближаться солдаты. Рыча от досады, я по привычке направил руку в сторону забора, который был метрах в двадцати впереди.       Моя рука… Нет, рука Ники, привычно растянулась и схватилась за торчащий штырь, не обмотанный колючей проволокой. И вот я уже летел на огромной скорости прочь.       Тьма переулков прятала меня теперь, бегущего куда глаза глядят. Город очень быстро встал на уши. Военные этого мира были очень слабы, но неприятно многочисленны. Куда бы я ни направился, всегда там в итоге встречал активизировавшихся солдат, каждый из которых получил указание поймать аномальную беглянку.       Я сменил тактику и вскарабкался на крыши. На некоторое время это помогло мне избегать преследования, но вскоре задачу сильно усложнили летающие машины. “Вертушки”. Так их называла Ника.       В очередной раз чуть не попав под луч прожектора на одной из таких вертушек, я гневно чертыхнулся, вжимаясь в тень. Похоже, все-таки придется вступить в бой. Мне не хотелось калечить тело Ники, но иного выхода попросту не было.       Меня оторвал от раздумий голос.       – Я нашел тебя, – мужчина с гигантскими красными крыльями за спиной улыбался мне. – Ты звала на помощь – Хоукс пришел помочь. Давай выбираться отсюда, красавица из сна.