Ярче Солнца

      – Знаешь, я никогда не была на море, – дурашливый смех был ответом на мое возмущение по этому поводу. – Единственное море, на котором я бывала – геншиновское. Раньше отец контролировал наши финансы, а он был крайне скупой, поэтому море было недостижимо. После его смерти мы планировали поездку, но за полтора года так и не допланировали, так что море все еще остается мечтой. Но это ненадолго, верно? – она снова рассмеялась, предвкушая приключения в мире, где моря гораздо больше любой суши.

***

      Я поморщился. Голова раскалывалась, все мои чувства некоторое время были в раздрае, туман в мыслях не давал сосредоточиться.       Я резко открыл глаза и попытался подняться, но даже сесть получилось только с усилием. Солнце снова ослепило меня, и я прикрыл глаза рукой, борясь с усиливающейся головной болью. Рука нащупала дерево палубы, шум волн говорил, что перемещение не было сном.       – Луффи! Ты в порядке, эй? – я все еще не мог поверить, что по-настоящему слышу этот голос. Привыкшими к свету глазами я быстро нашел его источник, это было совсем не сложно. Эйс присел на корточки рядом со мной, готовый ловить меня, если я упаду, и смотрел на меня обеспокоенным взглядом.       Через мгновение он был зажат в моих объятиях как в тисках. Я прижимал к себе его тело, убеждаясь в том, что оно теплое.       – Хей, давай полегче-йой. Мне нужно тебя проверить, парень, – я повернул нос к говорившему. Ананас стоял над нами в расслабленной позе, но его взгляд был настороженно-сосредоточен.       Все-таки Эйс нашел себе отличную семью.       Но Ананас, он должен был помогать Нике… Ника!       Я отцепился от Эйса, оставив его со сконфуженным лицом, открыл рот, чтобы задать вопрос. И ничего не произошло. Ни звука не вырвалось из моего горла. Опять. Эйс нахмурился, глядя на меня.       – Что такое? – я покачал головой и сделал пальцами крест перед губами. Мне слишком хорошо было знакомо это состояние, ни поговорить, ни посмеяться, ни покричать не выйдет. Но почему? Я точно мог говорить, когды мы перемещались с Никой. – Что случилось? Скажи что-нибудь!       – Он не может-йой, – Ананас присел рядом. – Более того, он уже не впервые не может. Почему у тебя такая спокойная реакция?       Я замотал головой и вскочил на ноги, оставляя их обоих окликать меня внизу. Сейчас это не имело значения. Я заозирался. Мы были на главной палубе, прямо у большущего кресла старика Белоуса, который взирал на нас с присущей ему суровостью. Ники поблизости не было, и, должно быть, мое беспокойство отразилось на лице, потому что Эйс сказал:       – Ты ищешь ту девушку, да? Ника, правильно? – Я резко обернулся к нему и закивал что есть мочи. – Она в лазарете, с ней… почти все хорошо, – он неловко почесал предплечье, и его пояснение перехватил Ананас.       – Мы остановили кровотечение, зашили внутренние повреждения, восстановили гомеостаз, то есть нормальный уровень крови в организме. Она пока не очнулась, но находится в стабильном состоянии-йой, – у меня похолодели руки. Внутренние повреждения? Много их? Это из-за того, что она создавала мне тело, не иначе. Но они говорят, что самое страшное позади, она не умрет! – А теперь ты. Сначала я тебя осмотрю, а потом ты будешь отвечать на вопросы, понял-йой?       Я чуть скривился, и тут заговорил капитан этого корабля.       – Если дашь нам ответы, увидишь свою девчонку быстрее, – я вздернул на него подбородок, не понимая, добр он ко мне, или же это была угроза. – Мы не можем тебе доверять сейчас. Эйс до сих пор не может дать объяснение даже твоему возрасту, не говоря уже о том, как ты сюда попал.       Это было вполне разумно. Конечно, если бы Эйс или Сабо вдруг оказались на моем корабле, мне было бы все равно, как они туда попали, но ребята бы всполошились. Особенно, если бы возраст был другой.       Ананас приступил к осмотру, когда получил согласие с условиями, а я временно завис. Что означал иной возраст? Раньше Эйс вроде сказал, что я слишком взрослый. Я в прошлом? Поэтому они живы, поэтому Эйс выглядит чуток моложе. И опять, в момент, когда необходимо много думать, Ника не может помочь.       – Откуда у тебя этот шрам? – упавшим голосом спросил Эйс, когда я поднял руки для проверки координации. Я не сразу понял, о чем он, но, проследив за взглядом, осознал. И как мне рассказать ему об Акаину? Стоило ли мне вообще рассказать все, что подстерегало его в будущем? Конечно, нужно было уберечь его от такого будущего, но поверит ли мне его команда?       Отсрочку для ответа мне дал Ананас, попросивший не отвлекать его немого пациента. Долго она не продлилась, правда, как выяснилось, я был в полном порядке. За исключением молчания, конечно же. Старик Белоус распорядился принести для меня что-то, где я мог бы писать. Эйс предупредил, что я не очень хорош в письме, но выбора в любом случае не оставалось. Не всем было дано как Нике понимать мои пантомимы без проблем. Мой брат, привыкший слушать мои бесконечные трещания, пока не очень хорошо улавливал информацию, переданную жестами. Что-то, конечно же, понимал, но сейчас этого было недостаточно.       Мне принесли блокнот зеленого цвета. Мое сердце пропустило удар. Трясущимися руками я взял его, открыл и выдохнул наконец воздух, который задерживал в легких. Очень похож, но все же не тот самый.       – Итак, начнем по порядку-йой, – Эйс сидел рядом со мной, тогда как Ананас устроился у ног отца. Всех остальных членов команды попросили временно удалиться, кроме командиров. Тут явно были не все, всего трое, помимо Эйса и Ананаса: рыбочеловек, усатый дядька с мечами, спасший меня от Михоука в Маринфорде, и парень со шрамом и смешной прической, какую иногда делал Френки. – Почему ты выглядишь не на шестнадцать лет?       Если мне должно быть шестнадцать, значит Эйсу было восемнадцать-девятнадцать сейчас (в будущем, я обязательно похвастаюсь Нике и ребятам, как быстро сообразил это). Получается, до войны осталось примерно год-полтора. У меня немного отлегло от сердца, и я застрочил.       “Из другого времени, – старик Белоус кивнул, должно быть, я подтвердил его теорию. Прежде, чем он спросил, я уже ответил на следовавший дальше вопрос. – Мне 19”.       Эйс вскинул брови и сразу же после нахмурился. Парень со смешной прической подметил это и расхохотался:       – Испугался, что младший брат стал старше тебя? – о, так значит Эйсу еще было восемнадцать. На моем лице расплылась коварная улыбка. Братишка заметил, и лицо его вспыхнуло от негодования.       – Заткнись, Татч! И ты! – он ткнул в меня пальцем, улыбка растягивала мои губы все шире. – Я все еще старший брат, не забывай, мелкий засранец!       “Кто еще тут старший?”       – Я! – карандаш скользил по странице так быстро, как никогда.       “Скажи это Сабо, – Эйс споткнулся на ругательстве, которое собирался выплюнуть. Его лицо потемнело, и тут до меня дошло. Мой дух воспрял, и я продолжил. – Он кстати живой”.       Эти слова произвели тот самый эффект, которого я и ожидал. Эйс, вставший и готовый надрать мне зад за старшинство, резко потерял равновесие и шлепнулся на палубу. На лице читался шок такой степени, что можно было предположить, будто кто-то воскрес. Ну да, так и было.       – Если это шутка, то это не смешно, Луффи, – осипшим голосом прохрипел он. Я подчеркнул написанное ранее в утверждении. – Но как… Он правда жив?! Где он?! – теперь уже эмоции полились через край. Он схватил меня за плечи и затряс, и я не то что написать, даже показать ничего не мог.       – Эйс, успокойся! – Ананас подошел и стукнул его по голове ребром ладони. – Так он точно тебе не ответит-йой.       Я благодарно кивнул ему, и написал как можно быстрее ответ.       “В ревалюце РА с папой. Потерял память”, – эмоции менялись на лице Эйса так быстро, что уследить за ними становилось трудно. Вроде бы он был только что на седьмом небе от счастья, как вдруг сделался хмурым.       – Ты знаешь? – я наклонил голову, и он уточнил. – Знаешь про отца? – я спокойно кивнул. Совсем запамятовал, что он придавал слишком много значения нашим предкам. – И тебе все равно, что ли?       Я снова легко кивнул. Эйсу было сложно понять, но мне действительно было не особо интересно, что за человек мой папа. Сабо рассказал мне про него, что он вечно ходит с суровым видом и строит масштабные планы по свержению правительства, и мне показалось забавным, что в единственный раз, когда я слышал его голос, он насмехался над Смокки и звучал так, будто развлекается. Это все, что я уяснил про него, и мне этого было достаточно. Пока он продолжал заботиться о Сабо, меня все устраивало. Но Эйс, очевидно, видел все с другой стороны. Для него во главе угла стояло то, что папа – самый разыскиваемый преступник в мире, который, вдобавок, оставил меня дедушке на воспитание (это, кстати, то, что даже меня иногда заставляло задуматься, каким же бессердечным человеком он был).       – У нас еще много вопросов, сынок, – вдруг пробасил Белоус, и Эйс смиренно сел на место, все еще недовольный моей слабой реакцией на личность папы. Старик посмотрел мне в глаза и продолжил допрос. – Так как вы попали на мой корабль?       Я замялся. Не то, чтобы я не хотел им рассказать нашу с Никой историю, скорее просто не очень понимал, как это сделать. В конце концов я решил быть максимально кратким и лаконичным, потому что писать было не моим любимым делом.       “Фрукт Ники. Был в ее мире. Она сделала дыру”.       По участникам собрания прошел небольшой ропот. Если бы не то, что Эйс доверял этим людям как родным, я бы ни за что не сообщил им что-то подобное. Не хватало мне и в родном мире сумасшедших, помешанных на ней. Способности такого рода не могли не стать лакомым кусочком для алчущих.       – В ее мире? То есть, она из другого мира? – я кивнул, и мечник, задавший вопрос, потер кончик своих выдающихся усов.       – Почему она была в таком состоянии? – теперь вопрос задал рыбочеловек. Я сглотнул комок в горле.       “Из-за меня. Жертва”, – старик Белоус посуровел.       – Ты принес ее в жертву? – я отчаянно замотал головой.       “Она сама. Не сказала мне что будет жертва”.       Мои руки тряслись так, что Эйс забрал у меня блокнот, чтобы остальные смогли прочитать ответ. Я сунул ладони под подмышки, потому что знал: если посмотрю на них сейчас, увижу кровь.       – Что же у нее за фрукт? – присвистнув, спросил весельчак. Я с минуту подождал, чтобы прошла тряска (нужно было скорее разделаться с вопросами и уже увидеть ее), и написал “сильный”. – А подробнее?       “Слишком сложно. Думать не моя задача”.       – Это правда, – посмеялся Эйс. Он почесал подбородок, размышляя, взглянул на отца, ища поддержки, и, найдя ее, снова посмотрел мне в глаза. – Вот еще вопрос: почему ты так на меня смотришь? – я вздрогнул и быстро отвел взгляд, но, конечно же, было уже поздно. – Луффи.       – Как “так”? – встрял весельчак, но ответил ему Белоус.       – Будто увидел призрака, – холодная нотка звучала в его голосе.       И я ответил. Я ответил Эйсу, и мое сердце разрывалось на части, но в этот ответ я вложил и ту боль, и ту скорбь, и ту обиду, и то отчаяние, которые пережил.       “Ты умер у меня на руках”.       Тишину можно было резать ножом. Именно таким бледным я и видел лицо брата в последний раз. Тогда это было лицо человека, упрятанного на морское дно, возведенного на эшафот и лишенного жизни. Теперь это было лицо мальчика, до смерти перепуганного, но не скоропостижной кончиной, а тем, что не уберег младшего братишку от становления ее свидетелем.       – Когда это случится? – прорезал тишину обеспокоенный бас. Я, найдя повод не смотреть на Эйса, застрочил в блокноте.       “Мне было 17. Полгода в море”, – Ананас непонимающе хмыкнул.       – Какая разница, сколько ты был в море-йой? – ему еле слышно ответил Эйс.       – Он отплыл в день рождения. Значит все случилось где-то в ноябре. Через год, – я кивнул. Ананас хотел еще что-то уточнить, но старик Белоус опередил его.       – Почему? Как это произошло? – я чуть не сломал карандаш, вспоминая виновников. Осознание, что один из них может быть со мной на одном корабле сейчас, вмиг заставило кровь бурлить в жилах.       “Черная Борода. Война. Акаину”, – лаконичность ответа была вынужденной, потому что глаза мои застилала нарастающая ярость. Эйс нахмурился в непонимании.       – Черная Борода? Появится какой-то парень, тоже взявший себе это имя? – он уже начал говорить про то, что в его дивизии есть один сторожила тезка, но я вернул на себя блокнот и почти порвал бумагу, написав имя. Конечно же, я запомнил его.       Небо потемнело. Гора, зовущаяся человеком, поднялась со своего исполинского кресла. Белоус готовился обрушить на меня отеческий гнев.       – Не перебарщивай, щенок. То, что мы дали тебе шанс объясниться, не дает тебе права звать моих сыновей предателями.       Он давил на меня Волей королей, не слыша окликов Эйса и беспокойного шуршания остальных присутствующих. Но не один он злился. Я тоже поднялся на ноги, не испытывая проблем. Палуба трещала под моими сандалиями.       – Луффи, сто…– краем уха услышал я обеспокоенный крик Эйса и позволил огню ярости излиться собственной Королевской Волей.       Небеса раскололись. Корабль покрылся шрамами. Воздух пропитало электричество. Столкновение Воль породило шторм.       Старик Белоус был мощным. Мощнее Кайдо и Большой Мамочки вместе взятых. Но не мощнее меня. Я еще не достиг своего пика, хоть мне так и показалось тогда, на крыше, когда сердце отбивало ритм барабанов. Сейчас мы были равны, но совсем скоро он не сможет мне противостоять.       Но в этот день победителя в этом сражении быть не могло. Мы оба, потратив злобу, бурлящую в душе, наконец свели на нет давление. Старик серьезным взглядом искал во мне бреши, но их не было. Почти.       – Думаешь, это доказывает правдивость твоих слов? – заговорил он в итоге. Я скрестил руки на груди. Мне не нужно было писать ответ, чтобы он понял: мне все равно. Тичу все любом случае не выбраться целым. – Если ты попробуешь тронуть моего сына, я тебя остановлю. Глаз за глаз, пацан.       Короткая вспышка Воли снова мелькнула, когда я услышал его. Ника все еще нуждалась в их помощи и была полностью в его руках. Я недовольно зажмурился. У меня не было выхода, кроме как отступить. Но это не означало, что я сдался.       “Тич убьет кого-то из вас за фрукт, продаст Эйса, убьет тебя и заберет твою силу тоже”, – Белоус читал, но лицо его не меняло выражения – все такое же суровое.       – Не может быть… – а вот лица Эйса и остальных выражали ужас. У кого-то из-за моей демонстрации, у кого-то от новостей.       “Ника очнется, – продолжил я, – тогда тебе нечем будет меня останавливать старик”.       Я кинул блокнот к его ногам. Хватит с меня вопросов.       Ананас не выразил желания останавливать меня, наоборот, взял на себя ответственность проводить до лазарета. Единственный из присутствующих командиров, он остался на ногах после нашей с Белоусом стычки. Даже Эйс не удержался, хоть и в нем жила Воля королей, но она была совершенно не на том уровне. Возможно, мне стоило научить его пользоваться ею.       Лазарет был обустроен по последнему зову технологического прогресса. Увидев все это оборудование, достойное подлодки Траффи, я вспомнил трубки, торчащие из носа здешнего капитана. Должно быть, это и было причиной. Белоус действительно был стариком.       Ника лежала у дальней стены, окруженная огромным количеством пищащих приборов. Белая-белая, как морская пена. Трубок было даже больше, чем у самого старика Белоуса. Меня не пугали больницы, но эта картина пробирала до костей. Я подошел к кушетке и сел на ее край. Рука девушки была холодная, но не мертвенно.       – Я не буду тебя обнадеживать, – Ананас не стал подходить близко, но голос его звучал твердо, – скорее всего, чтобы она очнулась, потребуется время-йой. И хоть у нас передовые технологии, наши медики специализируются на поддержании стабильного состояния, а не на лечении.       Понятно, значит мне нужно было найти Чоппера раньше запланированного. Или Траффи, он тоже справился бы с чем-то подобным.       Я пожалел, что оставил блокнот снаружи, самолично лишил себя возможности вести диалог.       – В любом случае, не сомневаюсь, вы братья, – я перевел на него глаза, руками согревая ладонь Ники. – И если остальное, что ты говоришь, тоже правда…       Я увидел этого человека в новом свете. Прежде он имел вечно-усталую ауру, но сейчас передо мной стоял командир Первой дивизии пиратов Белоуса Феникс Марко, старший помощник и человек, которого в моем будущем, возможно, стоило пригласить в команду. Уж он-то точно выяснит, так ли хорошо Тич вписывался в эту своеобразную семью.       Дверь открылась и Эйс проскользнул в каюту. В руках он нес блокнот и Никин рюкзак. Они раскивались с Марко, и последний оставил нас.       – Ты забыл это, – он подошел и передал вещи мне, а сам подтащил стул к кушетке и присел рядом. – Значит, у тебя Королевская Воля. Хотя, не удивительно.       Я кивнул. Эйс должен был сейчас вспоминать мою коронную фразу. Наличие у меня Королевской Воли не было достижением, так что я никогда не кичился этим. Просто еще одно доступное оружие, которое не могло у меня не быть, ведь мне предстоит стать Королем Пиратов, это факт.       – Знаешь, такое чувство, будто я ее уже где-то видел, – братишка задумчиво вглядывался в Нику. Мне вспомнился Попугай, тоже говоривший, что знает ее, хотя они ни разу не встречались. Что-то про сны. – Не переживай, уверен, она скоро очнется.       Чувствовалось, что он не знает, как вести себя рядом со мной. Из-за того ли, что я был взрослее, чем он привык, или из-за моего показательного выступления, он, скорее всего, не мог связать меня и своего Луффи, поэтому автоматически пытался найти ко мне иной подход, будто я был другим человеком. Отчасти он был прав: я сильно изменился как за два года тренировок, так и после знакомства с Никой. Например, даже я понимал, что стал умнее. Мыслил структурнее, писал быстрее и точнее, научился пользоваться той самой логикой, с которой раньше дел особо не водил. Я все еще предпочитал сначала действовать и поступать, как мне советуют инстинкты, но теперь объяснить свои действия было проще. А в отсутствие думающего компаньона полезно было уметь делать выводы. Так что я точно не был тем же самым Луффи, которого знал Эйс. Но для меня Эйс был тем же самым, и мне не нужно было, чтобы он вел себя со мной как-то по-особенному.       “Я повзрослел но я все еще Луффи”, – он неловко усмехнулся.       – Я вижу. Твоя способность видеть меня насквозь все та же.       “Ты открытая книга”, – его бровь взлетела вверх.       – Ты теперь увлекаешься чтением? Мудрено выражаешься, – я покачал головой и показал на Нику. Это она меня заразила подобной чепухой. Он понимающе промычал. – Она крутая, да?       Я подтвердил. Идеально вписывалась в мою команду.       – Довольно круто – заставить тебя стать человеком, а не обезьяной, – из меня вырвался беззвучный смех. Это чуть расстроило Эйса. – Почему ты не можешь говорить?       Ника спала. Вот единственное объяснение. Даже с раздельными телами, мы продолжали быть связаны. Почему? Я стал умнее, конечно, но не настолько, чтобы знать ответ.       Когда Эйс прочитал мое пояснение, его взгляд на Нику стал еще задумчивее.       – Скорее бы она проснулась, – не мог не согласиться.       Мне пришла в голову одна идея. Я покопался в рюкзаке и выудил из него телефон. Конечно, ни связи, ни чудесной штуки под названием “интернет” в нем сейчас не было, но зато была часть музыкальных закромов, которые Ника притащила с собой. Уж чему-чему, а находить треки на этом устройстве я был научен за время нашего знакомства.       Музыка оказывала на Нику волшебное действие. В любой непонятной ситуации, первое, что она делала, подбирала соответствующую песню. У нее были сборники на разные настроения, сборники, несущие определенный посыл. И я искал такой, который мотивировал двигаться дальше, несмотря ни на что. Уныние было под запретом. Нужный плейлист нашелся быстро, и я включил первую попавшуюся песню.       Я делаю шаг, делаю второй.       Дорога под ногами, небо над головой.       Двигаясь уверенно, как стрелки на часах,       Откуда - не скажу, а куда - не знаю сам.       Может, это была игра моего воображения, но мне показалось, что осунувшееся лицо Ники чуть прояснилось. Я позволил песне играть дальше, лелея надежду, что это поможет нам. Эйс с интересом разглядывал телефон в моих руках.       Я выкинул обратный билет, все мосты сжег…       – Там внутри что, ракуши встроены? – я с улыбкой покачал головой и потрепал его по волосам. Ника любила так делать с моими вихрами, и я начинал понимать, почему. Было в этом что-то очаровательное. Как и в реакции Эйса, смущенно отпрянувшего. В этот момент я хорошо прочувствовал нашу новую разницу в возрасте. – Нет! Так делает старший брат! Я старший! – я пожал плечами, давая понять, что он может думать как хочет. Он продолжил возмущаться, а я смотрел на спящее лицо Ники и надеялся, что песня поможет ей выкарабкаться из всего этого дерьма.       Бесцельно блуждающий в этой плоскости дней,       Я точно такой же, но немного живей.