Ex aequo et bono

Безусловно, боевое копьё курсантов держать научили, однако никто не питал иллюзий относительно готовности вчерашних школьников к настоящей войне. На защиту Небес отправили не всех, но многих. Мики в целом была хорошо подготовлена, и неудивительно, что её пустили в бой в первый же день. Неудивительно, но достаточно - нет, очень страшно. Задачей их подразделения было сдержать атаку дьяволов на один из порталов на Небеса. Ничего сложного или неожиданного: очевидно, что враг попытается пробиться их дом в первые же часы войны. Жаль, этот портал, как и большинство, в облаках: навевало неприятные ассоциации с прошлым годом, давало щемящее чувство незащищённости, да и несколько приёмов Мики были полезны только вблизи поверхности. Получив поспешное назначение в отряд, она прекрасно поняла: вот это — реальное практическое задание, которое определит её пригодность для службы Стражей. Кровь стучала в ушах, руки до боли сжимали древко копья, а ноги едва не сводило судорогой, благо крылья исправно несли Мики, как и сотню её сослуживцев, по большей части таких же кадетов, навстречу первому реальному сражению. Впрочем… на неудачных сорванных переговорах Мики же вступила в недолгий бой с потоком дьявольского яда, и с защитой товарищей справилась. Так что этот бой будет как минимум вторым. Волноваться не о чём. “Спокойно, Мики, спокойно… Тебя этому учили, ты…” Ах, как наивно было полагать, что у неё ещё будет время собраться с мыслями! Дьяволы набросились на них из-за облака, надёжно скрывавшего их до последнего. С жутким криком они ринулись в бой, и строй неопытных курсантов моментально распался. Командир выкрикивал приказы, тонувшие в гомоне испуганных голосов, его попросту не слышали! Благо дьяволов было явно не больше, чем их, они тоже молоды и неопытны. Поэтому атака одного отряда на другой быстро переросла в мелкие индивидуальные стычки. Мики лучше работала в одиночку, чем в команде, но первым делом она бросилась на помощь к сослуживцу, совсем потерявшему контроль над собой — его, чувствуя слабость, теснили аж трое… Вмороженный в цельную глыбу льда дьявол рухнул вниз, но двоих оставшихся одним эффектом внезапности было не взять. Широкоплечая дьяволица швырнула в Мики огненный шар, проплавивший ледяной щит насквозь, но не причинивший ангелу вреда. Яростно зарычала и направила в её сторону целый поток огня — пришлось уворачиваться. Сзади послышался отчаянный крик боли, запахло палёными перьями. Нет, уклоняться не стоит: слишком много своих здесь. Мики контратаковала, но липучка не причинила противнице никакого вреда: та расплавила, отразила её своим пламенем. Второй враг не мешкал, от внезапной атаки бок и левую ногу обожгло болью — чёрт, снова яд… Против двоих Мики могла лишь обороняться на пределе сил: они теснили её к краю общей свалки, не прекращая атаковать огнём и ядом. Становилось всё труднее возводить новые щиты, устали от бесконечного верчения на месте крылья, дыхание медленно, но верно сбивалось: эта стычка выматывала быстрее, чем можно было придумать план контрнаступления… или хотя бы не слишком позорного отступления. Да что уж там, выжить уже было бы удачей! Помощь пришла с неожиданной стороны: ангел, за которого Мики заступилась изначально, наконец набрался смелости. Он подкрался к ядовитому дьяволу сзади и окатил его собственным огнём: да так, что вторая противница отвлеклась, отпрянула… …и открыла бок с мягкой, легко пробиваемой бронёй. Мгновенно вспомнив уроки по ближнему бою, Мики замахнулась — и, вложив в копьё все остатки своих сил, вбила его в противницу. Время замедлило свой бег. Травма была достаточно серьёзной, но недостаточно фатальной для мгновенной кончины: дьяволица успела осознать свою смерть. Пройдя через грудную клетку наискось, оружие вышло у неё из-под ключицы — в том месте вспучилась изнутри крепкая броня. Не в силах отпустить оружие, Мики в оцепенении смотрела, как на губах противницы пенится тёмная кровь — в цвет выбивающейся из-под шлема алой кудряшки. Как потухают её болотно-зелёные глаза, в которых не осталось ни ненависти, ни азарта битвы — лишь ужас и такое же оцепенение. Как бледнеет до прозрачности кожа, а эфирное тело дьяволицы распадается. “Эфирное, родное тело вечного во много раз прочнее тела смертного, — звучал в голове голос инструктора по ближнему бою. — Поэтому даже на пределе своих сил на этом уровне вам удастся разве что серьёзно ранить дьявола в бою — но не уничтожить…” Мики не могла оторвать ни рук от копья, ни взгляда от умирающей противницы. Она понимала: увиденное останется с ней на долгие звёзды, но не могла перестать впитывать в себя эту жуткую картину. Не могла даже пошевелиться. “Наше… и, безусловно, дьявольское, оружие создаётся таким, чтобы уничтожить вечного. Этот процесс корректнее называть развоплощением эфирного тела. Сущность такого вечного в теории может переродиться, но процесс этот, в любом случае, занимает столетия. Поэтому многие новички называют развоплощение убийством…” Стоять столбом было бы равноценно самоубийству. Благо другой дьявол набросился на Мики сбоку, и она, несмотря на своё оцепеневшее состояние, смогла отбить атаку. Дьявольские вилы оставили на плече глубокие царапины, но она по крайней мере выжила: могла бы и сама попасть под фатальный удар. Могла бы встать на место убитой дьяволицы и закончить свою жизнь здесь и сейчас, от удара такого же зелёного новичка. “...Развоплощение — не убийство. И я настоятельно рекомендую не применять слово “убийство” к тому, что вы будете делать с дьяволами на настоящий войне. Помимо формального есть ещё и моральный критерий: почти никто из вас не думал становиться Стражем. В первое время вам будет тяжело смириться с необходимостью уничтожать врага.” Второго противника всё ещё заторможенной Мики удалось обезвредить льдом: падая с такой высоты, он успеет разморозить крылья и вряд ли… а если и не успеет и сгинет, то какое ей дело? Третий противник был ею тяжело ранен, но не добит. Как раз вовремя раздался отчаянный рёв трубы — и дьяволы бросились вниз, прочь от портала, который так и не сумели захватить. Ангелы победили. Правда, победный пир Мики пропустила, забившись в какой-то угол лагерных палаток и трясясь в совсем уж недостойной истерике. Она думала, что не выдержит, точно не выдержит такого ещё раз, не исполнит долг, уйдёт с позором до принесения присяги… Но, когда гонг призвал на утреннее построение, она запрятала свои чувства подальше, нашла в себе силы встать и поклялась самой себе не проявлять более такой слабости. "Война началась, а ты, дура, раскисаешь."

***

Мелкие стычки стали постоянным, ежедневным рутинным трудом. Мики даже перестала их считать. Знала лишь, что с начала войны минуло уже пару лунных циклов, и мир смертных, в котором они воевали, готовился встречать лето. Некоторые кадеты не выдержали и первого боя, даже те, кого не отправили сражаться сразу: знакомая ещё по учёбе на Олимпии Дебора слезно просила позволить ей вернуться домой, и так и не была представлена к присяге. Ей же лучше. Едва ли в таком состоянии она могла чем-то помочь Небесам. Осунувшаяся, с незаживающими долгое время синяками и ранами, Мики гнала от себя мысли — любые. Её постоянно тошнило: от тактик, от построений, от воспоминания о сражениях, от себя… от лица первой убитой дьяволицы, которая снилась ей теперь каждую ночь. Все последующие развоплощения слились для неё в один сборный образ без лица и отличительных черт, но ту, первую, Мики помнила в мельчайших деталях. На следующий день после первой битвы ангелам выдали шлемы, скрывающие, изменяющие лица даже если поднять забрало. Стало немного легче: безликая маска позволяла быть более отрешенной, представлять себя всего лишь частью сокрушительной мощи ангельской армии. Командиры не скрывали, что почти все бойцы испытывали трудности с развоплощением дьяволов, а кто-то и вовсе боялся мести от сородичей убитых — бояться, конечно, недостойно, но времени на этические вопросы ни у кого не было. К счастью, дьяволы видно столкнулись со схожими проблемами, поэтому к исходу первой недели все сходящиеся в бою отряды были полностью обезличенными силами противоборствующих сторон. Развоплощать безликих дьяволов было не в пример легче. Но, как ни пыталась Мики не считать их, число уничтоженных ею противников перевалило за два десятка. Большинство из них были такими же неопытными юнцами, как и она. Значит, ровесники. Значит, тоже только-только окончили земную практику. Быть может, даже в Золотой Школе, а она их не узнала… ”Нет! Не думай об этом! Не думай!” Архистратиг Кэсседи считала сокрытие лиц лицемерием, но публично признавала, что после перемирия лучше помочь размякшим ангелам справиться с моральной дилеммой. Но ни она, ни её адъютанты лиц не скрывали. Мики заметила это, когда её отряд пересекся с элитным отрядом архистратига на одном из земных перевалочных пунктов: её капитан давал отчёт об успехах первых двух месяцев войны. По всей видимости, Кэсседи вернула себе часть старых адъютантов: ужиная, Мики заметила одного из прошлых. Кажется, его звали Тайрон, и сто лет назад он метал в них штангу на детском, очевидно постановочном турнире. После более близкого знакомства с ангельской армией стало кристально ясно: сражайся адъютанты в полную силу, восемь школьников их бы не одолели даже с призмой. Тайрон же не узнал её и важно прошествовал мимо. И к лучшему. В последнее время всё, что было связано с событиями прошлого года, вызывало у Мики непонятную дрожь и отторжение. Нет-нет. Нет-нет-нет. Не думай об этом. — Мики! Рука инстинктивно дёрнулась к поясу, на котором крепился короткий кортик — оружие ближнего боя. И тут же безвольно опустилась. Оказавшись в крепких объятьях старого друга, Мики позволила себе на долю секунды расслабиться — и тут же отстранилась, боясь совсем раскиснуть. Гейб изменился незначительно: заострились черты уставшего лица, хватка стала крепче. Иное было бы странным. Сама Мики совершенно точно выглядела гораздо хуже, но друг предпочёл не заострять на этом внимания. Говорить ни о мире, ни о войне не хотелось, поэтому они сидели молча. У походного стола никого не осталось: для отряда Мики близилось время отбоя, и многие от усталости валились в кровати ещё до него, а элитный отряд архистратига должен был вскоре отбыть. — Я рада, что с тобой всё в порядке, — наконец разлепила губы Мики, устало нашаривая руку Гейба и крепко её сжимая. Сил не осталось буквально ни на что — ни физических, ни моральных. Она была выжата досуха, но чувствовала, что, если не скажет этого, будет жалеть. — Я каждый день молился, чтобы ты уцелела, — Гейб повернулся к ней, не отпуская её ладонь. — Мики, сейчас не время, но, перед тем как мы разлетимся неизвестно на сколько… Что хотел сказать Гейб, Мики так и не узнала: из штаба вышла архистратиг Кэсседи и направилась прямо к ним. Мгновенно поднявшись на ноги и выкинув из головы все посторонние мысли, ангелы вытянулись по струнке. Кэсседи смерила их долгим взглядом. Мики не могла понять, о чём та думает, но выражение лица самого влиятельного ангела в армии было совсем не сосредоточенным. Она будто окунулась в свои мысли или воспоминания — буквально на мгновение, а затем качнула головой и с прежней твёрдостью посмотрела Мики прямо в глаза. Жутковато. Но угрозы не было. — Микаэлла, я зачислила тебя в свой отряд. Ты отправляешься с нами. Прежняя Мики бы удивилась. Но измотанная нынешняя лишь по-армейски кивнула и молча отправилась собирать вещи.

***

Гейб потом объяснил, что архистратиг значительно расширила свой отряд за счёт курсантов — лучших из лучших . Ничего удивительного в том, что Мики попала к ней, не было, и дело было явно не в том, как близко она была знакома с историей про разрушение весов и дуэль. Если обратиться к истории, то командующие всей армией архистратиги обычно находились при Сферах, занимаясь планированием операций и движением армии в целом, выступая лично лишь на крупные сражения. То были возвышенные над простыми ангелами стратеги. Но позднее привычный порядок изменился, и архистратиги стали принимать более активное участие непосредственно в сражениях. Так что перевод в элитный отряд не означал обретение безопасности: наоборот, они были самой предпочтительной целью дьявольского войска. Пусть элитный отряд не сражался каждый день, как обычные, но битвы, в которых он участвовал, были значительно серьёзнее. Иногда они соединялись с другими группами, иногда неделями просиживали в полевом штабе. Раненых часто отправляли восстанавливаться на Небеса. Архистратиг Кэсседи заботилась о своих подчинённых, и Мики волей-неволей начала проникаться к ней большим уважением. История прошлого казалась очень далёкой неправдой, а в настоящем была война — общая угроза для всех, кого Мики любила. Через несколько недель архистратиг отправила Гейба и Мики в Энджитаун со срочным посланием в Сферы и со странной улыбкой обмолвилась, что ждёт их к вечеру, не раньше - ведь Сферы должны были подготовить обдуманный ответ на её послание, а это дело не двух минут. Да и срочным было лишь её собственное послание, ведь ответ "чванливых кабинетных голубей" она прекрасно знает и так. Пока Мики тщательно подавляла смех из-за "голубей", прикидывая, насколько серьёзным прегрешением является такое неуважение к Сферам, Гейб с серьёзнейшим лицом и хитрым взглядом выдал: — Голубями-посланниками как раз будем мы, архистратиг. — Потому что вы ещё не забыли, как летать и не прилипли к креслам, в отличие от много- и всецело уважаемых мной до седьмого их колена небесных бюрократов, — хмыкнула Кэсседи. — Повторяю, до лагерного отбоя можете не появляться. Мики внутреннее отсмеялась, не переставая удивляться тому, как древний воинствующий ангел шутит над самими Высшими Сферами. Но едва ли вопрос уважения к ним её заботил: впервые за долгое время она покинет земное поле битвы и вернётся домой. Что означало целый свободный день в мирном городе. Чудо, не иначе! Не сговариваясь, оба ангела отправились к своим родителям. Не имея возможности связаться с ними, родители могли лишь надеяться на то, что их дети живы. Мики мало что запомнила из этой встречи, но видеть маму и папу, чудом оказавшегося дома, была рада. Они так гордились ей. Даже мама, которой всегда было сложно угодить. Даже папа, в своё время крайне огорчённый её отчислением. Они без умолку говорили о том, какая почётная и важная у Мики будет должность, когда война закончится, и Стражей возьмут на хорошие места в Сферах. Мики на это лишь пожала плечами: бюрократия — одно из следствий перемирия, как любила говорить архистратиг. А до перемирия им было как до Земли пешком без крыльев: переговоры не зашли в тупик, но шли крайне медленно. Устав от разговоров о войне и бесконечного повторения того, как горды ею родители, Мики обняла их на прощание и решила забежать к родителям Дольче: они были соседками. Оставив для них весточку для подруги, Мики заскочила и к родителям Ури: те передали ей письмо дочери, которое та предусмотрительно оставила для неё неделю назад, когда сама навещала свою семью. Что ж, главное, что с девочками было всё в порядке. Они не испугались войны и не вернулись домой, а продолжили обучение, пусть и весьма ограниченно в той части, что касалась соревнований: отныне право первого хода определялось исключительно шаром судьбы. Говорят, его уже пару раз разбивали. Говорят, не всегда его разбивают дьяволы... Веселый тон письма и обилие шуток не могли обмануть: Ури отчаянно боялась и переживала за Мики, но не хотела ей это показывать. А вот Дольче, дописавшая в письме несколько строк от себя, вложила в конверт пару фотографий бывших подопечных Мики - близняшек, что всё-таки стали встречаться с тем гитаристом... Дольче планировала выпросить этих подопечных в следующем году, дабы написать курсовую по полиаморных отношениям: смелая тема, Ури советовала взять менее спорный вопрос. Что ж, прекрасно, что хотя бы подруг волнует что-то настолько мирное и привычное, а не количество убитых дьяволов. Мики твёрдо пообещала себе выжить и сделать всё возможное, чтобы мирные ангелы вроде Дольче и Ури могли и дальше заботиться исключительно о своих подопечных: это намного важнее бессмысленной войны... Кстати о войне. Мики пыталась заставить себя зайти и к родителям Раф, но так и не набралась смелости: одному Богу известно, что они испытывают от осознания того, что на Земле идут кровопролитные бои с дьяволами, а их приёмная дочь в бегах с врагом и неизвестно, жива или мертва. И это при условии, что их пожалели и не рассказали о весомой роли Раф в начале апокалипсиса, о разрушении Весов В.Е.Т.О. и о прочем, что вряд ли… Об этом, как и о многом другом, Мики запретила себе думать. У неё не было никаких моральных сил переживать за кого-то ещё. Да и выходным стоит распорядиться более продуктивно и отдохнуть, а не сопли на кулак наматывать! Вернувшись в Сферы и узнав, что ответ ещё не готов, Мики ждала Гейба у одного из выходов, которыми не пользовались простые посетители. Внутри ждать не хотелось, ведь, кажется, клерки устали от войны, вот и общались с представителями армии так подчеркнуто холодно. Уважительно, ничего не скажешь, но могли бы и не бросать ей в лицо свой канцеляризм, а поговорить по-человечески... Ну точно "чванливые кабинетные голуби", прости Господи за столь неуважительные мысли! Не зная, чем себя занять, ангелесса скучающе смотрела по сторонам, пока не узнала… — Профессор Архан! Куда-то спешащий ангел резко остановился, и при виде бывшей ученицы даже улыбнулся. Они тепло поздоровались, но на вопрос о Золотой Школе осунувшийся и растерявший былую невозмутимость Архан ответил весьма мрачно: — Школа временно… закрыта. Профессора Омнию и профессора Теренса перевели в другие места, я же… временно занимаюсь другими вопросами. — Зачем им понадобилось закрывать школу? — Мики всплеснула руками. Что бы ни происходило за время её учебы, Золотая школа была полна воспоминаний — в том числе приятных. — Пожалуй, я могу быть откровенен со Стражем Небес, — профессор тепло улыбнулся ей. — Изначально Сферы закрыли глаза на кощунство и историю с портретами только лишь потому, что я смог доказать ключевую роль и вину в этом Рейны. Но, обратившись к некоторым событиям прошлых лет, Сферы сочли… что каждое из них по отдельности, начиная кощунством, требует отдельного рассмотрения. И наказания виновных. И что-то подсказывало, что виновным признают его самого: вряд ли Сферы повторят ошибку и свалят всё на одну сбежавшую Раф, как было с Рейной. — Мне жаль, — искренне ответила Мики, пусть в глубине души и сама ни раз после разговора с архистратигом задавалась вопросом, не лучше было бы перевести Раф в другую школу и дать ей возможность начать практику с чистого листа. Впрочем, никто не думал тогда, что всё так обернётся. Легко говорить о правильном варианте, когда знаешь доподлинно, что правильным был именно он! — Я сделал всё, чтобы разбирательство не затронуло ни профессоров, ни вас, - вздохнул Архан. - А свою вину я надеюсь когда-нибудь искупить. Что до школы, то, думаю, её откроют: в нынешнем положении дел виноваты не её стены. Мики промолчала, не зная, что ответить. И тут чудесно вовремя их прервали двое крайне торопящихся ангелов. Один из них облегченно воскликнул, едва заметив их: — Архан, Архан, мы нашли… — гость резко замер, в упор глядя на Мики. Архан же качнул головой, будто бы не хотел слушать отчёт при лишних ушах. — Профессор, о чём речь? — на правах Стража рискнула поитересоваться Мики, не выдержав. Взгляд у бывшего профессора был крайне странным. Точно ему было что сказать ей, да не хотелось. — Слишком незначительный вопрос для защитника Небес, — наконец ответил он, поглаживая бороду. — Я не смею тебя задерживать. И торопливо удалился. Мики осталось единственно верное: выбросить эту странность из головы. Тем более Гейб уже подошёл, сверкая немного коварной улыбкой. В руках он держал запечатанный гербом Сфер конверт. — Отдали? — облегчённо спросила Мики, расплываясь в улыбке. Она бы не перенесла ещё пары часов в этом возвышенном месте. — Хотели подержать нас подольше. Я был… убедителен. — Убедителен или страшен в праведном гневе? — Ну, — Гейб смущённо улыбнулся. — Возможно, и то и другое, и капельку властных полномочий… — Смотри, не стань серым кардиналом небесного воинства, — хихикнула Мики, ускоряя полёт и спеша прочь от гнетущей громады Высших Сфер. — Что, выберешь кафе сам или… — Предоставлю решение столь важного вопроса молодому поколению, — подражая баритону одного из командиров прогудел Гейб. Ещё отправляясь на задание, они решили, что успеют до вечера посидеть в одном из летних кафе: архистратиг явно обозначила, что раньше отбоя их не ждёт. Рассмеявшись, ангелы поспешили в город: у них было пару часов на отдых. Хотелось хотя бы ненадолго продлить иллюзию мирной жизни и немного малодушно сделать вид, что всё идёт своим чередом, а на Земле никто не воюет.