Отмеченный смертью

В озере показалось размытое отражение испуганного лица. На фоне чёрного небытия оно смотрелось белым как полотно. А где-то там на дне плавали русалки, на первый взгляд, прекрасные создания, а на второй — зубастые чудища. — Так ты говоришь, что уже управлялся как-то с лодкой? В озере исчезло светлое отражение. — Было дело, — невесело ответил Гарри и присел, чтобы отвязать корму. — Но честно скажу, при грустных обстоятельствах. Гермиона промычала, чтобы поддержать беседу, и принялась помогать отвязывать лодки. Из учебника она вспомнила этот узел-восьмёрку и даже порадовалась, что он ей пригодился. — Ты ходил в поход с Дурслями, и вы сплавлялись по реке? Гарри ехидно пропершил носом и покачал головой. — В таком случае они меня бы сплавили на дно реки. Нет, — вздохнул, — в тот раз мы с директором Дамблдором отправились за крестражем. — Ааа… — на ум пришли смутные воспоминания. Друг рассказывал, опуская подробности, что происходило на утёсе. На руках вздыбились волоски. — Ребята, рассаживайтесь по местам, — предложил он и по-деловому потёр ладони, посчитав взглядом первогодок. Малыши послушались и принялись заполнять лодочки. Старшекурсница заметила мальчика, который совсем недавно упал ей под ноги, он накуксился и с особым деревянным движением перемахнул через край. — А как же вещи? — девочка со смешными косичками выглянула из-за спины однокурсницы. — А вещи появятся в ваших комнатах, — объяснил Гарри, — и не спрашивайте, как. — Их принесут драконы? — один из детей воодушевлённо подпрыгнул, от чего лодка опасно качнулась. — Да нет же, — девочка, которая по несчастному стечению обстоятельств села с ним рядом и явно не прельщалась перспективой упасть в ледяную воду, смерила его с ног до макушки. — Их перетаскивают огромные жуки-навозники. — А я представлял, что вещи - хоп - и переносятся в комнаты, — донёсся скромный голос с галёрки. — В стенах Хогвартса не трансгрессируют, — Гермиона проворчала сквозь зубы. Сколько раз ей придётся сказать эту фразу, чтобы до всех дошло? Для первогодок можно сделать скидку. — Не трагре-что? А разве их, ну как бы, не переносят слуги в комнаты? Тем временем Гарри дождался, пока самый последний ученик не заберётся на палубу, оттолкнул всех палкой и, запрыгнув на борт, спокойно сел и потянулся за вёслами. — Можно и так сказать. Гермиона внутренне признала поражение. Столько лет отстаивания равенства среди всех магических существ, обладающих интеллектом, и всё ради того, чтобы новое поколение с энтузиазмом отгадывало, какие такие "слуги" прислуживают волшебникам, что их и не видно и не слышно. Как мыши-полёвки. Бесправные. Друг, будто почуяв изменение настроения, косо оглянулся на неё. — В Хогвартсе прислуживает самая большая коммуна домашних эльфов. Они даже подкладывают в постели грелки, чтобы ученики не мёрзли. — Круто, я бы хотел себе такого, — мечтательно произнёс первокурсник с завидными топлёными кудрями. — А им платят? — произнёс кто-то из толпы. — Нет, домашние эльфы — рабы, — ненамеренно Грейнджер сделала елейную интонацию, с которой мамы читают детишкам сказки и отвечают на всяческие вопросы о добре и зле. — Им даже прививали, что получать деньги за собственный труд — смертный грех. — У меня есть такой дома, — поставил локоть на бортик малец, во многом смахивающий на Малфоя в детстве, разве что не с такой ангельской внешностью, и, на первый взгляд, паршивым характером, но кто знает? — Он счастлив, папа говорит: ему и сон не нужен, только дай работу. — А это, — девушка пискнула, еле сдерживая себя в узде, — потому что волшебники внушали им рабское мировоззрение веками. Все дети обратились к Гермионе. Кто-то с неприкрытой увлечённостью, кто-то — опаской. — Мы знали прекрасного эльфа, и он брал деньги за работу, — неожиданно Гарри поддержал беседу, но до боли печально сверкнул изумрудными радужками. — Совсем гроши, и он был счастлив. — А что с ним случилось? — разинула рот от любопытства всё та же девочка с косичками. — Он погиб за меня на войне. Добби был в стократ лучше, чем некоторые люди. Убив таким образом праздничное настроение, он протянул подруге свёрток верёвок, а сам загрёб вёслами по тихим волнам. Спохватившись, Гермиона достала палочку и смастерила из воздуха изогнутые ночные лампы, которые усеялись на лодках, следующим взмахом прицепила всех к ним, чтобы первогодкам не пришлось грести маленькими ручками до самого замка. И так их процессия тронулась. — Небось все уже сидят в Большом зале и тихо нас ненавидят, — весело начал Гарри, чтобы развеять скверные думы о минувшем. — Я знаю, кто меня ненавидит в данную секунду. — Я ведь сказал "тихо", а Малфой не умеет молчать. Скромная улыбка проложила свой путь, и её личико озарилось. — Пожалуй, он взорвется, если перестанет нас костерить на чем свет стоит. — И из него польётся высокородный фонтан... — Опустим подробности содержимого, — строго перебила Гермиона, однако не достаточно убедительно. Сидевший третьим с ними в лодке пацан кинул в их сторону взор из-под нахмуренных бровей и отвёл его назад — туда, где виднелась платформа, на которой остывал огромный алый паровоз. Гарри указал глазами сначала на него, а потом на Гермиону и вопросительно кивнул. Она наклонилась к нему и еле слышно проговорила: — Тот самый мальчик. — А… — понимающе протянул и поспешил сменить тему. — Как тебе первый день в роли главной старосты? — Выматывающе, — она возвела взгляд к небу. — Уже есть желание отказаться. — Не поверю, чтобы ты так просто сдалась, — в голосе прозвучало сомнение. Гермиона лениво проследила за тем, как вода отталкивается от древка и рябью бежит по глади. — Иногда я хочу просто взять и всё бросить, посмотреть со стороны, как люди справляются с моими обязанностями, — она осознанно взглянула в глаза друга, он внимал её словам, не моргая. — А вообще, старостат — не моя цель. — Тогда зачем соглашаешься быть старостой? Огни замка осветили взъерошенные чёрные волосы Гарри и отразились бликами на оправе очков. Они приближались к конечной остановке. — Потому что кто, если не я? — Без тебя мы как без рук, Гермиона, — широко улыбнулся он, вытянул руку и поймал колышек, протягивая ладонь к ней за веревкой. — Но если ты не хочешь, то откажись. Займись поставленными целями. — Успеется, сейчас я нужна Хогвартсу, я не оставлю его бывшим Пожирателям, — всегда тёплые угольно-карие радужки посуровели. Гарри невольно поджал губы. Они уже выбрались на берег и попросили ребят выстроиться по парам. Друг поймал её за край мантии и отвёл в сторону. На лице девушки застыл вопрос. — Я хочу тебе кое-что передать, чтобы облегчить тебе учебный год, — из-за пазухи показался знакомый пергамент. — Ты же не собираешься, — начала Гермиона, но Гарри уже сунул ей в руки карту Мародёров. — Тебе она понадобится. Она никогда не могла отказать всегда понимающим и вдумчивым изумрудам Гарри, которые ему щедро подарила мама. Гермиона с хитрым прищуром произнесла: — Ожидаешь привилегий? — Некий иммунитет, — ответил и как-то заговорщицки склонил голову к плечу.

***

Невесомые свечи, как гирлянды, спускались над столами в большом зале, отчего затянутое хмурыми тучами ночное небо над головой не выглядело таким мрачным и дарило знакомое ощущение волшебства в воздухе. Малфой то и дело недовольно поглядывал на чему-то радующихся студентов, которые собрались за обеденными столами в ожидании первогодок. Как же хотелось побыстрее забраться в свою комнату и не видеть этих рож. Иногда он замечал бросающие на него взгляды: какие-то любопытные, какие-то недовольные. Все помнили и не забывали, кому служила его семья. И Малфоя бесило собственное бессилие перед реальностью, в которой он уже ничего не поменяет. От невесёлых дум его отвлёк заливистый смех за столом Гриффиндор. Конечно, теперь эта шайка в сборе, а он даже и не понял, когда к неудачнику Рону присоединились два других. Извечная троица: избранный героический везунчик, недалекий побитый болван и... Грейнджер. Ссадина на скуле заныла. Она сидела между Гарри и Роном и, веселясь, что-то активно им рассказывала. Конечно, кому, как не этой заучке радоваться началу учёбы. Малфой осознал, что задержал на ней своё внимание дольше, чем она того заслуживает, только когда Грейнджер посмотрела на него в ответ. И что делать? Отвернуться? Гермиона состроила непонимающий взгляд. На смуглом лице читалось: "Что ты на меня вылупился?" Малфой, сжав челюсти, только собирался состроить вид, словно ничего не было, и отвернуться, как объявили выступление нового директора Хогвартса. В этом мире есть множество различных вещей и людей. У Грейнджер шоколадные вьющиеся волосы, у Малфоя — прямые и платиновые. У Драко богатая и родовитая семья, у Гермионы — обычная магловская. Они, как диаметрально противоположные полюса земного шара, даже мыслят абсолютно по-разному, но в этот миг у них возникла общая мысль: «Что за... — началось в голове Гермионы, — ...черт!» — и закончилось в голове Драко. На постаменте перед студентами стоял молодой, холёный, светловолосый и широкоплечий мужчина в кроваво-алом строгом костюме. Всё бы ничего, да только на бордовом вороте змеились кружева, как на скатерти, а также на оторочке карманов, да и маджентовая мантия, что уже само по себе преступление против моды, небрежно свисающая с плеч, как-то не вписывалась в образ ответственного директора, а давала сходство с матадором. Его горящие энтузиазмом голубые глаза сияли лучше любых украшений. Малфоя чуть не перекосило. Гермиона нацепила беспристрастную маску. Все были впечатлены еще до того, как, предположительно, новый директор заговорил. — Позвольте представиться, — начал говорить мужчина с широкой улыбкой, — Меня зовут Паво Кристатус. Для меня большая честь поздравить вас, дорогие ученики, с началом учебного года. Драко закатил глаза. «Тоже мне праздник». Гермиона украсила свою маску довольной улыбкой, отметив, что мистер Кристатус напоминает ей того препода по защите от темных искусств с нарциссическими наклонностями. «Но первое впечатление может быть обманчивым», — с надеждой добавила. — Я очень рад занимать столь важную должность. В Министерстве я получил прекрасный опыт и постараюсь привнести только хорошее в Хогвартс, — в зале люди немного расслабились, кто-то вздохнул с облегчением, но было рано расслабляться, ведь Паво продолжил свою речь: — Конечно же для вас здесь все учителя старые, я бы даже сказал: реликвии, — мистер Кристатус в полнейшем одиночестве расхохотался своей шутке, показывая прекрасный ряд белоснежных зубов. Преподаватели недоуменно переглянулись, Макгонагалл недовольно поджала рот. — Но для меня они совсем новые, — он произнес всё концентрированно довольным тоном и определенно игнорировал неловкость окружающих. «Эта должность притягивает одних чудиков?» — Драко неосознанно покосился на беспристрастный профиль Гермионы, которая наконец-то закончила предложение в мыслях: «А может и не обманчивое...» Откашлявшись, мистер Кристатус продолжил: — Тем не менее хочу также представить для всех нового преподавателя по защите от темных искусств: мисс Тенебри Варитас, — Паво сделал артистичный широкий жест рукой за спину, указав на ведьму. Взоры обратились к стройной темноволосой девушке в однотонной чёрной мантии, которая скрывала её от горла до пят. И если бы не бледное как мел лицо, то она могла бы сойти за штору. Угловатые черты лица складывались в темперамент, однако это не отталкивает, а кажется дополнительной изюминкой. Её вполне можно назвать симпатичной, только вот зеленые глаза, не скрывая недовольства, косились на нового директора с явным намерением продемонстрировать настоящую защиту от дурного вкуса. Паво, казалось, не могло ничего смутить, он продолжал одаривать её прекрасной улыбкой. «Отлично, ещё одна Макгонагалл, хоть не старая. Может, старуха её преемницей сделает. Как короной, наградит своими морщинами», — он цинично усмехнулся. Мисс Варитас приветливо кивнула всем собравшимся, и Паво продолжил. — Также хочу сказать, что в связи со сложной ситуацией в прошлом году, вы знаете, вам отменили экзамены, и нам, — тыкнул в грудь и оперся на трибуну, — работникам Министерства, пришлось ломать голову, как вас аттестовывать. Мы ничего умного не придумали, — хихикнул, как безумец, — поэтому вы, мои дорогие, остаётесь на второй год. Малфой недовольно нахмурился, он определённо надеялся уже распрощаться с Хогвартсом и не видеть больше ни Поттера, ни Уизли, ни Грейнджер, у которой, что не взгляд, то осуждение и дешёвое высокомерие. Ехал с полной уверенностью, что ему, студенту последнего курса, назначат сдачу экзаменов и уже отпустят на вольные хлеба. Он не сомневался, что если обернётся на стол гриффиндорцев, а точнее, на одну конкретную гриффиндорку, то увидит нездоровое счастье. Конечно, она умеет радоваться исключительно учёбе. Проверять он не стал принципиально, много чести. К новому директору подошла Макгонагалл, тихо что-то сообщила и вернулась на прежнее место. — О, все, кроме Гермионы Грейнджер! Прекрасная ученица этим летом сдала экзамены и набрала наивысший балл по всем предметам, за исключением зельеварения! Ну ничего, мы пожелаем нашей доброй и героически стойкой студентке новых свершений во взрослой жизни! — за ним вновь засеменила Макгонагалл, её туфли звонко стучали об пол, она шепнула что-то на ухо, Кристатус втянул шею, и впервые Драко заметил по нему, что тот думает. На миг его ударила то ли радостная, то ли тревожная мысль, что её он действительно больше не увидит, как голос мистера Кристатуса вывел из раздумий. — Кхм… мне тут птичка напела, что мисс Грейнджер желает продолжить обучение и сдать экзамены заново, видимо, для кого-то грызть гранит науки — это само по себе наслаждение, — он обхватил по бокам стойку и подмигнул девчонке. Никто, однако, не оценил его юмор по достоинству. — Очень впечатляет. Всем в пример, я ожидаю от вас не меньшего! «Что?! — Малфой покосился на Грейнджер, которая сияла от признания её заслуг. — Я, конечно, знал, что ты припизднутая, но не настолько ведь!» — Я вот сдал всё экстерном. И помню, как еще совсем зелёный пришел в министерство, на мне был прекрасный лиловый костюм с золотыми запонками. На следующий день я пришёл в алом костюме, по типу этого, — торжественно развёл руки, — с серебряной булавкой, знаете, она принадлежала моему дедушке, у него был непревзойденный вкус! — Мистер Кристатус, — прервала его строгим, на грани вежливым, голосом Макгонагалл. Возможно, старуха не спешила забыть про "напевшую птичку". «Павлин», — самодовольно фыркнул Малфой и скрестил перед собой пальцы, словно пытался отгородиться от абсурда. — Ох, точно! Хочу объявить новых старост школы! — ни разу не сконфуженно и так же торжественно сказал Паво Кристатус. — Мисс Грейнджер и мистер Малфой! После трапезы жду вас в своём кабинете. Впервые, эти до глупого наполненные энтузиазмом голубые зенки произвели впечатление разумности и обратились именно на него. Но парень знал, что ему показалось, вряд ли там обитает здравомыслие, потому что он ещё летом отправил сову ответным письмом, в котором коротко сообщалось, что статус главного старосты могут передать другому студенту. Опять же, кто не догадывался, кем станет вторая староста? У него не было и пылинки сомнения, с кем придётся работать: с затычкой в каждой бочке. А если бы директор и вправду обладал разумом, то обязательно принял к сведению пожелания студента. Он же не грёбанный домашний эльф! Ну ничего, раз хочет, чтобы ему наедине отказали, то он откажет при встрече. Люди с жаром похлопали, отчего хлопки пробежались эхом по залу. Даже за столом Слизерина нашлись безмозглые, которые пробормотали поздравления. Малфой же решил сконцентрироваться на преподавательском столе, чтобы отвлечься от шума, и отметил, что за ним восседал какой-то новый человечек. Это был старик лет семидесяти с белоснежными приглаженными волосами, подбородок выделялся маленькой загогулинкой вперёд, из-за чего шея казалась длинной, а обвисшая кожа на ней невольно напоминала черепаху, высунувшуюся за листком салата. Скромные интеллигентные глазки силились что-то сказать директору, например, что тот про него забыл. Он пару раз приподнял указательный палец, но в конечном итоге опустил и теперь обратился к Макгонагалл. Паво успел присесть в самом центре преподавателей. Женщина махнула на директора рукой, мол бесполезный ты мужлан, сама прошествовала к стойке и громко возвестила: — Многоуважаемые студенты Хогвартса, представляю вам вашего нового преподавателя по зельеварению — Моллиса Перикулума, — успокоенный старик даже как-то расплылся на стуле и расслабился после приветствия, потом подскочил слегка и помахал студентам с детской радостью, что его не забыли. — Он, как и положено достойному кандидату на работу в Хогвартсе, — страшно и с нажимом, — имеет огромный опыт преподавания за плечами. А сейчас я хочу наконец-то провести распределение для наших первокурсников, — с этими словами профессор по Трансфигурации вынесла потёртую в заплатках шляпу основателей Хогвартса и по обыкновению поставила в центр зала на трёхногую табуретку. Созерцая растерянные физиономии выстроившихся в шеренгу около табурета, Гермиона невольно перенеслась в свой первый год обучения, особенно в момент, когда получила письмо. Кто бы что ни говорил, а она твёрдо была уверена, что волшебница, задолго до официального подтверждения. Иначе как объяснить внезапную перемену полёта свернутых бумажечек, нацеленных в неё, на обидчика? Все в классе пребывали в небывалом ужасе, а для неё само собой разумеющееся — те, кто измываются над ней, получают по заслугам. Могли бы вручить ей письмо прямо там, в третьем классе, чего ждать? Или когда у неё пытались внаглую списать, а буквы, бам, и исчезали из тетради. Министерству Магии свезло, что письмо из Хогвартса пришло раньше, чем она успела самостоятельно заняться поисками школ для волшебников. Самый яркий слизеринец же, наоборот, не испытал приступа ностальгии по былому. В том, что поступил в Хогвартс, он даже видел разочарование. Дурмстранг манил своими кладезями знаний, особенно о тёмной материи, пленяющей, как молодые, так и зрелые умы. Кто знает, кем бы он тогда стал… Из омута воспоминаний Гермиону выдернул вдруг повысившийся на октаву голос Макгонагалл: — Мэтью Ролсен! На обозрение прошествовал, как предполагалось, мальчик по имени Мэтью. «Точно из семьи маглов, — Гермиона уже почти выучила фамилии всех чистокровных семей (фамилии Ролсен среди них не имелось), поэтому молча посочувствовала ему, тут же одернула себя и дала невидимую оплеуху. Не пристало жалеть людей за их происхождение! Оно ничего не предрекает. Но почему-то она не могла с собой ничего поделать, жалость закралась в сердце. — Надеюсь, тебе повезёт с окружением, Мэтью». Мальчик старался идти уверенно, а в походке прослеживалось ревностно скрываемое беспокойство. Когда он сел и на его макушку опустили шляпу, он не зажмуривался, нервно не улыбался, а со всей серьезностью ждал вердикта. В отличие от Мэтью, для Драко весь интерес сосредоточился исключительно на пустом столе, где вот-вот должна появиться еда. Отвлек от разглядывания гладкой поверхности старушечий выкрик шляпы: «Слизерин!» Встречать новичков на их факультет было почти единственной отрадой в первый учебный день, и сегодняшний не исключение. И какого было его удивление, когда к ним присоединился тот самый паршивец с платформы. Ему похлопали единицы, и Драко не понял причину, но много заострять внимание на данном вопросе посчитал бесполезной тратой времени. Мальчик, видимо, тоже не брал в толк, почему до него всех первогодок встречали бурными овациями, а на нём превратились в вялые махи. Вскоре догадка озарила светлую макушку: «Грязнокровка пожаловала на ужин. Готовься разбиться вдребезги». В некоем предвкушении краха того, из-за кого он незаслуженно получил в глаз, Малфой ехидно скользнул взглядом на стол Гриффиндора. Да, он не сомневался: она жалела его молчаливо и отчаянно, и только до блевотины отдающие горячностью радужки привычно напоминали, что ей жалость не свойственна. По крайней мере, не в тривиальном понимании жалости. Подскочив с нечеловеческой скоростью со своего места, Паво Кристатус подбежал к стойке, тем самым прервал процесс распределения. «Ох и бегать ему крысой по замку…» — она представила, как разгневанный декан Гриффиндора направляет палочку на растяпу-директора и "трансфигурирует" в животное. А ведь профессор была явно на грани. — У меня еще одно важное заявление! «Да сколько можно?!» — молча взвыл Драко. — Я при поддержке Министерства решил устроить Турнир трёх волшебников! — Паво сделал театральную паузу, ведь реакция окружающих заслуживала её. Удивленные ахи, шепотки прокатились по всему залу. — Мы, конечно, проконтролируем весь процесс от и до, чтобы никто не умер, ну или не пострадал. Как получится, — он пожал плечами, усмехаясь, словно пустяку, в полнейшем одиночестве. Малфой закатил глаза. Гермиона сдержалась, чтобы не закрыть рукой лицо. — Ну что вы, ребята? Я ведь шучу, все вы под моим надёжным отеческим крылом! — Паво уверенно показал бицуху. — Хотя, какой у вас выбор, правда? — тишина была ему ответом. — Совсем не юморные вы, — сокрушенно покачал головой, вздохнул. — Ничего, исправим! — и подмигнул со всей обаятельностью. Резко тон Паво лишился прежнего лоска, а взгляд посерьёзнел: — Как вы все знаете, много веков назад Турнир трёх волшебников отменили в связи с большим количеством смертей. Относительно недавно Министерство и профессор Дамблдор с прекрасными преподавателями за этим столом сделали всё в своих силах, чтобы обезопасить проведение прошлого турнира. Однако, случаются непредвиденные обстоятельства. И, к сожалению, не всегда есть возможность проконтролировать тёмных магов, вышедших из-под контроля. Разгадать их планы, прежде чем они сделают гнусный шаг. Мы все помним и скорбим по Седрику Диггори, славному малому, пусть упокоится его душа, — в зале повисла скорбная тишина. — В этом году, без шуток, всё под контролем. Кубок будет выставлен в ночь с тридцать первого октября по первое ноября. Все желающие старше семнадцати лет, — многозначительно приподнял палец и подчеркнул важность, — имеют возможность выдвинуть собственную кандидатуру. Дело за малым — написать имя, фамилию и школу на клочке бумаги. Все старички давно знакомы с правилами, поэтому я оставляю за собой право не разбирать их лишний час-другой, — он хлопнул и весело потёр в ладоши, синие глаза вновь засияли. — Bon appétit! К радости студентов, перед их носами попадали тарелки с яствами. Молодые ребята и девушки волнительно обсуждали последние новости, что на них свалились. Драко ни с кем не желал общаться. Отвечал односложно, если что-то спрашивали. Его сознание поглотила одна единственная дума: «Турнир? Опять? Пяти лет и не прошло, зачем нарушать устоявшиеся правила проведения соревнований между школами?» Спустя пару минут, когда некоторые люди уже перешли к десертам, а Драко безынициативно ковырялся вилкой в пюре, его стукнуло: «Так кто же всё-таки примет участие в этом году? Поттер? — вышеупомянутый мило щебетал со своей рыжей подружкой, романтический подтекст заставил картошку встать поперёк его горла. — Нет, ему и так достаточно выпендрёжа, за семь лет должен был насытиться, — взор лениво пробрался к другому обладателю рыжины, он как раз расплёвывал частички еды, болтая с набитым ртом. — Уизли? Только если призом будет — вылизать заднее отверстие Поттера, — и последней шла: — Грейнджер… — она разглядывала рядом сидящего Рона с тоскливой брезгливостью, рыжий периодически пододвигал к ней разные кушанья и на вопрос про самочувствие, для разбора которого не требовалось уметь читать по губам, махал рукой и хмурился, его, очевидно, гнали к мадам Помфри. — Она не выдвинет свою кандидатуру, так как Турнир освобождает от экзаменов, а для неё это соразмерно суициду». — Передай, пожалуйста, жареные крылышки, — Драко моргнул и сфокусировался на Нотте. — Мне просто далековато тянуться. — Конечно, — без вопросов согласился тот и исполнил просьбу, Нотт натолкнул его на вопрос. — Хочешь участвовать? В этот момент зубы только успели сомкнуться на кожице курицы и с неохотой разжались. — Не-а, я мечтаю о спокойном годке. Я предполагаю, ты тоже, — тихо добавил, не глядя. — Покой нам только снится, — он нервно стиснул граненые бока стакана и посмотрел на широкое горлышко. — Это совсем не моё дело, но… — Не твоё, тогда не спрашивай, — перебил он. Ему, честно, было неизвестно, почему решил нагрубить, просто грубость к нему снисходила так легко и естественно, что её иногда сложно проконтролировать. Драко выдохнул сквозь зубы и вместе с воздухом сдулся. — Прости, я не хотел, чтобы мои слова прозвучали именно так. Нотт примирительно пожал плечами. Если бы на его месте был он, то задушил бы проклятиями посмевшего нагрубить. — Ничего… — Теодор промочил горло апельсиновым соком. — Как твой глаз? — Медленно синеет. Смешно представить, что сподвигло Драко подняться с места и отправиться в кабинет директора раньше положенного, а именно: дружеский диалог, или намёк на оный. Ему непривычно, когда люди интересуются его самочувствием без унизительного раболепия или страха перед фамилией, или же поиска выгоды. «К какой категории относишься ты, Теодор Нотт?» За циничной ухмылкой скрылась глубинная обида, корни которой уходят в самое начало генеалогического древа рода Малфой. Пока он шёл по коридору, то очень громко надеялся, что Грейнджер направится позже, и он успеет, не пересекаясь с ней, решить все дела и отправиться восвояси. Щека адски пульсировала и напоминала об увечьях. По-хорошему, зайти бы к мадам Помфри. А вот и конечный пункт. Малфой остановился аккурат напротив серой горгульи. Она взирала на него пустыми каменными кругляшками вместо глаз, и если присмотреться, то можно заметить тонкую полоску, где соединяли обломки камня в одну статую. Битва оставила свой отпечаток и на ней. Долго побыть одному у него не получилось. По коридору кто-то быстро шёл. Гермиона прошествовала мимо слизеринца и зачем-то со злостью зыркнула на пустое пространство возле него. Между ними сохранялось расстояние в добрые два метра. — Надеюсь, нового директора ты не будешь пытаться убить? — процедила она сквозь зубы. — Уже придумал пару способов, — не менее негативно бросил он, как собаке кость. — Конечно, — с сарказмом усмехнулась. — Только не говори, что тебя он не раздражает, — прищурясь и сложив руки на груди, Малфой наклонил голову ближе к горгулье. — Мне кажется, мы хорошо поладим, мистер Малфой, — неестественно радушный голос раздался за спиной, а на плечо парня упала тяжелая рука. — Лапки дементора, — сначала Малфой не понял, к чему этот бред, но когда горгулья закрутилась по оси, и вместо неё перед ними образовался проход в стене с винтовой лестницей, то вопросы отпали. — Прошу, — директор учтиво поклонился гриффиндорке, отвесив чуть ли не реверанс. — Я готов побеседовать по-отдельности, если вы не возражаете, — учтивость в интонации слизеринца звучала почти искренне. — Я поддерживаю данное предложение, — она согласно промычала. — Знаете, я предлагаю вам обсудить всё в непринужденной обстановке, и напряжение спадёт. Понимаю, вы волнуетесь, если бы я в восемнадцать узнал, что целый год проживу рядом с привлекательной девушкой, то тоже постеснялся, — возможно, в его понимании данное предложение должно было развеять тревогу неуверенного в себе юнца, который боится одного лишь упоминания о женщинах, в реальности же — заставило вспыхнуть гневный пожар. — Мистер Малфой, я одобряю вашу просьбу, мы поговорим с вами наедине. Но сейчас пройдите, пожалуйста, в кабинет. Ему стоило титанических усилий, чтобы не раскрыть рта и не сморозить проклятия. Когда никто из них не двинулся с места, то директор слегка изменился в лице на более строгое. — Вы не ставите условия, мои яхонтовые, вы им следуете. Особенно после инцидента на платформе. Я ожидал от главных старост школы безупречного поведения. — Если вы хотите поговорить о случившемся… — быстро затараторила Гермиона, но Паво прервал её поднятием ладони. — В кабинет. Паво дождался, когда ученики пойдут первыми, и заключил их процессию. Когда они поднялись в кабинет, то проход за ними сдвинулся. — Присаживайтесь, — сказал директор и почти сразу сам сел за внушительный стол из тёмного дерева. В круглой комнате поменялось почти всё, кроме портретов бывших директоров и директрис. И с грустью отметила про себя Гермиона — феникс отсутствовал. Разнообразные диковинные предметы исчезли, поэтому их встретили голые стены. Стол разве что говорил хоть что-то о хозяине кабинета, и то лишь путал, потому что Гермиона не ожидала увидеть настолько чопорный и на вид тяжеловатый предмет мебели с узорами, которые оценил бы Даниэль Хопфер, но никак не взбалмошный и цветастый Паво. — Господин директор, — начал елейно Малфой, разительно меняясь на глазах, взмахнул палочкой, чтобы наколдовать стул, и уместился на нём. — Я получил от вас письмо в начале лета и сразу же направил ответное о своём отказе. Понимаете, я не готов принять такую ответственную должность. Сожалею. — Хм… — он постучал один раз пальцами и призадумался. — От вас писем не поступало. — Мой филин вернулся ко мне со свободной лапой, то есть кто-то всё же прочитал письмо, — Драко настаивал уже с легким намеком на нажим. — Мало ли, кто перехватил вашу почту… Что мы с вами будем делать, мистер Малфой? — Паво взглянул на него суровым взглядом, который не обещал ничего хорошего. — Я готов быть полезным в какой-либо другой деятельности, я не… — он осёкся, прозрачные очи застыли на чугунной чернильнице, словно их обладатель вот-вот переступит через невидимую черту, — справлюсь с обязанностями старосты. Директор хмыкнул, улыбнувшись возникшим мыслям и ища предмет увеселений под столом, которого в действительности не существовало, удобней сел в кресле и только после всего позволил обнажить взор. — С пятого по шестой курс вы справлялись и не жаловались. Уголок рта гадкого хорька дёрнулся. Будь его воля, она была уверена, то он бы опрокинул несчастную чернильницу вверх дном и завопил похлеще феникса, с той лишь разницей, что феникс прекрасно поёт, а Малфой. Что ж… верещит. Он нервно облизнул губы, но собрался. — У меня не было выбора, вся семья была под гнетём Вы-Сами-Знаете-Кого и… сказать нет… означало смерть. Сейчас я могу рассчитывать на ваше благоразумие, мистер Кристатус? Я всего лишь человек, который желает покоя. — Что ж, — Кристатус поставил локти на стол и пару раз взял и уронил ручку на поверхность, играючи. — Жаль, вы способный ученик с впечатляющими оценками. Почти все отличные, за малым исключением: Трансфигурация, Уход за магическими существами и Нумерология. Быстро прикинув в уме настоящую причину, или близко к той, ярого желания удержать бывшего соратника Волдеморта на посту старосты, то есть на виду и удобно под рукой, Драко прибавил себе уверенности в голосе и многообещающе сверкнул бледно-голубыми глазами. — У меня для вас встречное предложение, господин директор. На моем курсе учится прилежный студент с похожими ценностями на мои. Я бы даже сказал: мы мыслим в одном направлении. Так вот, его зовут Теодор Нотт. Оценки у него лучше, поведение, хм… покладистее. Он станет замечательным старостой. Гермиона отметила возникшее напряжение и, будучи не тупой куклой, смекнула, что к чему. — И впрямь, — Паво аж привстал с места и театрально развёл руками. Видимо, внезапно вспомнил о своих особенностях поведения. — Достойный кандидат, рассмотрим. — Спасибо, я могу идти? — Нет, — на повышенном и слегка удивленном тоне ответил тот, — то есть да, — куда уж страннее… — Зайдите в больничное крыло, пожалуйста, на вас больно смотреть, а завтра, — ткнул в него пером и воззрился с легкой безуменкой, — приходите к профессору-зельевару, новому декану Слизерина, он проведёт с вами воспитательную беседу по поводу современного подхода к конфликтным ситуациям. — Да, сэр, — он поклонился и поспешил выйти. Гермиона не обманывала себя, этим: "Да, сэр" гаденыш распространил флюиды ненависти на весь кабинет. А главное, так меняется, когда ему что-то необходимо. Директор, она подозревала, нисколечко в эту фальшь не верил, то есть не всё потеряно для школы. Очнувшись от транса, Гермиона вдруг вспомнила, что не одна в кабинете. Мужчина занял выжидательную позицию и со скрупулезностью изучал живой объект перед собой. Как препарированную жабу. Её почему-то передернуло. — Мисс Грейнджер, присаживайтесь, — указал ладонью на свободный стул, наколдованный Малфоем. — У нашего друга хромают манеры, иначе здесь стояло бы два стула, — сочувственно накренил голову. «Втирается в доверие?» Мужчина производил двойственное впечатление. С одной стороны, пустоголового болвана, заботящегося исключительно об укладке, с другой — тёмной лошадки, которая играет пока что по неизвестным ей правилам. — Я знакома не понаслышке с его манерами, — с этими словами в воздух взметнулась палочка из виноградной лозы, уничтожила стул и наколдовала совершенно новый, на который устроилась её хозяйка. Директор ухмыльнулся уголком рта. — Я постараюсь долго вас не задерживать. Во-первых, я вас поздравляю с достижением, вы молодчина, и мне не хватит слов, чтобы описать, какая вы волшебная и сильная, и волевая, — сердце девушки радостно ёкнуло, она сжала мантию на коленях и чуть стеснительно пожала плечами. — Я бы хотел с вами пооткровенничать, мисс Грейнджер. Вы слишком хороши, чтобы оставаться на второй год. И я искренне не понимаю ваших мотивов. Чтобы хоть как-то разнообразить для вас учебу, готов предложить вам придумать что-нибудь незамысловатое для студентов Хогвартса. Чтобы поднять боевой дух, развеселить всех. Особенно после стольких тяжб. — Я не сильна в юморе, мистер Кристатус. Невольно ей вспомнились Фред и Джордж. Хотя Джорджу, как и всей семье Уизли, в данный момент не до шуток. — Но вы сильны в головоломках, я уверен, что у вас получится придумать, чем развлечь студентов. — Разве Турнира не достаточно для этих целей? — Турнир… мисс Грейнджер, начнётся лишь в конце ноября, и там всего три этапа, — он скривил губы. — Бонусом идёт Святочный бал. Согласитесь, этого мало. Ей стоило усилий, чтобы кивнуть. Ничего себе "мало". Добавить ко всему учебу и вздохнуть будет некогда. — Я придумаю что-нибудь. — Вы точно желаете ходить на все занятия? Судя по всему, Паво до сих пор не верил, что кому-то в голову придёт идея корпеть над корешками книг до посинения и называть всё удовольствием. — Да, — после затяжной тишины гриффиндорка ответила на его вопрос. — Я могу быть свободна? — Конечно, — глаза директора заискрились радушием. — А что же до инцидента на платформе? — Да ладно вам, — махнул рукой и расслабленно откинулся на стуле. — Мальчишки не поделили что-то, гормоны ударили в голову. Это всё абсолютно неинтересно. Я их прощаю сегодня. «Всё абсолютно неинтересное относится к вашим непосредственным обязанностям…» — неодобрительно отозвались её мысли.

***

1992

В общей гостиной Слизерина мерно трещал огонь, вгрызавшийся в сухие поленья, он придавал грязно-бурый оттенок кирпичной кладке камина и являлся единственным алым пятном в хмурой зелёной комнате. На рождественские каникулы разъехались почти все ученики, поэтому в комнате восседал один единственный ребёнок, для которого события в школе выглядели привлекательнее перспективы провести уикенд с родителями за семейным ужином. Оно и понятно — кто-то открыл Тайную комнату. И у Малфоя закрались подозрения, что сам наследник Слизерина остался в замке, как и он. Возможно, он даже с ним знаком, трапезничает за общим столом, потому что тот, очевидно, учится на его факультете. Было бы удобно, если наследник оценит по достоинству таланты Драко и примет в свою касту, хоть и мысль о подчинении кому-либо претила мальчику до глубины души. Выбор отца примкнуть к сильному магу он не осуждал, так как разделял с ним взгляды, однако не совсем верил, что сможет сам поступить так же. Не для него — служить, прыгать и подчиняться. Может, до определенной степени, но не на все сто процентов. Мальчик представил встречу с таинственным потомком самого Салазара Слизерина — как тот ведёт на привязи огромное чудище и при виде чистокровного волшебника лишь уважительно кивает, даже позволяет присоединиться к рейду по грязнокровкам, — и его душа волнительно затрепетала. Как правильно вести себя рядом с могущественными волшебниками? Отец многому научил сына, но ему не терпелось применить навыки на практике. Знакомство с Поттером, героем детства (гладкое лицо Малфоя искривила недовольная гримаса), разочаровала полностью и оказалась совершенно противоположной ожиданиям. Не хотелось бы нежелательных повторений, только не с хозяином Тайной комнаты. Его воротило изнутри от одного лишь воспоминания. Поттер отказался от дружбы с чистокровным волшебником из уважаемой и богатой семьи со связями в Министерстве, а также заграницей, ради вонючего, нищего предателя крови, чьи родители еле сводят концы с концами, но зато плодятся не по карману, и зазнайки из мира маглов, у которой ни шанса пробиться наверх. Такое не прощается. Никогда. И не забывается. И самое унизительное — его оценили ниже отребья. Это ни в какие рамки вообще не лезет. «Нет, — Малфой пуще прежнего уставился в огонь, словно намеревался превратить алый цвет в кислотно-неоновый. — Я не допущу повторений. Наследник Салазара не дурак». Задним умом Малфой чуял, что Он настоящий ценитель магии. Именно той, которая передаётся из поколения в поколение, а не растрачивается по ветру на всяких людишек. К сожалению, иногда приходится прибегать к кровосмешению, потому что от подобных практик — бракосочетаний с родственниками — часто рождается слабое потомство, но исключительно в крайних случаях. Это совершенно не укладывалось в голове двенадцатилетнего парня. Почему чистая кровь даёт дурные плоды? Люциус рассказывал сыну, по огромному секрету, что им повезло произвести на свет такого прекрасного и, главное, здорового ребёнка. Драко обожал папу и даже сейчас, сидя в гостевой и предаваясь воспоминаниям, он испытывал небывалое уважение и содрогание перед отцовской фигурой. Прикрыв веки, он ощущал фантомное касание широкой ладони к приглаженным платиновым волосам, когда ему удавалось совершать особо сложные пируэты на метле или идеально произвести заклинание. Драко готов на всё ради одобрения родителя. А чего стоит искренняя улыбка? Наверное, миллион галеонов, не меньше. Родители по большей части опекали сына, воспитывали, прививали правильные ценности, и всё с такой любовью, что у него не возникало сомнений, что мир вращается вокруг его оси. Несмотря на всю любовь, расположения отца он пока что не добился, но когда-нибудь это случится. Обязательно. Его перестанут воспринимать неразумным дитём, а равным по силе. Вот только бы встретить потомка Слизерина, и дело в шляпе. Он спрыгнул на ноги, отчего чёрная натянутая кожа дивана скрипнула, и отправился в больничное крыло. Недотёпы Крэбб и Гойл не спешили возвращаться из лазарета, поэтому приходится отправляться за ними в одиночку. Вечно нажрутся всякого говна, а потом животы болят и лопаются. Ух, поискать ещё подобных проглотов: всё сметут и не поморщатся. У Драко отношения с едой были вполне гармоничными, поэтому проникнуться товарищам ему не представлялось реальным. Еда создана для наслаждения, как и прислуга, которая умело её состряпает. — Чистая кровь. В стене образовался проход, и Малфой шагнул в него, оказавшись в тёмном коридоре с редкими факелами. Через длительные десять минут перед ним открылся нужный коридор. «Интересно, чем их там лечат, раз они торчат у мадам Помфри целый час. Они не посмели бы уйти и не оповестить меня». Дверь со скрипом отворилась. Он прислушался, однако не различил посторонних звуков. Тишина. Каждый шаг разносился эхом по просторному помещению. Заглянув за первую ширму, он обнаружил мелкого крысёныша из Гриффиндора, имя которого конечно же не стоило, чтобы его запоминали. Он замер с глупым выражением лица, будто сейчас обделается, в пальцах намертво лежал фотоаппарат. Этот придурок носился по всему Хогвартсу за золотым мальчиком, а вместо него поймал настоящую находку из Тайной комнаты, не питающую нежные чувства к маглорожденным. Малфой зло фыркнул и направился дальше. На следующей койке валялся пуффендуец Джастин из одного класса с ним. На нём ему не хотелось запечатлевать своё праздное любопытство, потому что студенты Пуффендуя — вообще смех, а не люди. Разве что забавно созерцать уплотнившегося призрака, словно в него вдохнули едкий пар, который бездумно повис в пространстве. Но ему койка не нужна, тот просто держался по правую руку от Джастина. «Крэбб и Гойл должны были услышать мои шаги, почему не реагируют? Жрут, что ли, опять?!» С явным раздражением, которое сгустилось над ним грозовым облаком, Драко проследовал к последней в ряду койке и… чуть не помер на месте. На чистых белых простынях восседало нечто, похожее на чёрного кота, но в форме человека, и разглядывало пейзаж за окном. Иными словами — волосатый человек без какой-либо одежды. Кисточки на ушах давали сходство с рысью, одно ухо дёрнулось, и круглая морда обратилась к нему. В жилах в этот момент застыла кровь. На него смотрели два круглых и горящих янтарных глаза с вертикальными зрачками. Ему показалось, что кот как-то засобирался на него накинуться, особенно из-за хвоста, который взмыл ввысь вслед за ушами, и Малфой не позволил думать себе лишнюю секунду. — Аааааааааа!!! — раздался вопль по всему больничному крылу, и храбрившийся чистокровный маг покинул его быстрее, чем колибри машет крылышками.

***

1998

Паво Кристатус поспешил распрощаться с Гермионой первым, возможно, не она одна устала до такой степени, что хоть вались с ног в коридоре и храпи, пока Филч не придёт и не стукнет по макушке шваброй. Однако у неё на повестке дня висело одно дело, не терпящее отлагательств: стоит проведать Рона. Страшно признаться, она столько раз ходила в больничное крыло, что уже выучила дорогу наизусть, причём из разных уголков замка. За это отвешивает благодарность Гарри с дурацким квиддичем, Рону, который позже присоединился к Гарри, Невиллу, умудряющемуся попасть в просак и разлить на руки зелье или того хуже — облить соседку по парте, то есть её, ну и тому, кого даже всуе упоминать нельзя. Всем спасибо. Итог — мадам Помфри выучила её имя. Нафталиново-корвалоловый запах приветливо встретил её ноздри. В просторной комнате с окнами в потолок днём было много света, в данный момент времени окна не скрывали черноту ночи. Гермиона прошлась вдоль ширм, за которыми примостились одноместные скрипучие кровати, и наконец дошла до нужной. Парень лежал без движений, заложив запястье на лоб, но как только увидел её, то убрал руку и присел на покрывале. — Ты пришла, — в голосе прослеживалось томительное ожидание, которое укололо её совесть острой иголкой. — Конечно, Рон, а как иначе? Он похлопал ладонью рядом с собой, тем самым пригласил присоединиться к нему. Она послушно приземлилась на койку. — Что от тебя хотел директор? От отсутствия постороннего шума потихоньку начинало звенеть в ушах. Она медлила с ответом, потому что догадывалась: он пытается завлечь её в обсуждения и прикрыть тему с дракой. Вот так вот и дружи с детства. — Это не так важно. Важнее, почему ты полез к Малфою? Рон ответил с присущим ему жаром: — Потому что он тебя оскорбил! — Не повод! — Я не собираюсь наблюдать, как он измывается над тобой, и ничего не делать. Даже не проси. Его лицо вытянулось и стало куда более узким, чем обычно. Почему-то в такие моменты он ей напоминал по духу Молли Уизли, довольно темпераментную женщину, а по внешности — более привлекательную и рыжую версию Снэйпа в гневе первой степени. Степени выше она никогда не стремилась исследовать. — Рон, Малфой теперь ничего, пустое место. Он всегда был пустым, но с падением престижа его семьи совсем вскоре растеряет последние крупицы раздутого пафоса. Мы увидим это, не переживай. Он не посмеет меня задирать, потому что его и среди чистокровных волшебников никто не воспримет всерьёз. Для него всё кончено. Драка с тобой — закат его карьеры. — Ты же знаешь Малфоя, он найдёт способ выкрутиться, он ведь змеёныш. И без связей с семьей протиснется любым способом. На неё напал безостановочный смех, пришлось схватиться за живот и прикусить губу. Не хватало, чтобы лекарь сбежалась на шум. — Мы об одном человеке говорим? — Гермиона, послушай, он несколько лет якшался с Ты-Сама-Знаешь какими людьми, его отец избегал Азкабана ни единожды, да у него в крови выкручиваться! — Рон покрылся красными пятнами, ибо ей казались предостережения такими же пустыми, как и тот, о ком они спорили. — Ты помнишь, каким он стал тощим и болезненным с приходом Его, он точно вытерпел уйму стресса, и, поверь мне, если он выпустит злобу на тебя, то она будет в тысячу раз хуже, чем ты представляешь. Ей всё ещё трудно было верить и воспринимать его серьезно, но улыбка с губ принялась сползать по причине дурных воспоминаний. Или их можно назвать счастливым случаем? Перед глазами стояло поместье Малфоев, такое мрачное и чопорно правильное, что аж блевать тянет. Их троицу могли заграбастать и сдать Волдеморту на блюдечке с каёмочной. Никогда бы в жизни не поверила, что им на выручку придёт Драко Малфой. Иногда самые смелые фантазии всё же воплощаются в реальность. Если честно, Гермиона периодически задается вопросом: а зачем ты нас спас? В чём твоя выгода, хорёк? Но объяснений не находит. Они обязательно должны быть, она просто до них пока что не докопалась. Не в характере с его стороны внезапно обретать смелость и, рискуя собственной благородной и чистой шкурой, спасать одноклассников. Да не обычных одноклассников, а тех, кого аристократ на дух не переваривает. Когда девушка получит логичный ответ, а не: плохой мальчик решил стать хорошим, поиграл в героя и сдулся, — то всенепременно успокоится. — Гермиона, я всё ещё тут, — с волнением возразил Рон на её отсутствующий взгляд вдаль, как будто механизмы в ней сломались и застыли. Девушка моргнула и сфокусировалась обратно. — Я не робкого десятка, Рональд, и постою за себя, если надо. — Гермиона, — отчаянно прошипел Рон, откинув голову слегка назад, и взял её пальцы в свои, — я за тебя заступлюсь, да я пойду куда угодно, лишь с тобой. От проникновенного взгляда внутри неё что-то обмерло и упало, подкосив колени. Она не желала быть причиной чрезмерных забот, но не могла врать себе: ей доставляет удовольствие мужская защита. Сколько у них вместе приключений за плечами, разговоров, веселья… Гермиона отметила, что расстояние меж их лицами таяло, напоминая растворяющуюся в волнах пену. От близости дыхание перехватило в горле, оно вырвалось каким-то невразумительным клочком. — Рон, — ей пришлось виновато понизить голос, — мы уже не… — Я хочу попробовать заново. От мольбы в его речи ей стало дурно, в районе солнечного сплетения всё сжалось и опустилось камнем на сердце. — Мы пробовали, ничего не вышло. — Я был не прав, я могу лучше, — Рон настойчивей сжал пальцы и глубже впился в глаза взглядом. — Я не могу, — тихо промямлив это, девушка высвободила руки из захвата, подскочила с кровати и стремительно покинула больничное крыло, чтобы никто не услышал её жалобного всхлипа. К её несчастью, в лазарете притаился нежелательный свидетель. Он вжался в стенку, когда вихрь промчался мимо него, и не спешил отлипать. Есть много причин, почему Малфой намеревался пойти к директору первым, без Гермионы, которая должна была поедать пищу с теми двумя, а не направиться вслед за ним, и почему он оттянул время до позднего и пришёл к мадам Помфри. Цель не пересекаться с Грейнджер очевидно провалена… Признаться честно, он бы с превеликим удовольствием проигнорировал поход сюда, но щека пульсировала так, что, казалось, у него заимелось второе сердце. До крайности унизительно бродить по Хогвартсу, разрисованным утырком Уизли, да его и вправду насмех поднимут свои же. Малфой не примирительно заскрежетал челюстями в надежде, что это не донесётся до чуткого слуха рыжего. Если у Драко до всего услышанного и было довольно низкое мнение о знаменитой отличнице, то после — оно упало до уровня ядра Земли. Быть в романтических отношениях с Роном Уизли? Убейте, не поверит, что хоть какая-то дура отважится на такой поступок. Ладно там остальные Уизли, например, Джинни или её старшие братья, даже Джордж сойдёт, местный школьный шут в прошлом (у него определённо есть своя изюминка), но Рон? Он ходит тенью за Поттером и не обладает яркой личностью, хотя ладно, и среднего уровня притягательности личностью не обладает. «Чтобы наша сучка-заучка выбрала кого-то, не способного банально говорить внятно? Мда…» Однако факт, что Грейнджер всё-таки отделалась легким испугом и разорвала связь с Роном, немного повысил её позицию в рейтинге оценок Драко. Где-то до магмы. Но этого мало. По телу парня прошла дрожь омерзения. Он развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал в подземелья, понадеявшись, что хоть в этот раз его путь будет свободен от грязи. Недовысказанная ненависть грызла изнутри. Она не получила по заслугам за подстрекательство. Как обычно уходит сухой из воды, и за драку выскажут ему и рыжему, а Грейнджер молодчина, но рыльце то в пушку. Директору по боку в любом случае. Разбираться с ней, получается, придётся снова ему. Учи — не учи, толку нет. Сколько лет он указывал ей на её место? Не обучаемая женщина, которая норовит прыгнуть выше головы. Медленно приближаясь к гостиной факультета, Малфой крутил по кругу навязчивые идеи о мести. Сдерживаться не умеет Уизли, а не он. И постоянно Драко оказывается крайним, вот когда это закончится? Надоело. И почему у Грейнджер было такое лицо на платформе, будто он всерьёз её размозжит? Неужели думает, что он опустится до избиения девушек? Конечно, назвать Гермиону девушкой может только мужчина, который никогда не видел женщин. Густые брови, копна спутавшихся железных волос, кожа ближе к грязи смуглой, фигура палки и обаяние тюремщика из Азкабана. Отличный суповой набор… Какой бы страшилой она ни была, Драко никогда не опустится до рукоприкладства. Хотя, признаться честно, руки чесались. Сбоку заскрежетали доспехи, и из них вылетел Пивз. Полтергейст крутанулся в воздухе и остановился вверх ногами, злобными глазками вперившись в Драко. — Ученик ходит по замку после отбоя! — завопил так, как если бы у него и впрямь были лёгкие. — Да тише ты, неугомонный! — шикнул сквозь сжатые зубы он. — Филч, Филч! Грязный сквиб! — полтергейст угомониться и не собирался. Внезапно на ум взбрела идея, от гениальности которой Драко пришёл в восторг, а всё из-за прозрачного "друга" напротив. Если он сам из принципов не докоснётся до грязнокровки, то это совершенно не означает, что другие не могут. — Пивз, — по такому случаю Малфой подобрал вкрадчивую интонацию и по-деловому опустил подбородок вниз, смотря несколько лукаво на собеседника. Странно, но на него вроде бы подействовало, так как тот перестал дёргаться. — Кровавому Барону не понравится твоё поведение. Пивз, конечно, проявил на миг опасения, хотя его пугали Бароном слишком часто, чтобы запугивания сработали опять. Приведение недоверчиво приблизилось. — Не верю. — Хм… — нагло ухмыльнулся Драко, рассчитывая, что ухмылка произведёт нужное впечатление. — Барон, знаешь ли, привидение Слизерина, а я студент его факультета. — И что? — Пивз нарушил личные границы и подлетел к самому лицу, но Малфой стоически выдержал близость и встретил её с уверенностью. — А то, что я доложу прямо сейчас, как ты себя ведёшь. — Ха! — гаркнул полтергейст и уже хотел было пролететь сквозь надоедливого пацана, как за углом послышался холодный шёпот, который принадлежал Кровавому Барону. — Я слышу, кто-то опять шумит в моих владениях… Призрак упал плашмя на пол и почти провалился сквозь него, но Драко вовремя поднял голос. — Я не доложу на тебя, Пивз, если ты выслушаешь меня, — вкрадчиво произнёс. Дождавшись, когда он поднимет на него свои злобные зенки, сосредоточившиеся внимать его словам, слизеринец продолжил: — До меня дошли слухи, что Кровавый Барон в последнее время не в духе, — и специально оглянулся за спину призраку. Пивз лишь быстро посмотрел по сторонам. — Мне кажется, если он продолжит пребывать в плохом настроении, то местным призракам не поздоровится… Догадываешься, что тому виной? Или кто?… — собеседник не спешил отвечать, и Драко серьезно сомневался, что он вообще умеет мыслить рационально. — А всё из-за главной старосты школы Грейнджер. Понимаешь, испокон веков слизеринцы, кем и является благородный Барон, ненавидели выходцев из семей не волшебников. Они их презирают, и Грейнджер как раз попадает под эту категорию. И всё могло бы пройти мимо и не задеть Его, но у девчонки скверный неукротимый характер, который докучает ему не первый год. Уж не представляю, где она перешла дорогу Барону... Боюсь, не ровен час, когда он сорвётся и от горя… мало ли что удумает. — Что мне прикажете-с делать? От удивления его брови выгнулись в дугу. Чтобы Пивз проявил вежливость? Да ни в жизнь. Вовремя вернув самообладание, Драко использовал удивление, как игральную карту, которую специально кинул противнику в лицо. — Я ни в коем случае не лезу в дела Кровавого Барона и советовать не мастер. Я просто обычный студент, который делится собственными наблюдениями. Пивз принялся грызть невидимые ногти, очевидно нервничая. — Но вы, юный господин, должны мне помочь! Драко прикрыл ладонью улыбку, которая бессовестным образам лезла на губы. — Будь я на твоём месте, Пивз, я бы помог многоуважаемому Барону и устроил тяжёлую жизнь для неугодной ему. Хотя я не на твоём месте и могу отдаться фантазии… — полтергейст боязливо кивнул. — И, Пивз, я рассчитываю на секретность нашего разговора. Если о нашем маленьком секрете узнают другие призраки, то тебе не достанется шанс угодить Ему. После непродолжительной паузы их разговор был окончен. Драко чуть сжал пальцами древко палочки за спиной, убрал во внутренний карман мантии и счастливо зашагал в спальню студентов Слизерина. Вечер показался не таким уж и плохим.