Отмеченный смертью

Наступило первое официальное собрание префектов в Хогвартсе, которое Нотт делил с Грейнджер. Сбор проходил в библиотеке, в секции, куда забредают старшекурсники в поисках учебной литературы или адреналина. Под адреналином подразумевается — сосаться по углам с острым ощущением, что тебя застукают. На протяжении всего обучения Нотт мечтал, чтобы кто-нибудь придумал специально отведённые места для плотских утех, потому что его бесит натыкаться на лобызающихся студентов. Против воли ему теперь известно, кто и с кем. Знание, полученное насильственным над психикой путём. Чья гениальная идея была запихнуть пубертатных подростков в интернат-школу, где личное пространство приравнивалось к роскоши? С него достаточно сердечных приступов. Если бы его спросили пару лет назад, как лучше организовать работу старост, то он предложил бы обсудить тему патрулирования в библиотеке и придумать специальные зоны для пар. Желательно, в Запретном лесу. К счастью, теперь он главный староста с личной комнатой, поэтому эта головная боль его больше не заботит. Но желание всё равно осталось, учитывая, сколько он натерпелся до этого. Ему всегда везло заставать то, что не положено. Взять хотя бы монолог Грейнджер. Только он обрадовался личному пространству, как она начала рассказывать про своего бывшего коту, а он всё слышал благодаря тонким стенкам. Поставив заглушку, Теодор слегка успокоился. Тут есть хотя бы стены. В их спальне Слизерина подобной роскоши не было. Его передернуло от нежелательных воспоминаний. Гермиона продолжала вести собрание без помощи второго старосты. Нотт вновь ушёл куда-то вглубь себя и не подавал признаков, что он присутствует с ними. Гермиона подсунула ему под нос бланки с расписанием, отчего тот вздрогнул и поднял на неё растерянный взгляд. — Раздай, пожалуйста, остальным. Для первого собрания хватит информации. Воспрявший ото сна слизеринец прошёлся цепким взглядом по каждому студенту, которому ему поручено раздать расписание. Представители слизеринцев: Пенси и Дафна, как всегда прекрасны и ужасны; гриффиндорцев: Томас и Уизли — безалаберны; пуффендуйцев: Макмиллан и Ханна. И наконец-то когтевранцев: Патил и… Лавгуд? Серьезно? Видеть её в роли старосты, мягко говоря, неожиданно. «Кто вообще мог ей это доверить?» Мда, странно, что шляпа распределила её в Когтевран, а не в Пуффендуй. Решение шляпы навсегда останется для него загадкой. Подтверждая его опасения, вместо того, чтобы встать к нему в очередь, как все, Полумна опустилась в транс и, не моргая, смотрела перед собой. В нём ещё не умерла надежда на то, что Полумна не станет искать с ним контактов. Эти серебристые глаза всё время приносили ему беспокойство в его размеренной и спокойной жизни, которую он так старался вернуть после войны. Не поднимая головы, Нотт бесстрастно раздавал префектам расписание. Зрительный контакт всегда несколько пугал его, тем более настолько близкий — на расстоянии вытянутой руки. Он боязливо протянул последний лист, на него легла бледная ручка, настолько, что даже близорукий рассмотрит змейку голубых вен. Он знал, кому она принадлежала — Полумне Лавгуд. Её внимания Нотт опасался с особенной прытью, так как девочка обладала способностью смущать одной фразой. А если не смотреть, думал Нотт, то и повода не будет для разговоров. — Наверное, трудно быть старостой, — мечтательно начала девочка. Лавгуд провела ладонью над расписанием, сделав плавный полукруг, и отстранила пальцы. — Нормально. — Ты не из разговорчивых, правда? — Правда. Теодор молил Мерлина, чтобы она не придала значение тому, что он почти с пошлым пристрастием устремил взор на бумагу, однако девочка всегда оправдывала самое худшее из его мыслей. — Если ты боишься мозгошмыгов, то у меня их нет. — Что? Он настолько опешил, что непроизвольно выпрямился, и в ту же секунду пожалел. Он сразу заметил перемену: в кои-то веки грязноватые волосы повстречались с шампунем и расческой. Он отметил про себя, как красиво они переливаются в свете ламп. Хотя всё в ней меркло на фоне прямо-таки дерзкого макияжа. Когда Полумна вновь заговорила, Нотт не сразу вспомнил, о чем идёт речь. Зато разглядел боковым зрением, как префекты утекали из библиотеки, кидая его на произвол судьбы. Даже Гермиона куда-то испарилась. — Мозгошмыги отупляют, они забираются через глазные яблоки и едят мозг. Я от них пью бадьян, помогает, — после затянувшейся паузы она добавила: — Также помогают яркие рисунки или амулеты. Тебе нравятся мои глаза? — Мм… Она придвинулась к нему ближе, словно увидела мелкого жучка, и прищурилась. Нотт прогнулся в спине назад. — Ааа… Ты не смотришь на меня, потому что боишься передать мне своих мозгошмыгов? Это было слишком для Теодора. А под слишком подразумевается абсолютно вся Полумна. Он всунул ей расписание и попытался придумать отмазку, чтобы избежать продолжения диалога, но его разум опустел, будто мозгошмыги — или как их там — действительно существовали и подъели у него ту часть мозга, что отвечала за социализацию. Сияние серебристых глаз гипнотизировало. — Тебе так понравились мои стрелки? — она моргнула, и он увидел, как взмахнули крыльями нарисованные бабочки на её веках. «Ну ладно, я всё-таки впечатлён. Самую малость». — Ээ, да... — согласился Теодор, начиная распознавать в себе первые признаки тахикардии. — Тебе очень идет. — Спасибо, тебе тоже подойдут. — Что? — У тебя очень красивые зелёные глаза, прям как у кота, только с золотистыми вкраплениями. Можно было бы сделать чёрные стрелки с золотой обводкой... Она оборвала свои размышления на середине, так как Нотт решительно сделал несколько шагов назад, врезавшись поясницей в стол, за которым недавно сидела Гермиона. Жар опалял щёки Теодора. Да что она такое говорит? — Подожди! Ему было сложно придумать хоть одну малюсенькую отмазку, почему он не может её выслушать, а сердце громко стучало уже где-то в горле. Он только хотел соврать, что её ждёт к себе Филч, как Полумна сократила между ними расстояние. Он нервно разглядывал мыски собственных ботинок. — Я хотела тебе кое-что отдать, Теодор. Но ты так быстро уходишь, — услышал он спокойный девичий голос у себя над головой. И вот прямо перед его опущенным взглядом тонкие бледные пальцы протянули ему круглый зелёный предмет, расписанный жёлтыми изящными узорами и текстурами. Он понял, к чему тут такая подборка цветов, и покраснел ещё пуще. — Это тебе. Я так и не успела сказать тебе спасибо, поэтому прими небольшой подарок в знак моей благодарности. Ещё увидимся. Всё тело оцепенело и покрылось испариной. Лавгуд тихо положила подарок на стол и также бесшумно покинула библиотеку. Гермиона глубоко вдохнула и почувствовала вместо знакомого запаха знаний в этом великом месте недавно нанесённую мазь на своей щеке. Она мягко поправила бордовый шарф Рона, прикрывая покалеченное место. Сейчас ей не хотелось думать обо всем, к чему причастна её щека. Она решила поискать интересные книги по одной из учебных дисциплин, то, что зацепит. Но в подавляющем большинстве ей попадались уже прочтённые книги. Поиск чего-то нового увлекает и расслабляет. Состояние, похожее на транс. Иногда Гермиона кидала недвусмысленные взгляды на отсек с литературой по спиритизму, вспоминая совет Симуса по поводу заклятий, отпугивающих призраков. Пивз, безусловно, не был полноценным призраком, он всё-таки полтергейст, поэтому на него заклятия могут не сработать, но попытка не пытка. Сначала погружённая в собственные мысли Гермиона не вслушивалась в разговор Нотта и Лавгуд, которые почему-то задержались, хотя собрание закончилось, но с каждым новым словом Грейнджер становилось любопытнее. Она осторожно выглянула из-за стеллажей как раз в тот момент, когда Луна протянула какой-то предмет Тео. Присмотревшись, Гермиона распознала… Да и так было ясно. «Вот почему ты не хотела менять мой подарок на другой, он предназначался ему». Кажется, Нотт не сильно радовался подаренному, не как они с Роном и Гарри, а как-то уж совсем пугливо. Он еле на ногах стоял. Ей стало его жаль. Странно, что Полумна выделила его среди других мальчиков. Пытливый ум Гермионы сделал заметку выяснить причину. Всё-таки в мирное время скучаешь по загадкам. Вскоре после Лавгуд ушёл и Нотт, но выдержал при этом минут пять, чтобы наверняка не столкнуться с Луной. Сзади раздался чих. Девушка вздрогнула и резко обернулась, шарф по инерции съехал и обнажил синяк. Возле противоположного от её шкафа с книгами стоял Малфой, в его руках лежал талмуд по ядовитым растениям, который, кстати, пригодится ей по их курсу зельеварения. Он тут же захлопнул книгу, взметнув в воздух облако пыли, от которой чихнул во второй раз. Уложенные прядки волос немного растрепались. — У тебя аллергия на знания? Она иногда сама себе удивлялась, насколько высокомерно и язвительно звучал её голос, когда разговор касался Малфоя. Это стало сродни традиции. Возможно, из-за старой привычки Гермионы у него создалось о ней ложное впечатление выскочки. Но она не противилась такой перспективе. Чем сильнее Малфой будет воротить от неё носом, тем лучше. Драко медленно поднял на неё взгляд. Ну как же. Везение на уровне Гарри Поттера: встретить Грейнджер в библиотеке. Хотя сам виноват, это её ареал обитания. Некогда выпрямленные волосы уже взлохматились и привычно торчали в разные стороны. Из нового только блядский шарф с золотой буквой 𝓟. Он ему сразу не понравился. Брови автоматически нависли над веками, и желваки оттопырились на миллиметр. Он не на всех так реагирует. Нет. В основном, на Грейнджер. И пусть думает, что он — злобный меркантильный ублюдок, ему это только на руку. Не торопясь, Малфой поставил на место книгу. — На грязнокровок. Отойди на пару метров. — Нет, я подожду, пока ты покроешься волдырями или опухнешь, — она скрестила на груди руки и перенесла вес на левую ногу. — Как тонко, Грейнджер, — он скривил издевательскую гримасу. — Что ты забыл в библиотеке, Малфой? Ему кажется, или она всегда произносит его фамилию таким образом, будто излишне артикулирует, чтобы разлепить зубы от прилипшей ириски? — Не твоего ума дело, Грейнджер. Ей кажется, или он всегда кривится, когда произносит её фамилию? Будто надоедливая ледяная и тяжелая капля прилетает тебе на темечко посреди улицы. — Следишь за тем, как Нотт выполняет обязанности старосты? Она всё никак не уймётся. Ей обязательно знать, куда он идёт, зачем он идёт, почему он идёт. Ненормальная. Хуже надзирателя в Азкабане… Хотя, того не представляя, Грейнджер попала в точку: он пришёл в библиотеку ради учёбы, зато бонусом услышал весёлую сцену с сумасшедшей Лавгуд и героем-любовником Ноттом. А всё потому, что в библиотеке слышен каждый чих. — Знаешь, — на выдохе произнёс Драко, — многие люди ходят в библиотеку, чтобы уединиться с кем-то. Попробуй как-нибудь, может быть, пропадёт желание ебать нормальным людям мозги. — Кого ты называешь нормальным? — она инстинктивно подалась вперёд и сжала кулаки. Зрачки пылали ненавистью. — В сравнении с зубрилой я вполне в своём уме. — Зубрилой? — карие глаза округлились. — Мне всё повторять дважды? — Всю жизнь повторял за папочкой, поэтому не вижу проблем. Опасная территория… Малфой сделал успокаивающий вдох. — Дети часто повторяют за родителями. Я понимаю, для тебя это иностранная концепция, — на впалых щеках просквозила ухмылка. — Мои родители любят меня. — Они всё-таки вспомнили тебя? — Малфой плотоядно улыбнулся. — У тебя будет достаточно времени забыть своего отца, пока он сидит в Азкабане. — Ты не читаешь новости? — Читаю, поэтому жду с нетерпением финального слушания, — она сделала нервное движение, поправляя шарф, чтобы скрыть слабый синяк. — В процессе ожидания я буду не против, если ты где-нибудь свернёшь шею. Магическим образом они переместились друг к другу на расстояние двух метров, хотя в начале перебранки находились почти на противоположных концах книжного ряда. — Сверну я себе шею лишь в том случае, если начну высматривать в тебе положительные качества, потому что мне придётся повернуться на 180 градусов! Ему стало смешно, потому что Грейнджер не заметила, как от злости топнула ногой и вновь спровоцировала падение шарфа. Никчёмная тряпка явно не собиралась на ней держаться. — Подсмотрела ответ в книжке "тысяча и один способ ответить обидчику"? Что за бред… — он залился искренним смехом. — Пошёл к чёрту, Малфой! На этой прекрасной ноте Грейнджер круто повернулась на пятках и зашагала семимильными шагами на выход. Выбор учебной литературы на сегодня отменяется. — Сразу после грязных! — крикнул он ей в ответ, сложив ладони возле рта для дополнительного эффекта.

***

Весь оставшийся день у Гермионы не выходили из головы две вещи: подарок Луны Теодору и ублюдский Малфой. Ему удалось прогнать её хорьковой аурой из библиотеки, поэтому она не успела глянуть заклятия против Пивза. Кстати, о нём. До этой секунды ей везло избегать с ним встреч. Ей даже удалось успокоиться после стычки с Малфоем и начать планировать аккуратный диалог с Луной, чтобы выяснить её настоящее отношение к Нотту и за что та его благодарила, как перед ней из пола выплыл полтергейст. Гермиона застыла. Злобные чёрные глазки загорелись, его морда расплылась в оскале. Пивз приподнял локти и вытянул вперёд руки, как настоящее привидение, и полетел на неё. Гермиона сбросила с плеча тяжеленную сумку и побежала вниз по лестнице, по которой она только что поднялась. Подол мантии раздувался от порыва ветра во все стороны. Ей встречались студенты, но они отскакивали от неё, как кегли. А в спину настырно дышал Пивз. «Хоть бы лестницы не задвигались, хоть бы!» — молила про себя Гермиона, пока ноги пропускали по несколько пролетов для скорости. Она не помнит, когда в последний раз так бегала. Наверное, во время войны. Спорт — это не её стихия. Поэтому одышка появилась довольно скоро. Гермиона обернулась назад, чтобы удостовериться, следует за ней Пивз или нет, а в следующую секунду лестница, по которой она бежала, дёрнулась, и девушка оступилась, на полном ходу врезавшись во что-то твёрдое, но определённо живое. Её многострадальная щека ещё какое-то время точно не будет заживать. Вместе с этим живым объектом они падали вниз. Приняв спиной весь удар об ступени, человек перекувырнулся через шею, — а Гермиона за ним, так как вцепилась в него мёртвой хваткой, — и покатился боком. Ей было страшно представить, что их могло остановить. По её меркам они летели быстрее звука, а потом бедолага врезался в стену, на чём их путешествие закончилось. Девушка какое-то время отказывалась открыть глаза, плотно их зажмурив, и отцепляться от чужой мантии, но унизительное положение длилось недолго. Её грубо перехватили за запястья и скинули с себя. Она упала бесполезным грузом на спину и всё-таки осмелилась разомкнуть веки. Вокруг собирались люди. На их лицах был написан ужас. — Чего уставились? Не на что смотреть! — вопил знакомый голос. Гермионе помог подняться младшекурсник, прихватив ту за локоть, после чего она отряхнула мантию и разгладила на ней складки. Удивительно, но у неё ничего не болело. То ли это от подскочившего в крови уровня адреналина, и ей вернётся боль с задержкой, то ли потому, что весь удар на себя принял бедолага, в которого она врезалась в спешке. Когда мир перестал вертеться у неё перед глазами, она сфокусировалась на высоком блондине, в коем безукоризненно узнавался Драко Малфой, который принудительно отгонял толпу. Как ни странно, угрозы сработали, и вскоре ученики разбежались по лестницам кто куда. И Гермионе, если честно, пора. Сегодня первое занятие по зельеварению. Сделав пару шагов по направлению к лестнице, где валялась сумка, Гермиона почти врезалась в блондина, преградившего ей путь. Убежать незамеченной не получилось. Он схватил её за отворот мантии и дёрнул на себя. Точёные ноздри увеличились раза в два и зловеще раздувались, на лбу собрались морщины. Его состояние ох как пугало её. Но она смело встретилась с ним взглядом. Жалость по отношению к человеку, упавшему из-за неё, как-то притихла, когда им оказался старый-добрый друг со Слизерина. — Куда несёшься, грязнокровка? — сдавленно тихо выдавил он. — Не твоё дело, Малфой, — она положила сверху на его кулак пальцы, чтобы он от неё отцепился, но, как только их кожа соприкоснулась, он сам от неё отскочил, будто ошпаренный кипятком. — А ты назойливая мразь. Я предупреждал, что меня нельзя трогать, — лицо аристократа приобрело кислое выражение. Он намеренно грубо отряхивал одежду от невидимой грязи. — Больно надо. — Мстишь за вчерашнее? — Именно так и мстят, Малфой, подвергая себя опасности, — она съехидничала и параллельно решила поправить шарф, однако пальцы неуверенно поцарапали шею. Это движение не было оставлено незамеченным. — Потеряла что-то? — в его руке показалась вязаная бордовая ткань. Слизеринец медленно поднял шарф, который затерялся где-то в длинных рукавах мантии, поэтому его не было видно до. Глумление ощущалось остро. — Я когда-то обещал подарить цветы тому, кто поставил тебе фингал на шестом курсе, — задумчиво протянул он, тщательно осматривая шарф и доставая палочку из кармана. — Что ж, никто не запрещает подарить цветы самому себе. После сказанного слизеринец дотронулся кончиком палочки до вещи. На глазах она стала преобразовываться в лилию — пышную и белоснежную. В глубине зрачков притаилось недоброе. Он смотрел на неё пару секунд, а дальше оторвал стебель от лилии и опустил цветок в кармашек на груди пиджака. Так же медленно и вальяжно он скинул с себя мантию и отодвинул мыском ботинка в сторону, как будто ту поразила неизвестная зараза. «Ну конечно, я же к ней прикасалась…» У Гермионы запекло в глазах. Она активно смаргивала слёзы в надежде, что он не заметит. — Лилия — это твой цветок. Драко непонимающе повёл бровью. — Смертельно-ядовитый. Обставь ими комнату и не выходи из неё, пока смерть не разлучит вас. — Как удобно, что я Пожиратель Смерти, Грейнджер, — его рука погладила место с татуировкой на левом предплечье. — Максимум пожиратель падали. — Хотя бы не слизней, — подушечкой пальца коснулся лепестка, — как Рональд Уизель. — Рональд лучш- — Тпру, Грейнджер, — Малфой перебил поднятием ладони вверх, — ни слова о вашем больном трио. Просто сгинь с глаз долой. Гермиона закусила губу от обиды, хотя зачем? Малфой всегда изрыгал ненависть по отношению к ним. Всегда. Сколько раз она учила мальчишек не встревать с ним в конфликты, зато сама попадается с легкостью на удочку. Самая лучшая тактика со Слизерином — тактика избегания. Гермиона бросила на него прощальный высокомерный взгляд, как на пустое место, и побежала вверх по лестнице. У неё вообще-то занятие. И она на него безбожно опаздывала. Малфой провожал её тяжелым взором, который ощущался как топор между лопаток. Гермиона доверится чутью и не обернётся. Много чести.

***

При каждом шаге происходило небольшое замыкание в бедре, оно похрустывало и стреляло, рёбра горели, и Драко не отважился к ним прикоснуться — вдруг перелом. А ещё, кажется, он хорошо приложился затылком, когда ударился об стену. Возможно, карма всё-таки существовала, но Драко отказывался в неё верить. Судя по слухам, которые распространяются быстрее тли, Грейнджер не просто вдруг решила устроить пробежку прямо в школе, она убегала от взбесившегося полтергейста, который нашёл новую жертву в лице заучки. Стоило добавить переменную в уравнение вероятности "схлопотать от Пивза" вместе с грязнокровкой, об этом он не думал. Все только и шептались о ней. А ещё шептались ему в спину. Очень неприятное чувство. Драко пришёл последним на зельеварение, поздоровался с преподавателем, который имел схожую консистенцию с киселём (тут всё может легко сойти с рук), и рухнул на свободное место возле Забини. Они наигранно сосредоточились на зельях. Этот предмет шёл последним по расписанию. Драко опоздал на ужин и присоединился, когда все доедали десерт и что-то бурно обсуждали. «Меня…» — пронеслось у него в голове. Когда он сел за стол, все стихли и подозрительно уставились на него. Благодаря высказываниям Блейза о позднем приходе в спальню их факультета, Пенси делала вид, что не видит его. Специально и показательно. Это неприятно. Тишина спала благодаря Пайку. — В тебя врезалась Грейнджер! Иногда Драко думал, что более имбецильное лицо, чем у Пайка, уже не встретишь. Даже Гойл выглядел профессором на его фоне. — Да. — Почему не пошёл к мадам Помфри? — спросил Тео, намазывая пасту на тост. — Заживёт, как на гриме, — небрежно ответил он, параллельно накладывая в тарелку то, до чего дотянулся. — А также судачат, что у вас с маглой был бурный спор в библиотеке… — Блейз лениво рассматривал свои ногти. Малфой аккуратно взглянул на Пенси. Девушка неприятно надула губы при упоминании Грейнджер. — Мы о чём-то не знаем? — Блейз оторвался от ногтей и перевёл взор к нему. — В целом, вы мало, что знаете, — пробурчал тот, кого все обсуждали, и зажевал тост по примеру Теодора. — Так проясни ситуацию, чтобы у нас отпали вопросы и мы не придумывали ничего лишнего. Драко пришлось прикрыть веки и глубоко вдохнуть. На выдохе он приоткрыл глаза. Его взрывной темперамент в такие моменты ему вредил. Раньше удавалось как-то сдерживаться, потому что его семья была самой влиятельной в магическом мире, и это придавало ему уверенность, но сейчас жизнь ощущается чуть острее. И болезненнее. Поэтому перепады настроения стали чаще. Почти как на шестом курсе, когда его поставили перед невыполнимой задачей убить Дамблдора — могущественнейшего волшебника нескольких столетий. Всего-то… — Мы встретились в библиотеке. Я туда хожу, чтобы учиться, а Грейнджер поселилась там на постоянной основе. Вы сами видитесь с ней, зачем мне придумывать, — он цеплялся зрительным контактом за каждого, у него получилось внушить доверие, потому что за этим столом все сталкивались с Грейнджер в библиотеке, разве что не Гойл. — Она пристала ко мне, а я её отшил. Конец истории. — Пристала? — Дафна смотрела на него круглыми, как шары, глазами. — Грейнджер? Пенси сильнее надулась и чуть отвернула от них голову. — Да, пристала. — Покажи на хлебце, где она тебя трогала, — с этими словами Блейз протянул ему сырную булочку хлеба, которую Драко отмахнул тыльной стороной ладони. Булочка шмякнулась Грегори в суп, обрызгав мантию. — Пристала иным образом — словами. Её не интересует ничего человеческое. — Уизли бы поспорил. — Какая ты сплетница, Блейз, — фыркнул Малфой. — Профдеформация от дружбы с Пенси. На взгляд Забини Паркинсон только пшикнула и повернулась к Дафне. Девушки что-то тихо обсуждали между собой. — Поэтому ты и не играешь в квиддич? Слишком сдружился с девочками? Их компания из парней посмеялась, а женская часть закатила глаза. — Да нет, собираюсь с вами размять кости сегодня на поле. — Теодор? — Малфой вопросительно приподнял бровь. — Пасс, привилегия старосты. — Как знаешь, жду вас в раздевалке, мальчики. Малфой широко улыбнулся, чем всех напугал, и первым отправился на улицу, толком ничего и не поев. Такой паршивый день прямо просит о том, чтобы спустить пар с помощью спорта. Сублимировать ненависть и разочарование в квиддиче — то, что целитель прописал. Он как-нибудь в другой раз посетит мадам Помфри, сейчас придётся потерпеть симптомы возможного сотрясения мозга. Доедавшие ужин сокурсники провожали его спину взглядами. — А никого не смутила лилия на пиджаке? — аккуратно озвучил общую мысль Блейз. — Меня нет, — ответил Тео. — Причуды богатых. — Ты богат. — Я тоже с причудами. Почему-то на этой фразе Тео решил проверить стол Когтеврана.

***

Гермиона не могла определиться, почему её тянуло порыдать в закрытой комнате с часок-другой. Её не пугали смертельные загадки на пути к философскому камню, тайная комната наследника Слизерина, Плакучая ива, акцент Виктора Крама, путешествие в неизвестность, пытки Беллатрисы, сам Тёмный Лорд. Точнее, пугали, но она всегда находила в сердце смелость, чтобы не спасовать перед опасностью. Но её напугали слова Малфоя:

«Как удобно, что я Пожиратель Смерти».

Зябкая дрожь пробрала Гермиону. Зарождаясь в глубинном понимании страха, в самих истоках. Почему ей страшно? Рассудив логически, она пришла к выводу, что испытываемый ужас вполне обоснован: Волдеморт повержен, а его соратники — нет. То есть потенциально они опасны, то есть бояться совершенно нормально. Гермиона задумчиво закусила щёку изнутри и затормозила на пути к ужину. Ученики Хогвартса обходили её змейкой. Что-то тут было не так. Теодор Нотт, Грегори Гойл, Малфои и многие другие ходили среди них, среди добропорядочных граждан. И до слов Малфоя её не волновал данный факт. Это просто данность. Есть и есть, и всё тут. Поднимется буря — они восстанут и вновь дадут отпор. По отработанной схеме. Пожиратель смерти… Малфой разве что не задрал рукав вверх, чтобы явить миру метку. Да, вот оно! Гермиона смогла определить объект, на который направлены страхи. Ей страшно, что Малфой перестанет быть трусом и использует свой потенциал на полную. Девушка усмехнулась и продолжила путь. «Он никогда не перестанет трусить». Присаживаясь на своё место за обеденным столом, она намеренно обратилась к столу заклятого врага. Малфой привёл себя в порядок. Пригладил всклокоченные волосы, поправил мятую одежду. Физиономия тоже больше не напоминала разъярённого быка, скорее уставшего хорька — тотемного животного Малфоев. В который раз сказав себе, что её переживания беспочвенны, Гермиона оборвала контакт со столом Слизерина. Первым, кого она увидела, оказался Рон. Весь хмурый и задумчивый, смотрел в тарелку. Её вниманием быстро завладел Гарри, который вытаращился на неё во все глаза. — Гермиона, что с твоей щекой? От этого прошибло током. Мерлин, в свете последних событий тот факт, что у неё синяк на правой половине лица, вообще волновал в последнюю очередь. Синяк был маленький и заметный лишь при близком рассмотрении. Теперь она жалела, что не попросила у кого-нибудь из девочек тональный крем. Сейчас придётся столкнуться с последствиями неосторожности. — Тише, — она попыталась как-то прикрыть ушиб копной волос. — Малфой… Изумрудные радужки Гарри потемнели. — Нет, ты чего? — паника подступала к горлу. — Я ударилась, когда упала вчера. Я и коленку разбила. — Ты нервничаешь, твои глаза бегают, а ещё голос повысился на октаву. «Ты слишком хорошо меня знаешь…» — с досадой подумалось ей. Выбор невелик: продолжить врать, ссылаясь на коленку, тем самым всё равно в конечном итоге завраться и упереться в тупик или сразу признаться. — Расскажи нам правду, — Рон сказал тихо, однако строго. И Гермиона призналась, смягчая некоторые подробности, и, когда пересказ закончился, мальчики обменялись взглядами и поднялись со своих мест. — Куда вы? — паника била её наотмашь, посылая нервные вибрации. — Поиграем в квиддич. Наверное, целую минуту Грейнджер тупо смотрела однокурсникам вслед до момента, как за Гарри закрылась дверь, после чего её телу вернулась способность двигаться, и она побежала за ними в надежде, что всё ещё можно исправить.

***

Погода не располагала к тренировкам. Завывал ветер и рвал флажки на трибунах. Сами трибуны, как тусклые тени, потому что на них отсутствовали болельщики, яростно переживающие за любимые команды. Небо затянулось тучами с редкими светлыми прожилками, они обещали налиться асфальтовой серостью и разорваться грозой. Даже в воздухе витала влажность. По полю одиноко брела команда в зелёной форме. Абсолютно все, за исключением Драко, считали, что идея устроить игру сейчас — херовая идея. Драко повернулся спиной к замку и принялся командовать остальными, расставляя их по позициям. Всё шло хорошо до тех пор, пока его глухо не ударило по голове тяжелым предметом. По инерции тело кинуло вперёд. Малфой устоял и повернулся, готовый оторвать ноги тому, кто это сделал. — Поттер! — ветер разорвал восклик. К ним приближалась команда Гриффиндора. Сокурсники со Слизерина пикировали на землю и подходили к Драко. Где-то далеко за Поттером и Уизли бежал хрупкий силуэт, пытаясь как можно быстрее пересечь поле. Малфой подобрал бладжер, приземлившийся возле него, замахнулся и со всей мочи кинул в Гарри, который словил мяч. Они встали напротив друг друга, как два главаря конкурирующих банд. — Ты испытываешь своё везение? Оно не бесконечное. — Мы пришли разбить тебе лицо. Из горла Драко вырвался сдавленный смешок. — Могу я поинтересоваться за что? — Прекрати оскорблять Гермиону, Малфой, — вклинился Уизли и встал по правую руку от дружка. Хрупкий силуэт успел оформиться в Грейнджер. Она тяжело дышала, схватившись за бок, но это не помешало ей встать между двумя бандами спиной к врагу. — Гермиона, отойди, — приказал Гарри, дёрнув метлой. — Нет, — рьяно мотнула головой девушка. — Вы здесь из-за меня, поэтому я никуда не уйду. Прекратите ребяческий спор. Я постою за себя сама. В крайнем случае есть директор. — Слышали? — поднял голос Малфой. — Валите отсюда и не мешайте тренироваться. — Ты думаешь, тебе продолжит сходить всё с рук? — Гарри наклонился в сторону, чтобы ему не мешала одноклассница. — Все преступления, все издёвки, абсолютно всё? — Я — свободный человек. Кидайся обвинениями через директора. Послушайся Грейнджер, ты же всегда и во всём её слушаешься, — за спиной одобрительно загудели. Гарри ринулся вперёд, в порыве ярости оттолкнув Гермиону плечом, потому что она встала у него на пути, не желая пропускать к Малфою. Они все совершают ошибку! Они недавно установили мир и покой, зачем начинать кипиш?! Гермиона повисла на рукаве у Рона, но и тот не обратил на неё внимания, полностью поглощённый назревающей битвой. В толкучке её кто-то уронил, и она упала животом вниз на траву. Началась драка. Девушка отползла на несколько метров назад, с расширившимися от ужаса глазами наблюдая за происходящим и понимая, что это из-за неё. Первым инстинктом было позвать профессора Макгонагалл. Но её нет поблизости. В воздух взмыло светло-зелёное пятно, а за ним — рыже-чёрное. Ветер свистел в ушах и телепал метлу, которая норовила выскочить из крепкой хватки. Драко пригнулся к древку и сильнее сжал его бёдрами, перехватил древко левой рукой, а правой вытащил палочку. — Конфринго! В небе озарилась огненная вспышка. Рон увернулся, сделав в воздухе пируэт, и напал в ответ: — Экспульсо! Взрыв помощнее слегка обдал жаром, Малфой увернулся, взяв левый крен. Вспышки жёлтого, белого и красного озарили хмурь, создавая зрелище для оставшихся на земле. На щёку приземлилась первая капля дождя. — Сектумсемпра! — услышал Малфой над ухом и ощутил знакомую резь на плече. Холод разбавил жар крови. Какая ностальгия… Набрав в лёгкие больше воздуха, Драко пульнул в нападающего заклятием, ломающим кость. С третьей попытки ему удалось поразить цель. Знай он то злополучное заклятие, режущее плоть, они были бы оба в крови. Он встретился взглядом с Уизли. Напряжение. Его можно раскусить на зуб, настолько оно осязаемо. И вдруг Драко, зависший в воздухе на миг, нашёл ответ на вопрос, чем является его внутренний источник силы. Ненависть. У него ненависти, хоть отбавляй. И перед взором маячил уже далеко не Уизли, а бледная долговязая ящерица с красными прорезями на башке. Стоило представить его, как тело наполнилось подпитывающей яростью, а обзор заслонила белая пелена. Сейчас он ответит. За все издевательства над своей семьёй. И над ним. Пальцы подрагивали. — Круцио! — красный огонь прорезал пространство. Малфой вложил в удар всего себя. За ним последовала яркая вспышка, его дезориентировало. Вновь свистящий в ушах ветер, переходящий в звон. Из пальцев выпала метла, тело притягивало гравитацией вниз. Последний образ, посетивший сознание, — скалящийся Тёмный Лорд. Он опять проиграл. В суете никто не придал значения упавшей на траву лилии, которая, коснувшись земли, обросла ворсом и преобразилась в неприметный бордовый клочок ткани.