Десять магов

Дамблдор опустил лицо в ладони и зарыдал. Он не плакал очень много лет. Последний раз это было на похоронах Арианы, его младшей сестры. Единственный человек, который вызывал у него истинное, глубокое и неискоренимое чувство вины. Там, на кладбище, он уронил свои последние слёзы, и там в его сердце зародилось ощущение, что ему предстоит великая миссия. Именно оттуда начал свой путь Великий Светлый маг - Альбус Дамблдор. Не худой высокий подросток, отягощённый ненавидящим его братом и ненормальной сестрой, влюблённый в соседа Гела, и увлекающийся идеями всеобщего блага, а человек, который шёл к своей цели, зная, что истинное бессмертие - это вечная слава и на пути ей не помеха ни братская любовь, ни интимная, ни какие другие виды любви или привязанности. Он всё сметал со своего пути, через всё перешагивал, никто и ничто не могло его поколебать. Ни талантливый и озлобленный Том Реддл, ни наивный и истинно светлый Гарри Поттер, ни богатые и разбалованные мальчишки вроде Джеймса Поттера и Сириуса Блэка, ни огненная Лили Эванс. Ни верные и преданные Фрэнк и Алиса Лонгботтомы, ни их робкий, но цельный сын. Ни колючий, яркий, трепетный Северус Снейп, талантливый мальчик. Ни волчонок Люпин, добрый и неконфликтный настолько, что сложно было считать его зверем. Ни Минни, верная и прямая, как жердь, что в своих суждениях, что в умении держать спину. Никто. И ничто. Мнилось, все эти люди рано или поздно станут тленом. Прахом. А его слава будет греметь в веках. И что же? Всё это сломалось о маньяка, на смешную и нелепую уловку которого он клюнул, как голодный безмозглый карась клюёт на жирного червя, нанизанного на крючок. Его ловко подцепили и выдернули, и вот он в банке с другими такими же карасями лупит глаза через стекло. А разящая рука оставляет его на потом, потому что он из всех самый жирный. Он чувствовал себя выпотрошенным, уставшим, сломленным. Раскаивался ли он в своей жизни? Нет. Испытывали ли он чувство вины? Нет. Сочувствовал ли он тем, кто по обвинениям А.Н. Онима, пострадали якобы от него? Нет. Согласен ли он с обвинениями в отношении себя? Нет! Чувствовал ли он себя разрушенным? Да.. Он вдруг подумал, что единственный выход с этого острова – суицид. Не самый приятный, но, увы, самый быстрый и самый верный. Его крестраж возродит его сразу. Для этого в тайнике за картиной лежал прах отца добытый с кладбища Годриковой Лощины, добровольно отданная плоть слуги, насильно взятая кровь недруга и зелье для ритуала возрождения во флаконе с расширенными чарами. Всё под чарами стазиса. Его смерть активизирует крестраж, спрятанный в картине, тот призовёт домовика Хогвартса, даст ему чёткие инструкции и возродит его, как в своё время он руками Питера Петтигрю, двойного шпиона, возродил Волдеморта. Гениальность затеи была в том, что ему не требовалось доверенное лицо. Живой потрет обладает достаточной магией и слепком личности, чтобы управлять домовиком. А крестраж – достаточным потенциалом, чтобы проконтролировать процесс возрождения и вдохнуть жизнь в созданного с помощью ритуала гомункула. Дамблдор посмотрел на крупную рыбину, что была подана ему на блюде будто в насмешку его ассоциациям. Бочок золотился поджаренной корочкой. Последняя трапеза приговорённого. Он оттолкнул тарелку с рыбой и побрёл в свою комнату. Хотелось лечь, закрыть глаза и проснуться от этого тягостного, чудовищного сна. Что же использовать для суицида? Самым идеальным была бы Авада, но пустить Аваду в самого себя, увы, невозможно. Надо порыться в вещах Снейпа, у того может быть зелье Сна-без-сновидений. Его четырежды превышенная доза подарит лёгкую смерть во сне. Он медленно поднялся скрипучей лестницей из морёного чёрного дуба. Толкнул дверь в комнату. И крупно вздрогнул. На балке под потолком покачивалась искусно связанная петля с затяжкой. И стоял табурет. Значит всё же есть кто-то на острове. Единственный шанс увидеть эту личность, это пойти у неё на поводу. Дамблдор кряхтя залез на табуретку, просунул голову в петлю, вытащил бороду, чтоб не мешала, расправил её аккуратно поверх, щёлкнул пальцем по колокольчику и толкнул табурет. Его дёрнуло вниз, шею резко сдавило, перед глазами разошлись круги, тело забилось неконтролируемо, глаза широко раскрылись. Скрипнула дверь и Дамблдор увидел вошедшего, скинувшего капюшон с головы. И всё понял. Он умер, скребя по шее скрюченными руками, хрипя и с горьким осознанием личности отомстившего ему человека. – Последний маг поглядел устало, Он пошел повесился, и никого не стало... – сказал вошедший негромко и вздохнул. Месть свершилась!