Десять магов

Гарри Поттер скинул капюшон мантии и посмотрел на Альбуса Дамблдора, извивающегося в петле. Тот узнал его и понял. Понял, кто приговорил его к смерти. Жаль агония так коротка. Не муки умирающего тела привлекали Гарри, а осознание в глазах Дамблдора. Гарри сказал ему лишь одну фразу: "вашего крестража больше нет", и вспыхнувший в стекленеющих глазах старика ужас, прокатился по нервам оргазмическим удовольствием. Гарри сделал опытного интригана. Не без помощи Высших сил, но сделал. Карманный герой, наивный дурачок, марионетка, перчаточная кукла. Смерть обрезала все верёвочки, которые были прикреплены к крестовине. И Гарри больше не управляла чужая рука. Смерть лишь предложила выбор и честно озвучила все варианты. Сделала то, что никогда не делали в отношении него даже самые близкие люди. Гарри прошёл мимо обмякшего тела, которое в посмертии ещё и обгадилось, аккуратно подхватил со стола Старшую Палочку и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Здесь он закончил. Тело, когда-то бывшее Великим Светлым магом, медленно покачивалось под потолком, ошеломляя несообразностью яркой лиловой мантии в серебряных и золотых звёздах, и дурно пахнущей лужей из помеси нечистот, образовавшейся под ним. Как жил, так и умер. Гарри спустился в столовую, забрал последнюю фигурку Мерлина с блюда и убрал её в кошель, где лежали ещё девять фигурок. Выложил на блюдо аккуратно сложенную мантию, что скрывала его все эти дни на острове, бузинную палочку и воскрешающий камень. Все дары его Госпоже. Та, что встретила его на призрачном вокзале, когда в него попал луч Авады, выглядела как прекрасная молодая женщина, из глаз которой на Гарри глянула вечность. Гарри впервые в его жизни предложили выбор: сесть в поезд, чтобы уехать навстречу приключениям, навстречу новой жизни. Или вернуться, чтобы жить старую жизнь. Он выбрал третий вариант. Практика показала, что вариантов всегда больше озвученных. Смерть хмыкнула, выслушав Гарри. – Это будет интересно, а я так давно не развлекалась. Я помогу тебе. И толкнула Гарри в грудь, ставя свою печать, выталкивая в мир живых. В себя Поттер пришёл от слов Нарциссы Малфой о том, что мёртв. Вздрогнул, не раскрывая глаз, ощутил своё тело: уставшее, замёрзшее, горящее от ожогов, синяков, заклинаний. Услышал закономерное ликование, крики, горестный вой Хагрида. А потом удивился странной реакции Волдеморта на его смерть. Тот просто покинул поле боя, сказав, что цель достигнута и отдав распоряжение Малфою о перемирии. Пока все суетились, рядом возник Кричер, дёрнул с Гарри прядь волос, засунул себе в рот, накинул на опешившего Гарри мантию, валявшуюся рядом, и приняв его вид, лёг на примятую траву. Смерть обещала помочь и её помощником оказался древний домовик Блэков. Гарри юмор Предвечной оценил. Кричера, изображающего "тело" Поттера, с поляны бережно унёс Хагрид. Гарри шёл рядом. Ему тоже надо было в замок. Узнать, что Рон и Гермиона в порядке. Что остальные Уизли живы. Скорбная тишина сопровождала их шествие. Гарри было стыдно, что приходится обманывать близких и знакомых, но он всё равно уйдёт, просто позже. В зале, заметив Хагрида на руках с телом, поднялся горестный вой. Миссис Уизли плакала, Джин закусила кулак, Гермиона крепко обняла застывшего Рона. Луна кивнула стоящему рядом с Харгидом Гарри. Невилл утирал слёзы, размазывая кровь и сажу по лицу. Больше всех его поразил Драко, стоящий особняком. Он побелел как мел, увидев его "тело" на руках Хагрида, упал на колени и простонал "нет". Кажется, Гарри выбрал не того Малфоя... Гарри посмотрел в лица важных для него людей, попросил мысленно у них прощения, попрощался, и тихо вышел из Большого зала навсегда. Так начался долгий год планирования, подготовки и осуществления мести. Можно было и раньше это сделать, но Гарри посчитал дату своей смерти вполне символичной. Второго мая был знаковым днём для него. Второго мая начались его отношения с Люциусом, которого он любил так, что тряслись руки и сохло во рту. Второго мая он узнал истинную личность Снейпа. Второго мая он умер. Второго мая он собрал всех на маленьком загадочном острове, чтобы раздать долги. Мантия даров смерти стала его второй кожей за этот год. Он снимал её только в небольшом охотничьем домике, который принадлежал когда-то Альфарду Блэку, и стал местом обитания Поттера на текущий год, пока он готовил почву для мести. В охотничий домик Гарри переместила домовушка Винки, вторая помощница Смерти, когда он вышел из Хогвартса в предрассветные лучи встающего над дымящимися развалинами солнца. Гарри побывал на своих похоронах, внимательно рассматривая лица Люциуса, Сириуса, Люпина, МакГоннагал, Трелони, Фаджа, Амбридж, Северуса. С огромным удивлением на задних рядах, рядом с Люциусом и Драко, он увидел Волдеморта. Тот был под личиной, но мантия давала возможность видеть истинную личность. Описать его шок, когда он увидел живого и невредимого Дамблдора было сложно. У него случился магический выброс, вызвавший ураган, а потом ливень, прогоняющий скорбящую толпу с кладбища. И оформилась центральная фигура мести и истинное лицо всех его несчастий. Последний недостающий пазл жизни и смерти Гарри Поттера встал на место. После того, как гроб спешно закопали, Кричер аппарировал в охотничий домик, и Гарри на целый год оказался в компании двух домовиков и портрета хозяина домика Альфарда Блэка. С ними он разработал и осуществил месть. Кричер и портрет очень помогли, так как Гриммо около полугода активно использовался членами ордена Феникса, пока Сириуса не заела вина, и он не разогнал всех, разрывая отношения с Дамблдором, орденом и даже своим другом Люпином. Место для осуществления мести подсказал Альфард, который был на этом острове в далёких семидесятых, когда испанская ветвь в лице Альбедо Блэка вершила месть. Денег в хранилище хватило на то, чтобы арендовать остров на две недели. Гарри пришлось рассказать мистеру Грину, древнему гоблину, что отвечал за сдачу острова Десяти Магов в аренду, всю свою жизнь. Остров не сдавали в аренду всем подряд в силу его специфики. Для того, чтобы его арендовать, требовалось пройти непростой ритуал привязки, требующий крови, магии, подписания договора. Так как арендатор становился хозяином, царём и богом этого места. Настройка чар в соответствии с запросами хозяина тоже была крайне непростой. Именно поэтому мистеру Грину требовалось знать цель и мотивы аренды до самых мельчайших подробностей. Гоблин, узнав цель аренды острова, очень помог. Определить круг виновных, грамотно и обоснованно составить обвинения, подобрать текст для письма-приманки с учётом психотипа каждого, создать артефакты порт-ключей. Духами острова вызвались быть Винки и Кричер. Гарри не возражал. Ему так даже будет легче. Только домовикам он доверял, больше никому. 2 мая 1999 года, когда в гостиной замка Десяти Магов раздалось десять хлопков, Гарри, присутствующий в месте прибытия инкогнито под мантией, понял, что всё вышло. Все десять клюнули на приманку. Обратный отсчёт начался. Гарри внимательно наблюдал за всеми, впитывая реакции и слова, как губка. Люди, которых он хорошо знал, открывались с неожиданной стороны, не сдерживали эмоций. Во время чтения обвинительного акта даже на непроницаемом лице Снейпа было видно каждое движение души. Что уж говорить об остальных. К Сивилле у Гарри было меньше всего претензий. Она просто хотела теплое и непыльное место работы. То, что извращённый ум Дамблдора так воспользуется её "пророчеством", Трелони не могла представить даже в страшном сне. Яд в стакан Люциуса, невербальный Конфундус и горе-предсказательница покинула этот мир, даже не успев как следует испугаться. К Фаджу тоже, несмотря на основательный список обвинений, особенных эмоций не было. Он просто слабый, трусливый политик. Люди не обязаны быть сильными. Гарри, несмотря на травмирующие события своей жизни, не растерял ни сочувствия, ни милосердия, ни умения прощать. Да, да. Он впервые был не в роли жертвы, а в роли хищника, и подарить лёгкую смерть было в его власти. Смерть от зелья Сна-без-сновидений считается самой лёгкой после Авады. Зелье из багажа Фаджа Кричер заменил на такое же, но с бо́льшей концентрацией, так что Корнелиус просто не проснулся, заснув вечным сном. Милейшая Долорес вызывала у Гарри яркие чувства. Она была откровенной садисткой и полностью заслужила свои обвинения и своё наказание. Но она бесила, выводила из себя до такой степени, что Гарри понял, что долго эту мадам не выдержит. Поэтому выбежавшую в истерике из гостиной Амбридж Кричер перенёс к алтарю и прикрепил к поверхности камня. Этой ксенофобке не_люди были отвратительны. Именно поэтому Кричер получил её в своё полное распоряжение. Гарри не знал, что делал домовик на алтаре рода Поттеров, но когда он закончил, от Амбридж не осталось даже клочка, а алтарь был сыт. На Люпина Гарри был обижен чисто по-человечески. Да, он, будучи достаточно взрослым, понимал, что оборотню не дали бы ребёнка под опеку никогда. Но достаточно было простого человеческого участия. Для него, горького, заброшенного сироты, даже элементарное знание, что у его родителей был друг, которому он был небезразличен, было бы подарком небес! Слов "привет, Гарри! Я друг твоих родителей. Я буду навещать тебя иногда" хватило бы на создание сотни Патронусов. А ещё Гарри злился на Люпина за то, что тот так легко поверил в предательство Сириуса. Сириус какой угодно человек, но не предатель! Когда же Люпин попытался оставить беременную Тонкс, чтобы пойти с ним в поход за крестражами, Гарри всё про него понял. Нельзя ждать от труса храбрости, от бедного - щедрости, а от озлобленного - доброты. Разочарование - вот базовая эмоция в отношении Люпина. Когда Гарри бесшумно снял мантию позади рубящего дрова волка, тот сразу насторожился. - Здравствуй! - тихо сказал Поттер. - Гарри! - голос прозвучал восторженно. - Не оборачивайся. - Ты правда жив? - от надежды в голосе Гарри замутило. - Это ненадолго. - Жаль. Жаль, что ненадолго. Гарри, прости меня! - это было сказано искренне. - Я давно тебя простил, Рем. Но ты не простил себя, - устало сказал Поттер. Кто мог подумать, что вершить месть так тяжело? - Поможешь? - Да. Нож лёг в руку легко. Гарри прижался к Люпину со спины, шепнул на ухо "прости" и провёл с усилием по шее острым лезвием. Горячая, остро пахнущая кровь, хлынула широкой полосой. Ремус забулькал, задёргался и начал оседать. Гарри аккуратно уложил его на спину, очистил себя, Ремуса, с улыбкой смотрящего пустыми глазами в серое небо, и вновь скрылся под мантией. Его ожидала ночь кошмаров и раскаяния. Сири... Сири он любил безумно. Как любит брошенный щенок приласкавшую его однажды руку. Крёстный был инфантильным, порывистым и... сломанным. Таким же несчастным, как и сам Гарри. Поттер бы убил его первым, но дал насладиться устроенным спектаклем, от которого Сириус получал истинное удовольствие. Почему Гарри включил его в список обвиняемых, хотя никогда не держал на него зла, как не злятся на несмышлёных детей и инфантильных горячных подростков? Потому что крёстный не жил. Потому что Кричер и Альфард Блэк просили. Потому что он знал, что там, за порогом, начнётся новая жизнь и они в этой новой жизни когда-нибудь встретятся. Укол в шею напитка живой смерти приводил к мгновенной безболезненной смерти. Гарри постоял над заснувшим навсегда крёстным, заправил буйную прядь за ухо, поцеловал в холодеющий лоб и ушёл в своё укрытие. Остров под его цели создал экранированную от всего комнату в алтарном зале и Гарри принимал там пищу и делал короткие перерывы на беспокойный, наполненный кошмарами, сон. Минерва МакГоннагал приятно удивила. Гарри не ожидал, что самая верная последовательница Дамблдора прозреет, что будет испытывать искренне чувство раскаяния. А ещё она сделала за него ту работу, что ему предстояла. Открыла миру глаза на истинную личность Альбуса Дамблдора. Взвалила на себя тяжёлую ношу судить. Поэтому и смерть её была лёгкой. Яд в бокале с водой, поданный Кричером. После первого глотка Минерва почувствовала недомогание, присела и тихо умерла. Кричер и Винки облачили её в судейскую мантию. Гарри, разглядывая тело, торжественно восседающее в кресле, подумал, что место принципиальной Минервы, было в Визенгамоте, рядом с Боунс, а не в Хогвартсе. Но история не знает сослагательных наклонений. Люциус... Любовь. Неожиданная, яркая, болезненная, как солнце в ладонях. Она жгла, не грела. Гарри видел, что Люц раскаивается, Гарри знал, что ему всё равно суждено было умереть, Гарри любил его до сих пор. Но простить не выходило. Простить настолько, чтобы не слать приглашение посетить остров. Ту боль, когда Люциус отказался присоединиться к сопротивлению, испугавшись, Гарри помнил до сих пор. Понимал, осознавал причины поступка. У Люциуса был долг перед родом, сыном, женой. Но на уровне эмоций всё равно ощущал себя преданным, ненужным, брошенным. Опять выбрали не его. А ещё в Гарри жила надежда на встречу в следующей жизни. Не может быть Смерть так жестока, чтобы подарить ему новую сложную жизнь. Следующая жизнь будет лучше. И встретятся они с Люциусом совсем при других обстоятельствах. И переиграют свои отношения. Когда Гарри возник в предрассветном сумраке перед Люциусом, который курил на смотровой площадке и смотрел на рождающее солнце море, тот замер, а потом кинулся к Поттеру, сжимая в объятиях. - Ты сон? - Почти.. - Я люблю. Прости! Я ошибся. Люблю. - Я знаю. - Северус это не то, это.. - Не предавай хотя бы его, Люц. Малфой отпрянул от Гарри так резко, что оступился и полетел вниз, на скалы. Гарри замер шокировано, глядя на то, как переваливается через невысокий парапет тело Люциуса, как он летит вниз, цепляясь за него взглядом серых глаз, как в воде расплывается красное пятно вокруг головы, и уже мёртвое тело безвольно покачивается в бурном прибое. Гарри понял, что не смог бы его убить. Но Смерть решила иначе. Северус. Самый загадочный человек, самый закрытый, самый недооценённый, как оказалось. Гарри ненавидел профессора зельеварения до того, как подслушал его разговор в Визжащей хижине и не увидел нападение на него Нагайны. Ему удалось остановить кровь, и противоядие он смог залить в бледнеющие губы. Почему он тогда проявил милосердие к ненавистному человеку? Потому что такой смерти не заслужил никто. В одиночестве в грязи на полу печального дома. Просмотренные воспоминания, что передал ему Снейп, перед тем как впасть в забытье, стали шоком. Любовь к его матери, истинное лицо его отца, связь с Люциусом, незримая бесконечная поддержка, информация о том, что он, Гарри, крестраж и должен умереть. Но бо́льшим шоком стало понимание, что язвительный, грубый, злой профессор любил его. Любил глухо, слепо и болезненно сильно. Без надежды и как умел только он - неистово и без остатка... Гарри давно простил Северусу подколки, издёвки и ненависть. Тот, хоть и был не прав, но имел к тому повод. А вот неозвученную любовь простить не смог. Он стоял рядом в подвале, когда Снейп читал молитву над Малфоем. И думал, что будь первый менее травмированный и закрытый, а второй менее эгоистичный, из них вышло бы неплохое трио, которое спокойно стёрло бы в порошок и Великого Светлого и Великого Тёмного. Но, видимо, это произойдёт лишь в следующей жизни. Упавшая Северусу на голову фигурка медведя не стала для Гарри неожиданностью. Кричер сделал всё по инструкции. "Ждите меня", безмолвно произнёс Гарри, глядя в распахнутые чёрные глаза, в которых больше не было ни страсти, ни жизни. Том удивил Гарри больше всех. Тем, что не обманул и остановил бой у Хогвартса. Тем, что объединил душу. Видимо, тот кусочек, что жил в Гарри, был слишком долго со своим носителем, стал слишком человечным, пройдя с Гарри весь короткий, но сложный период его жизни с полутора лет до восемнадцати. И он, вернувшись к Тому, запустил цикл необратимых изменений Тёмного Лорда. Молодой, вернувший себе внешность и разум Лорд, вызывал искреннее восхищение у следившего за ним Гарри. А на острове Реддл ещё и заставил себя уважать. Гарри пропустил сквозь себя его обращение к Магии. И стоял у алтаря, когда тот жертвовал свою жизнь. Отпуская, прощая, благодаря. Из Лорда, сложись жизнь по-другому, вышел бы отличный Наставник. Дамблдор. Лишь одной смерти Гарри жаждал, ждал, стремился осуществить. Единственного действительно виноватого человека. И единственного не раскаявшегося. Что интересно, просьба Тома к Магии об отказе Дамблдору в посмертии вторила просьбе самого Гарри к Смерти. Альбус должен брести вечность бесплодными берегами в ледяной воде. Он не заслужил ни покоя, ни новой жизни. Хорошо, что Северус позаботился о его крестраже. Иначе это пришлось бы делать Гарри, а он бы не смог сделать это так изящно и незаметно. Старик, несмотря на все истерики, эмоции и слёзы, не собирался умирать. И совершил суицид лишь с одной целью - выбраться с острова. И увидеть мстящего, естественно. Ужас осознания, непонимания, шока в голубых глазах бывшего наставника принёс Гарри ни с чем несравнимое удовлетворение. Его душа, скованная чувством несправедливости, боли, обиды, раскрылась, расправилась, взмахнула крыльями. Только сейчас Поттер полностью осознал, как давила его жажда мести. И вот она удовлетворена. Вынырнув из воспоминаний, сидящий за столом Гарри улыбнулся устало. Поблагодарил Кричера и Винки за помощь, за месть, о которой попросил встретившую его Смерть на призрачном вокзале. И истаял. Так тает призрак, когда привязка к миру живых перестаёт существовать. Его уже ждали в серых пределах все, кто погиб на этом острове от его карающей руки. Все, кроме Дамблдора. Тот посмертия, по единогласному решению трёх Великих: Магии, Смерти и Судьбы, не заслужил и будет вечно брести бурными водами реки забвения. Оскальзываясь в ледяной воде. И не будет ему покоя.

***

Часом позже в госпитале Эссекса, в больнице святого Патрика, молодая женщина откинулась на кушетку обессиленно и прикрыла глаза. На её груди всхлипывал крошечный младенец, которого она только что родила. Она назовёт его Хоуп. В честь мужчины, что остановил её от необратимого шага в момент глубокого отчаяния. Она сидела в женской консультации и мяла в руках талон на аборт, когда к ней подошёл мужчина с очень чёрными глазами, поймал взгляд и сказал тихо: – Не делайте этого, мэм. Она, как заколдованная встала, выкинула талон в мусор и ушла домой. Женщина так и не поняла, почему сделала это. Но сейчас, держа в руках крошечное чудо, не жалела ни секунды. Малыш вдруг открыл глаза и посмотрел на мать совершенно осознанно яркими зелёными глазами. Женщина улыбнулась ему и сказала тихо: – Люблю тебя, малыш! Больше всего на свете люблю! И сделаю всё, чтобы ты был счастлив!