Настоящее свидание

В полупустой аудитории для лекций было прохладно. Из-за аномально низкой температуры и плохого отопления Хёнджин натянул любимый клетчатый шарф до самого носа. Он очень любил зиму, но сегодня даже его любовь к снегу и Рождеству, которое наступит через неделю, не согревает его. Сейчас по расписанию у него был курс «истории искусства», которую Хван обожал, но которую пришлось пропустить несколько раз из-за того, что он не успевал перерисовать работу на конкурс. На Хёнджине были простые джинсы, футболка и большая вязаная кофта на пуговицах, напоминающая большую белую зефирку. Отросшие волосы, которые было не охота состригать, парень собрал в небрежный маленький пучок, а большой шарф закрывал половину лица. Выглядел он совершенно не так, как вырядился для свидания с Минхо, — сейчас он действительно смотрелся как студент-интроверт, любящий домашнее пространство. Хорошо, что он в последний момент тогда передумал надевать те удлинённые серьги, — парень и так чувствовал себя неловко, глядя на по-простому одетого хёна. Пока они шли до кафе, Хван несколько раз пытался незаметно снять когда-то давно подаренные часы или цепочку с шеи, которую тоже ни разу до этого не надевал. На следующий день ему было стыдно за то долгое время, которые он провёл перед зеркалом, примеряя одежду. Однако тогда он не заметил, что телефон подозрительно молчал весь вечер. Ему до сих пор совестно, что он не увидел сообщение старшего, а когда поздно вечером смог зайти в диалог — там было уже пусто. Сидя на верхнем ряду парт, Хёнджин снова первым делом достал свой недавно начатый скетчбук. Перелистнув первые страницы, с которых достаточно часто смотрели по-кошачьи внимательные глаза, заставляющие сердце замереть, парень начал набрасывать эскиз будущей курсовой работы. За этим делом его и застал один хороший знакомый. — Привет. Ты не против — я тут сяду? — отодвигая стул, сонный Хан всё же дождался кивка, а после плюхнулся на место рядом. На несколько секунд его заворожили размеренные и точные движения длинных пальцев, двигающихся как в слегка заторможенной съёмке. Хёнджин никогда не рисовал в спешке; даже наброски. — Новая работа на конкурс? — Курсовая. Динамичная абстракция… Но пока идей как-то нет. Надеялся, появятся, если просто возьму карандаш, — не отвлекаясь, произнёс художник. Джисон с сомнением кивнул, радуясь про себя, что пошёл на дизайнера одежды. Это казалось интереснее и понятнее — есть форма, цель и ограничение. Словно решать задачку. Хан, как всегда, достал телефон, но единственная в нём игра не отвлекала от мыслей. Вернувшись к диалоговому окну с Минхо, Джисон прочитал последнее своё сообщение, оставшееся без ответа: «Сегодня-то я могу прийти?». Последние дни он совершенно не мог с ним нормально связаться. То старший работает, то занят, то не в настроении, то «занят своими тремя любимцами, и только посмей, тварь, нам как-то помешать». Вообще хён вёл себя странно с того дня, когда они с Сынмином не дождались его и разошлись по домам после пары часов отсутствия хозяина квартиры. Джисон хотел узнать, что случилось. И сейчас, непреднамеренно оказавшись рядом с маловероятной, но возможной причиной этих перемен, Хан решил воспользоваться случаем. Но как начать разговор с ним о том, чьё имя несколько раз упоминал только вскользь. — Джисон-а, как дела у Минхо-хёна…? — стараясь звучать как можно буднично, сказал сидящий рядом Хёнджин. Хан даже вздрогнул от неожиданности и огляделся. Быть не могло, чтобы его план сработал даже до того, как он начал его выполнять. Художник перечеркнул то, что рисовал и перелистнул страницу, начав новый набросок. — Минхо-хён? — заметив стремительно краснеющие уши сверстника, Джисон поспешил поддержать игру в повседневный разговор. — Да, вроде, хорошо. Правда мы несколько дней нормально не переписывались, а виделись дня четыре назад, — заметив, как красивые пальцы перестали рисовать, он поспешил добавить: — Наверное, работы много. Когда у него смена, он работает до полуночи и на следующий день даже на человека не похож. — Он ведь поваром работает? — всё также не поднимая головы, но и не возобновляя рисования, спросил Хёнджин. — Да, — Джисон не смог скрыть своего искреннего удивление, что хён об этом рассказал. — Ну, на самом деле его должность как-то там сложно называется, но я его приучил не оскорбляться на просто «повара» и не придавать излишнее значение… — Понятно… — парень вновь погрузился в свои мысли, вернувшись к почти пустой странице. Однако, Джисон не хотел упускать такой шанс. — Прости, пожалуйста, но я знаю, что вы ходили на свидание, — на этих словах Хёнджин нетипично для себя, резко развернулся к собеседнику. Шарф сполз чуть ниже, открывая удивлённое лицо. — Ну, так получилось… Я хотел потусить с ним и с Сынмином, а он сказал, что занят… И как-то так узнал, — пересказал Джисон очень краткую и отредактированную версию произошедшего. Хван, не моргая, смотрел на парня. — Что он сказал? — поборов себя, спросил Хёнджин. — Когда? — Он… Что он сказал… ну… после нашего… свидания, — было видно, как парень смущался произносить последнее слово, однако его встревоженный взгляд говорил, что этот вопрос его беспокоил уже не один день. — Он что-нибудь сказал обо мне? — эта влюблённая надежда, скрывающаяся за неуверенностью, жалостливо кольнула сердце Джисона. — Хёнджин, — Хан вообще не имел представления, что стоит сказать. На самом деле он сам хотел получить хоть какие-то ответы, а тут у него просят любую имеющуюся информацию. — Прости, но хён мне ничего не рассказывал, — он не хотел видеть разочарование в глазах этого приятного парня. Но увидел. — Он вообще не из тех людей, кто что-то рассказывает. — А из каких он людей? — понуро склонил голову Хёнджин, смотря сквозь свой эскиз, который теперь ему тоже не нравится. — Ох, какой интересный вопрос… — Джисон задумчиво откинулся на стул. — Думаю, он тот, кто не хочет показывать себя настоящего. Он интересный. С ним может быть весело. Иногда бывает колючим и ворчливым. Довольно часто. Он комфортен тем, что не лезет в душу, не докапывается, если ты не хочешь чего-то рассказывать. Но если захочешь чем-то поделиться — он молча выслушает, — затем что-то припомнив, Хан засмеялся себе под нос. — Но советы он давать не умеет. Даже просить не стоит. Так что лучшее, что он может сделать, это тихо выслушать и накормить, чтобы тебе стало легче, — случайно уйдя в какие-то воспоминания, очень далёкие от Хёнджина и его вопроса, Джисон не заметил, как его улыбка сползла с лица. — А ещё он не верит, что умеет любить… — Что? — спросил Хёнджин сбитый с толку. — Не забивай себе голову, — Джисон попытался приободряюще улыбнуться, но его улыбка вышла слегка печальной. Хван явно хотел осмыслить всё сказанное, на что Хан просто добавил: — Он сложный человек, Хёнджин. Хороший человек, но сложный. — Ты меня запутал, — задумчиво выдохнул парень в ответ. Он чувствовал, как его голова начала тяжелеть. — Прости, — улыбнулся Джисон, доставая из рюкзака хрустящий пакетик. — Будешь орешки? Они очень вкусные! Нашёл их в одном автомате в дальнем корпусе. Такое сокровище запрятали на третий этаж! Изверги! — Давай свои орешки, — устало ответил Хёнджин. Ему было не комфортно от ощущения, словно надежда утекает сквозь пальцы. Как и вдохновение. Может, было бы лучше, если бы он не писал Минхо? Может, нужно было просто наблюдать издалека, любуясь этим человеком без желания приблизиться к нему или быть увиденным. Он сам не понимал, откуда в нём появилось столько смелости не просто написать, но и впервые в жизни самому пригласить на свидание. За эти дни он несколько раз порывался снова написать первым. Один раз даже оставалось нажать только «отправить», но его останавливал страх быть чересчур навязчивым, страх, что на самом деле он не понравился, страх, что раз Минхо не связывается с ним сам — то это явный сигнал, который Хван, в силу своей неопытности, не может распознать. Тяжело вздохнув, парень сунул целую горсть орешков в карамели себе в рот, которую начал активно жевать как хорёк, так как в аудиторию только что зашёл профессор. — Не подавись, — по-доброму смеясь Джисон протянул бутылку воды. Он правда хотел бы помочь или пообещать, что поможет, но Хан сам-то не уверен, что Минхо не пошлёт его сегодня куда подальше, так что лучше и правда этого парня не обнадёживать. Сперва надо понять — есть ли вообще то, чем Хёнджина можно обнадёжить, или старший и правда решил целенаправленно иссушить своё сердце.

***

Хан терпеливо стоял под дверью друга, уже даже не убирая пальца с кнопки от звонка. Хён явно был дома, но не хотел отвечать. Сообщения он продолжал игнорировать, а на телефонные звонки не реагировал, словно выключил звук. Честно прождав ещё три минуты, Джисон решительно набрал код на замке от квартиры и характерный писк дал понять, что дверь открыта. В прихожей было темно, единственную комнату квартиры освещало заходящее солнце. На звук падающей на пол обуви вышли Суни и Дори, с любопытством рассматривая гостя, а поняв, что это их старый знакомый — подбежали, чтобы понюхать. — Привет-привет. Куда ушёл ваш хён? — с любовью улыбнулся Хан. Он любил этих усатых чудиков, даже если Минхо любил их больше, чем своего друга. Откуда-то с дивана раздался звук пришедшего сообщения. Парень подошёл ближе и напрягся, увидев рядом с брошенным телефоном своего друга помятую толстовку. Она была ярко-оранжевого цвета с потёртыми жёлтыми полосками — такое Минхо точно не носил и никогда не будет. Догадка противной змеёй зашевелилась внутри. В квартире тихо, так что: либо они закрылись в ванной, либо они вместе куда-то ушли, либо… Бросив взгляд на балкон, Джисон увидел хёна. Одного. Он неподвижно стоял напротив открытого окна, опершись о него руками, закутанный в свою куртку. Лёгкий морозный ветер перебирал его волосы. Хан нерешительно двинулся к закрытой балконной двери, ещё раз оглянувшись и удостоверившись, что не окажется третьим лишним. Ли бросил удивлённый взгляд на человека, потревожившего его одиночество, но поняв, что это Хан, почему-то выдохнул с облегчением. Это насторожило младшего. Он захотел спросить, почему хён так отреагировал, однако его встретили уставшими словами: — Если собрался говорить о Хёнджине — то проваливай. Я не буду, — снова отвернулся к улице старший. Хана удивило, что первое о чём заговорил Ли — это Хёнджин. — Нет, хён. Я хотел поговорить о тебе, — аккуратно произнёс парень, стараясь прощупать как лучше себя вести. Минхо был славным парнем, но иногда он может быть невыносимым и с ним невозможно выйти на контакт. Джисон молился, чтобы сейчас был не тот случай. — Окей, давай, — показательно бодро произнёс старший. — У меня всё в порядке. День прошёл ахуенно. Жду не дождусь завтрашнего рабочего дня, ведь моего шефа подменяет одна ебучая гнида, которую нужно терпеть ещё неделю, — затем без тени улыбки вернул своё внимание с другу. — У тебя как дела? — и тут же, что-то припомнив, добавил: — До твоего показа же всего две недели. Тебе не надо пахать с утра до ночи за своей машинкой? — Я хотел увидеться с тобой, — он видел, что что-то не то. Что Минхо не просто привычно колючий или безразличный — он встревоженный, хотя тратил сейчас все силы, чтобы этого не показывать. — Ну, увиделся. — На диване лежит толстовка. Она не похожа на твою, — Джисон решил зацепиться за хоть какую-то тему для разговора. Минхо удивился, услышав это, а после — его лицо неконтролируемо слегка скривилось и он, не говоря ни слова, порывисто вышел с балкона, отодвинув от прохода Джисона. Парень вернулся в квартиру вслед за хёном, который уже скинул на стул куртку и, прихватив чужую одежду, запихнул её в пакет. — Дебил… Нахуя свои вещи разбрасывать, — он остервенело завязал пакет на узел и бросил в сторону входной двери. Хан не понимал, почему старший себя так вёл, но оказавшись рядом с мусорным ведром около кухни, к своему удивлению, увидел на её дне пепельницу, усыпанную старыми окурками. На изумлённый взгляд младшего Минхо без особого желания пояснил. — Выбесила она меня. Давно надо было выкинуть. — Ты не отвечал мне на сообщения. Я спрашивал — могу ли я прийти к тебе, — Хан уселся на теперь уже свободный диван. — У меня не было настроения, — Минхо угрюмо прошёл к брошенной куртке и отнёс её на место. Когда он вернулся, Джисон всё также продолжал внимательно смотреть на друга. Этот внимательный взгляд, смотрящий куда-то вглубь, раздражал. — Долго будешь на меня пялиться? — Ты сам на себя не похож, хён. Ты не меня ждал? — Хан подогнул под себя ноги и удобно устроился на диване, показывая, что не собирается уходить в ближайшее время. — Я никого не ждал, — Минхо было неуютно в собственной квартире. Его словно рассматривали под микроскопом. Чтобы хоть чем-то занять руки, он направился к небольшому кухонному гарнитуру. — Ты голоден? — Нет. — Не ври, ты всегда голоден, — беззлобно сказал Минхо, доставая ингредиенты из холодильника. Хану нечего было возразить, однако он недовольно надул губы на озвученный факт о себе. — Хёнджин уточнил у меня — работаешь ли ты поваром, — на этих словах Джисон заметил, как потянувшаяся за ножом рука замерла на мгновение. — Ты с ним виделся? — Ли достал разделочную доску и встал спиной к гостю, закрывая обзор на то, как мастерски он режет овощи на аккуратные и ровные кусочки. — У нас есть совместные предметы. Сегодня была история искусства. — Понятно, — сухо ответил Минхо, ставя кастрюлю на плиту. Дальше он готовил в тишине. По квартире эхом раздавались удары ножа, шипение масла, когда осторожные руки выкладывали сваренную пасту на сковородку. Хан любил смотреть, как старший готовит. Это похоже на какую-то магию: положение его рук, прямая осанка, опущенный взгляд, ловкие движение пальцев, посыпающих ломтики свинины приправами. Неожиданно для Джисона эта поглощённость процессом напомнила ему внимательные движения рук Хёнджина и его критичный немигающий взгляд, когда тот рисовал. За время тишины у парня возникло ощущение, что он сидит на бомбе, и шанс, что она может взорваться, равен 50 процентам. — Тебе не понравился Хёнджин? — и он поджог фитиль. — Блять, — Минхо обжёгся, перемешивая пасту на сковородке. — Под руку не говори, — негромко бросил он. — Или тебе в принципе не понравилось свидание? — Хан решил применить тактику маленького асфальтоукладчика, медленно ползущего по траектории. — Нет, не понравилось, — Ли раздражённо схватил полотенце и вытер пролитый соус. Его плечи со спины выглядели напряжёнными. — Отстань, а то сожгу наш ужин. — Тебе приятнее такие свидания, как с этим парнем в оранжевой кофте? — Да сука! — вскрикнул старший, с размаха выбросив полотенце в сторону раковины. — Чего ты до меня докопался?! Тебя особо не волновала моя личная жизнь! Ты никогда не упрекал меня за мои интересы и выбор того, как я провожу своё время. Какого хуя ты сейчас-то пристал?! — Так тебе больше понравилась встреча с этим парнем? — Я его вышвырнул! — неконтролируемо выкрикнул Минхо. Услышав характерный треск на плите, он схватил лопатку, угрожающе направив её на Джисона. — Я, блять, просто хотел расслабиться. Просто не думая потрахаться. И тебя это не должно касаться, — он вернулся к сковородке, снимая её с огня. — Но ты его вышвырнул. — Да, Хани. Как ни странно, но меня может выбесить человек, — саркастично произнёс Минхо, доставая тарелки. Ему было проще говорить, когда его руки заняты чем-то. — Это из-за Хёнджина? — вперившись взглядом в силуэт старшего, Джисон был решительно настроен. На секунду он представил, что, если бы с ними сидел Сынмин, он бы не выдержал и двух минут напряжения, которое всё растёт в этой комнате. Тарелки громко стукнули о поверхность столешницы, Минхо опёрся о неё кулаками, издав тяжёлый вздох. — Чего ты добиваешься, Джисон? — прозвучало угрожающе спокойно. Парень стоял спиной, слегка опустив голову. — Я хочу понять тебя, хён. — А я этого просил? — старший развернулся. Его тело было так напряжено, но глаза оставались стеклянно холодными. — Я просил понять меня, Хани? Я просил выкладывать фотографии или видео со мной? Я просил рассказывать обо мне своим знакомым? — Это тут при чём? — недоумённо нахмурился Джисон. Резкая смена темы выбила его из колеи решительности, по которой он хотел добраться до понимая — что происходит с его другом. В цепочке вопросов Минхо не хватало звеньев, чтобы увидеть всю картину. — При том, что этот мальчишка, о котором ты печёшься и боишься, что он свяжется со мной, влюбился в идеал, который сам же и придумал, — поджатыми губами возмущённо прошипел Ли. — При том, что, посмотрев на ненастоящего себя его глазами, я чувствую себя уродом. При том, что сегодня мне было противно каждое прикосновение того парня… — он заткнулся, поняв, что в порыве сказал лишнего. Хан поражённо уставился на друга. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Минхо его перебил: — Нет, Джисон. Заткнись. Мне не нужны никакие свидания и никакая долбанная влюблённость. Тем более влюблённость романтичного художника, — затем с горькой усмешкой добавил, посмотрев другу прямо в глаза. — Ты же сам это понимаешь. Ещё в тот вечер понимал. Я ему не пара, — младший чуть не задохнулся от боли, которую впервые за несколько лет увидел в уже не скрывающих ничего глазах. — Ему будет только больно со мной. — Ты идиот, хён! — Хан даже вскочил на ноги и приблизился к собеседнику. — Ты такой идиот, если правда во всё это веришь! — от избытка эмоция он даже схватил старшего за предплечье. — Ты сам выбираешь с кем и какие отношения строить. Ты сам выбираешь своё поведение! И ты ведь на самом деле умеешь быть заботливым и внимательным. Не ври себе. — Хорош пиздеть, — выдернув руку, хён отошёл от друга. — Ты знаешь, почему я так говорю… — Ты умеешь быть любящим, хён! — громко перебил его Джисон, в бессилии уже злясь на глупого Минхо. — Прекрати! — Ты просто боишься этого! — Да я на такое не способен! — когда Хан назвал Минхо «любящим», это задело что-то очень глубоко раненое в груди. — Не правда! Я видел тебя! Я видел вас с Хёнсо! Я видел, каким ты можешь быть с тем, кем дорожишь! — И он бросил меня! — громогласно воскликнул Ли, заставив младшего заткнутся. Его лицо покраснело от гнева из-за того, что он раскрыл свои карты. И тут же гнев сменился болью. Плечи Минхо опустились, а сам он вяло облокотился о столешницу. — Он бросил меня… — Хёнсо не любил тебя, хён, — прошептал Джисон. — Может, когда-то и любил, но те полгода, что знал вас, я видел, что ему не нужны были эти отношения, — кажется, крики забрали слишком много сил, и они оба устало стояли рядом с друг другом. — Он использовал свои обвинения как предлог, чтобы расстаться с тобой. Всегда проще обвинять других, чем признать свои ошибки. — Он был прав, Хани… — парень сокрушённо опустил голову. — Нет, хён. Он эгоистичный придурок, которому не хватило смелости закончить отношения. Ему стоило так поступить, пока это не переросло в отягощающую связь для него, — Джисон сделал шаг к старшему и был рад увидеть, что тот не хотел сбежать, а впервые за несколько лет действительно слушал. — Ты действительно любил его, Минхо-хён. Ты действительно дорожил им и готов был сделать всё для него, — на этих словах Ли резко прижал ладонь к лицу то ли желая содрать кожу, то ли желая остановить подступающие эмоции. — Прекрати винить себя. И прекрати оправдывать своим поведением его слова. Не важно, насколько колючим ты стараешься быть — заботу о тех, кого ты любишь, ты никогда не сможешь из себя искоренить. Минхо притянул вторую руку, впечатывая лицо в ладони. Он не хотел раскисать. Не сейчас. Не при Джисоне, который в свою очередь плевал на все барьеры и колючки хёна и загрёб его в свои объятия. — Я в курсе, что ты не любишь такие сопливые штуки… Но потерпи, — прошептал Хан, крепче сжимая чужие плечи. Он чувствовал, как тело в руках начало дрожать. — Я буду рядом.