Настоящее свидание

— Пожалуйста, ваш заказ, — проговорила милая девушка в жёлтой униформе, передавая три больших стаканчика айс американо и упаковку макарунов красивому клиенту. — Приходите ещё в наше заведение, — она говорила с широкой улыбкой и, не моргая, любовалась посетителем, внешность которого выделялась даже в обычной спортивной одежде. — Да, спасибо, — скомкано ответил Минхо, избегая взгляда девушки, которая откровенно на него пялилась. Он взял пакет с упакованным заказом и направился к выходу. Его плечи передёрнулись от мысли, что сейчас в его спину всё так же устремлён маниакальный взгляд. Парень накинул глубокий капюшон одной из своих любимых худи — почему-то он решил, что сегодня слишком тепло для шапки. Выйдя из кофейни, он возобновил свой путь до университета, где учится Хан. Младший второй день ныл другу, что его бёдра скоро срастутся со стулом, а пальцы он пришьёт к одному из своих нарядов. Предварительный смотр коллекций всё ближе, а Джисон слишком долго спорил с преподавателем насчёт цветовой гаммы для своих костюмов. Из-за того, что долго состыковывал фасон и цвет, настояв таки на своём, младший осознал, что для показа уже почти всех парней и девушек с факультета моделей разобрали. Сначала Минхо был удивлён, что в Корее вообще существует факультет моделей в университете, а затем ещё больше удивился и откровенно захохотал, узнав, что Хан смог уломать Сынмина участвовать в показе наравне с двумя девушками, которые выше его на пол головы. Ли был почти уверен, что Хан заманил этих несчастных моделей жалостливыми глазками и обещанием роскошного обеда — не иначе. Ещё старшему всё хотелось спросить — почему Джисон не упросил Хёнджина, но после того дня, когда, к своему стыду, рыдал в объятьях друга, он не решался говорить о художнике. Остановившись на светофоре, Михно почувствовал вибрацию телефона от пришедшего сообщения. Наверняка это нетерпеливый Хан интересуется — где его кофе. Кажется, к сдаче работ в его жилах вместо крови будет бежать кофеин. Старший делает в голове пометку, чтобы поворчать по этому поводу. Однако входящее сообщение было от «Мин (сон/сок)?»: «Привет. Сегодня свободен?» Ли почувствовал внутри лёгкое отторжение. Такое же чувство у него появилось до встречи с парнем, который и оставил ту оранжевую кофту, и которую позже Минхо занёс в клуб, где тот работал. Он понимал, что эта зудящая неприязнь при встрече перерастёт в отвращение. Он вообще стал игнорировать сообщения от тех, с кем обменялся номерами для лёгкого контакта, однако игнорирование порождало нарастающий клубок нервозности. Просверлив взглядом экран, Минхо медленно напечатал ответ, пересиливая желание просто убрать телефон и сделать вид, что забыл о произошедшем. «Нет. И не пиши мне больше» Он не знал, пожалеет ли о сделанном позже, когда снова захочет с кем-то провести ночь, но прямо сейчас, отправляя написанное, ему стало чуть легче на сердце. Глубоко вдохнув, он спохватился, что зелёный свет уже горит и что пора переходит дорогу, — после чего, пройдя метров десять по тротуару, он вообще удалил контакт человека, имени которого он так и не запомнил. Минхо зашёл на территорию большого университета, ограждённую забором, и направился к корпусу, в котором уже бывал однажды. В тот день Джисону стало плохо во время подготовки к экзаменам, а Ли вечером проходил рядом после подработки, которую совмещал с учёбой. На сообщение друга с просьбой о помощи он купил по пути таблетки и отвёз младшего на такси домой. — Я так тебя ждал! — радостно вскинул руки парень, стоящий рядом со входом в учебное заведение, — …мой драгоценный айс американо, — пропел он с издевательской улыбкой зная, что Минхо ему подыграет. — Окей, тогда держи своего драгоценного. А я пошёл. — Эй, хён! — младший схватил Минхо под руку, утаскивая в сторону входа. — Я безумно благодарен твоему великодушию и тому, что ты соизволил потратить на меня свой выходной день, — Хан выглядел слишком расслаблено и радостно. Если бы не слегка потемневшие участки под глазами — парень бы и не поверил, что студент почти не спит уже вторые сутки. — Прекрати. И с чего это я потрачу на тебя целый день? — скептично поднял бровь Ли, однако не вырывался из цепких рук, утягивающих его уже к лестнице. — Я просто принёс кофе тебе и твоей фейковой модели-коротышке. — А третий стаканчик кому? — В горле по пути пересохло. Планировал дома выпить. — Не хотел составить нам компанию? — Много чести. — Какой ты цундере, хён, — со смехом произнёс Джисон, уже ведя друга на четвёртый этаж. — Прекрати меня так называть. Не хочу понимать ваши анимешные термины, — наконец-то Ли стряхнул руку младшего, но продолжил послушно идти рядом. — И не такой уж Сынмин и низкий, кстати. По крайней мере выше нас с тобой, хён. Я проверял, — на этих словах Хан, словно в доказательство, вытащил из кармана скрученную измерительную ленту. — Но не нам же с тобой вышагивать рядом с моделями с ростом под два метра, — Минхо невольно широко улыбнулся, представив эту картину. Это будет услада для глаз. — Да ну тебя, — Хан надул губы за друга. — Всех низких моделей уже разобрали. Ты даже не представляешь, как мне неловко вставать на табуретку во время примерки, чтобы закрепить детали на их плечах или волосах, — смущённо произнёс Джисон, подходя к нужной двери аудитории. На это заявление старший уже откровенно захохотал. Наверное, впервые за эту неделю. Открывая дверь, Хан не сдержался и всё же бросил на друга взгляд, полный облегчения. Он правда переживал за него и боялся, что после того дня короткие ответы «Всё нормально», «Не парься» — просто отговорка. — А я думаю, что за гиена гогочет у нас в коридорах? Стоило догадаться, что это Минхо-хён пришёл, — оторвавшись от экрана телефона, произнёс Сынмин в качестве приветствия, стоя рядом со столом, полным непонятных и бесформенных лоскутов ткани и швейных принадлежностей. — Хани, дорогой, хочешь выпить два стаканчика кофе? Тебе тут ещё долго сидеть, — тут же среагировал Ли, не глядя на присутствующего грубияна. — Да хён! Я тебе даже деньги отдам, только дай хоть что-нибудь, что скрасит моё часовое стояние в… этом, — скривился Сынмин, умоляюще глядя на вошедших. На парне висело нечто, по форме напоминающий костюм с укороченным пиджаком с яркими вставками нежно-розового и жёлтого. Было ещё не понятно — как в итоге будет выглядеть то, что задумал Джисон, потому что сейчас все кусочки ткани держались только на булавках, из-за которых Сынмин и не мог присесть. Вокруг него как лепестки цветов разбросаны обрезки ткани — следствие подгонки одежды под модель. Минхо прошёл вперёд, окидывая взглядом необычное помещение, наполненное швейными принадлежностями, столами с разными машинками и развешанными по стенам лекало. В центре стоял огромный стол для выкроек, а к дальней стене придвинут необычный стеллаж, наполненный рулонами тканей и бобинами разноцветных ниток. В помещении было бы даже аккуратно и прибрано, если бы не огромная куча вещей, ткани и одежды, разложенных на рабочей поверхности рядом с Сынмином. Это явно принадлежало Хану. — Держи, — без какого-либо выражение произнёс Ли, протягивая сначала один стаканчик страдающему младшему, но тут же поспешно меняя его на другой. — А нет. Вот этот, — на недоумённый взгляд он только добавил, слегка ухмыльнувшись: — Я в него плюнул. — Он же шутит? — отвернулся ошалелый Сынмин к Джисону с разинутым ртом. Он, конечно, не верил, но всё равно недоверчиво косился на прозрачный пластиковый стаканчик. — Конечно, шутит. Не смешно, но шутит… Ай! — пискнул Хан, хохоча отпрыгивая за спину своей модели. — Я пришёл насладиться твоими страданиями, Ким Сынмин, — меланхолично оповестил Ли, усаживаясь на край большого стола с разбросанными лекало и доставая себе стаканчик с кофе. — Вижу, ты не в восторге от своих коллег по подиуму. Может, Джисон тебе даст свою обувь на высокой платформе? — Я уже её принёс, — кивнул куда-то себе за спину младший. Поглощённый образом в своей голове он пристально оглядел Сынмина с ног до головы. — Нет, пиджак нужно дополнить, — он ловко стянул верхнюю часть костюма, оставляя парня в футболке и забавных на вид штанах, форма которых так же держалась на одних булавках. — Опять? Джисон, умоляю, давай хотя бы штаны снимем. Я очень хочу сесть, — устало заныл подопытный. — Да… да, секунду… — медленно проговорил Хан, внимательно кромсая ткань и задумчиво прикладывая новый лоскут. — Мне нужно убедиться в высоте посадки штанов… а для этого… — он отошёл и придирчиво окинул взгляд на то, что лежало на столе. — Мне нужно быть уверенным в длине пиджака… — Это надолго, — потягивая своё кофе через трубочку, сказал Минхо. Из-за того, что Джисон был полностью увлечён своей работой, парни без него начали разговаривать на разные темы. Сначала это было обсуждение игр — самая комфортная и знакомая для них среда; затем, почему-то, пошло обсуждение учебных годов Минхо, где он рассказал о паре комичных историй и об особенностях его обучения в кулинарном колледже. Это здорово отвлекало Сынмина от продолжительного времени примерки и душевных метаний Хана, сменяющимися то творческим кризисом, то порывом вдохновения. — Мин-и, повернись, пожалуйста, — прервал диалог друзей Джисон, пристально глядя теперь уже на штаны. Человеческая модель снова развернулась спиной. — Мин-и? — удивился Минхо, словно пробуя прозвище на вкус. Он впервые слышал, чтобы Хан так называл Сынмина, или просто раньше не обращал на это внимание. — Звучит мило. — Вау, хён, ты сделал мне комплимент? — насмешливо и монотонно протянул Сынмин, по молчаливой просьбе, раскинув руки. Ловкие пальцы стали поправлять на нём рукава пиджака. — Не тебе, а буквам, которыми пишется твоё имя, — тут же парировал Ли, отводя взгляд в окно. Он не видел, как младшие обменялись взглядами, которые он не смог бы прочесть. — Точно! — резко спохватился Джисон, снова вынырнув в реальность. — Прости, пожалуйста, я совсем забыл — как сегодня прошла твоя защита курсовой? — Минхо снова вернул своё внимание к разговаривающим друзьям. — Да нормально. Правда из-за вредного профессора Нама мне чуть не снизили баллы, однако профессор Ли помог мне, — лучезарно улыбнулся Мин. Заметив взгляд старшего, который явно старался понять о чём речь, он решил пояснить: — Курсовая по разработке концепции интерьера отеля. — Точно… ты же архитектор, — припоминая какую-то информацию, услышанную при их знакомстве, пробормотал старший. — Дизайнер интерьера, — хмуро поправил Сынмин. Минхо, увидев, что парня задели его слова, поднял руку в извиняющемся жесте. — О, кстати, когда я шёл сюда, то увидел в аудитории на втором этаже Хёнджина, — младший перевёл взгляд на ровесника, не увидев, как лицо хёна почти незаметно оживилось. Однако это заметил Джисон, который решил не окорачивать Кима, притворившись, что его не заботит реакция старшего на это имя. — Он в последнее время какой-то подавленный. Я слышал, как профессор Нам сокрушался из-за того, что Хёнджин так и не подал работу на тот районный конкурс. — Что? — нахмурился Хан. — Впервые слышу. — Ты с ним не разговаривал? — Разговаривал… но не об этом, — Хан не стал смотреть в сторону старшего, понимая, что тот прочтёт между строк. — Всё, можно снимать. — Ура… — на лице Сынмина расцвело прекрасное блаженство, стоило вытащить несколько булавок и осторожно стянуть с него эскиз будущей одежды. — А ты… — подал голос Минхо, увлечённо перемешивая трубочкой оставшиеся кубики льда в стакане, — … не разговаривал с ним.? — было не понятно, закончил ли старший предложение. — У нас есть один общий курс по рисованию, но Хёнджин всегда сидит где-то в углу и тихо рисует, так что я с ним не общался особо. Только на тему учёбы и всё, — не поняв, кого именно спрашивает хён, Сынмин решил принять этот вопрос на свой счёт. Джисон же продолжал показательно увлечённо заниматься костюмом, жуя нижнюю губу. — Правда раньше он постоянно и неторопливо рисовал, а сейчас, словно желает сжечь взглядом холст. Постоянно недоволен тем, что получается и просит преподавателя заменить полотно, — продолжил он, одеваясь. — Удивительно, как все ему потакают. Стоит мне вторую пару подряд попросить уже третий холст на замену — меня испепелят, а Хван Хёнджину готовы хоть десяток принести, — он зашнуровывал кроссовки, когда запоздало решил спросить: — А почему спрашиваешь, хён? Минхо не знал, что ответить. Он сам не понимал, почему захотел спросить и что хотел услышать. Может, он правда переживал, узнав, что в последнее время с парнем что-то не то? Связано ли это с Минхо, или есть что-то другое, более важное в его жизни, из-за чего он переживает? А если это просто творческий кризис? Вроде у художников это бывает иногда, как он слышал. Старший ведь так и не осмелился спросить, о чём в тот раз разговаривал Джисон с Хёнджином. Наверняка они обсуждали его, ведь Хан припомнил, что Хван упомянул профессию хёна. Стоит ли об этом спрашивать? Захочет ли Джисон об этом рассказывать, ведь он сам был не в восторге от встречи художника со своим другом? Чем больше Минхо думал, тем запутаннее становились его мысли. И он не был уверен, хочет ли их распутать. — Он любит сладкое, — голос друга вырвал из глубокой ямы мыслей и скрасил неловкую паузу для Сынмина, который не понимал, что происходит с хёном. Старший встретился взглядом с Джисоном. Тот только улыбнулся в ответ, кивком указывая на нетронутую упаковку печенья. — Особенно он любит макаруны, — продолжил он с ободряющей улыбкой. Ли застыл, когда понял зачем младший говорит всё это. — Мин, в какой аудитории ты видел Хёнджина? — В 217, — бедный Сынмин чувствовал, будто его оставили за бортом, ведь он не улавливал суть происходящего. — 217-я аудитория, хён. Это вниз до второго этажа по той лестнице, после чего нужно повернуть направо, — Хан дополнял объяснение жестами, не выпуская швейных ножниц из рук. У Ли было ощущение, словно перед ним расчистили путь, но идти по нему или нет — выбор предоставляется ему самому. Минхо сглотнул, не отводя взгляда от Джисона и сдавливая в руках всё тот же несчастный стаканчик. По непонятной причине возможность снова увидеть Хёнджина вызвала в нём трепет и предвкушение, с которым было сложно совладать. Старший видел для себя только два варианта развития событий: бояться и делать, или бояться и не делать. Первый вариант выглядел интереснее. — Спасибо, — он прихватил упаковку гостинцев и широким шагом вышел из кабинета. — Минхо-хёну нравится Хёнджин?!

***

Минхо замер перед самой дверью, над которой висела табличка с цифрами «217». Сейчас из-за всей обстановки, из-за едва заметного предвкушения встречи и покалывающих кончиков пальцев, сжимающих упаковку с печеньем, Ли снова ощущал себя студентом. Тем самым парнем, который только подружился с надоедливым и забавным Хан Джисоном, мечтал о работе шеф-повара как хозяин Пак, что держал ресторан в том же доме, где живут его родители, и для него был важен человек, с которым Минхо встречался уже три года. Ощущение ностальгии осталось горьким привкусом на губах из-за последнего воспоминания, но Ли просто глубоко вздохнул, напоминая, что сейчас всё иначе. Посмотрев на вещь, которую хотел использовать как предлог, чтобы завязать разговор, Минхо медленно отодвинул деревянную глухую дверь вбок, и тут же встретился с ошарашенным взглядом, который художник поднял на шум. Они замерли, не моргая смотря друг на друга. Хёнджин сидел за небольшим холстом в запачканном красками фартуке и спиной к окну, расположенному на противоположной от двери стене. Казалось, он выбрал такое положение, чтобы никто без его ведома не смог заглянуть за плечо и без спроса увидеть хотя бы штрих на полотне. — Привет, — старший сделал шаг в аудиторию, наполненную пустыми мольбертами, стеллажами с картинами и другими художественными принадлежностями. Увидев отсутствие какой-либо реакции, он постарался хотя бы легонько улыбнуться, но заметив, как Хван выглядит сейчас, эта улыбка уже стала естественной. Значит в тот день он и правда старался произвести впечатление. Лохматые волосы Хёнджина завязаны в неопрятный высокий хвостик, локоны, выпавшие из причёски, смешно торчали в разные стороны, лицо выглядело более детским и чистым — видимо, к свиданию он умело воспользовался макияжем, чтобы создать себе более утончённый образ. Простые джинсы, белая футболка, поверх которой наброшена мятая светло-жёлтая рубашка с закатанными до локтя рукавами и испачканные красками кроссовки. На стройных, зависших в воздухе руках вместо украшений и часов, красовалось несколько разноцветных клякс и мазков, тянущихся от самых кончиков пальцев чуть ли не до локтя. Хван всё ещё не реагировал, уставившись с отвисшей челюстью на неожиданного гостя. — Сынмин подсказал, что видел тебя здесь, — ещё пара шагов в сторону младшего привели его в чувства. Хёнджин порывисто встал, неловко бросив кисточку на поднос с красками. — Хён! Минхо-хён, а что… что ты… Ты здесь, — его взволнованное выражение лица и розовеющие уши чуть не заставили Минхо улыбнуться ещё шире, поэтому он незаметно прикусил внутреннюю часть губы. Но в этот момент, кажется, художник понял в каком виде сейчас находится перед человеком, который ему нравится, — парень быстро распустил нелепую причёску, попутно расчёсывая волосы руками, убирая их за уши. Бросив украдкой взгляд, он неловко потёр нос и попытался непринуждённо улыбнуться. Всё это он делал руками, испачканными в краске. Тут Минхо не выдержал и расхохотался, облокачиваясь на недалеко стоящий стол. Лицо младшего недоумённо вытянулось, из-за чего для Ли парень стал напоминать замаравшегося маленького зверька, уши, нос и щёки которого пестрили разными цветами. — Прости-прости, — стараясь прекратить неконтролируемый смех, хён опустил взгляд. Но перед глазами всё ещё светилась чумазая мордочка, склонённая вбок, из-за чего Минхо снова засмеялся. — Хён, — Хёнджин не решался подойти или что-либо спросить. Этот миг ему казался сном, а может, им и являлся. Хёнджин не спал нормально уже несколько дней, а сейчас в аудитории, где он уже хотел рисовать круг призыва для вдохновения, на столе сидел образ из его мечтаний, ярко заливаясь самым прекрасным смехом. И он боялся проснуться. Не поднимая головы, Минхо сделал несколько глубоких вдохов. Этот мальчишка опять застал его врасплох, как и тогда в первую встречу. Взглянув на свои руки и заметив упаковку сладкого, старший вспомнил, что надо скорее всего объяснить, как он тут оказался. — Я принёс тебе угощение, — хён примирительно вытянул упаковку с макарунами. Младший медленно подошёл, не отрывая глаз от своего миража, и принял подарок. — Прости, что засмеялся. Ты сейчас очень мило выглядишь, — то, как просто и легко были произнесены эти слова, заставило Хёнджина невольно отступить на шаг и растянуться в восхищённой улыбке. Это первый комплимент от хёна. — Спасибо. Я очень люблю сладкое… — Да, мне Джисон рассказал, — Минхо поудобнее уселся на столе, уже полностью свесив ноги. Хёнджин так и остался рядом, удерживая в руках угощение. — Они с Сынмином тут, на четвёртом этаже. Джисон пытается успеть сделать своё задание, используя кофеин как топливо. Ещё не понятно, что он сотворил, но то, что было надето на Сынмине выглядело… необычно, но вроде, не настолько сумасшедше, как тот странный красный плащ с чёрным символом на спине, в котором он ходил целый месяц, — старший слегка улыбнулся. Он видел — Хёнджин не знал, что сказать и как отреагировать, поэтому постарался заполнить паузу, позволяя младшему привыкнуть к своему присутствию. — Вообще, я удивился, что он попросил Сынмина быть моделью, а не тебя, — взгляд хёна был спокойный, а лицо и поза — расслаблены. Это являлось прямой противоположностью того, что Хёнджин испытывал внутри. Зато последний комментарий от старшего немного отрезвил, возвращаясь в реальность. — У меня есть несданные работы по двум дисциплинам, — художник стыдливо опустил взгляд. — Я думал, что твоих картин в квартире хватит на сдачу курсовых для всех ребят из твоей группы, — мягко подметил Минхо. — Нет, — Хван мотнул головой, словно сгоняя с волос муху. Минхо заметил, что младший всё ещё избегал встречного взгляда. — Эти картины не для чужих глаз. Я не хочу, чтобы их кто-нибудь видел… Образовалась глухая тишина. Хёнджин продолжал сжимать упаковку печенья как спасательный круг испачканными пальцами, смотря чуть в сторону от хёна. Минхо же не мог оторвать глаз от этого человека. Его завораживал каждый произнесённый звук или каждое сделанное движение Хёнджином. Если в первую их встречу Минхо мог бы назвать парня внешне красивым, то сейчас этот человек был воплощением нежной эстетики. Не только из-за тонких запястий или нерешительно замерших губ, а из-за того, как он старался прикрыть отросшей чёлкой смущённое лицо, как переводил взгляд на руки старшего и обратно куда-то вбок, как красиво сочеталась его кожа на лице с нежно-розовым мазком, который он оставил на скуле, случайно проведя по ней рукой. Тут Минхо осенило, что, кажется, он добровольно пришёл в ловушку, о которой прекрасно знал. — Но ты показал их мне, — его тихий голос звучал так, словно он произнёс что-то тайное, что не должен услышать никто, кроме них. Хёнджин активно о чём-то думал, поджав губы. И всё же решившись, он произнёс: — Хён, почему ты не писал мне? — парень не был уверен, что имеет право спрашивать об этом. Он вообще не знал, что сейчас происходит. Почему после того вечера последнее, что он помнил — это печальный взгляд на работу, которую он рисовал три ночи. Почему в течение целой недели этот человек не написал даже простого «Привет», Хвану бы этого было достаточно. Почему после дней молчания и сомнений хён появляется из ниоткуда и светится прекрасной улыбкой, которую художник видел только через экран телефона на страницах его друзей. Старший знал, что его об этом спросят. Знал, но не подготовил ответ, потому что не понимал, что именно стоит сказать. Если правду — то сколько? И не обидит ли она Хёнджина? Наверное, нужно быть честным, но и осторожным. — Было слишком много мыслей, — подумав, произнёс Минхо. Он посчитал это искренним ответом, который Хёнджин заслуживает. Младший в недоумении уставился на хёна. Это выражение лица тоже было очень забавным. — Если это сильно тебя волновало — я прошу прощения. — Это из-за нашей встречи? — осторожно поинтересовался парень в ответ. Он действительно выглядел обеспокоенным. — Я бы сказал, что это давно во мне копилось… — заметив погрустневшие глаза и плотно сжатые губы мальчишки, Минхо умилился. — Это не из-за тебя, — несмотря на то, что он хотел успокоить парня, последнее уточняющее слово вызвало складку между бровями на красивом лице. — Значит, всё-таки из-за твоего портрета? — Что? — хён почувствовал, что его застали врасплох. — Может, я не прав… — пальцы начали нервно отколупывать засыхающую на руках краску. — Но я не мог перестать думать о твоём лице. Оно сильно поменялось за то время, пока ты разглядывал мою работу, — у Минхо почему-то пересохло в горле. — Как оно поменялось? — Сначала ты удивился, — Хёнджину было неловко смотреть в лицо, поэтому опустил взгляд в пол. Он всё ещё не был уверен в том, что правильно всё понял, запомнил и увидел в тот день. — Затем, вроде бы, тебе очень даже понравилось, — последнее слово заставило губы художника растянуться в улыбке. — Но после… ты словно ушёл куда-то далеко. Твой взгляд стал задумчивым и нечитаемым… На секунду мне казалось, что ты хочешь подойти ещё ближе, но, наверное, я мог ошибиться. И потом ты вдруг погрустнел… Я не был уверен, потому что никогда не видел тебя грустным, — парень чувствовал себя глупо и неуютно. А что, если ему просто причудилось? Что если он всё это себе придумал, когда в двадцатый раз на следующий день пытался прокрутить в своей голове, что он мог сделать не так? Вдруг хён просто был занят своей жизнью и своими проблемами, а Хёнджин себе уже навыдумывал? — В общем, — продолжил он, — я увидел твои немного печальные глаза. Это сбило меня с толку. После этого ты, словно закрылся от меня, отвечал с неохотой, но вежливо спрашивал меня о картинах. И затем ты ушёл, даже не улыбнувшись на прощание… и даже не писал… Так вот как он выглядел со стороны в тот момент. Минхо почувствовал укол вины. Он так закопался в свои мысли, что на самом деле из всего вечера в квартире художника запомнил только ту картину. Он не помнил, как попрощался или что ещё спрашивал. — Так я прав? — после недолгого молчания спросил Хёнджин, решившись поднять взгляд. Внешне Ли выглядел спокойно, рассевшись на столе, вот только его взгляд из-под чёлки был слишком внимательным и острым, а тело неподвижно замерло. Как у настороженного кота. — Джисон мне говорил, что ты не из тех людей, кто рассказывает о себе… Он хорошо тебя знает. Минхо не любит, когда ему лезут под кожу и пристально рассматривают, — а именно это Хван сейчас и делал. Если бы не Джисон, а кто-то другой до него докапывался в тот день, напирая с вопросами, он бы только разозлился и распсиховался, выставив раздражающего человека вон. Но это был Хан Джисон. Безобидный, милый парень, которого он знал более шести лет и который ни за что не хотел бы причинить ему боль. Откуда он мог знать, что Хёнджин заслуживает того же доверия? Сейчас младший в глазах Минхо стал выглядеть растеряно. Наверняка уже накрутил себя, задаваясь вопросом — чем он мог оскорбить или обидеть хёна. Надо ему что-то сказать, как-то успокоить, иначе Ли так никогда и не узнает, заслуживает ли этот парень доверия. Когда Хёнджин уже смирился с тем, что он всё запорол и надо найти причину, чтобы проводить старшего обратно к Хану и Сынмину, сдавленный голос произнёс: — Тот Минхо… с картины. Он выглядел слишком светлым и ярким, — было видно, как тяжело ему даётся каждое медленно произнесённое слово, поэтому младший с замершим сердцем вслушивался в ответ. — Я расстроился, что совершенно на него не похож. Я ведь не такой, Хёнджин. Не такой… каким ты меня изобразил, — на удивление, старший не отводил взгляд, позволяя видеть свою беззащитность. Это обезоруживало. — Я подумал, что ты разочаруешься, когда поймёшь, что я далёк от того, во что ты вложил столько времени и труда, — в завершение сказанному, Ли неловко улыбнулся. Он не уверен, что стоило рассказывать так много. Это был очень честный ответ. Первым внутренним порывом Хёнджина было броситься на старшего с уверениями, что он нисколько не разочаровал и не мог этого сделать. Это удалось подавить. Вторым порывом было желание убедить, что то, что художник изобразил — так же является частью хёна, который буквально минут десять назад также заливисто и открыто смеялся, глядя на парня. Но это тоже было не то. Казалось, что Ли можно спугнуть любым всплеском эмоций или желанием опровергнуть сказанные им слова. Тогда младшего осенила идея: — Тогда я её выброшу. — Что? — нахмурился Минхо. Он не этот вывод хотел услышать. — Я её выброшу и нарисую другую. А ты мне будешь позировать, — просто улыбнулся этот мальчишка, склонив голову на бок. Наконец-то он опустил на стол несчастную упаковку печенья, про которую оба уже давно забыли. — Если захочешь, сам выберешь цвета, которые тебе нравятся. Я бы с большим удовольствием снова нарисовал тебя, хён. Неожиданность такого предложения вызвали удивление, но и смешок облегчения у Минхо. Непредсказуемо, необычно и забавно. Ответ был не таким, какой он предполагал, но звучал даже привлекательно. — Нарисуешь меня как в фильме Титаник? — на непонимающий взгляд старший с удовольствием пояснил. — Как Джек нарисовал Розу. На ней было только ожерелье… — Хён! — смущённый до корней волос художник, закрыл ладонями ошарашенное выражение лица. Довольно смеясь над замечательной реакцией, старший подумал, что это просто прекрасный вид, когда из-за испачканных в краске рук были видны только покрасневшие уши и шея. — Хван Хёнджин? — в ответ из-под прижатых к лицу ладоней раздалось всё ещё смущённое вопросительное мычание. — Пойдёшь со мной завтра в кино?