Формула уличных Богов

             — Лори!              В глазах темно, ничего не видно. Голова гудит, я слышу какой-то неразборчивый шум и чей-то голос вдалеке. Он зовёт меня. — Лори, очнись! Ну же, просыпайся!        Отчаянно зовёт и пытается разбудить.        Я медленно разлепляю тяжелые веки, ощущение, что лицо залили цементом. Глаза отекли, а губы пересохли.        — Слава Господу, ты жива!        Неведомый мне силуэт бросается на шею и почти душит в объятиях. Постепенно слух окончательно возвращается ко мне, я узнаю в голосе товарища по несчастью.       — Бедняжка, тебе сильно досталось, — жалеет меня, гладит по голове, старается успокоить. Но, кажется, больше себя, чем меня. — Ничего, однажды возмездие настигнет их. Мы выберемся отсюда и уничтожим это место.        Я упорно пытаюсь понять, о ком идёт речь. Кого «их»? Какое место?        Кто они? Кто этот мальчик? Почему он жалеет меня? Почему мне кажется, будто меня только что переехал бульдозер? Будто кто-то собрал по кусочкам это сломанное тело, сшил между собой, как тканевую куклу, и сделал подобие живого человека? Тело, способное мыслить и ощущать.        — Пожалуйста, Лори, скажи хоть что-нибудь! Не молчи…        Снова этот обеспокоенный голос.       Я попыталась открыт рот, но с губ не сорвалось ни звука. Зрение постепенно стало возвращаться ко мне, как и слух, так что теперь я могла разглядеть того, кто сейчас судорожно тряс меня за плечи, пытаясь привести в чувства, вернуть к жизни или получить ответ. Не знаю.        Мальчишка лет восьми-девяти от силы, растрёпанные тёмные волосы, большие карие глаза, в которых сейчас не было видно ничего, кроме беспокойства. Его лицо было изранено, на нём чётко были видны огромные пятна от ожогов, покрывшиеся волдырями, мелкие ссадины и синяки. На шее номерок «VI», на запястье из-под рукава порванной рубахи выглядывает непонятный мне штрих-код.        Я пытаюсь понять, кто он. Как его зовут. Откуда он.       Почему-то я уверена, что он ввяз в ту же ситуацию, в что и я, но не понимаю, в какую именно. Он кажется мне смутно знакомым, будто мы были знакомы всю нашу жизнь. Но я всё никак не могу вспомнить его имя.        — Нинель сегодня ночью покончила с собой, — начал мальчик, загибая палец. — Освальд в критическом состоянии был найден около неё на холодном полу, в луже собственной крови и с обильной раной на шее, — второй палец. — Даррена жутко лихорадит, говорит, что сердце стучит так быстро, что, кажется, вот-вот разорвётся на части, — третий. — А ещё он снова бредит, опять начал болтать о своих призраках. Мне кажется, с такими темпами он протянет совсем недолго.        Не могу понять, откуда я знаю этих людей. Их лица и образы моментально всплывают в голове, хотя я никогда прежде не видела их. Или видела? На глаза наворачиваются слёзы, чувствую, как накатывает нарастающая тревога. Снова этот мерзкий шум в ушах, непонятный писк, резкая боль в висках. Перед глазами витают мушки, всё вокруг вновь начинает темнеть, а силуэт мальчишки меркнет передо мной.        Я отключаюсь…        — Лори!

***

       Пробуждение было резким и неприятным. Я больно обо что-то ударилась, а когда распахнула глаза, обнаружила, что лежу на полу. Больное плечо тут же дало о себе знать. Захотелось взвыть от боли.       Я медленно поднялась с пола, окидывая комнату взглядом. Соседняя кровать была аккуратно застелена одеялом, будто на ней никто сегодня и не спал. Возле неё у стены стоял увесистый шкаф, полностью заполненный разнообразными книгами, а рядом со шкафом размещалась странная для меня махина, внутри которой располагались пустые колбочки. Похоже на анализатор, который обычно можно увидеть только в какой-нибудь лаборатории.        Я медленно зашагала в зал, чувствуя себя жутко неловко на новом месте. Из комнаты доносились мужские голоса, в которых я сразу же узнала Ларса, и, судя по всему, Джека.        — Прикинь, эти двое, значит, вырубили меня какой-то хренью, утащили с кафешки, а потом я очнулся в этой блядской конуре, подвязанный верёвками, как распятый Иисус! Так самое, что интересное, никто даже и не подумал вызвать полицию, всем было так похуй, что меня волокли через всю улицу в практически бессознательном состоянии!        Джек громко ругался, из-за чего я замерла в проходе, не решаясь пройти дальше.        — Когда я в очередной раз очнулся, так охренел, когда увидел, что из моего тела торчали трубки, будто я был дивергентом из фильма! И знаешь что, это было вообще не самым стрёмным. Эти пидоры гасили мою нервную систему шокером, который я через время вообще перестал чувствовать! Он меня тупо не брал! — парень активно жестикулировал руками, несмотря на то, что к одной из них была подключена капельница. — Хотя, возможно, к такому результату привёл не столько шокер, сколько та хуйня, которую они успели ввести в меня. Ну-ка, давай, влепи мне пощёчину! Или въеби прям вот сюда! Давай!        — Успокойся, — выдохнул Ларс, обратив на меня внимание. — Действие обезбола скоро пройдёт, и ты просто с ума сойдёшь от отходняков.       — Мне просто было интересно, смогу ли я теперь вообще хоть что-то чувствовать.        — Сможешь, — кивнул тот, приглашая меня пройти в комнату. — Прикрой своё достоинство одеялом, здесь вообще-то девушка.       Джек встрепенулся, сразу же натягивая сползшее одеяло повыше.        — Ой, блядство-то такое… Анна, извини, — неловко откашлялся он. — Я рад, что ты всё-таки смогла найти Ларса, и теперь тоже в нашей команде.        — Мог бы дать более чёткие координаты, я еле нашла его… — пробормотав в ответ, я неловко отвела глаза в сторону.       — Я не мог их дать, иначе бы те типы поняли всё намного быстрее тебя, — Джек пожал плечами, после чего вытянул ладонь вперёд. — А теперь немного поближе. Рад знакомству, Анна — искренне улыбнулся он, и я в ответ аккуратно пожала его руку.       Холодная, как лёд…        Со стороны коридора что-то зашуршало. Я услышала, как открывается входная дверь, из-за которой показались тёмные кудряшки. Рейна принесла с собой большой пакет каких-то медикаментов и чего-то ещё, после чего разбросав шлёпки по коридору, прошла в зал.        — Ну и жарища, — выдохнула она, смахивая со лба капельки пота. — Джек, как себя чувствуешь?        — А, то есть, я тебя уже не волную? — выгнув бровь, поинтересовался блондин.        — У тебя ничего критичного, жить будешь, — отмахнулась она, перекрывая капельницу двумя пальцами. — Так что?        Джек с недоверием посмотрел на пакет, который притащила Рейна, а заглянув вовнутрь, по-детски сморщил нос.        — Если от моего ответа зависит то, будешь ли ты пичкать меня всем тем, что приволокла, то со мной всё прекрасно! — пролепетал тот, вскакивая с дивана, из-за чего тонкое одеяло в очередной раз слетело с его талии, обнажая всё тело.        Мои щёки моментально обдало жаром, а из-за его очередной выходки, благодаря которой все прелести Джека были оголены, мне пришлось втупить глаза в пол, рассматривая его и потирая ногой, словно он был самой лучшей деталью интерьера, какую только я могла увидеть в этом доме. Кажется, среди всех присутствующих меня одну смущал его внешний вид. Ни его самого, ни даже Рейну это ни капельки не волновало.        — Вне зависимости от твоего ответа, мне всё равно придётся пичкать тебя лекарствами какое-то время, хочешь ты этого или нет. А ну иди сюда, засранец, я даже капельницу не успела отсоединить!        — Живым не дамся! Даже не пытайся! — завопил Джек, став резво убегать от девушки, таская за собой перевозную стойку на колёсиках, на которой болтался пустой пакетик из-под физраствора и ещё каких-то витаминов.        — Я безумно рада, что тебе стало легче, но это не значит, что лечение окончено!        Девушка стала бегать за ним, пытаясь предугадать, в какую сторону он повернёт на этот раз. Ларс, в свою очередь, отошёл в сторону, наблюдая за всем этим цирком в приподнятом настроении. Однако его улыбка резко пропала с лица, как только Джек остановился, и скорчил страдальческое выражение лица.        — Давай только без шуток, ладно? — фыркнула Рейна, но парень ей не ответил. Лишь молча осел на пол, схватившись рукой за сердце. — Джек? — на этот раз девушка испугалась не на шутку, сразу же подскакивая к другу. — Что болит? Сердце?       Кучерявый кивнул, а его тело забила мелкая дрожь.        — Что-то ещё? — спросила Рейна, попутно запихивая в подмышку парня градусник, а на свободную руку надевая манжету тонометра.        — Ощущение, будто медведь сжал лапищами сердце, — пропыхтел он, усмехаясь сквозь боль. — Всё внутри сдавливает, тяжело дышать и… — парень запнулся, делая глубокий вдох, будто ему не хватало воздуха. — Голова кружится…        Ещё секунда, и он рухнул бы на пол, если бы не Ларс, вовремя подхвативший его и перетащивший обратно на диван.        — Сколько?        — 79/61, пульс 198.       Моё лицо моментально побледнело, став почти таким же цветом, как и Джек. Только он был бледнее. Всё происходило так быстро и суетливо, что я едва успевала следить за происходящим. Присев на всякий случай на кресло, чтобы не пришлось откачивать ещё и меня, я решила не мешать, чтобы ничего ненароком не натворить, и молча наблюдать.        Рейна зашуршала пакетом, доставая оттуда множество баночек, колбочек, шприцов, ампул, препаратов и прочих медикаментов, названия которых мне ещё не были известны. Я едва успевала следить за её ловкими и проворными движения, которым мог позавидовать любой специалист. Впрочем, как и в предыдущий раз. Но если вчера она не спешила и делала всё в обычном темпе, то сейчас было всё совсем иначе.       — Температура 40,1, — констатировал Ларс, вынимая градусник. — Дружище, только не умирай, ладно? — обратился он к Джеку, которого неистово трясло.        Его глаза закатились, руки припадочно дёргались, на лбу выступила испарина, а из дрожащих губ пошла пена.       — Блять, Рейна, похоже на приступ!        — Да вижу я!        Кошмарные побочки вчерашней ночи настигли внезапно. Если бы не Рейна, страшно представить, что бы могло случиться с Джеком. Она определённо знала, что делала, раз взяла всё в свои руки, не став вызывать скорую помощь. Всего несколькими минутами раннее парень выглядел вполне себе неплохо, но сейчас произошло то, чего мы все так сильно боялись. Ужасы прошлой ночи стали проявляться в самых ярких красках и худших представлениях.       Приступ отступил через минут пять-семь, но Джек по-прежнему не приходил в себя. Девушка продолжала крутиться вокруг него, проводить различные манипуляции по приведению его в чувства и нормализации состояния. Я увидела, как она подвесила новую капельницу, состоящую из нитроглицерина, разведённого с физраством. Ларс положил парню на лоб полотенце, смоченное холодной водой. Вторым же стал протирать его тело, с удивлением отметив, что руки и ноги были ледяными, а туловище горячим.        Постепенно дыхание Джека медленно восстанавливалось, а лицо приобретало более расслабленный и умиротворённый вид.        — Первые дня два-три приступы, вероятнее всего, будут повторяться на постоянной основе. Однако если регулярно вводить лекарства, всё может обойтись лёгким недомоганием.        Наконец, Рейна перестала бегать и суетиться, и просто села на край дивана рядом с парнем, медленно выдыхая.       — Надеюсь, лекарства будут в таблеточках?.. — не открывая глаз, прохрипел русоволосый.        На мгновение я увидела, что девушка почти ахнула, увидев, что Джек пришёл в себя. Но стоило ему открыть глаза, как она тут же подавила этот порыв, сделав такое бесстрастное лицо, будто это не она только что кружилась вокруг него, чтобы оказать первую помощь.        — В уколах, конечно.        Его глаза расширились, а лицо застыло в гримасе ужаса. Только сейчас я заметила под его глазами выразительные тени.        — Р-рейночка, я тебя умоляю, давай обойдёмся как-нибудь без этого, а? — жалобно прощебетал Джек, вспомнив количество шприцов в принесённом пакете.        — Если тебе от этого будет легче, хочешь, я тебе их поставлю? — присоединился Ларс, а уголок его губ приподнялся в лёгкой ухмылке.        Они определённо издевались над ним. Над больным и несчастным. Но точно не со зла, это было видно.        — Да ну нет. Не надо. В этом нет нужды. Я себя чувствую уже намно-о-ого лучше! — нервно захихикал он, вспоминая, что всего несколькими минутами раннее говорил тоже самое, а потом свалился в обморок, и чуть не умер.        — Не бойся, это всё не рассчитано на один раз, — весело улыбнулась Рейна, увидев реакцию Джека. Дьявольская ухмылка озарила её лицо. Кажется, даже глаза хитро заблестели под лучами солнца.        Русоволосый нервно сглотнул, крепче цепляясь в Ларса.        — Всё-таки хочешь, чтобы это сделал я?        Ребята весело рассмеялись, и только Джеку теперь было не весело.       — Так что, укольчики отменяются? Я пошёл домой? — с наивно-глупой улыбкой проворковал он. Однако увидев в руках Рейны уже набранный шприц, моментально замолчал, а от его улыбки не осталось и следа. — Э-эй… Р-рей.        — Мм?        — Помнишь, ты говорила, что однажды отплатишь мне за то, что я помог тебе, когда ты вытягивала Кёрса из очередной задницы?        — Ага.        — Так вот…        — Как раз прямо сейчас я и займусь этим. Не позволю тебе пройти семь кругов Ада и помогу с лечением.        — Скорее, предоставишь все ДЕВЯТЬ кругов Ада! — истерически закричал он, когда Рейна оказалась предательски рядом. Похоже, его боязнь уколов была даже похлеще моей.        Спрятавшись под одеяло и накрывшись им с головой, Джек забился в угол дивана, руководствуясь тем, что если ты находишься под одеялом, монстр не сможет тебя достать.       Но «монстр» всё-таки смог достать его. Рейна бесцеремонно подтянула парня к себе за ноги, откинула одеяло в сторону, а Ларс, в свою очередь, придержал его, чтобы тот не сбежал куда.        — П-Р-Е-Д-А-Т-Е-Л-Ь! — по буквам проорал Джек, словно ему собирались не укол ставить, а отсекать голову гильотиной.        — Хотя бы раздевать тебя не придётся.        — Рейна?..        — Ты же понимаешь, что чем раньше мы начнём, тем раньше и закончим?        — Надеюсь, подобное ты говоришь только Джеку, а не своим парням в постели, — ухмыльнулся Ларс, за что молниеносно схватил на себе недовольный взгляд подруги.       — Это ты от Кёрса нахватался?       — Как знать.        Закатив глаза, брюнетка выпустила из шприца пузырьки воздуха, после чего поднесла иглу к ягодице Джека. Он снова резко дёрнулся, из-за чего ей пришлось отступить, чтобы ненароком не поранить. Было видно, что данная ситуация начинает изрядно напрягать её.       — Что на этот раз?        Джек виновато поднял хвойные глаза, высовывая голову из-под одеяла и поджимая губы, словно маленький ребёнок.        — Хочу шоколадку.        Выгнув бровь, Рейна внимательно посмотрела на него.        — Какую?        Удивительная девушка, даже интересуется, чего бы ему хотелось в качестве компенсации после укола, несмотря на то, что готова прибить его на месте из-за капризов.        — С миндалём.        — Уже в пакете, если будешь паинькой. Осталось ещё два пожелания.        Глаза Джека округлились в изумлении. Мне показалось, даже засияли.        — Коли! — махнув рукой, он накрыл свою голову подушкой, пододвигая задницу к подруге, словно возле него сейчас должна была рвануть граната. Комичное зрелище.        Наконец, получив добро, Рейна всё-таки поставила укол, который произошёл гораздо быстрее, нежели уговоры и подготовка к нему, после чего легонько пошлёпала Джека по бедру.        — Свободен.       Тот, в свою очередь, моментально оживился, скидывая с головы подушку и кидаясь к пакету с вкусняшками. В белом пакете на самом дне оказалась шоколадка, о которой и просил Джек. Судя по всему, Рейна столь хорошо знала его, что предвидела дальнейшее развитие событий и потому попыталась сгладить отношение парня к процедуре хоть немного.        — Джек, ты такой ребёнок, — усмехнулся Ларс, после чего положил на диван чистое нижнее бельё, футболку и домашние штаны, когда кучерявый вновь успел юркнуть под одеяло, из-под которого послышался шелест обёртки. — Не хочешь накинуть одежду? Здесь, в конце концов, всё-таки дамы.              — Я не смотрю, — наконец, отозвалась я, делая вид, что не наблюдала за всем происходящим всё это время.        — О, так мне не привиделось то, что ты была здесь! — Джек радостно вылез из-под одеяла, довольно облизывая губы от шоколада. — Кстати, что вчера было после того, как те громилы увели меня? Сильно пострадала?.. — уже тише спросил он, рассматривая мою руку.        Неловко улыбнувшись, я отвела взгляд в сторону, потирая пальцами повязку на плече.        — Немного.        Обречённо вздохнув, Джек состроил виноватую гримасу, словно в том, что вчера произошло, больше всех виноват был именно он.        — Прости.        Я отрицательно качнула головой, убеждая парня в том, что всё было в порядке. И всё, что мне требовалось сейчас — таблетка обезболивающего. Когда я, наконец, получила и выпила её, Джек повторно протянул свою ладонь вперёд.        — Знаю, что наше первое знакомство было несколько…мм… — замявшись, кучерявый почесал затылок, — неудачное. Так что, предлагаю начать всё сначала и познакомиться как следует.        — Для начала предлагаю натянуть на себя одежду, чтобы не смущать людей своей висюлькой, — ухмыльнулась Рейна.        — Да ладно вам, судя по всему, все и так уже всё видели, — махнул рукой тот. — Так к чему эти формальности? Давайте же станем ещё чуточку бли-и-же! — пролепетал Джек, протягивая руки ко мне для объятий и моментально получая по ним воспитательный шлепок от Ларса.        — Не пугай человека. Сам ведь сказал, что ваша встреча была неудачной. Не создавай о себе устойчивое мнение, как о несчастном наркоше-эксгибиционисте.        — Пожалуй, ты прав.        Джек закивал с умным видом, а натянув на себя предложенную одежду, вернулся обратно на диван. Поправив пальцами кучери, он поднял на меня свои изумрудные кошачьи глаза, что под блеском солнца напоминали драгоценный камень, после чего обворожительно улыбнулся мне, сияя.        — Мне очень жаль, что наше первое знакомство было таким сумбурным. Я напугал тебя… — Джек замялся, неловко кашлянув. — Да и второе, по правде говоря, тоже было так себе… Но третье, надеюсь, отложится в твоей памяти, как нечто прекрасное, что только могло произойти с тобой в этой скучной жизни, — поэтически продолжил он.        — С ним и похороны станут веселее, — хохотнул Ларс, а Рейна, в свою очередь, поддержала его.        — Рад знакомству, Анна.        — Взаимно, Джек.

***

       Мы ещё некоторое время пообщались с ребятами, обменялись контактами, меня накормили вкусной творожной запеканкой с консервированными персиками, и я отправилась домой, надеясь наконец-то полностью расслабиться в родных стенах дома.                    Однако у Реми были совершенно другие планы на этот счёт. Стоило мне выйти на связь, как она тут же начала подначивать меня выйти с ней на прогулку, поскольку мы не виделись с ней уже целых две недели.        — Ну, давай же! Чем ты так сильно занята, что не можешь выделить пару часов ради лучшей подруги? — заканючила та, заставляя меня громко вздохнуть. — Ну не вздыхай так тяжко. Кто знает, когда наши графики снова совпадут, и мы сможем увидеться!        — Ладно, уговорила, — согласилась я, понимая, что прогулка затянется явно дольше назначенного времени.        Я обожала наши встречи и совместные прогулки вместе с Реми, но временами я так сильно уставала от её гиперактивности и болтовни, что хотелось просто закрыться дома и не выходить все свои выходные дни.        Помимо работы, у меня был универ. Хоть и училась я на очно-заочном, хлопот всё равно хватало. Хочешь — не хочешь, а посещать лекции время от времени приходилось.        Встретившись с подругой, мы пошли гулять в парк, качаться на качелях и есть мороженое в притенённых местах под деревьями. Солнце было в самом разгаре и шпарило в средине дня как не в себя. Асфальт был настолько разгорячённым, что капелька пота, упавшая на него, вмиг испарилась, а несчастные птицы переминались с лапы на лапу, долго не задерживаясь на одном месте и предпочитая дождаться прохлады среди кроны деревьев.        — Эй, ты снова витаешь в облаках? — Реми забавно сдвинула брови вместе и поставила руки по бокам, когда обнаружила, что я совершенно не слушала её.        Я лишь вопросительно взглянула на неё, не подозревая, что пропустила большую часть того, что она рассказывала.        — Извини. Кажется, да, — неловко усмехнулась я.        — И о чём же ты так сильно задумалась, что даже не слышала, что я говорила?        После того, как я покинула дом Ларса, меня не оставляли в покое мысли касаемо того, что я была такой же одарённой, как и они. И что всё, что мне удалось узнать там, не было вымыслом. Мне всё ещё с трудом верилось в то, что мои способности вообще существовали и должны были каким-то волшебным образом проявиться, а я совсем не понимала, каким.        — Анна! — Реми помахала ладонью у меня перед лицом. — Влюбилась что ли в кого?        Я отрицательно качнула головой.              — Тогда почему ты ведёшь себя так странно? Ещё и этот бинт на твоей руке. Говоришь, что просто лёгкая царапина, но в таком случае обычно клеят пластырь, а не повязку. А ещё футболка, кажется, не твоя. Ты явно что-то от меня утаиваешь, — с прищуром проворчала та.        — Тебе следует смотреть меньше детективов, — отмахнулась я. — Дошло уже до того, что подозреваешь близкую подругу.              — Если бы у моей близкой подруги не было каких-то внезапно появившихся секретов, я бы её не подозревала, — обиженно надула губы Реми. — Я ведь переживаю за тебя. Ты очень бледная и выглядишь болезненно. — Может, на солнышке перегрелась?        Реми нахмурилась.        — Не хочешь говорить, значит. Ну и ладно.        После этого диалога часть дороги мы шли в тишине. Уже темнело, медовые лучи окутывали своим тёплым светом выжженные жарой асфальты, изголодавшиеся по воде деревья, а также выгоревшие кусты и цветы, что от адского пламени изнеможённо поопускали головки к раскалённой земле.        Я чувствовала себя виноватой, что не могла ничего рассказать подруге. Но я боялась, что она примет меня за сумасшедшую, и в лучшем случае — перестанет со мной общаться, а в худшем — сдаст в больничку.        — Анна, осторожно!        Я услышала резкий, шипящий свист резины, заставивший меня опомниться. Тормозящие колёса, вцепившиеся в асфальт, отчаянно пытались остановить неумолимое движение несущейся на меня машины. Я почувствовала сильный толчок со стороны, потом что-то тяжёлое упало на меня, будто кто-то уронил мешок с песком, придавливая всем весом и заставляя плюхнуться в траву у обочины.        Резкий прилив адреналина словно выбил землю из-под моих ног, а из лёгких — воздух. Мне показалось, что я задыхаюсь. В глазах темнело, образы вокруг начинали потухать, а щёки пылали. Где-то рядом пронеслась птица, быстро взмахнув крыльями. Её короткий испуганный крик был едва слышен сквозь нарастающий хаос вокруг.       Я не успела понять, что произошло, как перед моими глазами быстро стали проноситься картинки одна за другой.        Они все были связаны между собой, и все события, которые мелькали у меня перед глазами, стремительно текли в обратном направлении, словно кто-то взял в руки вселенские часы и отмотал стрелку назад. Настолько сильно, что я смогла увидеть Реми в детстве. И не только её. Её маму, бабушку, прабабушку, и, кажется, даже прапрабабушку. Это казалось чем-то невообразимым, чем-то нереальным.       Когда-то мне уже удавалось увидеть нечто подобное, но не с ней. Я видела детство моей мамы, о части которой она никогда не рассказывала. Мне всегда думалось, что это просто глупые сны, что показывали то, чего не было на самом деле. Но что, если всё, что я видела раньше, всё-таки существовало? Неужели это и есть те самые способности, о которых мне пытались поведать ребята? И если да, то какой в них смысл? Видеть то, что уже произошло? Какая бесполезная способность…        Здесь Реми возомнила себя парикмахером. Взяв кухонные ножницы, без лишних колебаний она отчеканила свои роскошные волнистые волосы, что были длиной по самую поясницу, сделав их лишь немного длиннее плеч. Боковые пряди тоже не остались без внимания. Чёлку она отрезала так же быстро, как и основную длину, явно не сумев рассчитать нужную длину и сделав её настолько короткой, что та была сильно выше бровей. Но она не расстроилась, а лишь рассмеялась своему отражению, ероша волосы ладонью.        Я помню эту историю, она рассказывала о ней, когда ей стукнуло пятнадцать. Помню, как сильно разозлились её родители, а в дальнейшем убрали все ножницы из виду, так как ситуация повторялась не единожды. В конце концов, это всё равно не помогло, поскольку последующие годы она продолжила ходить с похожей стрижкой, лишь немного изменив длину чёлки, чтобы та закрывала брови.        Здесь Реми вместе со своей бабушкой. Пожилая женщина, несмотря на свой преклонный возраст, выглядела очень изящно и элегантно. Вместо тряпчаных, бесформенных одежд, на ней было надето красивое шёлковое платье цвета кленового листа. Седые волосы собраны в пучок, а на ногах удобные шлёпанцы. Они прогуливались по парку и весело обсуждали молодость бабули, что выглядела очень бойко.        Прабабушка же была нескончаемым сгустком энергии, чемпионкой по прыжкам. А прапрабабушка — медалисткой по фигурному катанию, хоть это и было в её глубокой молодости.        Здесь Реми лет пять, она сидит с мамой на кухне и помогает ей готовить свой любимый черничный пирог. Помощи от неё было мало, но зато какой счастливой она казалась в тот момент из-за своего непосредственного участия. Измазавшись в муке и чернике, она довольно улыбалась и смешно морщила детский нос.        Голова шла кругом, события слишком быстро менялись с одного на другое, время от времени перескакивая гораздо глубже, чем просто воспоминания Реми. Не только её, но и людей, лица которых не были мне известны. Меня мутило, я пыталась вернуться в реальность, пыталась открыть глаза, и понять, что происходит вокруг. Но чем больше я пыталась это сделать, тем сильнее болела голова.        Я ощущала лёгкое недомогание и тошноту. Картинки, мелькающие перед глазами, стали стремительно угасать, а голоса стихать. В моменте мне показалось, словно кто-то нажал кнопку пульта от телевизора. Что-то тихо щёлкнуло, и вокруг воцарилась кромешная темнота.