Формула уличных Богов

      Бумажная волокита больницы позади. Теперь мы снова едем в Мерседесе, но уже втроём. Морио выглядела крайне счастливой, хоть и не понимала, куда едет, и с кем ей предстоит познакомиться. Ларс молча вёл машину, привычно надев очки перед поездкой. А я с головой погрузилась в свои мысли, пытаясь представить логово, в котором обычно собирались люди со способностями.       Возможно, оно было похоже на жуткую лабораторию, в духе тех кошмаров, которые мы видели в той заброшке. Возможно, на космический корабль, полный панелей управления, мигающих кнопочек и леденящего холода. А возможно, она похожа на древнюю пещеру, в которых люди перестали жить ещё множество веков назад. Где время остановилось ещё задолго до нашего рождения.       В моей голове строились различные теории и варианты, я представляла жуткие и мистические образы, однако никак не могла вообразить, что то, куда привезёт нас Ларс, окажется обычной лесной глушью.       Высокие хвойные деревья, прохлада, запах смолы и свежести, словно у берегов чистого водоёма. А посреди простилающегося бескрайнего ковра из зелёной набивки — небольшой деревянный домик, огороженный высоким забором, в самой глубине чащи леса. Никаких кнопочек и панелей, никакого холода. Только лес и покой.       Преодолев тяжёлые железные ворота, я увидела перед собой дом и его двор целиком. Территория была небольшой, но очень уютной: у самого дома были посажены кусты белых роз, а под ногами расстилалась аккуратная каменная дорожка, что вела прямо к дверям, утопая среди пышных вишнёвых и яблочных деревьев, что источали из себя терпкий, кисло-сладкий аромат. Казалось, запах доносился не только от цветущих деревьев, но и из самого дома, откуда слышались приглушённые крики веселья и шум.       Ларс вошёл в дом первым. Мы с Морио последовали за ним. Громкие голоса и ароматы, уже окутавшие дом, говорили о том, что гости собрались давно. Едва я переступила порог, как меня тут же захлестнула сцена, полная неистовой драмы.       — Придурок, ты решил дом спалить или как?! — выругалась Рейна, держа в руках потёкший чайник с пригоревшим дном.       Напротив неё стоял Джек, разодевшись в одни шорты и поставив руки по бокам.       — Зачем так грубо-то? — нахмурился кучерявый, по-детски дуя губы. — Ну, подумаешь, всего лишь немного не уследил за чайником, всего лишь немного чуть не сжёг дом, в первый раз что ли?.. Чего бубнить то?       — Немного?! — вспыхнула та. — Всего лишь?!       — Тише-тише, ты только не кипятись, — глупо улыбнулся Джек, а затем я заметила в его зелёных глазах озорной блеск и замышляющую ухмылку. — Тебе нужно немного остыть, в противном случае, если продолжишь в том же духе, можешь превратиться в горелый хлебушек.       — Что-что ты сейчас сказал?!       Последняя фраза окончательно привела Рейну в бешенство, из-за чего она в сию же секунду замахнулась на него почти пустым чайником, однако решив, что это было не самой лучшей идеей, поставила его обратно на плиту и схватила кухонный нож, который едва не задел Джека из-за проворности брюнетки.       — Э-эй, Рейна, — елейно пропел тот дрожащим голосом, прячась за стулом. — Осторожнее, ты ведь не хочешь задеть наших дорогих гостей? — Джек кивнул в нашу сторону, неловко улыбаясь.       — Не беспокойся, с меткостью у меня всё прекрасно, ты ведь знаешь. Я не промахнусь, — девушка многозначительно улыбнулась, играясь с ножом в руке, из-за чего кадык кучерявого нервно дрогнул. — А вот тебе я бы порекомендовала бежать как можно дальше, ведь тупой нож, как правило, ещё хуже, чем острый. Знаешь почему?       — Почему? — тихо пискнул парень.       — Потому что острым тебя чикнули — и ты отправился на тот свет. А тупым тебя будут долго и мучительно штрыкать, пока ты, в конце концов, не отбросишь свои коньки из-за кровопотери или болевого шока, — устрашающе прошипела Рейна над ухом Джека, внезапно переместившись с одной точки дома в другую. Став за спиной зелёноглазого, она приставила к его шее ручку ножа, из-за чего тот испуганно заорал, не зная того, что лезвие даже не касалось его, и с истерическими криками «МАМОЧКИ!», вылетел на улицу, едва не сбивая нас с ног.       — Смотрю, у вас веселье в самом разгаре, — усмехнулся Ларс, когда эта парочка разошлась по разным сторонам. — У нас новенькие, так что прошу любить и не жаловаться.       — Надеюсь, я не слишком напугала вас, — неловко улыбнулась Рейна, возвращаясь в облик невинной овечки. — Он это заслужил, поверьте. Всего лишь часть воспитательного процесса, — объяснила она, убирая нож на место.       Набрав воды в чайник из-под крана и попутно протерев его дно, кареглазая вернула его на вновь зажжённый огонь. Всего минуту назад она могла сразиться с Мигерой, но сейчас этой девушке и её спокойствию мог позавидовать даже сам Будда.             — Чай совсем скоро будет готов, присаживайтесь к столу и не забывайте брать угощения, — Рейна кивнула в сторону стола, на котором как раз стояла приличная тарелка со свежеиспечёнными булочками, верх которых был симпатично присыпан корицей. Рядом с тарелкой стояло три чашки, а неподалёку от них размещалась рука того, о ком, должно быть, Ларс уже упоминал не единожды.       Я не сразу обратила на него внимание, чего не скажешь об этом парне. Его выразительные янтарные глаза сильно контрастировали на фоне смуглой кожи и тёмных, словно смоль, волос. Подперев щёку кулаком, он беззастенчиво разглядывал меня, почти не мигая. От его пристального взгляда мне стало не по себе, из-за чего по коже пробежал табун мурашек.       — Булочки ещё очень горячие. Крем внутри них особенно, так что будьте осторожны, не обожгитесь — наконец, сказал он. — Чувствуйте себя, как дома, поскольку именно здесь мы и будем проводить большую часть нашего совместного времени. Рад пополнению в семье, — улыбнулся брюнет, после чего кивнул в нашу с Морио сторону, представляясь. — Кёрстин. Надеюсь, мы поладим.       Он посмотрел мне прямо в глаза, и его улыбка стала по-настоящему хищной. Я застыла, открыв рот в изумлении. Взгляд — полный вожделения и какого-то нездорового, почти хищного, интереса, был направлен конкретно на меня.       — Рада знакомству, — коротко ответила я, стараясь избежать сверлящего взгляда.       Морио сделала тоже самое, сильно нервничая, смущаясь и краснея, будто выступала перед классом с заученным стихом. Слегка поклонившись, она присела за стол, держась неподалёку от меня и Ларса.       Булочки, которые любезно приготовила Рейна, оказались воистину восхитительными. В меру сладкое и воздушное тесто, изюм внутри него, что придавал выпечке лёгкую кислинку, заварной крем, что приятно таял на языке, и корица, что добавляла сдобе особого изыска и пряности.       Фруктовый чай, который девушка заварила сразу же после того, как чайник закипел, идеально сочетался с булочками, а его сахарный аромат, кажется, впитался даже в стены дома и тела присутствующих.       — Фто ж, Рейна, — начал Джек с забитым ртом. — Могу сказать, что кулинар из тебя офень даже нифего, — с умным видом заявил он, держа за обеими щеками содержимое почти двух булочек одновременно.       Я оценила его способность запихать в себя больше, чем нужно, однако меня по-прежнему беспокоил тот факт, что болтая, он мог ненароком подавиться.       — Просто признай, ты просто боишься, что мой ножик окажется у тебя под рёбрами, вот и пытаешься подлеститься.       — Ты снова угрожаешь мне, — Джек наигранно всхлипнул. Проглотив всё, что было у него во рту, он запил чаем, и только после этого продолжил. — Я же к тебе со всей душой!       Пожав плечами, Рейна тоже сделала глоток.       — Ну, так ведь и я тоже. Моя жгучая любовь пройдёт через твою плоть, а затем сиюминутно достигнет сердца.       — Ты говоришь страшные вещи, Рейна, — с жутью пробормотал Джек, из-за чего было трудно понять, говорили они всерьёз или просто дурачились между собой. — Очень страшные… Другие ведь могут и поверить, так что не шути так больше.       — А кто сказал, что я шучу? — изумлённо спросила она, обратив карие глаза на парня.       Я заметила, как Морио напряглась из-за их разговоров. Её пальцы вцепились в чашку, словно в спасательный круг, спина напряглась, а голова почти исчезла в плечах. Я хотела было обратиться к ней и успокоить, однако прежде чем я успела это сделать, увидела, как ладонь Ларса мягко легла ей на спину. Он наклонился к её уху, и что-то прошептал. Я не расслышала ни слова. Однако, судя по тому, как Морио расслабилась, сменив напряжённую позу на более привычную, даже несколько смущённую, его слова подействовали. В этот момент я подумала, что они мило смотрятся вместе, и, возможно даже, были бы хорошей парой.       После того, как Джек и Рейна закончили со своими шуточками, если, конечно, это на самом деле были всего лишь безобидные шутки, Ларс обратился к ним с мягкой просьбой не пугать новеньких, — то есть, нас с Морио, — на которую они отреагировали более чем спокойно. Удивительно, что им хватило всего пары фраз, чтобы прекратить подобные разговоры. То ли я попала в компанию адекватных людей, что уважали интересы и чувства других, то ли Ларс имел сильное воздействие на этих двоих, потому что за этот день больше они не смели сказать и слова о чём-то подобном.

***

       Практически весь день мы провели за лёгкими, дружескими беседами, стараясь узнать друг друга получше. Каждый устроился там, где ему было удобнее: кто-то на диване, кто-то на стуле у стола, а кто-то и вовсе расположился на полу.        Ларс рассказал, что помимо гончарства, также время от времени помогал родителям с семейным бизнесом. Хотя я, по правде говоря, никогда бы не подумала, что у него есть предпринимательская жилка.        Джек оказался студентом политехнического университета — учился на программиста. Время от времени он принимал заказы на починку техники, установку программ и истребление вредоносных вирусов, которых у людей, совершенно в этом не разбирающихся, была просто тьма. Таким образом, он мог спокойно учиться и при этом зарабатывать вполне приличные деньги, особо не утруждаясь.        — Когда хобби становится твоим заработком — это прекрасно.        Я не разделяла этого мнения, ведь если долго заниматься любимым делом исключительно ради денег, оно быстро может наскучить. Легко выгореть и потерять интерес к тому, чем раньше столь яро горела душа.        Ходит поверье, что студенты — бедные люди. Но, судя по рассказам Джека, он жил припеваючи. Однако, узнав о нём немного больше, я поняла, что так было далеко не всегда.        — Однажды я принял заказ у весьма сомнительного типа, — начал он. — С виду — приличный и культурный человек, поначалу даже внушал доверие. Но внутри всё равно что-то настораживало. Я проигнорировал это навязчивое чувство и согласился. Заказ был обычным, ничем не выделялся…но очень скоро мне пришлось поплатиться за то, что не прислушался к своей чуйке.       Джек сцепил руки в замок и опёрся локтями о спинку стула, что был развёрнут к нам лицом. Он нахмурился, будто снова переживал те неприятные события.       — После того, как я починил его ПК и решил все вопросы, я получил плату. Казалось бы, можно было выдохнуть — всё уже позади. Однако вместо облегчения какая-то неизвестная тревога охватила меня только сильнее.        — И что было дальше? — взволнованно спросила Мори, прижав руки к груди.        — Деньги оказались фальшивыми? — предположила я.        — Хуже, — Джек помрачнел ещё сильнее. — Этот тип оказался гнилым насквозь, только оболочка приличная. Сдал меня ментам с поличным из-за одной грёбаной программы, которая оказалась пиратской.        Он раздражённо выдохнул и закатил глаза.        — Пришлось судиться и платить штраф. Отобрали системный блок, и возвращать, похоже, даже не собирались. Пришлось отвоёвывать его около двух лет, регулярно таскаясь по судам. Само собой, на всё это время пришлось приостановить свою деятельность и забыть о подработке.        Ошарашенно раскрыв рот в изумлении, я не смогла вымолвить и слова, так и замерев в одном положении, словно статуя. Морио тоже молчала и лишь беспомощно хлопала ресницами. По её лицу было ясно, что услышанное повергло её в глубокий шок.        — Но не стоит так зацикливаться на этом. Всё в прошлом, — убедительно начал Джек. — Отныне все программы проверяются на «прочность», а клиенты — на верность. Больше отклики сердца я не игнорирую.        Кучерявый подпёр щёку ладонью и многозначительно посмотрел на Рейну, растягиваясь в глупой улыбке. Та же в это время что-то горячо доказывала Кёрстину на своём «медицинском» языке, понятном, пожалуй, только им двоим.        — То есть, ты хочешь сказать, что этот придурок перерезал аорту ЖИВОМУ человеку, что просто лежал на операционном столе, пока взрослые БЕЗОТВЕТСТВЕННО бросили его наедине с кучкой студентов-недоучек?!        Кёрс неловко улыбнулся, обнажив край заострённого клыка — настолько естественного, что он вполне себе мог сойти за настоящего древнего вампира. Впрочем, не исключено, что над его притягательной улыбкой просто поработал талантливый стоматолог.        — Ну…да.        — ИДИОТЫ! — взвизгнула Рейна так резко, что я невольно подскочила на месте, мгновенно переключаясь с Джека на этих двоих. — И это я сейчас НЕ про студентов…хотя и про них тоже, — тише добавила она, нахмурившись. — НО МЫ СЕЙЧАС НЕ ОБ ЭТОМ!        Иногда Рейна пугала меня. И довольно сильно. Порой она была мягче и добрее всех ангелов вместе взятых, а иногда превращалась в настоящего демона, с которым не рискнул бы тягаться даже сам Сатана. И единственными смертниками, смеющими возразить ей, оставались разве что глупенькие первокурсники, ещё не осознающие, с кем они столкнулись, и чем им это могло быть чревато.        — Рейна, Рейна, куколка, остынь, — елейно прощебетал брюнет, за что тут же поплатился своим затылком, который страдал от её рук уже не в первый раз.        — Ты кого сейчас куколкой назвал, а? А ну-ка повтори, если жизнь не дорога. Пока Рейна и Кёрс выясняли отношения — точнее, пока первая пыталась придушить второго, — я обратила внимание на Джека. Он всё так же смотрел на девушку зачарованным взглядом, словно перед ним был самый редкий и прекрасный цветок на свете.        И тогда в мою голову закралась странная мысль: что будет, если каждый из нас однажды разобьётся по парам? Возможно, это окажутся самые неожиданные союзы — люди, которые, казалось бы, совершенно не подходят друг другу. А может, наоборот, те, кому с самого начала было суждено быть вместе. Наверняка окружающие ещё долго будут догадываться об их невидимой связи, пока они сами не осознают этого. И, возможно, в самый неожиданный момент поймут, что созданы друг для друга.        — Мне кажется, люди, которые идут в мед, а уж тем более в хирургию — самоубийцы, — нервно хихикнул Джек, наблюдая, как предмет его воздыхания едва не придушил ни в чём неповинную душу.       — Именно, — протянул Кёрс с усмешкой, всё же выскальзывая из удушающих объятий киборга-убийцы.       Как иронично — а ведь судя по их словам, он был медиком.       — Кардиохирургом, — поправил он.       Я вздрогнула, не сразу осознав, что не произносила этого вслух. Когда до меня дошло то, что он только что буквально прочитал мои мысли, я ахнула, прикрывая рот ладонью. Кажется, никто кроме Мори не обратил на это внимания, и лишь она бросила на меня молчаливый недоумённый взгляд.       — Я окончил учёбу ещё два года назад, так что сейчас благополучно работаю на должности кардиохирурга, — как ни в чём не бывало продолжил он. — И, надо сказать, весьма уважаемым, несмотря на то, что меня до сих пор иногда принимают за зелёного интерна. Вы просто не представляете, как приятно видеть эти лица, полные глубочайшего потрясения и шока, когда они видят меня в операционной.        — Ты не представляешь, как часто мы слышали эту историю, — лукаво улыбнулась Рейна, явно намекая на то, что Кёрстин не упускал случая похвастаться своей должностью, на которую обычно приходят более опытные специалисты.       — Да, но ведь не все слышали её, — невозмутимо парировал тот. — Так вот. Дело не в том, что я тупой врач, который просто так станет оставлять студентов у тела пациента без присмотра. Всё дело в том, что в больнице внезапно вырубило свет, а генератор не сработал. Пришлось срочно идти разбираться. К слову, к тому моменту сердце человека уже было остановлено и подключено к аппарату искусственного кровообращения, так что медлить было нельзя. Любая врачебная ошибка или сбой техники могла стоить ему жизни.        Я слушала Кёрстина, не в силах даже сомкнуть челюсть, будто она снова и снова наровила упасть на пол от услышанного. Атмосфера постепенно накалялась, и я поймала себя на том, что невольно напрягалась всем телом и крепко сжимала чашку с давно остывшим чаем.        — Надеюсь, вы спасли его? — тихо-тихо спросила Морио, почти шёпотом.        — Не сомневайся в моём мастерстве, мышонок, — самодовольно усмехнулся он, слегка вздёрнув нос. — Я не допустил бы того, чтобы сбой АИК и шаловливые ручки одного из студентов угробили жизнь вполне себе здорового человека.        «Но неужели твоё мастерство настолько безупречно, что ты способен достать человека с того света?» — буйная мысль, совершенно нехарактерная для меня, резко пронёслась в моей голове, словно ураган, заставляя Кёрстина поморщиться.        «Неужели, у тебя ни разу не было случая, когда ты оплошался и не смог спасти пациента?».        Его взгляд потемнел — стал тяжёлым, мрачным, почти пугающим. Таким я ещё его не видела за весь день, проведённый вместе. Мне внезапно стало стыдно за саму мысль, за подозрение…и за догадку, что этот паршивец нагло копался в моей голове.        — Неужели, чтобы называться мастером своего дела, обязательно выкладываться на все двести процентов, даже там, где это невозможно? — эта фраза была направлена прямо в меня. Его пристальный взгляд тёмно-карих глаз влип в моё лицо, словно пытаясь уловить каждую эмоцию. — Или ты считаешь, что я буду достоин этого звания лишь после того, как научусь воскрешать всех умерших?        Я молча уставилась на Кёрстина, не в состоянии не то, чтобы пошевелиться, а и чтобы хоть что-то сказать.        — Чему ты удивлена, милая? — внезапно мягко спросил он, резко меняясь в лице. Мрачность исчезла, уступив место привычной ухмылке. Той самой, за которой пытался спрятать всё остальное. — Мы ведь рассказываем о себе, разве нет? — снова этот беззаботный взгляд, словно ничего и не было.        Неужели, только я заметила эту резкую перемену в лице?        Нет. Рейна тоже притихла, и в её взгляде, брошенном сначала на Кёрстина, а затем на меня, скользнула тень грусти.        В этот момент я особо остро почувствовала, что сделала что-то не так. Вот только что именно — понять так и не смогла.

***

      За окном снова пошёл дождь, из-за чего ощущение надвигающейся осени вновь усилилось. Звёздное небо покрылось тёмно-синим полотном, на котором сияли крошечные огоньки. Ветер, порывистый и гулкий, вторил завываниям волков, раскачивая ветви деревьев. В моих руках находилась тонкая ножка стеклянного бокала наполненного насыщенным, тёмно-алым грузинским вином.        Ларс и Кёрстин разливали коньяк по квадратным стаканам, неспешно беседуя о своём. Джек и Рейна, пристрастившись к фруктовой слабоалкоголке, пили прямо из бутылок. Морио же пила вместе со мной вино, и казалось, совершенно не замечала, как стремительно пьянеет.        — Я впервые пью грузинское вино, — пробормотала она, с крайне занимательным видом разглядывая рубиновое содержимое своего бокала.        — И как тебе? — поинтересовалась я, подпирая щёку кулаком. Голова начинала кружиться, картинка перед глазами плыла, а мебель качалась, словно я была на палубе корабля.        — Вкусно, — кивнула она, соглашаясь.        Шумно втянув носом воздух, Морио колыхнула оставшееся вино на дне бокала, после чего с очень серьёзным видом продолжила нести чепуху, которую мог понять лишь тот, кто уже успел отъянеть так же, как и она. И судя по тому, что я поняла почти всё, что она говорила, я успела дойти до нужной кондиции.       — Я слышала, что у грузинов есть банановые рощи в Цих… Цихридзе, кажется. Наверное, их плоды такие упругие и гладкие…а внутри такие мягкие, ароматные… — мечтательно протянула она, облизнувшись. — А их форма…такая длинная, изогнутая, податливая…        Морио провела полусогнутыми пальцами по воздуху изображая что-то вверх и вниз, и я почувствовала, как по мне разливается жар. Щёки моментально вспыхнули, покрываясь алой краской, а по телу пробежали мурашки. Я почти была уверена, что речь была совсем не о бананах. Или, может, это было моё конченное воображение, разыгравшееся после выпитой бутылки вина, что само дорисовывало разные непристойности в самых пикантных образах.       — А представь, если бы…если бы стулья были сделаны из зефира… — продолжила Морио, поглаживая деревянную спинку стула пальцами. — И они бы так таяли под тобой, когда ты садишься…и ты бы утопала в его мягкости, увязала…       Я тихо простонала, проклиная себя за развратность. Сделав ещё глоток, я опустошила очередной стакан. Пьянящее чувство эйфории и лёгкости стремительно разливалось по телу, подавляя одни эмоции и пробуждая другие. Я чувствовала, как вязкое тепло струится по венам вместе с кровью и достигает мозга, позволяя окончательно обмякнуть на стуле. Ощущение лёгкости и невесомости мягко обволокли меня, сжали в пленительных объятиях. Мысли были затуманены, фигуры перед глазами превратились в плохо различимые пятна, а чувство координации временно покинуло меня, из-за чего мне пришлось прижаться к спинке стула грудью и обхватить её руками, дабы ненароком не упасть. Должно быть, я выглядела со стороны немного комично: дурашливая улыбка, красное лицо, размытый взгляд и бурный роман со стулом.        Я не заметила, когда именно стали клевать носом все остальные, но зато отчётливо увидела, как размытая фигура Кёрстина заботливо переместила спящую Рейну со стула на диван. Он укрыл её одеялом и подложил подушку под голову, едва не навернувшись через Джека, который уже крепко спал прямо на полу.        — Ты пойдёшь сегодня в душ? — внезапный вопрос Кёрса заставил вздрогнуть.        Разлепив сонные веки, я взглянула на него — его взгляд был направлен прямо на меня. Или за меня… Нет, всё-таки, наверное, на меня.        Убедившись, что вопрос был адресован именно мне, я качнула головой вперёд, несвязно пробормотав себе под нос что-то вроде «пойду», после чего медленно сползла со стула, шатаясь и хватаясь за его спинку пальцами. Пол под ногами казался крайне неровным и неустойчивым, словно шёл волнами.        Трудно было сказать наверняка, понял он меня или нет, однако, судя по выжидающему виду, он пропускал меня вперёд. Как мило с его стороны.        С горем пополам добравшись до ванной на шатающихся ногах, я ухватилась за стену, в очередной раз едва не навернувшись из-за запутавшихся стоп. Зрение подводило, а тело отказывалось слушаться.        Интересно, насколько плохой идеей было щеголять в душ в подобном состоянии?        Отбросив нудные мысли, я распахнула дверь ванной и шагнула внутрь. Но не успела я толком переступить порог и осознать всю ситуацию, как тут же столкнулась с Ларсом лицом к лицу. Он был облачён в белое душевое полотенце, которое едва держалось вокруг бёдер. Капельки воды стекали по его бледной коже, а на руках…        Я нервно сглотнула слюну, вытаращившись на блондина.        …у него была полуобнажённая Морио. Её щёки были по-прежнему красными, глаза закрыты, а лицо выражало полное умиротворение. Она спала…        Когда до моей головы, наконец, дошло осознание увиденного, я неловко откашлялась. Сбивчиво промямлив жалкие извинения, я пулей вылетела из комнаты, снова запутавшись в ногах и с ужасным грохотом рухнув прямо на пол.        Так и протрезветь не далеко — подумала я, распластавшись на полу в нелепой позе.        — С возвращением, — раздался голос Кёрстина. Он окинул меня насмешливым взглядом, а затем протянул ладонь.        Жутко хотелось отказаться и послать его на все четыре стороны, но в таком случае вероятность подняться самостоятельно равнялась почти нулю. Я была в говнище.        — Не падай больше. Лечение сломанных костей очень долгое и неприятное.        Я нахмурилась, бросив на брюнета укоризненный взгляд, ведь именно по его вине я сейчас валялась на полу. Но руку помощи всё-таки приняла.        — Главное, чтобы у тебя ничего не упало, — фыркнув в ответ, я вытрусила ладони одна о другую, всё ещё шатаясь и пытаясь найти точку опоры.        — Не бойся, милая, не упадёт, — Кёрстин лукаво ухмыльнулся мне в ответ, с вызовом глядя прямо в глаза. Теперь то я точно была уверена в том, что в данный момент он смотрел чётко на меня, пронизывая взглядом, словно игла. От его пристального взгляда, по телу прошлась очередная волна тока, касаясь даже кончиков пальцев. Поспешив сменить тему, я тут же спросила:        — Почему ты не предупредил меня, что там…уже кто-то есть?        — Мне казалось, что ты должна увидеть, что в ванной уже горит свет. Следственно, кто-то уже находится в ней.        — А мне вот кажется, ты просто хотел поглумиться надо мной, — я нахмурила брови и медленно подошла к стене, обняв её руками, словно та вот-вот собиралась двинуться прямо на меня.        К моему счастью дверь ванной распахнулась, так что продолжать неловкий разговор с Кёрстином не пришлось. Стоило Ларсу освободить комнату, как я сразу же заняла её. Изначально я не сразу поняла, почему он так опрометчиво не закрыл дверь, однако меньше чем через минуту стало ясно — замок был сломан.        — Надеюсь, ты не станешь подглядывать за пьяной девушкой, грязный извращенец, — буркнула я, уткнувшись носом в щель. Ещё немного — и я бы его прищемила.        — Надежда умирает последней.        Я не видела выражения его лица, но мне показалось, что его эта ситуация забавляет.        Хмыкнув, я включила душ и стала под воду, позволив тоненьким ручейкам свободно стекать по телу. На белых пластиковых полочках стоял целый арсенал мужских и женских гелей для душа, шампуней и кондиционеров. Думать слишком долго не пришлось. Выбор пал на гель с лёгким цветочным ароматом и соком папайи — он напомнил мне о тёплом лете и солнечных днях, которых в последнее время было в очень мало.        Наверное, это гель Рейны… Надеюсь, она будет не слишком против, что я воспользовалась им.        Закончив с водными процедурами, я вылезла из ванной. Горячий пар и вода, кажется, ещё сильнее разморили меня, а от повышенной температуры и влажности в комнате, голова стала кружиться ещё сильнее.        Полотенце… Полотенце…        Словно пребывая в сонном бреду, я попыталась найти чистое полотенце, однако всё оказалось тщетным. Его нигде не было. И единственными вариантами было: либо выйти голышом и найти полотенце самостоятельно, либо попросить Кёрстина мне подать его.        С одной стороны, почти все уже спали, можно было спокойно пройтись по комнате и найти то, что мне нужно. С другой — там всё ещё мог стоять Кёрс, которого я совсем недавно обозвала грязным извращенцем.        Вот чёрт!        Мысленно выругавшись, я огляделась по сторонам. Лучшее, что смог придумать мой пьяный мозг, так это вытереться туалетной бумагой. Я уже успела отмотать приличное количество рулона, как дверь в комнату слегка приоткрылась и оттуда показалась загорелая рука, держащая пальцами полотенце.        — Это даже не смешно, крошка.        Я закатила глаза, развернувшись лицом к источнику звука, от которого сейчас была видна только рука. Татуированная рука. Удивительно, что я заметила это только сейчас.        — Не мешай моему мумифицированию. Так надо, — серьёзно ответила я, словно на самом деле собиралась превратиться в мумию и залечь на несколько тысяч лет в гробницу.        — Значит, полотенце тебе не нужно? — уточняющее поинтересовался Кёрс.        Я промолчала.        Всё-таки, идея быть погружённой в глубокую гробницу, обмотанная в бинты из туалетной бумаги, которые очень скоро порвутся и загниют, была не такой уж и привлекательной.        Именно потому я поспешила дать новый ответ.        — Нужно. Оставь.        За дверью послышался хохот.        — Как скажешь.        Отбросив гордыню, я всё-таки приняла полотенце. Приведя себя в порядок, я пропустила Кёрстина в ванную, а сама поспешила удалиться вглубь дома в поисках свободной комнаты.        В конце концов, я всё-таки нашла её. Однако скажи мне кто-нибудь в тот момент, что на утро я проснусь с малознакомым парнем, я бы ни за что ему не поверила и решила, что он чокнутый.