Со вкусом печëных фиалковых дынь

— Ты просто невозможен! — От невозможной слышу! Двое молодых людей стояли друг напротив друга ночью в самой чаще леса Тиндзю, уперев руки в боки, и злобно щурились на оппонента. — А я тебе ещё раз говорю, так не получится! Нужно было подать заявку заранее, после получить разрешение, потом одобрение противопожарной комиссии и только после этого расклеивать объявления! Да-да, на тот самый грандиозный и невероятный фестиваль барабанов. — Да это ж сплошной геморрой. Куки, всё получится, потому что задумал это я, сам непревзойдённый глава бан… — О, босс, ты такой глупый! Итто разом посерьезнел и нахмурился. — Я? Глупый? Куки пододвинулась ближе, сделала шаг вперёд и тыкнула пальчиком ему в голую грудь между рёбер. — Именно. Не будь ты таким глупым, то не носились бы мы с тобой теперь по всему городу, стараясь выклянчить у Тенрë площадку. Ему этот тон совершенно не понравился. Куки, хоть и была намного ниже, но хорошо умела задирать нос, особенно когда ей надоедало вечно пресмыкаться перед всемогущим «боссом». Вот как сейчас, она горделиво задрала голову вверх и насупилась. — Хочешь подраться? — спросил Итто, сжимая кулаки. На самом деле вряд ли она хотела, зато ему захотелось её прижучить. — А что такое, ты слишком тупой чтобы решать вопросы словами? Она понимала, что перешла все допустимые границы, но этот спор длился уже слишком долго, а нервы начали сдавать ещё у имения Камисато. А ещё ей в последнее время жутко нравилось выводить его на эмоции. Хоть и такие негативные, но они принадлежали ей. И сейчас он готов был взорваться, энергия вокруг Итто сгущалась, золотистая и почти осязаемая, острые зубы показались в оскале, но она не отступила, а наоборот ткнула его пальчиком в грудь ещё раз. — Как ребёнок, право слово. — Как ребёнок? — зашипел он и наклонился ближе. Эта девушка выводила из себя своей настырностью. Слишком умная, слишком горделивая, слишком уверенная в том, что он не станет с ней состязаться, потому что силы однозначно не равны, и он это знал. Так, дружеская потасовка могла быть, когда играючи, он закидывал её к себе на плечи, и она верещала в просьбах поставить её на землю. Или отбирал последнюю самую зажаренную дыню — прям как она любит — и пытался убежать от неё, задирая руку вверх, и она прыгала как лисичка, пытаясь отобрать своё. А ещё у него в последнее время сформировалась жуткая потребность показать над ней свою власть как мужчины. Она видите ли назвала его ребёнком! Его! Но он же мужик!!! Самый настоящий и в глубине души очень похотливый... В голове его созрел план, который он окрестил воистину гениальным, потому что... Все планы Аратаки Итто гениальны. А ещё потому что тупо захотелось. Ну, бывает. Накипело. Подгорело. Задымилось. Как ни назовите, это крайняя степень. Итто наклонился ещё ближе к ней, сгорбившись из-за разницы в росте, усмехнулся и переспросил: — Уверена, что я ребёнок? Куки смерила его надменным взглядом и вздернула нос ещё больше, инстинктивно вставая на носочки, чтобы казаться выше. — Именно, босс, ты старше меня, а ведë… Её заткнули поцелуем. Коротким касанием до маски и, отстранившись немного, он засмеялся. Просто чмокнул. Это же ещё не признание? Так, дружеский способ разрядить обстановку. Фух, еле сдержался... А она, опешив, тут же растеряла былую спесь и выпучила глаза, всматриваясь с негодованием в эти преступно близкие с красными вытянутыми зрачками. Итто, предчувствуя бурю, попятился назад. — Синобу... ты только не кипятись... Куки не дала ему договорить, сорвала маску, схватила за грудки воротник плаща и притянула к себе, впиваясь в его губы мстительно кусаясь. Ох… Но он не заставил себя ждать, сгребая её в объятия и немного приподнял от земли, чтобы было удобнее пробовать на вкус её желанные губы. Итто точно знал — в этом споре он победил. И не только в этом. Пока Куки задыхалась от глубоких поцелуев в объятиях, Итто точно осознал, чего ему так долго не хватало в жизни. А именно — этой девицы с грацией ниндзя и стальным бесстрашным характером. Девушки, которая смогла приручить дикого Они к себе. Издалека послышался расплывчатый голос Мамору, но Итто не разобрал слов, а Куки, резко вырвавшись из объятий дала дëру в глубину леса, сверкая пятками. Он заторможенно обернулся к Мамору. Тот был белее снега, будто вся кровь тотчас ушла. Итто ошалело улыбнулся и с разбегу перепрыгнул кусты, преследуя девчонку. Она ответила. Она поцеловала его в ответ, прижав к себе так страстно и желанно. И он определённо не был намерен её вот так отпускать сегодня. Потому что было мало. В пылу смущения она растеряла все свои способности к скрытности и стояла недалеко от поместья Камисато, опираясь о дерево и глотая спасительный воздух. Это от бега или его поцелуя у неё сбилось дыхание? Хах! Итто широким шагом проследовал к ней, поймал взгляд, полный ужаса, и снова впечатался в её губы своими. Он не будет смущаться — точно нет. Куки могла сколько угодно его донимать, обзывать глупым ребёнком и прочее, но в одном она просчиталась. На этом фронте победителем был он. И, сжав её в объятиях, в пару шагов он усадил её на невысокую древнюю каменную ограду поместья, втиснулся между разведенных ног, чтобы целоваться было удобней, не наклоняясь. — Босс… — шепнула она, в перерыве хватая воздух губами. — Итто, — был ответ. Было жарко. Было душно. Было невероятно страстно. И в сладостном бреду она была готова поклясться, что переступит сегодня ту самую черту, что отделяет её от полноценно взрослой жизни, если бы только он попросил. А ведь она даже целоваться не умела — Итто забрал её первый раз. Смелости прибавилось, и её руки уже вовсю блуждали, изучая мускулистое мужское тело — голый торс и спину под плащом. И на ощупь это было ошеломительно хорошо. Хотелось ещё ближе, особенно когда он придвинул её за талию к себе, прикоснувшись бёдрами. — Итто… — старалась отдышаться. Он отстранился и тут же опустил голову ей к плечу, прокладывая по голой шее дорожку пробных осторожных поцелуев, но пока ещё не таких, чтобы пути назад не было. А когда девушка запустила пальчики в его вихрастые волосы, сжала прядки и потянулась выше к рогам, то он точно осознал, что пора заканчивать, пока не стало слишком поздно. — Не стоит этого делать, — просипел он. Куки отпрянула, вглядываясь в его глаза с расширенными зрачками своими, томными и потерянными. — Почему? Он усмехнулся. — Потом узнаешь. Не сейчас. Она набрала воздуха в грудь, задумавшись, а после обомлела. Ведь то, что сегодня не случится — случится однажды после. Смущение расцвело на её щеках так сильно, что в темноте ночи стало заметно, и Итто, улыбнувшись, заскочил рядом на стену, обнял её за плечи, спрятав в изгибе шеи её лицо. Пусть лучше уж так, чем упиваться еë эмоциями такими желанными и невинными. Прекрасными. До утра целоваться, чувствовать тепло тела и любоваться ею, сидящей на его коленях, в то время пока она любовалась розовым рассветом, оказалось для него бесценным.

***

— Босс! Босс! — истошно орал Мамору, ворвавшись в палатку со сбитым дыханием. — Ой, да что случилось? — лениво протянул Итто из-под предплечья, на котором лежал животом в пол. — Босс, где вы были сегодня ночью? Это ещё что за вопросы такие? — Я? Проведывал бабушку Они, а что такое? — соврал Итто, перевернулся и вскинул бровь. — Уф! Я… о Боже… Точно тануки!!! Итто сонно продрал песок недосыпа в глазах и проморгался. — Тануки? Мамору смущённо потер шею и отвёл взгляд. — Просто я вчера видел… Ну, вечером я проходил по лесу Тиндзю. А вы знаете, что там нашествие тануки. Так вот, я… Ох, я точно знал, что это не может быть правдой. И до Итто наконец-то дошло, что сквозь поцелуй Куки он услышал возглас Мамору, после которого она отстранилась и попыталась убежать. Он совсем забыл об этом. Хотя, правильнее было бы сказать, его это вовсе не интересовало в тот момент. — Что не может быть правдой? - осторожно спросил он. — Представляете, тануки меня разыграли! Они притворились вами с Куки и целовались! — Ох, — Итто приложил ладонь ко рту, сдерживая смущенную улыбку и румянец, — Вот проходимцы! — И я о чем, босс! Вы и Куки — да это же немыслимо! И действительно — про себя согласился Итто. Абсолютно немыслимо. Он улыбнулся и провёл языком по губам. Было сладко. И до сих пор жгло от её поцелуев. Со вкусом печёных фиалковых дынь.