Со вкусом печëных фиалковых дынь

Её терпению могли позавидовать многие, но иногда и оно пошатывалось под гнётом обстоятельств. Например, сейчас. Задергавшийся глаз и сжатые зубы пророчили «Гордости-Они-Итто» хорошую взбучку, но явно не сегодня. Потому что расписывать все прелестные последствия приёма такого огромного количества алкоголя было нецелесообразно по двум причинам. Во-первых — полуживой труп вряд ли проникнется её беспокойством. Во-вторых — наутро он и сам всё это почувствует. Алкоголь Итто переносил хорошо, выпить он любил и долго пьянел, но было одно большое и очень солидное НО. Если не на спор. И особенно если не на спор с Камисато Аято. Один только Итто свято верил в честность каждого встречного и поперечного, за что всячески расплачивался по жизни. А уж чтобы верить в честность Камисато Аято… нужно было быть полным идиотом. Весь город был у Аято в долгу, и каждое заведение, и почти каждый человек связаны незримой кабалой. Власть Аято номинально не такая уж и большая, а вот в подковëрных интригах ему не было равных. И, конечно, для него было на раз плюнуть договориться с барменом Призрачной Беседки разбавлять сакэ половиной, а то и двумя третями воды, откровенно насмехаясь над нетрезвым Итто. — Синобу, не беспокойся. Я признаю, что жульничал, поэтому Итто официально выиграл спор, — сладкий голос был бы приятен для слуха, если не знать, что за человек перед ней. Ах, он ещё и посмел ехидно ухмыльнуться! — Господин Аято, я конечно, понимаю, что вы признаёте своё поражение и то, что пренебрегли правилами честного спора, но… что мне теперь делать с «этим»? Под «этим» подразумевался «Король-Они-Аратаки-Итто», валяющийся в заблеванных кустах в метре от неё и изо всех сил пытающийся встать на ноги, путаясь рогами в низких ветках. — Мне так пло-о-хо… ох… Ку-у-у-ки-и-и ты так мне нужна, — застонала двухметровая неподъемная шпала. Аято приподнял брови с видом «ну я же говорил» и пьяно улыбнулся. Видимо, он и сам был немножко подшофе. — Вот поэтому я и послал за тобой. Он очень сильно хотел тебя увидеть, — и показал рукой в сторону Они. Куки зашипела. — Вы же понимаете, что я его не дотащу ровным счëтом никуда. Ещё и, — она окинула взглядом зловонную лужу рядом, — в таком опасном для чистоты моей одежды состоянии. Аято же сделал самое милое личико из его арсенала. — Ох, не волнуйся. В нём уже ничего не осталось. Это началось ещё в Призрачной беседке. Сейчас он хм… пуст. Крыть больше нечем. — Я завтра расскажу ему, что ты его снова нагло споил и обманул. Аято притворно вскинул брови на фамильярность, но никак не прокомментировал. — Ничего страшного. Я подарю ему самых толстых оникабуто во всём лесу Тиндзю, и он меня простит. А ещё я проиграл ему пять тысяч моры. — Он потратил на сакэ гораздо больше, чем пять тысяч моры. — Спор есть спор, — Аято выжидательно смотрел на Синобу и немного пошатнулся. Как говорится в Ли Юэ? «Контракт есть контракт»? На заднем плане Итто пошевелился и протяжным голосом снова застонал «Ку-у-у-ки-и-и». — Акацуки, — рядом с Камисато внезапно материализовался один из его приближённых ниндзя, — помоги пожалуйста этой милой леди довести нашего рогатого друга до дома. — Есть, господин Камисато.

***

Итто отрубился через пару минут пути, мерно покачивая головой в такт неспешным шагам его спасителей и так и норовил соскользнуть. Чтобы ноги его не волочились по земле пришлось придерживать его не за плечи, как обычных людей, а за талию, слегка наклонив, из-за чего парочку ниндзя постоянно перевешивало вперёд, рискуя пропахать рогами Итто землю на манер плуга, но они, скрипя зубами, все-таки дотащили горе-ëкая до Ханамидзаки. Приняв горизонтальное положение под тенью раскидистого дерева, Итто внезапно очнулся и застонал. И снова это протяжное: — Ку-у-у-ки-и-и… Да что ж ему от неё нужно? — Я, пожалуй, пойду, — сказал Акацуки и поторопился поскорее исчезнуть, а то мало ли что ещё от него понадобится, а господин Камисато сейчас без охраны. Подшофе. И охрана требовалась отнюдь не ему. Скорее от него. Синобу тяжело вздохнула. Завтра она выскажет этому «Горе-пьянице-Аратаки-Итто» всё, что думает о главе комиссии Ясиро и настрого запретит с ним пить, а пока… Пока Итто доверчиво жался к её бёдрам на манер кота и жадно обнимал руками сидящую девушку и свернулся в калачик, она не могла бросить его одного и уйти. Даже когда скулёж превратился в самый жуткий на её памяти храп, она лишь ткнула его в рёбра и продолжила пальцами перебирать седые волосы и оглаживать края острых ушей, которые прятались за прядями. Впервые так близко. Впервые вседозволенно. А когда переложила руку на его щеку, Итто очень странно и как-то облегченно выдохнул вполне осмысленное «Куки», на секунду открыл глаза, взглянув на неё снизу вверх, и снова заснул. Что бы всё это значило?

***

Утро доброе, утро светлое, утро солнечное и снова это противное протяжное: — Ку-у-у-ки-и-и. Видят боги, если бы ей не было его так сильно жалко, она бы его убила. — Что опять? — огрызнулась она. После уже трёх просьб чистой водички и мокрой тряпки на лоб. — А как я вчера добрался до лагеря? — С божьей помощью на волшебных радужных единорогах. — А если серьёзно? — Итто нахмурился и сощурил заплывшие глаза. — Анемо Архонт Барбатос принёс тебя в жесте солидарности к алкоголикам на своих ласковых ветрах под пение зябликов и переливы Священной лиры. Итто поморщился от головной боли и протянул: — Я не алкоголик. — О, да, конечно. Однако глава комиссии Ясиро работает над этим в поте лица. Культурная организация праздников это же его конёк, верно? Нечасто увидишь в центре города пьяного ëкая. Прям таки достопримечательность. — И что же он пообещал мне за прощение в этот раз? — усмехнулся Итто. Не хотел, но ситуация и правда была забавной — она так сильно переживала за него. «В этот раз» — это потому что случившееся вчера повторялось с завидной регулярностью ежемесячно, благо Куки в этом ранее не участвовала. «Тяжёлая ноша» обычно предназначалась для Мамору и Гэнта. — Жирных оникабуто из Тиндзю. — Хах, повторяется, — засмеялся Итто и тут же пожалел о содеянном, со стоном уронив голову в стол. Он посерьезнел и снова подал голос уже из-под плеча. — А почему ты согласилась меня тащить? Ах, он все-таки что-то помнит. — Из чувства жалости к убогим и юродивым. Нет, ну это уже ни в какие рамки субординации! — Как ты разговариваешь с боссом? — Поверь мне, босс, вчера ты был именно таким. Дождь ещё не прошёл, так что можно пойти к Призрачной Беседке и взглянуть на оскверненные кусты… — Ох, хватит, пожалуйста, ты победила. Я больше не буду пить с Аято. — Боюсь, это не тебе решать. Думаю, он найдёт способ тебя заманить. У него ж это главное развлечение — доводить тебя до бессознательного состояния. Хотя… Синобу кровожадно усмехнулась так, что даже Итто почувствовал угрозу затылком и оглянулся. — … есть у него одно слабое место. — прошептала она.

***

Этим вечером глава комиссии Ясиро с видом абсолютного сожаления и печали повинился перед сестрой, потому что: «Аратаки Итто такой хороший молодой человек, с детьми ладит, и вообще он заслуживает моё доверие, а алкоголь на дух не переносит, брат, ты не мог бы больше не подвергать его здоровье опасности, Куки сказала что ему было так плохо, невероятно плохо… " И сделал пометочку, что Куки Синобу на самом деле хитрее, чем кажется, несмотря на молодой возраст. Потому что его главная слабость — единственная слабость — стояла напротив и просила такую мелочь, конечно, он не мог ей отказать.