Со вкусом печëных фиалковых дынь

Несмотря на то, что фиалковых дынь по лесу можно было найти целую тьму, а плодоносили они почти круглый год, для обнищалой банды Аратаки — и для самого Аратаки — они были едва не пищей богов. А ещё — давней сформировавшейся традицией. Стабильно раз в неделю преимущественно по выходным вся банда собиралась на торжественное придание спелых фруктов огню для прожарки до хрустящей корочки и сладостного аромата на всю округу. Было в этом что-то немного магическое, имевшее сакральный смысл, понятный только членам банды Аратаки. Это сплочало, сродняло и объединяло. Почти семейная идиллия. — А ну быстро отдай! — грозный девичий голосок разлетелся по ветру, вспугивая мелких зябликов с земли. — А ты отними! — прогремел громкий смех молодого мужчины, вспугнувший теперь и крупных зябликов. Девушка злобно зарычала. — Аратаки Итто!!! Остальные члены банды почти незаинтересованно поглядывали на развернувшуюся картину, откусывая от своих дынь по сочному кусочку и томно вздыхали. — Босс, может… — Акира даже не надеялся. Его просто не услышали. — Ахха-ха! — бегал Итто вокруг костра, поднимая клубы пыли, на вытянутой руке держа самую последнюю особо зажаренную фиалковую дыню с потрескавшейся хрустящей корочкой, из которой тëк сок. Гэнта, Мамору и Акира синхронно вздохнули. Это представление происходило в последнее время с завидной регулярностью, как только Итто осознал, что Куки любит хорошенько зажаренные дыни. Почти всегда она брала самую последнюю, которую многие посчитали бы уже испорченной. — Аратаки! — девчачий голосок снова разнёсся по округе. Куки в гневе была страшна. Итто в азарте был невменяем. Гэнта жалостливо посмотрел на Акиру и прошептал: «Добром это не кончится» Мамору же, обглодав с жадностью дыню уже до косточки, странным взглядом внимательно наблюдал за Куки, прыгающей вокруг Итто на носочках. Она старалась дотянуться до фрукта, но двухметровая-шпала-Аратаки-Итто ещё и высокие гэта носил, поэтому её попытки были тщетны. Девушка резко остановилась, тяжело вздохнула и кинула на босса почти волчий взгляд. — Ой-ëй... — прошептал Мамору. Ребята напряглись и уставились на неё. Стало очень страшно. — Я сейчас бобы достану! — Что?! — заорал Итто фальцетом, едва не упав и пропахав носом землю. — Что?! — заорали Мамору, Гэнта и Ацуки, выронив из рук еду. О, да. Это было нечестно. Подло. Коварно. — Мы же семья, ты... ты предательница! — отшатнулся от неё Итто. А Куки с коварным выражением лица и жутчайшей ухмылочкой оттесняла его потихоньку к дереву, злобно хихикая. — Да нет у тебя бобов! — взмолился Итто. — Показать? — Куки сверкнула яркими фиолетовыми глазками — прям как у той главной кицунэ — и громко клацнула белыми зубами. Бобы в лагере было главным табу. Но у хитрой девушки всегда был с собой плотный мешочек для случаев, когда нужно будет немедленно утихомирить Итто, ведь при одном упоминании этого слова он впадал в ужас. А уж если увидит воочию… — Куки, пожалуйста, — он сглотнул, — не надо… Когда она потянулась к поясной сумке. — Отдай дыню. Итто встрепенулся и тут же протянул фрукт, потому что даже забыл из-за чего весь каламбур. — Ах, конечно, держи Куки. — Не отдавайте, босс, она врёт. Это уловка, — подозрительно отозвался Гэнта, — Синобу не посмела бы так подло поступить. Но было поздно, дыня уже покоилась у Куки в ладони. Девушка откусила смачный кусок, громко прожевала и облизнулась. — Гэнта прав. Нет у меня никаких бобов. — Обманщица! — кажется, Итто был искренне обижен. — Всего лишь тактика, — ответила она. — Полезно знать слабости своих противников. — Я больше с тобой не разговариваю! — Итто вздернул нос и прошёл к костру, шумно сел и насупился. Ужин подходил к концу, угли тлели, а Куки сидела, усыпанная со всех сторон гневными взглядами, и было ей даже как-то стыдно. Ведь в поясной сумке действительно был тот самый злополучный мешочек с бобами, завёрнутый в очень плотную ткань и несколько слоёв бумаги. А на следующий день она избавилась от него навсегда. Потому что применить его на практике не смогла бы никогда в жизни.