Ты снился мне в кошмарах (Часть 2)

Открыв глаза, первое, что ощутила Лиз — это поглощающая в свои сети печаль. Она с сожалением выдохнула, понимая, что проснулась, а всё, что происходило, оказалось не сном, а реальностью. Следующие чувство, содрогнувшее сердце — страх. Он оставался надежным помощником тревоги, которая не оставляла ни на секунду. Ужасные ощущения. Лиз глубоко вдохнула и выдохнула три раза, как учила психолог. Не помогло. Сердцебиение всё ещё сохраняло бешенный ритм, который вот-вот мог перерасти в панику. Она аккуратно поднялась, помогая себе одной рукой, чтобы не делать резких движений и не задеть травмированное плечо. Опустив голову, Лиз пыталась понять, в какой момент надела белый халат, похожий на тот, который выдают в отеле. Коснувшись пальцем виска, немного помассировав, Лиз пыталась унять боль… или же вернуть память. Видимо, последние дни были слишком перегружены на эмоции и её мозг предпочел стереть некоторые события, чтобы его хозяйка не сошла с ума. Оглянувшись, Лиз несколько раз моргнула, чтобы пробудить себя. Она уснула на кровати, не позаботившись о том, чтобы расстелить её. Ей определенно было не до этого. Она была слишком уставшей и напуганной, чтобы заботиться о своем комфорте. Вероятно, её сил вчера хватило только на душ. Лиз поднялась на ноги, осматриваясь вокруг себя. Послеобеденное яркое солнце заполнило оранжевыми лучами комнату и теперь она казалась не такой мрачной, как с утра. Лиз открыла одну из дверей в этой комнате. Первая вела в ванную. Она подошла к умывальнику, включила самую холодную воду и, набрав немного в ладонь, брызнула себе на лицо, чтобы освежить помятый вид. Взглянув в зеркало, Лиз ужаснулась. Выглядела она, мягко говоря, паршиво: запутанные волосы, которые, казалось, тронул электрический разряд, опухшее от рыданий лицо и потухший безжизненный взгляд. Лиз предпочла не видеть эту картину и покинула ванную комнату. Она решила открыть вторую дверь, опасаясь, что за ней будет склад трупов. В этом доме демона это было бы совсем не удивительно. С опасением она легонько приоткрыла дверь. Свет автоматически заполнил помещение и Лиз спокойно выдохнула. Это гардероб. Она прошла внутрь, нахмурившись. На вешалках висело не много вещей, но все они были женскими. В конце стоял туалетный стол, на котором находилась косметика. Что всё это делает в доме холостяка? Лиз очень понадеялась, что Блейк заселил её не в комнату своей пассии. Однако всё вело именно к этому. Неужели у него есть девушка? Значит, он был и с этой несчастной, и с Лиз. А может ещё с кем-то? Какое-то время он проводил время с Хейли. Как минимум, уже три девушки в одно время. Помимо всех его ужасных качеств прибавилось ещё одно — бабник. Лиз быстрым шагом вышла из гардероба девушки Блейка и громко захлопнула дверь. Ей определенно нужна одежда, но она и пальцем не коснется одежды его любимой женщины. И как только эта женщина любит такого ужасного человека, как Блейк? Может, она просто не знает, что он убийца, как и Лиз раньше? Если это так, то стоит только посочувствовать ей. Эта тайна ранит больнее любого огнестрельного ранения. По крайней мере, Лиз предпочла бы получить ещё несколько пуль, чем узнать, что Блейк — это Снайпер. Оказывается, физическая боль не такая сильная, как душевная. Лиз дернула ручку двери, будучи уверенной, что Блейк запер её, однако очень удивилась, когда дверь открылась. Он правда так недальновиден, что оставил двери открытыми? Она вполне может сбежать, и его секрет будет известен всему миру. Лиз впервые за долгое время ощутила прилив радости, который вытеснил тревогу и печаль. Она быстро прошла по коридору и спустилась по лестнице на первый этаж, который ранее был ей уже известен. Прислушавшись, Лиз понадеялась, что Блейка дома нет. Слыша лишь тишину, она, словно безумная, кинулась к двери. Распахнув её, она замерла на месте. На пороге её встретили два охранника — Харлей и Винни. Заметив намерения «гостьи» сбежать, оба раздались предупреждающим рычанием. Сердце на несколько секунд, казалось, остановилось. Она, затаив дыхание, медленно сделала шаг назад. Стоило подумать о том, что Блейк не просто так оставил все двери открытыми. Он никогда ничего не делает просто так. Захлопнув дверь, она разочаровано прижалась к ней спиной, зажурив веки. Чувство радости испарилось и грусть снова вернулась на свое уже постоянное место. Лиз мысленно заставляла себя собраться. В её голове не должно быть мысли о том, чтобы сдаться. Должен быть другой выход. Собрав те малые остатки надежды, которые были, она быстрым шагом прошла в гостиную. Осмотрев стеклянные стены, Лиз пыталась найти место, которое открывается, как окно. Оглядевшись трижды в одних и тех же местах, Лиз была вынуждена признать, что единственный выход — это дверь. А за дверью два верных друга серийного убийцы. Замечательно. Она, потеряв последнюю веру в своё спасение, плюхнулась на диван. На тот самый диван, на котором они с Блейком ещё недавно пили какао, лежали в обнимку и мирно разговаривали. Сейчас Лиз не могла представить, чтобы что-то подобное повторилось. И в глубине души ей было очень жаль, что всё произошло именно так. Очень жаль, что именно Блейк, которого она любила, оказался тем, кого она ненавидела. Лиз подскочила на месте, услышав болезненный продолжительный стон, после чего звук разбивающегося стекла. Она замерла в одной позе, затаив дыхание, затем, не услышав больше шума, поднялась. Маленькими осторожными шагами Лиз направилась в ту сторону, откуда донёсся звук. Она остановилась около ступенек, которые вели в подвал. Прислушавшись, Лиз ничего не услышала. Вероятно, в этом доме можно найти, помимо кучи трупов, портал в преисподнюю, и ей точно не стоит спускаться вниз… однако интерес брал верх над всеми опасениями. Ступая вниз, она мысленно проговаривала молитву, в надежде, что отец был прав и Бог таки существует. Сейчас в демонском доме он был бы очень кстати. Нажав на ручку двери, Лиз легонько толкнула её внутрь, заметив доносящийся оранжевый свет. Переступив порог, Лиз больше не смогла сделать и шагу. Широко распахнув глаза, она уставилась на большое просторное помещение, в углу которого на цепи, словно собака, сидела окровавленная женщина. В её изуродованном лице тяжело было узнать Элейн, ту самую девушку, которая в домике в лесу казалась такой уверенной и дерзкой… сейчас она была истощена и измучена. Девушка, заприметив гостью, замычала, не имея возможности говорить из-за порезанного рта, который уже сейчас был наспех непрофессионально зашит. Вероятно, Блейк после того, как утром ушел с её комнаты, подарив на прощание поцелуй, отправился к Элейн, чтобы подарить ещё несколько ножевых. Лиз, не отводя взгляд от её лица, сделала несколько шагов вперед, не чувствуя собственного тела. Воздух пропитался запахом крови. Кроме мычаний жертвы психопата слышался лишь едва заметный человеческому слуху шум от старых ламп. Беглый взгляд упал на стол с медицинскими инструментами. В банке, измазанной кровью, лежало что-то похожее на две пули. Окровавленные бинты переполнили два ведра до краёв. На полке стояли две банки спирта. Одна из них была пустой. Рухнув на колени перед Элейн, Лиз прикрыла рот ладонью, с ужасом в глазах наблюдая за тем, что Блейк сделал с этой несчастной. Элейн открыла глаза, взглянув на гостью. Лиз затаила дыхание. Белки её глаз не были привычного белого цвета. Они были полностью красные, заполненные кровью. Элейн сделала попытку проглотить слюну, но она скатилась по её подбородку, смешиваясь с засохшей кровью. Она снова издала мычание, вероятно, потому что каждое движение, даже такое простое, как вдохнуть и проглотить слюну, отражалось болью её теле. Лиз хотела бы сказать хоть слово, но от увиденного у неё отняло дар речи. Элейн снова что-то простонала, и только после того, как она посмотрела вправо, Лиз поняла, что от неё требуется. Элейн просила просто воды. Взглянув вниз, Лиз увидела стакан, который разбился о бетонный пол. Видимо, именно этот звук привлек её внимание, когда она сидела в гостиной. Элейн просто была обезвожена и тянулась к воде, но железная цепь на её шее остановила все попытки. Дрожащими руками Лиз подхватила кувшин с водой. Вода расплескалась за пределы краёв. Аккуратно наклонившись на коленях, Лиз опустила кувшин над порезанным ртом Элейн, легонько придерживая за подбородок. Налив немного ей на язык, Лиз остановилась. Элейн болезненно зажмурилась, однако с трудом смогла проглотить несколько капель. Остальное вылилось по подбородку на грудь. Лиз повторила попытку несколько раз, пока Элейн не остановила её, единожды моргнув. Лиз поставила кувшин на пол и снова посмотрела на Элейн, которая устало прикрыла веки. — Ч-что он с тобой сделал… — прошептала Лиз, и собственный голос, казалось, звучал где-то далеко. — О… о… чень, — издала едва слышные неразборчивые звуки Элейн. — бо…льно. Лиз нервно запустила пальцы в запутанные волосы, шокировано мотая головой. Всё то, что она сейчас видела своими глазами, ранее видела только в фильмах ужасов. Даже на семинарах в академии их не травмировали таким зрелищем. Она точно могла видеть трупы, и не раз, но чтобы так изуродовать человека заживо… это что-то за гранью реальности. — Мне…стра… страшно, — продолжила Элейн. — Помоги… мне. Лиз чувствовала, как болезненно сжимается сердце от собственной беспомощности: — Мой телефон остался в лесу, а снаружи Блейк оставил… охрану. Я ничего не могу пока что сделать. Мне очень жаль. — Помоги, — продолжила Элейн, только сейчас сумев снова открыть красные глаза. — Я не могу. Прости. Я правда пыталась выбраться отсюда, но пока что это невозможно, — Лиз сделала паузу, наблюдая за тем, как Элейн снова закрыла глаза, не в силах держать их открытыми. — Что ему нужно от тебя? Элейн попыталась снова взглянуть на Лиз: — Имя… заказчика, который… заказал… тебя. Он пытал… меня, потом… — она снова сделала тяжелый вдох. — Потом помогал, чтобы я не… умерла, не ответив… на его вопросы. Потом снова пытал… — Почему бы тебе просто не сказать имя заказчика? Лиз не была уверена, что, ответь Элейн на вопросы Блейка, в итоге он бы отпустил её. Скорее всего, такое чудовище, как он, добившись своего, просто убил бы несчастную. — Я не…не могу, — она запнулась. — Чак — посредник. Заказчик… другой, — она снова сделала паузу, что-то промычав. — Больно. Мне… больно. Лиз сжалась, чувствуя, как до боли впилась ногтями в руку. Она бы так хотела помочь этой несчастной девушке, которой не повезло столкнуться с таким монстром, как Блейк, но сейчас это было не в её силах. — Почему… — продолжила Элейн. — Почему… ты ещё… жива? Лиз несколько раз моргнула, не зная ответ на этот вопрос. Вероятно, Элейн поняла всю кровожадность своего мучителя и сложно было поверить, что хоть кто-то может уцелеть рядом с ним. Видимо, Лиз очень повезло, если так можно сказать о её участи. Однако, смотря на Элейн, она понимала, что обошлась лишь легким испугом. Когда Блейк на прощание сказал о том, что лучше не связываться с ним, он имел в виду именно это. Элейн имела неосторожность связаться с ним — и вот результат. Блейк предостерег её от такой же участи. Лиз пожала плечами и ответила предположением на вопрос Элейн: — Я пока что не сделала роковую ошибку. А ты сделала. Наверное, это чудовище руководствуется такими правилами. Элейн моргнула. Это было ответом, который служил согласием. Так было проще, чем прикладывать усилия для того, чтобы говорить. — Я очень… жалею, что… начала это, — едва выговорила Элейн, проглатывая буквы. Лиз опустила взгляд. Что-то подобное она уже слышала. От Хейли. Все, кто становился на пути Блейка, рано или поздно жалели об этом. Лиз с трудом понимала, как один человек может вершить судьбы стольких людей. Он ведь не Терминатор, черт возьми! И против него должна быть управа! Лиз оглянулась, только сейчас заметив, что находится не в обычном подвале, который имеется у каждого второго американца. Здесь нет привычного склада коробок и изношенной техники. Здесь орудия для убийства и пыток. Это не подвал — это пыточная. Она с трудом поднялась на ватные ноги, осматривая помещение. На втором длинном железном столе, который был похож на медицинский, красовались скальпели, молотки, ножи от кухонных до охотничьих, щипцы, иглы, цепи, колючие проволоки, электрошок, топор и веревки. С другой стороны — что-то похожее на виселицу и сооружение для растягивания тела. Лиз приложила руку к сердцу, тяжело вдыхая воздух. На противоположном от Элейн стенде была коллекция из снайперских винтовок. Лиз замерла на месте, уставившись на то, как много здесь было различного огнестрельного орудия, в особенности для мастерского использования снайпером. — Тебе здесь нравится? — послышался низкий голос Блейка. Лиз с испугу вскрикнула и подскочила на месте. Инстинктивно сделав три шага назад, она уставилась на Блейка большими круглыми глазами, словно видела перед собой призрака. Он остановился в дверях, уже какое-то время наблюдая за тем, как она изучает его самое любимое помещение в этом доме. Внезапно Блейк ступил вперёд. Даже заставляя себя проявлять силу и стойкость, Лиз непроизвольно шагала назад, в страхе даже на расстоянии смотреть на Блейка. Что случится, когда он будет совсем рядом? — Ты не должна была сюда заходить, — продолжил он. Лиз, и без того перепуганная до смерти, прокрутила в голове тысячу мыслей о том, что он может сделать за такую её ошибку. Тоже отрежет ей пальцы, как и Элейн? — Ты не должен был запирать меня в доме. Это твой промах, — невольно вырвалось у неё, хотя, вероятно, сейчас лучше было помолчать. Благо он не разозлился, чему свидетельствовала улыбка на его лице: — Раз уж зашла, то, может, всё-таки ответишь? Как тебе здесь? Лиз ещё раз бегло окинула стенд с винтовками: — Как в рабочем кабинете серийного убийцы. А значит мерзко, гадко и отвратно. — Что в переводе на мой язык — просто сногсшибательно, — он окинул взглядом её опухшие щёки и запутанные волосы. — Хорошо выглядишь, родная. Вероятно, это был сарказм. Лиз отвела растерянный взгляд. Однако Блейк всё так же смотрел на неё, будто бы собирался нарисовать с неё картину, но, наверное, первый раз не кровью. Лиззи действительно выглядела очаровательно. Он обязан запомнить её испуганные большие глаза, чтобы потом перенести эту картину на холст. Элейн невольно замычала, испытывая дикий ужас от одного голоса своего мучителя. — Сладкая, ты, наверное, соскучилась. Я тоже, — он посмотрел на Элейн, не в силах налюбоваться её красотой сейчас. Эта девушка выглядела просто сногсшибательно. Элейн чувствовала, как соленые слёзы пекут на раненных щеках. Её стон повис в тишине. Блейку определенно это нравилось, однако не сейчас. Разве воспитанно было прерывать его внимание от Лиззи? Нет, это очень невежливо со стороны его очаровательной гостьи. Лиз застыла, заметив, как внимание Блейка быстро переметнулось от неё к Элейн и его взгляд совсем не казался дружелюбным. Блеск в глазах, с которым он смотрел на неё минутой ранее, исчез. Не продумав никакую стратегию на случай катастрофы, Лиз необдуманно бросилась к нему. Остановившись прямо перед Блейком, Лиз подняла голову, умоляющие посмотрев в его суровые глаза. — Не трогай её, — голос дрожал. — Пожалуйста. Только после того, как сделала, она подумала о последствиях. Блейк, нахмурив брови, опустил взгляд, смотря на её перепуганные до смерти глаза, которые бегали со стороны в сторону. Он не понимал, как Лиззи может просить его об этом. Окинув беглым взором её щёку и перебинтованное плечо, он решительно молвил: — Ты забыла, что она сделала с тобой? Лиз косо взглянула на Элейн, затем снова на Блейка: — Она сполна за это ответила… Даже больше, чем нужно. — Очень мило, что для тебя этого достаточно. Твоё доброе сердце всегда было несправедливо к обидчикам… Она поспешила перебить его: — Именно поэтому я была рядом с тобой даже после того, сколько боли ты причинил мне, — Лиз прикусила губу, понимая, что своими словами заставила его замолчать. — Прошу, если у тебя есть хоть немного уважения ко мне, оставь Элейн в покое. Пожалуйста. Она больше не была уверена, что Блейк один из тех психопатов, на которых действует мольба его жертвы. После того, как он в доме Хейли проигнорировал её попытки быть вежливой, можно сделать вывод, что этот трюк с ним не проходит. Стоило действовать по инструкции в соответствии с правилами академии ФБР, однако Лиз теряла тот момент, когда забывала обо всём и лишалась контроля над собой. Блейк долго смотрел в её молящие опечаленные глаза, затем окинул Элейн оценочным взглядом. Эта девушка точно заслуживала большего наказания. Что такого страшного он с ней сделал, что Лиззи так обеспокоена? Почти ничего. Как доказательство тому — она всё ещё жива. Этого уже достаточно, чтобы Лиззи зря не тревожилась по пустякам. — Сегодня оставлю её в покое, но завтра не обещаю, — ответил он, смиловавшись явно не над Элейн. — Хорошо, — Лиз с облегчением выдохнула, сохранив для Элейн хоть один день совершенно точного спокойствия и отдыха… если, конечно, она сможет расслабиться в таких условиях. Блейк обернулся и на ходу бросил: — Она всё равно скоро отойдет в мир иной или от заражения, или от потери крови. Из меня доктор так себе. Ах, вот, почему он решил «сжалиться» над ней. Он просто знал, что она скоро умрет. Лиз обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на Элейн. Та моргнула, что стало молчаливой благодарностью за то, что она сможет спокойно умереть без помощи Блейка и его зверств. Лиз до боли прикусила губу, несколько раз моргнув, чтобы прогнать прочь застывшие в глазах слёзы. Она, едва не запутавшись в собственных ногах, покорно плелась за Блейком. Сейчас Лиз была настолько шокирована, что боевое рвение не прогибаться перед указаниями этого монстра куда-то испарилось. В ней не осталось и капли сил бороться с ним. Лишь пустота и страх заполнили каждую клеточку её тела. Он устремился на кухню. Лиз замерла на пороге, взглянув на место, где случилось то, после чего она рыдала не меньше часа в душевой кабине, обнимая свои колени, как маленькая девочка. Блейк остановился как раз на там и, взглянув на Лиз, хитро усмехнулся, прочитав её мысли: — Ностальгия? Она вздрогнула и часто заморгала: — Ностальгия только по тому времени, когда ты был в Афганистане, а у меня была прекрасная жизнь, лишенная тебя. Снова не сдержалась. Разве умно дерзить серийному убийце? Глупо! Очень глупо! Она напрягалась, увидев, что он медленно направился в её сторону. Громко проглотив ком в горле, Лиз уставилась на Блейка так, словно на неё надвигалась сама смерть. И в этом была доля правды. Блейк заметил вспышку страха в её красивых голубых глазах. Ему нравилось наблюдать за тем, как отважно она язвит, а сразу после этого сжимается в ужасе. Эта девушка определенно жаждет наказания. — Ты специально делаешь это? — оценочно сузив глаза, проговорил Блейк, остановившись в нескольких дюймов от неё. — Ч-что? — прошептала она, потеряв голос от его запретной близости. Она опустила взгляд, не выдержав его напора. Однако Блейк коснулся двумя пальцами её подбородка, принудив снова взглянуть ему в глаза. Взгляд Лиз больше не выглядел столь резким, как мгновение ранее, когда она бросала колкую фразу, чтобы задеть его. Сейчас в её кукольных глазах витала лишь совершенная невинность. Не хватало только пустить слезу, и, вероятно, он бы не устоял. — Хитрая лиса, — прошептал Блейк, пораженно мотнув головой. К счастью, до этого момента Лиз уже успела выучить Блейка и его реакции на каждый её поступок. Против него действует любой женский трюк: от банальной грусти в глазах к масштабной истерике. Однако это всё автоматически не работает, когда он зол. Тогда уже ничего и никто не поможет. Блейк опустил взгляд, взглянув на её руку: — Когда тебе на перевязку? Тишина запомнила помещение. Лиз несколько раз моргнула, чтобы прояснить взор. Сложно представить, что дикое животное, которое так поиздевалось над Элейн, уже сейчас так по-человечески переживает за её руку. — Не знаю, — ответила Лиз. — Главное, что ты знаешь, как сбегать через окно со второго этажа больницы, а простреленное плечо — это пустяки. Логика Элизабет Додсон заслуживает премии «самые глупые решения в мире». Она боялась ответить ему, однако из всего, что Лиз знала о Блейке, успела сделать один вывод — он не любит слабость. Его привлекает сопротивление. Это вызывает в нем азарт. Вероятность выжить рядом с ним будет выше, если не демонстрировать страх. Пересилив желание молчать, Лиз проговорила: — Ты правда думаешь, что имеешь право отчитывать меня? — Я имею право делать с тобой всё, что захочу. Она открыла рот переисполненная удивления, смешанного со злостью. Пытаясь что-то сказать, она хватала губами воздух. — Не утруждай себя, родная. Мы оба знаем, что будет. Сейчас ты скажешь что-то язвительное, заметишь, что мне это не понравилось, грустно округлишь глаза и будешь надеяться, что это подействует на меня. И в большинстве своем это действует, но мне начинает казаться, что ты таки ждешь, когда доведешь меня так сильно, что добьешься повторения того, что случилось на этой кухне в одну прекрасную ночь. Да, он тоже выучил её. Он прекрасно знал, что все её дерзкие фразы — это не смелость и геройство, а уверенность в собственной безопасности. Она знает, как смягчить его, а он знает, что она делает нарочно и просто позволяет. Однако однажды её выходки могут плохо для неё закончиться, но это уже будет не его вина. — Единственное, чего я жду, это увидеть тебя за решёткой! — прошипела сквозь зубы Лиз. — Если это случится, уверен, ты будешь посещать мою тюремную камеру каждый день, — проговорил он. — Ты не сможешь долго без меня. — Какого высокого ты о себе мнения, — она пораженно мотнула головой. — Не я. Это ты высокого обо мне мнения. Ты, Лиззи, — он коснулся ладонь её плеча, проведя до шеи. — Ты возвращалась ко мне после того, как я совершал с тобой не самые лучшие поступки. И сейчас ты тоже вернешься. Она фыркнуна, пораженная запредельным уровнем его самоуверенности. Посмотрев в его глаза, она удивленно проговорила: — Твоё высокомерие имеет пределы? — Нет. — Ты отвратительный. Лиз сделала шаг в сторону, но ощутила, как ладонь Блейка, которая мирно лежала на её шее, сжалась, на мгновение перекрыв воздух. Она глубоко вдохнула, ошарашенно взглянув на него. — Разве я разрешал уходить? — прошептал он. — А я не собираюсь спрашивать твоего позволения! — бросила она, ухватившись рукой в его запястье, пронзая его ногтями. — Немедленно отпусти меня! Иначе… — Иначе что? — он насмешливо улыбался, наблюдая за вспышками ярости на её лице. Каждое его действие, каждое слово принижало её гордость и честь. Мало того, что он запер её в своем доме, так теперь обязал просить разрешения на то, чтобы подняться в свою спальню! Она ощутила, как злость разлилась по всему телу, затмив здравый смысл. Терпеть не было никаких сил. Обида и чувство дикой несправедливости поселились в груди и Лиз, не выдержав накала эмоций, выплеснула его. Замахнувшись, она подарила Блейку огненную пощечину, звук от которой застыл в тишине дома. Время будто остановилось. Лиз широко раскрыла глаза, не ожидая от самой себя, что решится на такой опасный шаг против человека, который числится в розыске ФБР как один из самых кровожадных и жестоких серийных убийц во всей истории США. Лиз, заметила, как его губы тронула ухмылка. Он медленно перевел взгляд на неё, и Лиз, вовремя сообразив, резко сделала шаг назад. Однако Блейк больше не намеревался отпускать её. Обхватив её шею рукой, он резко потянул девушку на себя, другой рукой, крепко обхватив талию. Лиз вскрикнула, совершив неудачную попытку ускользнуть. Он резко развернул её спиной к себе и прижал к стене. Лиз не могла произнести и слово, ощущая крепкую хватку на своей шее, которая не позволяла ей даже минимальное сопротивление. Его вторая рука блуждала от её талии к ягодицам, крепко сжимая. Она охнула от ужаса, всё ещё пытаясь вырваться, но всё, что у неё получилось — это ерзать щекой по стене из стороны в сторону. Блейк прижался к ней, аккуратно заправил её запутанные локоны за ухо и, наклонившись, прошептал: — Ты этого добивалась? Страх сковал тело и она не смогла заставить себя говорить. Всё, что вышло — это отрицательное мычание. Лиз зажмурила глаза, ощущая его всем своим телом, чувствуя его возбуждение, его теплое дыхание на коже… Блейк наклонился, коснувшись губами её шеи. Она совершила ещё одну попытку вырваться. В ответ на это он только сильнее прижал её к стене. Лиз снова издала едва слышный стон, и он явно не был свидетельством ответного возбуждения… скорее страха. — Мне больно, — проскулила она. — Плечо… больно. Блейк закрыл глаза, не имея представления, каким образом должен успокоиться и не поиметь её во всех позах так грубо, чтобы она не могла встать с постели несколько суток. Вероятно, это бы заставило её замолчать. Борьба с самим собой — чувство, которое Блейку было не особо знакомо. Он всегда делал всё, что хотела его грешная душа, но сейчас по какой-то причине сопротивлялся её желаниям. Резким движением он развернул Лиз лицом к себе, грубой хваткой обхватив подбородок, чтобы она могла видеть его глаза. — Последний раз, — угрожающе прошептал он, смотря в её до ужаса перепуганные глаза. — я прощаю твои выходки. В следующий раз, Лиззи, ты будешь сутки напролет работать ртом в моей спальне, пока я не стану достаточно добрым, чтобы простить тебя. А добрым я не бываю. Ты всё поняла? Лиз быстро закивала, боясь произнести даже слово. О том, чтобы возмутиться его грубости, речи уже даже не шло. — Замечательно, — Блейк резко отпустил её и отошел в другой конец кухни от греха подальше. Он тяжело выдохнул, имея сейчас только одной желание, которое был вынужден умерить только потому что у неё, черт возьми, болит плечо! Блейк направился в гостиную и, не смотря на Лиз, на ходу строго бросил: — Сделай мне кофе. Лиз прерывисто выдохнула воздух, касаясь дрожащими пальцами ноющей шеи. Она оглянулась, смотря Блейку вслед и даже не подумала, чтобы возразить. Это было бы финальной ошибкой, которая привела бы её, как он и сказал, к «работать ртом» в его спальню. Уж лучше сделать просто кофе. Несколько раз моргнув, Лиз стала открывать все шкафы в поисках кофе. Подхватив его, она трясущимися руками насыпала три ложки в чашку и замерла. А вдруг ему нужно крепче или, наоборот, слегка легче? Стоит, наверное, спросить, чтобы в итоге не разозлить его снова, однако она боялась даже взглянуть на него, поэтому оставила всё как есть. Есть надежда, что ему понравится и всё закончится хорошо. Лиз уставилась в одну точку, пока закипала вода. Кто бы мог подумать, что она — стажер офиса ФБР, будет заваривать кофе для Снайпера, который является целью номер один для правоохранительной структуры… Это какая-то очень несмешная шутка судьбы. Так быть не должно. Она обязана что-то с этим сделать, но как? Лиз залила кофе кипятком и взглянула на сахар. Он пил кофе без сахара. Она это знала точно. Однако рука потянулась насыпать две чайные ложки. Хоть какую-то пакость нужно ведь сделать. Подхватив чашку, Лиз не была уверена, что сможет донести её до зала в целости и сохранности. Руки дрожали, и она медленным нерешительным шагом шла вперёд. Блейк косо взглянул на Лиз, которая обеими руками мертвой хваткой вцепилась в одну несчастную чашку. Казалось, она сейчас лопнет в её руках. Он взял кофе с её рук. Лиз, ожидая вердикт, со страхом смотрела на то, как он пробует. Блейк сделал небольшой глоток и Лиз отметила, что его губы скривились. Он протянул его обратно: — Я не пью с сахаром. — Извини. Не знала. — Забери это. Как только он вернул своё внимание в телефон, Лиз довольно ухмыльнулась. Она ведь выполнила его указание, однако сделала всё, чтобы он не насладился его исполнением. Так гораздо проще выполнять его приказы. Лиз собралась подняться к себе, однако почему-то всё ещё стояла на месте, словно её ноги вросли корнями в пол. Взглянув в сторону подвала, она ощутила резкую тянущую боль в груди. Сердце сжималось от осознания, что за той дверью сидит истощенная, травмированная девушка с железным поводком на шее. Ещё раз посмотрев на Блейка, Лиз задумчиво прикусила губу. Что будет, если она решится помочь Элейн? В таком случае он убьет их обеих? Блейк медленно поднял на неё взгляд, отметив, что она всё ещё стояла над душой и гипнотизировала его взглядом. — Ты что-то хочешь сказать? — спросил он. Лиз забегала глазами по всему залу и снова остановилась на Блейке. Она бы отдала многое, лишь бы больше никогда не говорить с ним, но была слишком человечной, чтобы повестись на поводу своих желаний и оставить невинную девушку в беде. Лиз поставила неудачный, по мнению Блейка, кофе на журнальный столик и присела рядом с ним на край дивана, боясь занять чуть больше места, чем полагается простой смертной рядом с тем, кто записал себя в ранг богов. — Я хочу попросить тебя кое о чем, — робко пролепетала она, невинно взглянув на него молящими большими глазами. Блейк отложил телефон и внимательно посмотрел на Лиззи, которая решила сразить его девственно-непорочным взглядом. Очаровательное зрелище. У неё определенно получилось. — Это… — она запнулась, не зная, как преподнести эту информацию, и в итоге выдала всё, совершенно не обдумав: — Не убивай Элейн. Помоги ей излечиться от всех травм, которые ты нанес ей. Я прошу только это и больше ничего не буду просить. Обещаю. Блейк удивлено приподнял брови и, прежде чем ответить, обдумал её просьбу: — Ты понимаешь, что, если я сохраню ей жизнь, она пойдет в полицию? — Не пойдет. Она не решится, потому что, если она расскажет о тебе, я расскажу о ней, и вы оба сядете в тюрьму. Ей совсем не выгодно так поступать. Блейк задумался. Лиз обнадеженно смотрела на него. Он несколько раз моргнул, приняв решение, и вынес свой вердикт: — Нет. Не в моих правилах спасать своих жертв, — он хотел было снова взять свой телефон для изучения новостной ленты этого дня, однако Лиз резко стукнула ладонью по дивану, чем весьма неплохо вернула его внимание к себе. — Ты так часто причинял мне боль и даже не можешь выполнить одну несчастную просьбу? Я была права, когда приняла решение держаться от тебя подальше! — бросила она и резко вскочила на ноги. Блейк быстро схватил её запястье и потянул назад. Лиз, пораженно охнув, плюхнулась назад на диван, едва не упав в его объятия. Он наградил её насмешливым взглядом и, не упустив возможности, коснулся оголившейся под её халатом коленки. Лиз, быстро среагировав, отодвинулась. — Ты не умеешь вести переговоры, — произнес Блейк. — Предложи мне что-то взамен, и возможно я подарю жизнь Элейн. Не стоило быть гением, чтобы понять единственное, что устроит Блейка взамен на человеческую жизнь. Надев маску непонимающей дурочки, она понадеялась, что не правильно предполагала и поинтересовалась: — Что ты хочешь? — Тебя. Она угадала. Её скулы напряженно заиграли. Взгляд оставался прикован к его самодовольной ухмылке. Он ждал ответ. Если согласится — окажется благородным агентом ФБР, сохранившим жизнь гражданскому лицу. Откажется — будет эгоисткой, которая думает только о себе, однако сохранит свою гордость. Лиз считала себя хорошим человеком, но не могла согласиться на это. Отрицательно мотнув головой, она ответила: — Что угодно, но только не это. — Другое мне не интересно. — Тебе интересен от меня только секс? Да? Ничего удивительного. Я как личность никогда не была нужна тебе. Блейк закатил глаза. Какой провокационный ответ на его условия. Она пытается увернуться от исполнения, обвинив его в похоти. — Не стоит преувеличивать, родная. Секс я могу найти с любой другой девушкой. Но я хочу именно тебя. — В обмен на жизнь Элейн даю тебе ночь со мной, но без секса. Если я правда что-то значу для тебя, ты согласишься на это. Если тебе плевать на меня, ты можешь дальше требовать интим. В итоге я соглашусь ради спасения человеческой жизни, и мы даже переспим… Но в таком случае я окончательно пойму что на самом деле я для тебя пустое место, просто тело для сексуальной утехи. Блейк оценочно взглянул на неё и едва заметно усмехнулся, не зная, хвалить её за продуманность или злиться, что лишила его секса: — Я уже говорил, что ты рыжая хитрая лиса? — Говорил. — Так вот повторяю ещё раз. Ты рыжая хитрая лиса, Лиззи! Она невинно пожала плечами: — Ты согласен на мои условия? — Пусть будет так, — он был вынужден согласиться. — Эта ночь моя. Лиз неловко поежилась на месте: — Не эта ночь. Вот когда Элейн пойдет на поправку, тогда ночь и будет твоей. Блейк был поражен её запредельной дерзостью. Он точно ранее не видел более смелую девушку, которая, зная о том, кем он является, отважилась бы диктовать ему свои правила. Конечно, он мог бы сейчас приказать ей молчать, запугать и принудить именно к этой ночи, но Блейк почему-то не хотел чтобы Лиззи боялась его. Он хотел, чтобы всё было как раньше, когда Лиззи не испытывала к нему ни страха, ни отвращения. Хотя бы ненадолго. Он с трудом признался сам себе, что скучал по таким моментам. — Ладно, — Блейк поднялся и ещё раз посмотрел на неё. — Будь добра записать это в список моих добрых дел, чтобы, помимо монстра, я был ещё немного ангелочком с белыми крылышками. Лиз саркастично фыркнула: — Тебе до ангела… — она вовремя замолкла, чтобы не сбить его благой настрой. — Запишу, хорошо. — А ещё запиши то, сколько всего я тебе позволяю и прощаю. Понятно? — Конечно. — Где слова благодарности? Лиз сжала челюсть, окинув Блейка зловещим взглядом. Благодарить его за то, что он не убьет человека, а взамен ещё и просит что-то — это вообще нормально? Странный вопрос. Там, где Блейк, нет ничего нормального. Совсем ничего. Сжав зубы, она едва смогла заставить себя сказать скудное: — Спасибо. — Немножечко бодрее. Лиз нахмурилась, смотря на его самодовольную улыбку. Он ведь специально. Он точно знает, как сложно ей благодарить его, тем более за такую обычную, казалось бы, просьбу, как спасение жизни. Лиз натянула на лицо деланную улыбку и проговорила: — Спасибо, Блейк. Ты очень любезен. Он удовлетворенно кивнул, но, оказывается, это было не всё. Указательным пальцем он коснулся своей щеки: — А теперь поцелуй благодарности. — Ну уж нет! — выкрикнула она, потеряв самообладание. — Вот так ты хочешь помочь несчастной Элейн. А она там умирает, если ты не заметила. Твой эгоизм убьет её. Тяжело вдохнув, а затем медленно выдохнув, Лиз пыталась успокоиться и принять свою участь. Поднявшись на ноги, она сделала шаг вперед, встала на носочки, невольно коснулась груди Блейка ладонью и запечатлила поцелуй на его щеке. Не упустив такого замечательного шанса, Блейк обхватил её талию руками, не позволяя отступить. Лиз сделала попытку освободиться от кольца его рук, которые с недавних пор служили для неё оковами. Окинув его презрительным взглядом, она ничего не сказала. Он тоже. Они смотрели друг на друга в абсолютной тишине, обмениваясь лишь молчаливыми взглядами, которые говорили больше, чем любые слова. Блейк взглянул ниже, на её губы, которые манили его к поцелую, но при всей своей грубости и дерзости он не решался осуществить желаемое. Он и без этого часто применял насилие к Лиззи. Нужно хоть иногда быть немного вежливым. Это точно удивит её. Он резко отпустил её и сделал шаг назад. Она сделала ещё три шага назад, чтобы быть подальше от него. Блейк обернулся, направляясь в подвал, на ходу бросив: — Я уезжаю, чтобы выполнить твою просьбу. Вечером заберу тебя и поедем в больницу на осмотр. Ещё ты должна дать показания полиции. Будь готова, — он остановился и, окинув её суровым взглядом, предупреждающе проговорил: — Никаких выходок, Лиззи. Даже не думай. Всю свою смелость сохрани на споры со мной, а не на хитроумные планы против меня. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я разозлился. Лиз смотрела ему вслед, после чего тыльной стороной ладони вытерла губы после того, как они коснулись щеки убийцы. От мысли, что раньше она не просто целовала его, но и занималась, как казалось, любовью, сейчас её тошнило. Руками, которыми он жестоко убивал людей, так же ласково гладил её обнаженное тело… Она ютилась и засыпала в объятиях убийцы… И что самое жуткое — чувствовала себя в безопасности в столь редкие моменты его нежности. Что может быть более отвратительным, чем понимание этих ужасающих фактов? Мерзко и неприятно на душе. Хотелось несколько раз вымыть свое тело с мылом. Но и это не очистит её от невидимых кровавых пятен десятка невинных людей, которые Блейк оставил на её коже.

***

Лиз засмотрелась во двор через стеклянные стены дома, наблюдая за теплыми оранжевыми лучами уходящего солнца, которые играли на зеленом выстриженном газоне. К слегка пожелтевшим деревьям иногда прикасался слабый ветерок, колыхая ветки, словно колыбель. Харлей и Винни, будто короли, развалились на траве, нежась под теплыми лучами, и верно служили своему дьявольскому хозяину, охраняя пленницу от побега. Одновременно радостная, что Блейк занялся лечением Элейн, и раздосадованная тем, какую цену заплатит, Лиз тяжело вздохнула. Это был очень сложный день, заполненный круговоротом ужасных эмоций. Прикрыв лицо ладонями, Лиз пыталась понять, как жить дальше со всем тем, что теперь знает. То, что Блейк — убийца, становится легче осознавать с каждой его новой выходкой. Теперь её убивала не эта мысль. С этим она почти смирилась. Теперь было просто до боли в груди обидно, что он позволил его полюбить, прекрасно зная, что она никогда не смирится с ним настоящим. Что может быть эгоистичней, чем это? Она отрицательно мотнула головой, мысленно разговаривая с самой собой. Ладно, Блейк думает только о себе. Это давно понятно, но чем же думала она, когда позволяла себе любить его? Он и до этого не был хорошим парнем, однако её ничего не могло остановить. Перед глазами пронеслись воспоминания, начиная с раннего детства, которые были маленькими подсказками для того, чтобы догадаться о криминальной деятельности Блейка и чтобы не позволить себе влюбится в него: он закрывал её в подвале, натравливал на неё свою собаку, спускал с лестницы, подкладывал расчлененные трупы животных в постель, оскорблял, унижал, выбрасывал в мусор все её любимые вещи, с удовольствием наблюдая за тем, как она, проглатывая слезы, роется в мусорном баке в поисках своих книг и куклы Долли, и финальной точкой было закрыть её в этом баке с ароматами отходов всего квартала. И этого человека она полюбила? Лиз удивленно подняла брови, не понимая, что с ней не так. Она нашла себе одно вполне логичное объяснение: ей казалось, что после войны он изменился. И была права. Он действительно изменился. Стал ещё хуже! По сравнению с тем, что он делает сейчас, все пакости в детстве казались мелкой шалостью. В настоящий момент Блейк не только унижает и оскорбляет, теперь он убивает и насилует. Лиз снова задалась вопросом: что с ней не так, если смогла полюбить такого человека? Неужели, чтобы отказаться от этой любви, ей нужно было узнать о том, что он убийца? А до этого её правда устраивало его периодами до отвращения гадкое к ней отношение? Помимо принижения человеческого достоинства, он применял к ней насилие. Дважды! Как можно было ещё тогда не послать его ко всем чертям? Как? Лиз крепко зажмурила глаза, испытывая отвращение к себе, ведь даже сейчас вместо того, чтобы проклинать время, проведенное рядом с Блейком, она грустила, что этого больше никогда не повторится. Он был прав, когда говорил, что она прощала ему всё. Однако даже у неё есть последняя капля. От звука открывающейся двери Лиз напряглась. Блейк вошёл в зал, мотая ключи от машины на пальце, и удивленно посмотрел на Лиз, которая сидела на диване всё ещё в халате: — Ты ещё не собралась? Мы едем в больницу. — Я поеду так, — она поднялась на ноги. Блейк пытался понять, почему она снова бунтует, однако умом эту девушку не понять, легче спросить: — Я, конечно, не против прийти в больницу с девушкой в банном халате. Это определенно оригинально, но всё-таки, почему ты приняла такое решение? В комнате, которую я тебе выделил, есть гардероб с женской одеждой. Лиз ступила вперёд, вскинув подбородок, и, остановившись перед Блейком, ответила: — Я не буду надевать на себя одежду твоей девушки. — Моей… кого? — он пораженно нахмурился, не понимая, о чём идет речь. — Твоей девушки, — Лиз скрестила руки на груди. — Удивлена, что ты вообще кого-то смог полюбить. Но всё равно, не завидую ей. Ты не так часто бываешь нормальным человеком. Наверное, причинил ей много боли. Она знала, что ты со мной и Хейли развлекался? Ты ещё и бабник. В тебе совсем нет ничего хорошего. Совсем. Блейк непонимающе смотрел на неё, выслушивая шквал обвинений и оскорблений, который Лиззи любезно высказывала ему, придумав для него какую-то несуществующую девушку. — Меня пока не было, ты нашла мою травку, родная? Что за фантазии у тебя в голове? — У тебя тут ещё и травка хранится? — она тяжело вздохнула. — Да, и я так полагаю, ты ею воспользовалась, чтобы придумать мне какую-то девушку. Ты хоть бы мне оставила. Вместе бы фантазировали, — на его лице появилась едва заметная насмешливая ухмылка. — Подожди, ты что, ревнуешь меня к придуманной твоей сумасшедшей фантазией девушке? Лиз возмущенно фыркнула, уставившись на него, как на безумца… коим он и являлся: — Ещё чего. Перестань думать, что у меня есть к тебе чувства, Блейк. Если они и были, ты стер их, когда убил на моих глазах того парня в лесу. Я просто не хочу носить вещи твоей девушки из уважения к ней. — Это очень мило с твоей стороны, Лиззи, но у меня нет и не может быть девушки. Как ты и говоришь, я не умею любить и особо не хочу учиться этому бесполезному чувству. — Бесполезному чувству? — непроизвольно вырвалось у Лиз. Он отметил, что эти слова задели её куда больше, чем какая-то придуманная девушка: — Да. Любовь — не моё. — Понятно, — она опустила взгляд, припомнив слова Хейли о том, что Лиз для Блейка особенная, что он любит её… Она была права, когда опровергла это. Он не умеет любить и сам знает это. Он не мог упустить то, как помрачнело её лицо. Губы Блейка тронула довольная ухмылка. Чтобы она ни говорила, у неё остались к нему чувства. Это слишком очевидно отражалось в её глазах. Лиззи — сумасшедшая, которая отрицает свое сумасшествие и надежно прикрывает его маской из деланной нормальности. — Одежда в твоей комнате — это то, что забывали девушки, которые посещали меня. В том числе, там есть сменная одежда Хейли. Лиз снова посмотрела на него: — Ещё лучше! Хочешь, чтобы я носила одежду твоих любовниц? Ты за кого меня принимаешь? Блейк закатил глаза и обернулся к выходу. Как же много она говорит. Стоило убить её в лесу, пока был замечательный шанс. Нет девушки в доме — нет проблем. Кто бы мог подумать, что он — человек, который лишал жизни людей за пару кривых слов, сейчас терпит целый поток смелой болтовни одной дикой девицы. — Выходи, — бросил он, открыв дверь. — И, пожалуйста, немножечко помолчи. Лиз, обув одноразовые тапочки для душа, уверено прошла мимо Блейка и вышла на улицу. Харлей и Винни встретили её заинтересованными взглядами, однако не сдвинулись с места. Видимо, даже они посчитали, что она выглядит, как пациент психиатрической больницы, и лучше с ней не связываться. Пристально наблюдая за псами, Лиз с опаской подошла к машине. Блейк нарочно медленно ступил вперёд, чтобы она ещё дольше насладилась страхом. Лиз дождалась, когда Блейк откроет машину и, словно кто-то подгонял, заскочила на переднее сидение. Блейк усмехнулся и занял место водителя. Весь путь Лиз молчала, и не потому что решила потешить самолюбие Блейка и выполнить его просьбу, просто разговаривать с ним — последнее, чего она бы хотела. Он всю дорогу наслаждался музыкой из колонок, абсолютно довольный, что Лиззи таки смогла хоть немного помолчать и оставить его без своих вечных обвинений во всех смертных грехах. Припарковавшись, Блейк протянул руку на заднее сидение и вручил Лиз её сумку, которую она оставила в лесу около водопада. Обнадежившись, Лиз ощупала сумку в поисках своего маленького револьвера, однако ухмылка Блейка дала понять, что огнестрельное оружие ей больше не светит. Он вышел и тяжело вздохнул, оценив внешний вид Лиззи. Это насколько нужно быть упрямой, чтобы не надеть одежду, которая была в гардеробе? Смирившись с её гордостью, он сказал: — Завтра купим тебе новый гардероб. Лиз окинула его взглядом победителя в этой весьма важной для неё схватке: — Ты собираешься ещё долго держать меня в плену? Он поставил машину на сигнализацию и, улыбнувшись, медленными вальяжным шагом ступил к ней: — У тебя весьма милое представление о плене, Лиззи. Те, кто в моем плену, выглядят так, как Элейн сейчас. Ты максимум моя гостья. Лиз замолкла. Перед глазами снова появилась та картина, которую она увидела, открыв дверь в подвал. Сердце снова замерло от воспоминаний о Элейн, которая стонала от боли. Лиз поражало то, с каким спокойствием Блейк говорил об этом. Будто бы издеваться над человеком — это норма. Картинка его мира искажена до безобразия, и вряд ли ему поможет даже лечение психики. Это уже не диагноз. Это приговор. Блейк понял, как сделать так, чтобы Лиззи много не говорила. Стоит просто напомнить ей, на что он способен, и она мгновенно замолкает. Прекрасная тактика. Больше не смея повторять прежних ошибок, Блейк находился в палате вместе с Лиз всё время, пока доктор осматривал её раны. Ей прописали обезболивающие на случай, если травмы будут напоминать о себе болевыми ощущениями. Однако Лиз в этот момент очень сожалела, что нет такого же обезболивающего от душевной боли, которую ей причинил Блейк. Разве что виски — единственное лекарство, способное забрать ненадолго из реальности. Дверь открылась. В палату вошли два полицейских. Один из них, тот что моложе одарил Лиз саркастичным взглядом: — Рад, что вы на этот раз не сбежали. — У вас были причины сбегать, мисс… — тот, что постарше, посмотрел в досье, которое держал в руках. — Додсон. Лиз бегло взглянула на Блейка, затем снова на полицейских. Она попыталась улыбнуться и вежливо ответила: — Нет. На меня, видимо, не очень хорошо действует наркоз. Полицейский оценочно смотрел на неё, прищурившись, словно пытался просканировать, как детектор лжи. Лиз знала этот взгляд. Она и сама его использовала на тех, кого допрашивала. — Хорошо, — кажется, он поверил. — Расскажите, что с вами случилось. Она снова посмотрела на Блейка. Он едва заметно кивнул, давая разрешение на начало её великолепной лжи. Опустив взгляд, Лиз с досадой проговорила: — Это были грабители. Не помню их лиц. Их было двое, кажется, — она нахмурилась, будто пыталась что-то вспомнить. — Я получила огнестрельное ранение… Мой рассудок немного помутился, и я могла упустить какие-то детали. Помню только, как еду в больницу… Возможно, больше вам сможет рассказать мой брат. Блейк был удовлетворен её ответом. Кратко и по существу, с учетом такой важной детали, как ранение, которое помутнило рассудок. Это станет поводом особо не полагаться на её показания и за основу возьмут только его. Полицейские задали ей ещё несколько вопросов, однако Блейк в какой-то момент перестал их слушать. Единственное, о чём он мог думать, это то, что сегодня упустил ужин из-за слишком длительной болтовни Лиззи о какой-то выдуманной девушке. Он уже второй раз не может нормально поесть из-за неё! Неужели ему снова перепадет только сникерс и фанта? За такое даже самого страшного наказания для Лиззи будет мало! Дверь снова открылась. На этот раз куда резче. В палату вошёл Питер, уставившись на Лиз до смерти перепуганными глазами. Он, наверное, стоял бы так ещё несколько лет, однако Блейк решил прервать его желание отработать уродливой скульптурой. — Питер Пен, как хорошо, что ты пришёл! Сбегай за чизбургером, если Макдональдс ещё работает, — Блейк отметил, с каким непониманием Питер взглянул на него, и добавил: — А, понял, закрыто. Всегда есть макдрайв. Ты же помнишь? — Блейк похлопал по карманам и, достав купюру, сунул её в карман пиджака Питера. — Картошка фри приветствуется. И наггетсы. Восемь штук. И соус. Горчичный. Ты бы записал. Чего так смотришь? — Я тебе похож на доставщика? — негодующе бросил Питер, нахмурив брови. — Не знал, что у доставщиков есть определенный типаж внешности, но, если бы меня спросили, как выглядят доставщики еды, я бы указал на тебя. Ты злишься, потому что я не дал тебе чаевые? Прости, забыл, — Блейк снова стал рыскать по карманам. — Возраст дает о себе знать. Молодость быстро уходит. — Не раздражай меня! — рявкнул Питер и достав купюру из своего кармана, бросил её на пол. — Какой нервный, — пробурчал Блейк, с опаской взглянув на разъяренную физиономию Питера. — У тебя определенно проблемы с контролем гнева. Но ты ошибся кабинетом. Психиатр на этаж выше. Питер тяжело вздохнул, чтобы при коллегах не наговорить глупостей. Не прошло и нескольких секунд его пребывания в одном помещении с Блейком, но тот уже успешно вывел его из себя. Это определенно рекорд. Лиз громко прочистила горло, заставив Блейка взглянуть на неё. Она укорительно мотнула головой. Он, совсем не понимая, что не так, пожал плечами. Опять она чем-то недовольна. А он всего-то попросил чизбургер. Нельзя оставлять людей без еды! Это не по-человечески! — Лиз, Хейли рассказала, что случилось, — проговорил Питер и подошел к ней. — Мне очень жаль, что тебе… — он косо взглянул на Блейка. — Что вам довелось это пережить. Как ты, Лиз? Болит? Она тепло улыбнулась, ощущая себя лучше, когда рядом находился кто-то нормальный, а не убийца, который угрожал перерезать всю её семью. Адекватные люди нынче очень редкое явление. — Не сильно, — ответила она. — Спасибо, что пришёл. — Разве я мог оставить своего стажера в такой момент? — Питер усмехнулся и она ответила взаимностью. Блейк на мгновение замер, изучая взгляды Лиззи и Питера, которыми они столь любезно обменивались. Это ещё что такое? Ладно Питер Пен просто как всегда вежливый зануда, но Лиззи… Она правда решила, что уместно так любезничать? Блейк опустил взгляд. Собственно, ему-то что? Она с детства была влюблена в Питера. Ничего странного и нового в её поведении, однако всё равно нужно быть скромнее в выражении своих эмоций. Это выглядит не совсем культурно. Лиз задумчиво подняла взгляд, засмотревшись на Блейка, затем снова посмотрела на Питера: — Питер, ты мог бы отвезти меня домой? — она снова метнула взгляд на Блейка. — Блейк, ты же не против? А хотя, чего я спрашиваю?! Разве есть какие-то причины, чтобы ты был против этого? Блейк долго смотрел в её до безобразия хитрые глаза. Решила ускользнуть из его рук, полагаясь на то, что в присутствии Питера и двух полицейских, которые вчера видели её побег и сочли его странным, он не станет навлекать на себя странные подозрения и отпустит её? Да, у неё вышло. — Конечно. Я не против, — Блейк деланно улыбнулся. Лиз также деланно улыбнулась ему в ответ и поднялась на ноги: — Тогда доброй ночи, Блейк. Он промолчал, провожая её и Питера взглядом. Это какой раз за день она попыталась его обмануть? Третий? Весьма успешные попытки. И почему только он ей столько всего позволяет? Таким образом он приучит её к тому, что любой поступок сойдет ей с рук. Однако это был последний раз. Эта маленькая рыжая ведьма ответит за свой очередной побег. Если Лиззи не понимает по-хорошему, то, видимо, стоит дарить ей не нежность и понимание, а грубость и принуждение. Теперь только так.