Глава 6
3 сентября 2022 г., 20:36
Крепко сжимая руль в руках до боли в костяшках пальцев, Лиз резко провернула его влево. Никак не притормаживая на неровной грунтовой дороге, она мчалась по темному лесу, освещенному лишь фарами машины. Заехав в самую гущу, она ещё раз провернула руль немного влево, выезжая на пустую от деревьев территорию, откуда виднелся свет.
Остановившись перед воротами, Лиз трижды нажала на гудок, вжимая кнопку так сильно, что, казалось, вот-вот она перестанет подавать признаки работоспособности.
В теле не было места и капли сдержанности. Она уверено смотрела прямо перед собой, решительно настроенная совершить месть, которую Блейк не забудет. Он заслуживает худшего наказания за всё то, что сделал сегодня. За то, что делал последние полгода.
Она ещё раз ударила кулаком по сигналу. Ворота, ведущие во двор, медленно разъехались в сторону. Лиз резко нажала на газ, пролетев, будто самолет, по дороге, ведущей к порогу дома.
Прокрутив ключ зажигания, Лиз бросила машину и, открыв дверь, забыла её захлопнуть. Быстрыми большими шагами она прошла к дому и остановилась перед дверью, не успев постучать. Она медленно открылась. Её встретили голубые убийственные глаза самого ужасного человека, которого видел мир.
Лиз замерла. На мгновение тело пробрало волной дрожи. И не от страха. Её одолевала ненависть. Всепоглощающая ярость, которая застыла в горле и не давала сказать ни слова. Она лишь смотрела на Блейка так, будто бы её единственным оружием был этот взгляд.
Появившаяся ухмылка на его лице отрезвила её рассудок. Он насмешливо смотрел на то, как её лицо исказилось в гневе. Весьма вероятно, ему это понравилось.
— Лиззи, — его голос прозвучал неуместно нежно. — Ты выглядишь немного раздраженной. А что случилось?
— Какой же ты… — она запнулась, не имея представления, какое слово может описать его, однако на ум выпало лишь одно: — Подонок.
— Неужели это для тебя новость? Долго ты соображаешь, родная.
Блейк обратил внимание на её руки, сжатые в кулаки, на её тело, которое периодически содрогалось, словно её пробрал озноб. Он, конечно, хотел довести Лиззи до такого состояния, когда решил проучить, однако сейчас ощутил небольшой намек на то, что слегка перестарался. Однако она этого заслужила. Возможно, теперь Лиззи забудет о непокорности и выходках, которые он прощал ей слишком много раз. Ей стоит помнить, с кем она имеет дело. Всегда.
Он сделал шаг назад, пропуская её в дом. Его губы тронула хитрая усмешка:
— Проходи. Будешь что-то пить? Может, какао?
Лиз сделал шаг вперед, переступив порог, и после слова «какао» на мгновение замерла, затаив дыхание. Медленно повернув голову в его сторону и уставившись на него большими ошарашенными глазами, Лиз припомнила сегодняшнюю картину на кухне, где в луже крови мужчины стояла чашка с какао.
— Ты… — прошипела она сквозь зубы. — Зачем ты сделал это?
— Про что ты спрашиваешь из всего того, что я сделал? — он невинно пожал плечами.
— Ты знаешь, о чём я говорю! — прорычала она, сильнее сжимая руки в кулаки, не замечая никакой боли в травмированном плече от своих действий. — Ты хотел наказать меня?
Блейк закрыл за ней дверь, напоследок подмигнув Харлею и Винни, которые сидели на пороге и с интересом наблюдали за ссорой, пока хозяин и его гостья не скрылись в доме.
Затем Блейк снова оценивающим взглядом осмотрел Лиззи и ответил:
— Наказание прошло успешно. Ты так не думаешь?
— Ты убил этого невинного мужчину… — тихо приговорила Лиз, местами теряя голос. — Убил пару, убил Питера, застрелил пять людей… Это всё… Всё это ты сделал из-за одной проклятой футболки?
Блейк, затягивая с ответом, чтобы мучить её неизвестностью, прошёл в зал. Она, едва переставляя ноги, шла за ним, смотря перед собой стеклянным безжизненным взглядом. Внутри, казалось, переворачивались все органы в томительном ожидании его ответов. Теряя над собой контроль, она яростно молвила:
— Не молчи, Блейк! Не молчи!
Он налил в два стакана виски и один протянул ей. Лиз крепко сжала стакан в руках и, приложив силу, бросила его на пол. Осколки и разлитая жидкость остались под ногами.
— Какая-то ты немного взвинченная, родная, — проговорил он, затем взял её за локоть, не позволив вырваться, и отвел в сторону, чтобы эта юная сумасшедшая не наступила на осколки и не поранилась. Снова вести её в больницу у него не было никакого желания.
Лиз пошатнулась, когда в очередной раз сделала попытку избавиться от его прикосновений. Он оставил её в покое около дивана, затем с интересом оценил пылающие гневом голубые глаза, которые всегда очаровывали его. Блейк поспешил сделать глоток виски из своего стакана, пока Лиззи и его не разбила. От неё можно ожидать что-угодно. Она точно не в себе. Очаровательное зрелище.
Смиловавшись над ней, он наконец-то ответил на вопрос, который ей был так важен:
— Я убил всех этих людей не только из-за того, что ты надела футболку Питера и осталась у него ночевать. Хотя это стало главным толчком. Ты очень разозлила меня, когда так поступила. Однако ко всему этому меня подвели все твои поступки, начиная с того момента, как ты бежала от меня в лесу. Ты делала слишком много того, что мне не нравится. Я прощал, но ты довела меня. Это была последняя капля, Лиззи. И, если ты продолжишь в том же духе, могу гарантировать тебе дни гораздо хуже, чем этот.
В глазах Лиз искрящимися каплями застыли непролитые слёзы. Она смотрела на Блейка с лютой яростью, будто бы видела перед собой самого дьявола, который был ответственен за всё плохое, что происходило во всем мире.
— Ты убил Питера, — обессилено прошептала она. — Ты убил Питера. Питера. Он не был виноват в том, что случилось… Ты убил его… Ты убил девять людей за один день. Блейк, девять людей мертвы! Ты загубил девять жизней! И ещё десятки жизней их родных, которые потеряли своего близкого человека только потому что ты проклятый психопат! Ты убийца…
Она прикрыла рот дрожащими пальцами, только сейчас сделав вывод о последствиях злости Блейка за один лишь день.
Блейк облокотился спиной о стену, с едкой усмешкой на лице наблюдая за шоком, который сделал её красное от злости лицо полностью бледным.
— Всего лишь девять жалких жизней, — ответил он, будто бы хотел ещё сильнее уколоть её за больное. — Их гибель послужила отличным уроком для тебя. Их души должны быть горды собой, ведь они выполнили свой жизненный долг, — Блейк сделал шаг вперёд, остановившись прямо перед Лиз, смотря в её глаза, и добавил: — А ещё, что немаловажно, их смерть принесла мне массу удовольствия. Это было прекрасно.
Губы Лиз искривились в отвращении, которое снова отразилось на коже маленькими мурашками.
— Ты противен мне. Я ненавижу тебя. Ты монстр. Ты… — она потеряла способность говорить, когда он, сделав ещё один шаг вперёд остановился в дюйме от неё и коснулся пальцами её подбородка.
Блейк смотрел в её глаза, потеряв былую язвительность и насмешку во взгляде. Лиз, подняв голову, смотрела на него решительно и бесстрашно. Ни одно слово, которое она ему сказала, не было слишком резким. Он заслужил всё и даже больше.
— Запомни этот день, Лиззи, — тихо проговорил он, не отводя взгляд от её лица. — Это твой лучший день, если я увижу от тебя ещё хоть одну выходку, которая мне не понравится. И мне правда плевать на то, что ты ненавидишь меня. Я никогда не просил тебя относиться хорошо ко мне. Это всегда было лишь твоей инициативой. Ты любила меня, зная о том, что я плохой человек. Ты всё знала. Так что вини только себя.
— Я не знала, что ты убийца, — под напором его сурового взгляда она на мгновение растерялась. — Я не знала, что ты настолько бесчестный, безжалостный… Я не знала, что ты такое чудовище. Я искала в тебе что-то хорошее, но теперь понимаю, насколько глупой была эта затея. Ты — тьма. В тебе нет даже небольшого лучика света. Ты заслуживаешь не только тюрьмы. Ты заслуживаешь смертной казни.
Лиз всегда была человечной в вопросе наказания преступников. Она никогда не поддерживала смертную казнь и готова была спорить с кем угодно, что это негуманный метод наказания. Однако в отношении Блейка её взгляды изменились. Если он будет жить, то даже решётка не остановит его чудовищные поступки. Такой изобретательный, хитрый и жестокий человек, как Блейк, найдет способ воплощать в жизнь своё «хобби» снова и снова.
Блейк нежно гладил большим пальцем её щеку, смотря в глаза, которые смотрели на него, как на чужака. Не так, как раньше. Это непроизвольно навело Блейка на мысль, что ему жаль. Возможно, он хотел бы ещё хоть раз увидеть в её глазах не ненависть, а то, что она называла этим странным словом «любовь».
— Ты хочешь моей смерти, Лиззи? — спросил он.
Он непонимающе нахмурился, ощутив, как в грудь вдавливалось холодное железо. Сделав небольшой шаг назад, Блейк опустил взгляд, увидев в руках Лиз пистолет, дуло которого притрагивалось к нему.
— Это отвечает на твой вопрос? — теперь едва заметная, почти безумная ухмылка была на её лице.
Блейк ожидал от Лиз что угодно, но не это. Какое-то время он лишь пораженно смотрел на неё, удивляясь тому, до чего довел эту девушку. Однако это даже забавно — наблюдать за тем, как хорошая девочка Лиззи, для которой убить человека — это грех, уже сейчас целилась из пистолета в того, кого ещё неделю назад говорила, что любит. Прелестная картина. Блейк был готов поклясться, что она ещё никогда ему не нравилась так сильно, как сейчас.
— Тебе идёт, — он усмехнулся. — Готова стать убийцей? Будешь ещё больше похожа на меня.
Лиз нервно облизала губы, крепко удерживая тяжелый пистолет, вес которого постоянно наклонял её ватные руки вниз.
— Если это избавит мир от тебя, то да, — ответила она.
— Благая цель. Мир будет тебе благодарен. А ты? Ты готова избавить свою жизнь от меня?
Она несколько раз моргнула, не сразу поняв вопрос, который он задал. Готова ли Лиз к тому, что Блейк умрет? Её взгляд инстинктивно упал к полу. Когда она забирала пистолет у Хейли она думала только о том, как лучше будет людям, для которых Блейк — угроза, но тогда она совсем не думала о себе. Лиз совсем не продумала этот вопрос: готова ли она жить в мире, в котором нет Блейка?
Он был удовлетворен реакцией, которую увидел. Лиззи, маленькая сумасшедшая ведьмочка, не способна его убить. Её решительности хватит максимум на угрозы. Пускай она ненавидит его, но в глубине души она всё ещё скрывает чувства, которые не проходят даже сейчас, когда она узнала, что он серийный убийца. Блейк бы очень удивился, если бы эта девушка была нормальной. Она такая же безумная, как и он. В семье Додсон невозможно было вырасти другим.
Лиз моргнула, позволяя слезам скатиться вниз. Когда она снова посмотрела на Блейка вся суровость и целеустремлённость, которые были в её взгляде до этого, улетучились. Теперь в них застыла боль. Лишь боль, которая сменила ненависть и злобу. Лиз сожалела, что оказалась настолько слаба, что даже после всего, что сегодня увидела, убедилась в том, что не сможет убить Блейка своими руками.
Лиз мысленно проклинала себя за слабость, за глупость, но нажать на курок оказалось выше её сил. Она представила, что сделала это, представила, как Блейк падает на пол и издает последний вздох… Её тело содрогнулось. Она отрицательно мотнула головой. Невозможно. Нет.
Смелость, с которой она ехала сюда, исчезла, словно её и не было вовсе. Взгляд Лиз снова изменился. Сначала в нем поселилась ненависть, затем боль, а теперь — пустота.
Она быстро сделала шаг вперёд, взяла руку Блейка и вложила в неё рукоять пистолета, крепче зажимая в его пальцах. Лиз снова его удивила. Он с долей непонимания уставился на её заплаканное лицо, пытаясь понять, что снова в её безумной голове.
— Что ты делаешь? — тихо проговорил он.
Она направила дуло пистолета, который вложила в его ладонь, прямо в свою грудь. Устремив на него обреченные глаза, в которых застыли хрустальные капельки слез, она слабым голосом приговорила:
— Я не могу убить тебя. Ты прав. Но я не могу терпеть те мучения, которые ты причиняешь мне, наказывая окружающих за любой мой шаг, который покажется тебе неверным. Просто убей меня сейчас. Не растягивай эти муки, — она сжала руки в кулаки, ударив себя по груди. — Потому что мне очень больно. Если мое существование толкает тебя на жестокое наказание других людей, то, прошу тебя, убей меня и покончим с этим. Уверена, ты всегда хотел это сделать. Не ври, что не хотел. У тебя есть прекрасный шанс.
Блейк был полностью сбит с толку. Эта девушка и правда сошла с ума, и его это уже перестало забавлять. Её взгляд, которым она обжигала его, казался потерянным, словно она была где-то вдали от него. Только сейчас Блейк понял, что этот день повлиял на неё хуже, чем он того хотел.
— Лиззи, остановись, это уже слишком, — осторожничая проговорил он, пытаясь отпустить пистолет, однако она схватила его руку, не позволив это сделать.
— А не слишком было убивать девять невинных людей? Моя одна жизнь — ничто по сравнению с этим количеством.
Веселые искорки в его глазах, которые были до этого момента потухли. Он смотрел на неё с долей злости и тревоги. Она не понимала, что говорит. Кажется, она была не в себе.
— Твоя жизнь дороже жизней всего человечества, Лиззи. Иди умойся и ложись спать. Больше чтобы я подобного не слышал.
Блейк крепче обхватил рукоять пистолета и сделал шаг назад. Он быстро извлек магазин из оружия, отдернул затворную раму, из которой на пол громко рассыпались патроны, словно большие тяжелые бусины. Сразу после этого Блейк произвел холостой выстрел, дабы полностью разрядить пистолет, и отбросил его на диван от этой сумасшедшей рыжей ведьмы, которая решила поиграть с ним в игры на выживание.
— У меня было много прекрасных шансов убить тебя, — добавил он, устремив на неё строгий взгляд. — Но если ты ещё жива, значит, я так хочу.
Лиз долго смотрела себе под ноги на патроны грязно-желтого цвета, которые Блейк извлек из оружия. Медленно подняв голову, она снова посмотрела на него. Её глаза снова заблестели от слёз.
— Ты хочешь, чтобы я жила, — с энтузиазмом прошептала она так тихо, что он не услышал.
Её губы дважды содрогнулись в попытке улыбнуться. Блейк, опешив, смотрел на неё, едва ли не впервые не имея ни малейшего представления, что может сделать Лиз в таком состоянии, до которого он нарочно довел её.
Шмыгнув, она вытерла тыльной стороной ладони мокрые щёки и посмотрела на Блейка. Решительность снова мелькнула в её глазах. Она сделала несколько медленных, вальяжных шагов в сторону, подойдя к декоративному столу, на котором стояли две белые статуэтки грациозных доберманов, а посредине — прозрачная ваза. Без цветов. Было бы странно, если бы в доме дьявола находились цветы. Вероятно, Блейк отравится, если вдохнёт их запах.
Она остановилась и окинула Блейка на удивление спокойным, даже бодрым взглядом. Он оценочно сощурился, наблюдая за непривычным для её предсказуемости поведением.
— Ты хочешь, чтобы я жила, — снова повторила она, на этот раз громче. — Сначала я думала, что твоим лучшим наказанием будет тюремная камера, потом смерть показалась лучшим вариантом, а теперь я понимаю, что ничего из этого не причинило бы тебе боль. Ты ценишь только одну жизнь. И эта жизнь не твоя… а моя.
Она резко обернулась, обхватила рукой горлышко вазы, взмахнула вверх, затем ударила дном по краю стола. Осколки посыпались на пол, разбиваясь снова. Лиз держала в руках вторую часть и приставила острый край к своей шее.
Блейк никогда не выглядел более шокированным, чем сейчас. К счастью, шок не стал преградой для незамедлительных действий. Инстинктивно он сделал шаг вперёд, но Лиз подняла ладонь, остановив на месте одним жестом. Осколок сильнее впился в её шею и по ключице скатился неровный ручеёк крови к ложбинке между грудей.
— Ты с ума сошла? — бросил Блейк, сконцентрировав всё своё внимание на интенсивности вжатия осколка в её шею. — Лиззи, что ты творишь? Опусти это немедленно!
Он в очередной раз ошарашено окинул её взглядом, как только с её губ сорвался смешок. Она, улыбаясь, смотрела на него, и теперь он был точно уверен, что Лиззи точно сошла с ума.
— Ты так переживаешь за мою жизнь, — с упоением говорила она, снова указывая ему не приближаться. — Ты так не переживал, когда Элейн хотела убить тебя. Значит, вот твоё наказание — моя смерть. Всё было так просто?!
— Ненормальная! — прошипел он сквозь зубы, чувствуя, как злость на её необдуманные действия накатывала в груди, словно снежный ком, который превращался в лавину. — Предупреждаю сразу, если сделаешь это, ты никого не спасешь. Скорее наоборот. Число моих жертв стремительно пойдет вверх. Могу пообещать тебе это, Лиззи. Ты это не продумала, кажется.
Улыбающиеся лицо Лиз стало мрачным. Она замерла, уставившись на Блейка пустыми глазами, в которых уже сейчас не было ничего. Прикрыв на секунду веки, Лиз снова признала своё поражение. Чтобы она ни делала, на что бы ни решалась, Блейк всегда на шаг впереди. Даже сейчас, когда она рискнула всем, даже своей жизнью, в итоге не получила ничего. Лишь очередная угроза.
Блейк словил момент путаницы в её голове, к которой привели его слова. Молниеносно сделав большой шаг к ней, он схватил её за локоть, отдернув осколок от шеи. Она поздно смогла среагировать, однако приложила максимум усилий, чтобы вырваться.
Он с трудом заставил её разжать руку, чтобы она наконец-то отпустила этот проклятый осколок невинной вазы, которая пострадала после приступа её сумасшествия. Блейк не заметил, как порезал ладонь, однако цель была достигнута.
Крепко схватив её за плечи, Блейк яростно встряхнул её, ощущая нескончаемый поток злости после глупого ненормального поступка, который она совершила. Это насколько нужно быть ненормальной, чтобы угрожать собственной жизнью?
Лиз крепко зажмурила веки, ощутив, как он прижал её к стене. Подняв раздраженный его грубостью взгляд, она встретила его пылающие гневом глаза, которые в тусклом освещении казались серебристыми. После обмена огненными взглядами Лиз приложила максимум сил, чтобы упереться ладонью в его грудь и избавиться от его близости. Блейк лишь крепче сжимал её в тисках своих объятий так сильно, словно хотел задушить, но с трудом сдерживался.
— Не прикасайся ко мне! — свирепо рявкнула Лиз, обессилено заколотив кулаком по его груди. — Чудовище! Чудовище! Чудовище!
Он схватил её за запястье, неконтролируемо сжимая до тех пор, пока её лицо не скривилось от боли.
— Ещё раз, Лиззи, ты сделаешь что-то, что будет угрожать твоей жизни …
Она с трудом открыла глаза, чтобы поставить ему в противовес, если не физическую силу, то хоть взгляд, преисполненный ненависти:
— Ты убьешь ещё кого-то? Да? — она помогла ему завершить фразу.
— Молодец. Сообразительная девочка.
Она стиснула зубы, желая кричать от бессилия и безнадеги. Она ничего не могла сделать, чтобы остановить его! Ничего!
— Как же я…
— Ненавидишь меня, — теперь он помог ей завершить фразу. — Знаю. Не утруждайся.
— Ты остановил меня сегодня, но я закончу начатое! — она снова безумно улыбнулась, предвкушая тот момент, когда сможет сделать Блейку больно, даже если и не увидит этого. — Теперь-то я знаю твоё слабое место. Я — твоя слабость. Спасибо, что подсказал мне, как с тобой бороться. Теперь ты будешь думать только об этом. Теперь не только я буду переживать о том, что ты можешь сделать. Ты тоже будешь переживать о том, что могу сделать я!
Он долго смотрел на неё. Внутри боролись чувства: обнять эту сумасшедшую, либо хорошенько её наказать за такие слова. Сжав руку в кулак, он ударил по стене около её головы. Лиз подскочила на месте, едва слышно издав испуганный вскрик. Она была уверена, что этот удар не пройдет мимо.
Он выбрал третий вариант. Схватив её за запястье, Блейк резко сделал шаг в сторону и потянул её за собой. Лиз едва переставляла ноги, успевая упираться в пол, чтобы остановить его, но силы были не равны.
— Куда ты тащишь меня? — пробурчала она. — Мне больно!
Блейк резко остановился, быстро наклонился и Лиз не успела понять, как оказалась на его плече.
— Ч-что… Что ты делаешь? Маньяк! Отпусти! — она снова забарабанила кулаком по его спине, очень надеясь, что ему больно.
Блейк поднялся по лестнице и прошел мимо комнаты, которую предоставил Лиззи. Он открыл дверь и вошёл в свою спальню.
Точно так же, как Лиз не поняла, как оказалась на его плече, так же не поняла, как он скинул её прямо на свою кровать. Она подула воздух, чтобы волосы, упавшие на лицо, вернулись на место и прояснили взор. Уставившись на Блейка глазами разъяренной львицы, она вскочила на ноги, устремившись к выходу. Однако он снова схватил её за локоть и опять потащил к другой двери. Они вошли в его ванную. Блейк толкнул её в душ и включил холодную воду.
Лиз охнула, ощутив, как почти ледяные струи воды намочили волосы, пропитали ткань одежды и коснулись кожи.
— Приди немного в себя! Ты злишь меня! — бросил он, уставившись на то, какой в один момент невинной и несчастной она стала казаться под струями холодной воды.
Кажется, душ и правда помог. Обхватив себя руками, она вжалась в угол, совершив попытку спрятаться от пробирающей до дрожи воды. Её былая категоричность и безумие молниеносно исчезли.
Блейк замер, уставившись на то, как красный ручеек крови на её шее смешался с водой и медленно становился всё более прозрачным. Он посмотрел на красный порез на её шее, затем поднял взгляд на дрожащее лицо.
Он протянул руку и осторожно взял её ладонь в свою. Холод потушил её бушующие яркими пламенем эмоции. Она, никак не протестуя, покорно пошла за ним. Сил на борьбу больше не осталось.
Блейк хотел сказать, чтобы она переоделась, однако вовремя замолчал. Оценив её бледное уставшее лицо, ему показалось, что Лиззи не способна сейчас ни слышать его, ни делать что-либо. Она выглядела так, словно эта холодная вода оказала на неё эффект сильнейших транквилизаторов.
Чтобы проверить свои догадки, он неспешно расстегнул пуговицу на её блузке. Лиз лишь устало пыталась сделать шаг назад, но, получив отказ, забыла о сопротивлении.
Он осторожно снял намокшую перевязку с её руки, затем решительней продолжил растягивать её блузку. В тишине слышался лишь цокот её челюсти от холода, который отразился мурашками на её теле. Аккуратно стянув с неё все мокрые вещи, он посадил её, совсем нагую, на кровать.
Осторожно обхватив за плечи, он хотел помочь ей лечь, однако в этот раз она совершила попытку оттолкнуть его:
— Не трогай, — прошептала она.
Она с трудом закинула тяжелые ноги на кровать и свернулась на простыни, как эмбрион. Вокруг было так холодно. Казалось, она лежала не в уютной кровати дома среди сентября, а на улице в сугробах снега в самый разгар февраля.
Блейк закутал её в своё одеяло по подбородок, как маленькую девочку. Лиз несколько раз моргнула и, не выдержав тяжести век, закрыла глаза. Присев рядом на край кровати он утомленно выдохнул.
И что это было? Эта девушка ворвалась к нему, как ураган, сметая всё со своего пути, а потом спокойно уснула в его спальне. Ненормальная.
Блейк опустил взгляд на неё, мирно спящую, словно она ещё полчаса не крошила всё в зале. Никогда он не видел её более уставшей и измученной, чем сегодня. Блейк засмотрелся на её влажные рыжие волосы, которые намочили серую подушку, ресницы, которые веерами лежали на бледных щеках, и нежно розовые губы, которые потеряли здоровый оттенок.
— Что же мне делать с тобой?! Сумасшедшая, — прошептал он, отвыкнув от того чувства, что какая-то ситуация может быть ему неподконтрольна. Лиззи теперь эта ситуация. Она становится его самой большой и практически нерешаемой проблемой.
Блейк ощутил себя не так, как всегда. Лиззи сумела даже его выбить из колеи. Когда он запланировал этот день, чтобы проучить её, он определенно ожидал не такого результата. Блейк был уверен, что Лиззи будет напугана, сломлена, и это, судя по всему, получилось. Однако вместо того, чтобы признать свою ошибку и умолять его больше не делать подобного, она решила угрожать ему. Кто подарил ей чувство бесстрашия, потому что это был очень опасный трюк. Ей просто повезло, что он не хочет её смерти. Пользуясь этим фактом, она, не боясь, перешла все дозволенные рамки.
Блейк тяжело вздохнул, понимая, что Лиззи ещё доставит ему не мало проблем. Она — настоящая Додсон. Все представители этой семьи — психопаты. Она оказалась не исключением. Сумасшедшая. Но, Блейк признавал, что ему весьма нравились такие сумасшедшие. В этом что-то есть.
***
Несколько раз моргнув, Лиз скривилась, пытаясь повернуться на спину. Всё тело ныло, словно вчера она пробежала кросс. Она резко подняла одеяло, уставившись на себя совершенно голую. Быстро опустив его и натянув почти по самые глаза, она пыталась вспомнить, как так вышло, что она легла спать нагой. Когда разделась? Что вчера произошло? Лиз нахмурилась, уставившись в серый потолок, пытаясь построить цепочку событий во вчерашнем безумном дне. С отцом они поехали в первый дом, где нашли изуродованное тело мужчины. Лиз на несколько секунд прикрыла глаза, пытаясь снова прийти в себя от воспоминания этой ужасной картины… После этого второй дом, принадлежавший когда-то Чарльзу Харрису, и там была найдена убитой взрослая пара… Новость о Питере… Питер… Сердце забилось чаще от воспоминаний о нём. Снова часто заморгав, Лиз заставила себя строить цепочку событий дальше, чтобы понять, что произошло. Она нахмурилась. Почему-то с этого момента все воспоминания становились всё более и более туманными, будто бы после посещения второго дома рассудок потерял трезвость. Они поехали на главную площадь… Перед глазами мелькали какие-то картинки, но они не складывались в одну. Была стрельба… Потом Хейли… Она что-то говорила… А потом… Лиз оглянулась, не понимая, где находится. Цвет потолка казался незнакомым. Приподнявшись на локтях, она замерла, затаив дыхание. Около её кровати в кресле сидел Блейк. Склонив голову на спинку, он скрестил руки на груди и, кажется, спал. Воспоминания, словно по щелчку пальцев, вернулись на место. Она вспомнила, как ехала сюда, обезумев от злости, как угрожала Блейку пистолетом, как разбила вазу… Но это всё. Дальше в памяти дыра. То, каким образом Лиз оказалась в этой спальне совершенно голая, она никак не могла понять. Нехорошие догадки посетили разум. Между ними что-то было? Может, они переспали? Этого не может быть. Она бы никогда не решилась на это с убийцей… Однако, с учетом её вчерашнего состояния, Лиз бы не удивилась, если бы сделала что-то подобное. Склонив голову набок, она засмотрелась на Блейка. Сейчас, когда он спал, он казался таким невинным и… нормальным. Никакой резкости на его лице, язвительных ухмылок, веки прикрыли хитрые, лишенные человечности глаза. Прикусив нижнюю губу, Лиз села на колени, прикрывая грудь одеялом. Она не могла отвести взгляд от Блейка. Она признала, что скучает по тому времени, когда знала его лишь как брата, который славился только своим невежеством. Как… Как он может быть тем убийцей, который вчера лишил жизни девять человек? Почему именно он? Лиз так хотела любить его, но её гуманность и его жестокость оставались крепким барьером между ними двумя. Сбросив ноги на пол и уронив одеяло на колени, Лиз села перед Блейком, не в силах отвести от него растерянный взгляд. Если бы только он не был убийцей… Она правда скучала по нему, по тому Блейку, которого знала до того, как поняла, кто он на самом деле. Грустно опустив взгляд, она задумалась, вспоминая, как он впервые унял её паническую атаку. Это случилось, когда она пришла домой после первой стрельбы на площади Вашингтона. Он довёл её до этого состояния и сам же вытащил назад. Блейк — идеальный пример, казалось бы, несочетаемого между собой контраста. Он делает отвратительные вещи, но сразу после этого может проявить спрятанную в закоулках его темной души человечность. Он может, как и вчера, угрожать, а сразу после этого передать её любимый завтрак… Может убить девять человек, а потом заботливо укутывать её, дрожавшую и заплаканную, в одеяло, словно ничего не было… Как в одном человеке может сочетаться так много противоречий? Если он может быть таким нормальным, тогда зачем всё портит своей ненавистью ко всему живому? После не самой лучшей ночи Блейк с трудом открыл глаза, однако утро оказалось действительно добрым. Первое, что он увидел — это вид на прекрасную грудь Лиззи. Пока она засмотрелась вниз, не заметив, что он проснулся, было время, чтобы насладиться её телом. Он уже слишком долго не прикасался к ней, хотя и имел возможность сделать это ночью. Она была в таком податливом состоянии, что вряд ли бы сопротивлялась. Однако это совсем неинтересно, когда один из участников процесса находится в состоянии абсолютной потерянности. Он ещё обязательно насладится ею, но позже. Лиз подняла голову и вскочила на месте, встретив его взгляд на себе. Схватив одеяло, она натянуло его по подбородок. Эта реакция вызвала у Блейка только насмешку. — Ты же в курсе, что я не один раз уже видел тебя голой? Или после вчерашнего припадка память ушла в отпуск? Лиз забыла о том, что ещё минуту назад думала о том, что в нём присутствует хотя бы тень человечности. Вместо того, чтобы язвить, он мог вежливо отвести взгляд и промолчать. Но ему до вежливости, как до Луны и обратно. — Мой вчерашний «припадок», как ты выражаешься — твоя заслуга! — Не спорю, но было забавно, — он улыбнулся. Лиз, нахмурив брови, уставилась на него: — Забавно? Тебе забавно, что ты довел меня до нервного срыва? Блейк медленно поднялся на ноги, чувствуя боль в пояснице. Из-за этой девушки ему уже который раз приходится спать не на мягкой кровати, как нормальному человеку, а то на твердой качели, то теперь сгорбившись в кресле. Взглянув на неё сверху вниз, он ответил: — Это ты довела меня до того, чтобы я сделал то, что довело тебя до нервного срыва. Лиз, опешив, открыла рот. Уставившись на него, она потеряла дар речи. Как мастерски даже вину за это он всё равно переложил на неё. Блейк направился к двери и, дернув за ручку, ещё раз обернулся: — Твои вещи высохли. Собирайся и спускайся на завтрак. — Не хочу. Я не проведу здесь больше пяти минут. Соберусь и уйду. — Сначала ты позавтракаешь, а потом иди куда хочешь, — он продолжил, как только она уже открыла рот, чтобы возразить: — Не заставляй меня повторять дважды. Потому что в итоге будет так, как я сказал. Жду тебя на кухне. Блейк закрыл за собой дверь, не желая больше ничего слышать. Спустившись на первый этаж, он открыл дверь, встречая на пороге две пары задорных глаз. Харлей и Винни, опуская и поднимая уши, смотрели на него, ожидая уже привычной команды, которую получали каждое утро. Встретив их теплой улыбкой, Блейк сделал шаг в сторону и любезно указал пройти в дом, словно приглашал не псов, а высокопоставленных персон. Стоило получить разрешение и всю вежливость этих двоих сняло рукой. Толкая друг друга они перепрыгнули через порог, целенаправленно устремившись на кухню. Винни нетерпеливо заскулил, прыгая на месте, в то же время Харлей смиренно сидел, покорно смотря на своего хозяина. Блейк окинул Винни сварливым взглядом. Понимая друг друга без лишних жестов, непоседа Винни покорно сел рядом со своим другом. — Так-то лучше, — прошептал Блейк, насыпая корм в две собачьи миски. — Хоть вы не расстраиваете меня и ведете себя хорошо. — Облокотившись поясницей о кухонную тумбу, Блейк продолжил беседу с собаками, которые поглощали еду так быстро, словно никогда её не видели: — Вы представить себе не можете, какая проблема свалилась на мои плечи. Проблема в виде одной сумасшедшей рыжей девицы. И за что мне только это? Жил себе спокойно… Видимо, расплата за мои грехи таки пришла. Пора засматриваться на цены ритуальных услуг, потому что, чувствую, она сведет меня в могилу своими выходками, — Блейк недовольно взглянул на свих питомцев: — Вам всё равно. Да? Я посмотрю, как вам будет всё равно, когда будет некому насыпать вам корм. Предатели. Блейк направился в зал, чтобы погроме включить музыку. Слушать чавканье этих невоспитанных собак уже не было никаких сил. Вернувшись на кухню, он открыл тумбу, достал пачку с овсянкой, слегка встряхнул её, чтобы проверить наличие, затем взял коробку с орехами, которую купил ещё в прошлый раз специально для Лиззи. Она любит. Металлику в колонках сменили попсовые мотивы новой песни Тейлор Свифт. Блейк закатил глаза. Чавканье собак звучало куда приятней, чем это. Засыпав кофе в кофеварку, Блейк достал из холодильника молоко. Подпевая мотивам новой песни Тейлор Свифт, он залил овсянку кипятком. Эта песня не так уж и плоха, как казалась. Со смыслом. Про любовь, которой, в принципе, нет, но творческим людям нужен ведь повод для того, чтобы сочинять свои слащавые тексты и накладывать на них грустную музыку. Услышав шаги позади, Блейк обернулся, на мгновение остановив свой взгляд на Лиззи. Она определенно выглядела свежее, чем вчера, когда приехала к нему и казалась живым мертвецом. Мертвец, который хотел убить сначала его, а потом себя. Чудесная девушка. Незабываемая. Её выходки, даже если и хочешь, не забудешь. — Прекрасно выглядишь, родная, — Блейк поставил перед ней кофе с молоком без сахара, потом запаренную овсянку. — Чуть не забыл, — подхватив коробку, он посыпал овсянку орехами. — Теперь можешь благодарить. Потому что я провел на кухне более десяти минут, и это в прямом смысле победа всей моей жизни. Лиз села на высокий стул, пытаясь скрыть удивление на лице, когда увидела свой любимый завтрак. Её пробирало чувство абсолютного шока и непонимания. Как серийный убийца, который расчленяет людей, получает удовольствие от убийств, крови и криков, может так мило и заботливо готовить завтраки?! Как это возможно? Упрямо вздернув подбородок и взяв ложку в руки, она безразлично взглянула на Блейка: — Поздравляю. — Я знал, что ты не сможешь поблагодарить. Тебе не хватает вежливости и капельки человечности. Но я привык. Ложка выпала из её рук, громко ударяясь о тарелку. Лиз окинула Блейка сердитым взглядом, однако он опустил глаза к чашке с кофе, которую держал в руках, и невинно пожал плечами. — А ты у нас самый человечный. Да? — Я, как ясное солнышко. На лице Лиз непроизвольно появилась улыбка. Он был рад добиться этого результата, даже если её улыбка наполнена лишь сарказмом. Однако лучше так, чем слёзы на её щеках. — Лучше бы такое солнышко потухло, — бросила она. Блейк закатил глаза, сделав глоток своего кофе: — Грубиянка. Лиз перемешала орехи и овсянку, отправив ложку в рот. Она бы хотела поблагодарить Блейка за заботу, ведь, зная его, это действительно невероятный прогресс, однако не могла. Язык не поворачивался сказать ему что-то хорошее после всего, что он вчера сделал. После всего, что он делал последние полгода. Припомнив то, что проснулась нагой, и свои мысли на этот счёт, Лиз неловко поджала губы и невинно подняла глаза: — Хотела спросить… Я была голой, когда проснулась… Как так вышло? Блейк поставил чашку и, недовольно нахмурившись, злостно на неё взглянул: — Если честно, немного обидно осознавать, что ты забыла этот страстный секс. Чаще нужно злить тебя. Это было прекрасно. Округлив глаза, она уставилась на него, как умалишённая. Внутри всё застыло, будто даже кровь превратилась в лёд. От мысли, что она переспала с убийцей после того, как он убил девять человек, ей стало плохо. — Как ты мог… — прошептала она, затем добавила громче: — Как ты мог воспользоваться мной в таком состоянии? Я была не в себе! — Так это ещё интересней. Я переспал с сумасшедшей, — он мечтательно улыбнулся. — Мне понравилось. Жаль, что ты не помнишь. В таком случае, нужно повторить. Приложив руку к груди, она сделала глубокий вдох. Блейк едва сдерживался, чтобы не засмеяться. Как очаровательно выглядит её страх лечь в одну постель с убийцей. Интересно, как она оправдает свой поступок, когда и правда переспит с ним? Он был уверен, что это неизбежно. — Ты просто отвратительный… Ты… — она не знала, какое слово может ещё описать его гадкий поступок. — Даже то, что ты делал раньше со мной, не сравнится с этим! Блейк понял, что пора унять её тревоги, так как ещё немного, и она начнет дышать огнем. — Успокойся, Лиззи. Я шучу. Ничего не было, хотя, могу отметить, ты многое потеряла. Просто представь этот горячий секс серийного убийцы и обезумевшего агента ФБР, — Блейк удовлетворенно кивнул, пока Лиз в отвращении скривила губы. — Тогда почему я была голая? — Я отправил тебя немного прийти в себя под холодный душ, потом помог раздеться и уложил спать. Так что ты ещё и должна мне за то, насколько вежливым и заботливым я оказался. Ценила бы меня лучше, а то только кричишь и дерешься. Кошмар. Ты абьюзер в наших отношениях. Лиз выдохнула, радуясь, что не была настолько безумной, чтобы заниматься любовью с человеком, который сделал всё то, что она вчера увидела. Только после этого, она обратила внимание на последнее, что он сказал. — Как ты меня назвал? — Абьюзер. Так ведь говорят в современной психологии? — Это слово отлично описывает тебя, а не меня. — А ты получается кто? — он снова сделал глоток кофе. — Моя жертва? Она на мгновение замерла с ложкой во рту, затем выпрямилась, опустила руку и попыталась найти ответ, который бы не дискредитировал её: — Согласно треугольнику Карпмана, существует тиран, жертва и спасатель. Вот ты тиран, а я… — Жертва, — помог он. — Нет, — возразила Лиз. — Я спасатель. Я пыталась найти в тебе что-то хорошее и спасти от твоей тьмы, но не вышло. Губы Блейка тронула насмешливая ухмылка. Он поставил чашку и с долей иронии взглянул на Лиззи, которая категорически не хотела считать себя жертвой, однако даже он понимал, что это так: — Ты обманываешь себя. Однако я стараюсь исправить положение, если ты не заметила. Для тебя я делаю то, что не делаю для остальных. Лиз, помешивая остаток овсянки в тарелке, опустила взгляд, не смея спорить. Она не хотела считать себя жертвой, ведь ей казалось, что жертва равно слабая, не способная защитить себя, но, если посмотреть правде в глаза, с Блейком она была именно такой. — Но после того, что ты вычудила этой ночью, Лиззи, я думаю, мы поменялись ролями. Лиз недовольно фыркнула, уставившись на него: — Типичное поведение тирана — обвинять жертву в её эмоциях из-за того, что он делает. — Теперь на каждое моё слово будешь находить ответ с психологической точки зрения? — Да, потому что ты идеальная кандидатура для изучения психологии тиранов. Твои мысли, поступки, слова и манеры — всё это важно разложить по полчкам и понять, как формируется твоя ненормальная психика. — Ты прекрасно знаешь, как она формировалась, потому что всё это происходило на твоих глазах, Лиззи. Она долго смотрела в его глаза, не в силах ни отвести взгляд, ни ответить. Блейк был прав, и она была свидетелем того, как из обычного мальчика формировался серийный убийца. Она своими глазами видела становление такого человека. Теперь её прошлые вопросы, до того, как она узнала, что Снайпер — это Блейк, отпали сами собой. Ей больше не нужны ответы на то, почему и как человек становится убийцей. Прямо сейчас она смотрела на идеальный пример этого становления. — Мне нужно на работу, — она перевела тему и, отодвинув тарелку, встала на ноги. — Спасибо за завтрак. Она не смогла удержаться, чтобы не оставить его старания без ответа. Возможно, если он будет слышать что-то хорошее, его поступки станут соответствовать этому? Вряд ли, но Лиз не покидала надежда, что произойдет чудо и Блейк перестанет убивать. Лиз оглянулась в поисках своей сумки, которую вчера должна была выронить где-то… в зале. Войдя туда, она замерла на месте, уставившись на погром, который увидела. На полу лежали пули, осколки от вазы, а немного левее осколки от стакана, в котором ранее был виски. Сумка таки нашлась. Она аккуратно лежала на диване рядом с разряженным пистолетом. Вряд ли это Лиз поставила её туда. Вчера ей было не до аккуратности. — Наглядный пример твоей тирании надо мной, — усмехнулся Блейк обращая внимание на её ошарашенный взгляд. — Я…. — она медленно повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Я всё уберу. — Не стоит. Придет горничная и разберется с этим. Потому что, может, у тебя снова случится припадок, и ты захочешь пырнуть себя в живот. Я уже ничему не удивлюсь, Лиззи. Лиз метнула в его сторону угрожающий взгляд. Теперь-то он никогда не забудет то, что случилось, и в любой удобный момент будет напоминать. Подхватив сумку и положив туда пистолет, чтобы отдать его Хейли, Лиз направилась к выходу. Блейк прошёл за ней. — Я отвезу тебя. Она резко остановилась, замерев в дверном проёме: — Не нужно. У меня есть машина, — Лиз сделала паузу и посмотрела на него: — После того, как ты убил Питера, ты потерял любую возможность находиться рядом со мной, Блейк. Я никогда не прощу тебя за это. Питер был важным человеком в моей жизни. Посягнув на то, что важно для меня, ты с успехом напугал меня, но с таким же успехом перечеркнул всё, что было хорошее между нами. — Он был так важен для тебя? — Человек не должен быть очень сильно важен, чтобы его жизнь имела значение, — она сделала паузу, пронзительно всматриваясь в его глаза: — Любая жизнь имеет значение. — Лиз переступила порог и обернулась: — Можешь не напоминать с угрозами, что будет если вечером я не вернусь сюда. Я вернусь, чтобы ты снова не забрал у кого-то одну важную жизнь. Но, Блейк, не жди, что всё будет как раньше. Если сейчас я спокойно говорю с тобой, это не потому что хочу примирения, я это делаю ради себя. Чтобы не сойти с ума окончательно один на один с таким маньяком, как ты. Надеюсь, ты рад что делаешь меня несчастной. До вечера. Покопошившись в сумке, Лиз не нашла ключей от машины отца. Окинув пикап взглядом, она поняла, что оставила их внутри. Открытая нараспашку дверь напоминала о том, в каком ужасном состоянии она сюда приехала. И сколько ещё раз в таком состоянии ей предстоит сюда возвращаться…***
Путь к офису был долгим. Лиз витала в собственных размышлениях и не рисковала добавлять скорости. Ватные руки с трудом держали руль. Стоило вызвать такси. Она чувствовала себя слишком уставшей. Сон не помог перезагрузиться после вчерашнего дня. С того момента, как она узнала о том, кем является Блейк, не было ни секунды спокойствия. Тело и сознание нуждались в отдыхе, однако обстоятельства диктовали иные правила. Видимо, отныне отдых для неё слишком большая роскошь. Такими темпами, до сумасшествия и правда не далеко. Лиз остановилась на парковке, выключила двигатель и, облокотившись о спинку, на минуту прикрыла глаза. Её ждал новый рабочий день. Ничего нового… кроме того, что она будет помогать искать серийного убийцу, которого очень близко знает, но предательски о нём молчит. Тяжело вдохнув и выдохнув воздух, она снова посмотрела перед собой, нервно постукивая пальцами по рулю. Как вести себя так, будто бы ничего не происходит? Как общаться с коллегами и смотреть им в глаза, зная, что она каждую секунду врет? Как встречать скорбящие глаза всего отдела, которые горюют о Питере? Как продолжать сдерживать себя и не заговорить о том, кем является Снайпер? Она не может повторить ошибок Хейли и обязана сначала придумать достойный план, и только потом, будучи уверенной в безопасности своей семьи, наказать Блейка по всей строгости закона. Терпение. Сейчас ей нужно лишь набраться терпения. Это слишком сложная задача, которая всё больше казалась невыполнимой. Так и не собравшись с силами, Лиз всё равно была вынуждена покинуть машину. В этот раз она дважды проверила, закрыла ли её. Отец сотрет её с лица земли, если с этим несчастным полуразрушенным пикапом что-то случится. Однако Лиз давно мечтала, чтобы его угнали. Как жаль, что он никому не нужен. Даже бездомным. Двери лифта на седьмом этаже открылись. Лиз с трудом заставила себя ступить вперед, и то, что она увидела, отличалось от того, что представляла. Никто не выглядел грустным и печальным. Работа кипела. На пути в зал её несколько раз едва не снесли с ног. Видимо, смерть Питера стала не трауром для ФБР, а мотивацией скорее поймать подонка, который сделал с ним это. Лиз виновато опустила взгляд, проходя дальше. Каждый раз, когда она вспоминала о Питере, глаза застилала пелена слёз, а в груди болезненно скребло. Он был важной частью её жизни. Он был первым мужчиной, который поселился в её голове и до Блейка оставался несбыточной мечтой. Питер был её сказочным принцем, о котором она думала в детстве. Он был хорошим другом и превосходным работником правоохранительных органов. Питер мог бы спасти ещё немало жизней. Он отдавал всего себя этой работе в борьбе со злом, которое в его случае, к сожалению, забрало у него жизнь. Отвернувшись к окну, Лиз коснулась пальцами кончиков глаз, чтобы промокнуть слезы, не затронув тушь, и снова прийти в себя. Не время и не место давать волю эмоциям. Она должна быть собранной, как никогда, чтобы смерть Питера не была оставлена без мести. Мысль о мести придавала сил. Выпрямившись, Лиз уверенным шагом направилась в зал. Первой её встретила Хейли. Она, откинув бумаги, которые показывала Кайлу, ни слова ему не сказав, бросилась к Лиз, смотря на неё большими перепуганными глазами. — Лиз! Ты жива, и это уже хорошо, — прошептала Хейли, уводя подругу в другой угол, чтобы избавиться от лишних ушей. — Что произошло вчера? Ты взяла мой пистолет и так резко уехала. Скажи, что ты не поехала к Блейку. Прошу тебя! Лиз поджала губы, и Хейли без слов всё поняла. Прикрыв рот рукой, она уставилась на подругу так, как человек посмотрел бы на призрака, представшего перед ним. — Ты с ума сошла? — это был риторический вопрос, и он не нуждался в ответе. — Зачем? Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться? Лиз пожала плечами: — Плевать. Единственное, о чем я жалею, что не осмелилась нажать на курок, когда целилась в него. Я не смогла убить его. — И правильно. Ты не убийца. Ты ведь не могла уподобиться этому монстру. Лиз промолчала, ведь не до конца понимала, что держало её палец подальше от курка этой ночью. Был ли это здравый смысл, о котором говорила сейчас Хейли, или же безумие, которое всё ещё не хотело смерти Блейка, несмотря на то, что одна его гибель — прекрасный метод спасения множества других жизней. Она всё равно не смогла убить его. Несмотря на ту ярость, которая преобладала в ней, всё равно не смогла. — После того, как я узнала о смерти Питера… после стрельбы на площади я была не в себе, — наконец-то ответила Лиз. — Сейчас бы я так не поступила. — Стой, ты не прочитала мои сообщения? Лиз нахмурилась, пытаясь понять, смотрела ли в телефон со вчерашнего вечера, чтобы проверить уведомления. Кажется, ей было не до того. Ей больше нравилось разбивать стаканы и вазы, чем это. — О чём ты? Хейли куда-то взглянула и кивнула. Лиз посмотрела в том же направлении. Около двери в зал стоял Питер, держа телефон у уха, что-то активно обсуждая с собеседником на том конце провода. Лиз уставилась на него, открыв рот. Она, казалось, не дышала. Несколько раз моргнув, Лиз коснулась губ дрожащими руками, не веря, что то, что видит — это реальность, а не сон. Она снова посмотрела на Хейли с непониманием, которое отразилось на её лице смертельной бледнотой, затем снова метнула шокированный взгляд на Питера. Сделав в его сторону несколько неуверенных шагов, она замерла, смотря на него. Питер вопросительно взглянул на Лиз и, не получив ответа, спешно попрощался со своим собеседником. Положив телефон в карман, он проговорил: — Ты в порядке? — Ты… жив… Питер удивленно нахмурился, не понимая, почему её это так удивляет: — Кажется, да. — Но как же… — она запнулась, с ужасом вспоминая вчерашний день. — Ты ведь пропал, а потом уехал с Блейком… и твои документы нашли в кармане мужчины, которого убили… Питер понял, что, кажется, информация об этом к ней ещё не дошла. Его лицо смягчилось и он объяснился: — Я не пропал. Просто поехал по следующему допросу. Не предупредил, потому что телефон потерял, как и документы, собственно. Понятия не имею, почему они оказались в кармане погибшего. Может быть, он украл, но его убили?! Не знаю. И откуда ты взяла информацию, что я куда-то уехал с Блейком? Я не проведу в его компании более пяти минут. На лице Лиз расцвела ошарашенная улыбка до самых ушей. Она всё ещё невольно моргала, чтобы прояснить взор и убедиться в том, что видит. — Я, наверное, перепутала. Мне показалось, что видела вас вместе, — она поспешила исправить себя. — Я очень рада, что с тобой всё хорошо! Ты представить не можешь, как же я рада. Губы Питера дрогнули в попытке улыбнуться. Он протянул руку и утешительно коснулся её плеча. Однако Лиз мгновенно сделала шаг назад, словно он коснулся её не рукой, а факелом с пламенем. Она всё ещё помнила, что бывает за простую футболку, а уж, что этот монстр может сделать в наказание за прикосновение, лучше даже не представлять. — Я тогда пойду… — она робко сделала ещё один шаг назад. — И ещё раз, очень рада, что ты в порядке. Очень! Будь осторожен. Пожалуйста. Лиз обернулась и прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку, которую могут неправильно понять. Остановившись около окна и уставившись на соседнее здание, она наконец-то ощутила что-то, кроме внезапной эйфории, которую подарила новость о том, что Питер таки жив. Улыбка медленно исчезала с её лица. Получается, что весь этот сценарий с гибелью Питера был заранее продуман Блейком ещё со вчерашнего утра? Это ведь он писал ей сообщения с телефона Питера, которые довели Лиз почти до крайней точки?! С каждым новым шагом Блейк умело вводил её в состояние, которое вылилось во вчерашний нервный срыв почти катастрофических масштабов. Она могла убить и его, и себя. И всё это только потому что Блейк наказал её за проклятую футболку!
