Глава 7
14 сентября 2022 г., 20:54
Прорисовывая неизвестные фигуры на листе бумаги, Лиз слишком увлеклась процессом и не слушала всё, что говорил отец, информируя аудиторию новостями о самом важном деле за последнее время. Её мысли были заняты вчерашним днём и тем, как искусно Блейк обманул её. Если его целью было навеять на неё смертельный ужас, то у него получилось. Слишком хорошо получилось. Видимо, игра, которую он устроил, была лишь первым предупреждением. Однако восемь трупов совсем не казались лишь запугиванием.
Лиз бросила карандаш и утомленно провела рукой по волосам. Одной ночи было слишком мало, чтобы отдохнуть от реальности. Она нуждалась в нескольких сутках беспробудного сна. Она слишком устала… Устала от боли, страха, ненависти и слепой неизвестности мрачного будущего.
Опустив взгляд, Лиз задумалась. Почему Блейк не убил Питера? Из доброты к человеку, которого он знает лично? Пф, бред. Великодушие и Блейк — это антонимы. Однако должна быть причина. Питер никогда не нравился Блейку, и убить его, скорее всего, его большое желание. Почему он сохранил ему жизнь и использовал лишь для того, чтобы напугать её?
— Агент Додсон? — послышался голос Рональда, который, скрестив руки, уставился на неё суровым взором. — Ответите на вопрос?
Лиз растерянно осмотрелась, замечая взгляды, которые устремились на неё с каждого угла. Очень мило, что отец заприметил именно её отстраненность от разговора и не упустил возможности опозорить на всю аудиторию.
Хейли наклонилась ближе, прикрыла рот ладонью и прошептала:
— Соглашайся.
Лиз изобразила на лице уверенность и ответила так, будто бы что-то понимала:
— Я согласна с вами.
— Спасибо, агент Ричардс, — Рональд обратился к Хейли, затем снова к своей дочери: — Если вас, агент Додсон, интересует что-то больше, чем работа, вы можете выйти и обратиться в отдел кадров, чтобы взять больничный.
Лиз с благодарностью взглянула на Хейли, как только отец отвел от них поучительный взгляд. Хейли пожала плечами. Она сделала всё, что могла.
Лиз закрыла блокнот с рисунками, которые казались ей интереснее происходящего и, выпрямившись, сделала попытку вникнуть в разговор. Однако её внимание опять отвлекли. Питер. Он привычно сидел на краю стола, внимательно слушая спич руководителя. Уголки губ Лиз невольно вздрогнули в попытке улыбнуться. После того, как в своих мыслях уже попрощалась с ним, узнать, что он жив — самое прекрасное чувство, которое Лиз испытывала за последнее время. Чувство эйфории и облегчения.
Они встретились взглядами. Лиз замерла, затаив дыхание. Питер подарил ей улыбку. Она в страхе опустила взгляд. Что это ещё было? Он флиртует с ней? Нет, это просто дружеские жесты. Она стала бояться всего, что могло бы хоть немного связывать её с другими мужчинами. Кошмар. Проклятый Блейк Монтейл!
— Вчерашняя стрельба велась со Старого здания почтового отделения, — огласил Рональд, всматриваясь в данные, которые отправили на его почту. — Здание имеет всего триста четырнадцать футов. Однако Снайпер стрелял с расстояния в полтора километра. К площади слишком большое расстояние для стрельбы с такого невысокого здания.
— Но он всё равно убил четырёх человек, — добавил Питер. — Снова.
— Камеры в здании были отключены. Есть большая вероятность, что у Снайпера таки есть сообщник, который мог бы помогать ему. В одиночку справиться со стрельбой и камерами — нелегкая задача.
Лиз нахмурилась. Она всегда была уверена, что Снайпер — одиночка. И, если судить теперь, когда она знает, кто этот монстр, можно ещё больше убедиться в том, что он работает один. Блейк не смог бы подпустить к своему любимому делу ещё кого-то, но, если судить по доказательствам, казалось, у него и правда был человек, который ему помогал. Может ли такое быть?
Рональд кивнул в сторону осведомителя Мэтью, молчаливо предоставляя ему слово. Мэтью, почесывая почти лысую голову, поднялся и обернулся к аудитории. Прочистив горло, он начал свой монолог:
— Снайпер работал с Дэвисом, но, насколько мне было известно, между ними произошёл раскол. Однако партнёры Дэвиса всё ещё пользуются услугами Снайпера. Он один из лучших киллеров, так как меткость его выстрела равна почти ста процентам. Ему готовы платить крышесносные суммы для того, чтобы тот тихо убрал ненужного человека, который достаточно популярен, чтобы за его смерть расследование взялось серьезней. Так как Снайпер отлично скрывает улики, он довольно популярен в криминальных кругах как неотъемлемая составляющая глобальных бандитских конфликтов, — Мэтью скрестил руки на груди и продолжил: — Как вы поняли, Снайпер — одиночка. Он не состоит ни в одной криминальной группировке. И это наиболее странно, ведь, если бы он принадлежал какому-то обществу, ему было бы гораздо легче в случае чего иметь защиту. Это определенно не лучшее решение — быть одному, так как он уже довольно известный в определенных кругах киллер. У него должно быть множество врагов.
Лиз нервно кусала ногти, с каждым новым словом Мэтью чувствуя новый прилив тревоги, которая никуда и не исчезала, лишь немного притихала и вспыхивала с новой силой. Элейн хотела узнать имя Снайпера. Её кто-то нанял специально для этого. Значит, слова Мэтью о врагах, которым Снайпер не угодил, подтверждаются прямо сейчас.
— И что это значит? — не смогла умолчать она.
Хейли косо взглянула на Лиз, задержав на ней оценочный взгляд. Она выглядела так, будто бы её чрезвычайно волновало то, что у Блейка множество врагов. Она сейчас переживает за него? Или за себя?
— Есть информация, что Снайпер сейчас работает с приятелем Дэвиса, который возглавляет криминальную группировку «Сombat». Они работают против братьев Прайс — бизнесменов, которые насолили лидеру «Сombat». Картер и Гарет Прайс — занимаются логистикой, никогда не были замечены за нарушением закона. Чем они друг другу не угодили, пока неизвестно.
Возможно ли, что Элейн и Сэма нанял кто-то из семейства Прайс, чтобы найти Снайпера? Однако если этот человек не был замечен за нарушением закона, есть вероятность, что это кто-то другой. У Блейка, должно быть, целая очередь из неприятелей, которые хотели бы избавиться от него… и это вполне логично. Даже она хотела бы избавиться от него… просто не смогла.
— Мой напарник Джеймс, который сейчас шпионит в кругах «Сombat», говорил о том, что в скором времени группировка проведёт операцию, где будет нуждаться в снайпере. Скорее всего, они снова воспользуются услугами нашего таинственного Снайпера. Поэтому нам нужно быть начеку, чтобы в случае чего накрыть их всех вместе.
Лиз опустила взгляд, больше не вслушиваясь в дальнейшие обсуждения. До того, как она узнала правду о Блейке, его жизнь была очень ценна в её глазах. Для Лиз он всегда был обычным человеком, который так или иначе находится в безопасности, однако она всё равно переживала за него, боялась, что с ним может что-то случиться… Но теперь, когда она знает, кто он, когда осознает, в каких опасных кругах он находится, как рискует каждый раз, когда выходит за пределы своего дома, имеет ли его жизнь такую же большую цену, как раньше? У неё не было ответа на этот вопрос.
— Всё нормально? — прошептала Хейли, с долей подозрения уставившись на Лиз.
Лиз неуверенно взглянула на подругу, тем не менее попыталась беззаботно улыбнуться:
— Да. Всё хорошо.
Хейли слабо верилось в это. Есть надежда, что Лиз не совсем сошла с ума, чтобы беспокоиться о Блейке. Он не достоин такой чести. Он достоит только пожизненного заключения за решёткой.
Дверь открылась. Все обратили внимание на мужчину, который вошёл: на вид чуть за тридцать, шатен, средний рост и телосложение, особенной чертой стало отсутствие офисного костюма. Он был одет так, словно заблудился по пути в магазин: тёмно-синяя застиранная футболка и светлые джинсы.
Питер довольно кивнул и выпрямился. Видимо, этого парня тут ждали.
— У нас будет сюрприз для Снайпера, — торжественно молвил Питер, указывая на новенького. — Если наша облава будет неудачной, сразим этого подонка его методами.
Лиз нахмурилась, пытаясь понять, о чём говорил Питер и почему в его глазах искрился задор, словно он уже выиграл эту войну между Снайпером и ФБР.
— Рад представить вам Итона Миллера. Он превосходный снайпер, отслуживший в Афганистане. Его нам посоветовал близкий друг моего хорошего знакомого. Итон будет на чеку в случае нашей неудачи и постарается заприметить нашего Снайпера раньше, чем тот узнает о нашем маленьком плане.
Лиз открыла рот, уставившись на Питера, как на вора, который только что украл у неё сумку.
— Вы хотите убить Снайпера? — поинтересовалась Лиз, чтобы окончательно убедиться в плане Питера.
— Если того будет требовать ситуация, то да, — ответил он.
С ума сойти! Лиз почти подскочила на стуле, едва сумев усидеть.
— Он должен быть наказан по всем меркам закона! Его нельзя убивать. Его нужно отправить в тюрьму!
— Элизабет… — Питер сложил руки на животе, взглянув на неё так, словно вот-вот собирался прочитать нравоучительную тираду.
— Мы не варвары, чтобы поступать так! — перебила его Лиз.
— Элизабет, — повторил Питер. — Не понимаю твоего недовольства. Ты ведешь себя так, словно эта практика используется впервые. Если преступник угрожает жизни человека, сотрудник правоохранительных органов имеет право выстрелить в него.
— Выстрелить, но не убить же!
— Да, ты права, однако случаи бывают разные и…
— Вы не имеете права лишать жизни человека, будь то святой или грешник! Будь то полицейский или преступник!
Хейли на мгновение прикрыла глаза ладонью, начиная сомневаться в прошлых надеждах на то, что Лиз не сошла с ума. Она действительно переживает за Блейка или просто хочет поступить человечно? Было бы хорошо, если бы второй вариант был правдой.
Лиз метнула суровый взгляд в сторону наёмного ФБР снайпера, которого звали, кажется, Итон… Миллер. Ей казалось, что где-то она уже слышала это имя. Она не успела вспомнить. Её внимание привлекло другое. Лиз отметила, что новенький сделал несколько шагов назад и… смотрел прямо на неё, не отводя взгляд. Она отвернулась, ещё раз взглянув на него, чтобы проверить, перестал ли он глазеть, однако нет. Он не перестал. Ещё один психопат? Нет, она точно сойдет с ума. Определенно, её ближайшее будущее — это психиатрическая палата.
По завершении собрания Лиз слишком быстро покинула зал, не забыв обвести оценочным взглядом некоего Итона Миллера, который в свою очередь делал то же самое. Почему она? Почему он смотрел именно на неё?
Хейли поспешила догнать куда-то торопящуюся подругу и увлекла за собой в дальний угол коридора. Лиз непонимающе уставилась на неё.
— Лиз, — осторожничая проговорила Хейли. — Что это только что было?
— Где?
— На собрании. Ты единственная из почти двадцати пяти присутствующих людей отстаивала… Блейка, — его имя Хейли прошептала едва слышно, словно скажи она громче, случился бы апокалипсис.
Лиз закинула сумку на плечо и бесстрастно смотрела на озадаченную этим вопросом Хейли:
— И?
— Что «и»? Ты не понимаешь, Лиз?
— Если бы понимала, не спрашивала бы. Что не так?
Хейли устало выдохнула, поправив свои собранные в конский хвост волосы, затем внимательно посмотрела на подругу, которой, кажется, не было дела до этого разговора.
— Ты всё ещё любишь его? — задала прямой вопрос Хейли.
— Нет, — Лиз ответила слишком быстро, будто бы зазубрила этот ответ. — Как ты могла подумать о том, что после всего, что Блейк сделал, я буду любить его? Думаешь, после всего, что я пережила вчера из-за него, я буду испытывать к нему хоть каплю былых чувств?
Хейли несколько раз моргнула, анализируя услышанное:
— Просто ты так его защищала…
— Я защищала не его, а право человека на жизнь. Питер, видимо, считает, что правоохранительные органы — это Боги, которые могут решать, кому жить, а кому умирать, но это не так. Блейк — преступник, но он тоже человек. Мы все равны. За свои поступки он должен отвечать, но не жизнью. Жизнь — это то, что мы не имеем право отбирать друг у друга.
Хейли смотрела на Лиз, не скрывая то, как оценивала каждое её слово на подлинность:
— Надеюсь, это так, — всё, что ответила она.
— Я не настолько сумасшедшая, чтобы защищать и тем более любить убийцу, Хейли. Можешь быть спокойна, — Лиз утешительно коснулась плеча подруги. — Я пойду. У меня ещё есть здесь одно дело.
— Хорошо, — Хейли посмотрела ей в след.
Перед тем, как войти в кабинет, Лиз обернулась, ещё раз встретившись с Хейли взглядами. Неужели на собрании она создала такое ужасное впечатление? Все подумали, что она пыталась встать на защиту одного из самых безжалостных убийц за последнее десятилетие в истории США? Или тревогу начала бить только Хейли, опасаясь, что Лиз может быть настолько безумна, что вернется к Блейку так, будто бы ничего и не было?
Лиз закрыла за собой дверь, спрятавшись в кабинете с архивами вдали от внешних звуков. Здесь, среди компьютеров и рядов со стеллажами, где хранились бумажные данные, было спокойно и тихо. В этот кабинет редко кто-то заглядывал. Никто не хотел возиться с архивами. Только миссис Браун — пожилая женщина, отдавшая ФБР половину своей жизни, восседала на троне в архивной и, казалось, не выходила отсюда даже для того, чтобы пообедать.
— Добрый день, миссис Браун, — Лиз вежливо улыбнулась.
Миссис Браун приспустила очки, окинув Лиз снисходительным взглядом, будто бы оценивала, имеет ли право обычная смертная войти в её царство архивов.
— Агент Додсон, — она лишь кивнула и снова натянула очки на переносицу. Это был молчаливый знак, что вход свободен. Она прошла проверку.
Лиз заняла компьютер в самом дальнем углу кабинета подальше от пристальных глаз королевы архивов. Она вбила в поисковик имя «Нурия Монтейл». Архив выдал все известные данные об этой женщине.
«Год рождения: 1970
Место рождения: Сирийская Арабская Республика
В возрасте двух лет вместе с родителями получила гражданство США…»
Лиз пролистала до 1993–1994 годов. Время, когда она встречалась с Рональдом Додсоном. Информация об изнасиловании должна быть. Может, так выйдет найти настоящего отца Блейка.
«Родила сына в 1994 году…»
Но где информация об отце? Где то, что было до этого? Куда пропали все данные?
«1999 — лечилась в клинике от алкоголизма;
2000 — получила второй штраф за превышение скорости;
2000 — забрали права за вождение в нетрезвом виде;
2001 — лечение в психиатрической больнице;
2002 — жалоба от соседей за насилие над сыном…»
Лиз на мгновение прикрыла глаза. И где были социальные службы после этой жалобы?
«2002 — запрет на общение с сыном сроком в полгода;»
А вот и ответ на вопрос. Однако всего полгода? Эту женщину противопоказано оставлять с ребёнком больше, чем на одну минуту.
«С 2003 по 2004 — отбывала наказание за воровство;
2005 — лечение в психиатрической больнице;
2006 — жалоба от прохожих за нецензурную брань…»
Лиз устала читать это. Её переполняли противоречивые чувства. Она была шокирована тем, насколько ужасно проходила жизнь Нурии, однако Лиз также знала, что стало тому причиной. Если посмотреть её биографию до 1994 года, можно увидеть, когда случился надлом. И Лиз знала причину.
«Закончила школу с отличием, медали, соревнования, гордость школы, гордость университета…» — всё это случилось до того, как её изнасиловали, она забеременела от собственного насильника, а любимый человек ушёл к другой.
Лиз поняла, что не найдет так отца Блейка. Она вбила в поисковик другой запрос: семьи, с которыми Монтейлы вели бизнес-дела. Нурия ведь сказала, что её изнасиловали на дне рождения её мамы, где собрались все друзья родителей. У таких семей вряд ли друзья были простыми людьми. Каждый, должно быть, имел бизнес, далекий от закона.
Лиз устало вздохнула, отметив пять листов фамилий, с которыми семья Монтейл имела дела. Прочитывая каждое, Лиз периодически останавливалась, чтобы отдохнуть и не потерять бдительность. Снова вернув свой взгляд на данные, она остановилась, всматриваясь в буквы, которые уже расплывались перед глазами.
«Майкл Прайс»
Прайс. Эту фамилию она сегодня слышала от Мэтью. Прайс — распространённая фамилия в Америке. Это может значить только то, что совпали фамилии и не более. Однако Лиз не хотела упустить зацепку и была обязана проверить.
Она вбила в поисковик имя «Майкл Прайс» и открыла его родословную.
«Дети: Кэтрин Прайс, Саманта Прайс… Картер Прайс, Гарет Прайс»
Лиз опешила, отстранившись от экрана. Картер и Гарет Прайс? Те самые, о которых сегодня говорил Мэтью, рассказывая о них как о добропорядочных бизнесменах? Может ли человек, вышедший из семьи, занимающийся криминалом быть порядочным? Вполне может, но…
Лиз выключила данные архива и открыла браузер, вбивая в Гугле имена Картера и Гарета Прайсов».
«Владельцы логистической компании, которая занимает тридцать пятое место списке США «Pryce Logistics». Общий доход компании составляет $1,010 млрд.
Адрес: 1300 Pennsylvania Avenue NW»
Лиз записала все данные в свой блокнот, затем поспешно выключила компьютер, будто бы куда-то спешила. Предстоит разобраться с ещё одной загадкой о таинственной фамилии Прайс. Однако теперь на повестке дня было провести допрос с коллегой Блейка по Афганистану. Ранее Лиз фотографировала военные базы, которые показал Питер, нашла человека, который был в одной бригаде с Блейком. И сейчас отличное время, чтобы пообщаться с ним и, возможно, узнать что-то новое о том, как Блейк стал тем, кто лучше бы снился только в кошмарах, а не наводил этот ужас в реальности.
***
Лиз остановила машину, ещё раз взглянув на навигатор, чтобы убедиться в том, что приехала по правильному адресу. Заглушив мотор, она подхватила сумку и покинула пикап. Дом Гарри Барлоу был небольшим, в не самом благоприятном районе Вашингтона. Лиз трижды постучала по двери, прислушиваясь к доносящимся изнутри звукам: плач ребёнка и женщины, которая кому-то кричала открыть дверь. На пороге появился мальчик на вид лет десяти. Лиз приветливо улыбнулась ему. Он же смотрел на неё так, словно она забрала у него мороженое. — Привет, — Лиз пыталась быть доброжелательной. — Родители дома? Мальчик поспешно исчез с поля зрения. Лиз пыталась понять: это значит «да» или «нет», однако шатенка с маленьким ребёнком на руках впопыхах появилась на том месте, откуда только что исчез неприветливый мальчик. Сзади промчалась, словно пуля, маленькая девочка, что-то взвывая. — Слушаю вас, — голос женщины был строгим и резким. Она определенно спешила, чтобы успеть за оравой своих детей, и не имела времени, чтобы принимать таких незваных гостей, как Лиз. Лиз поняла, что не время любезничать. Нужно быстро решить вопрос и не мешать многодетной семье. Она вытянула из кармана жетон, демонстрируя своё звание в Федеральном бюро расследования, и проговорила: — Элизабет Додсон. ФБР. Я могу поговорить с вашим мужем? Резкость на лице женщины вмиг испарилась. Округлив глаза, она уставилась на гостью с неприкрытым страхом: — Что он сделал в этот раз? — с опаской спросила она. Лиз поняла, что невольно напугала её, и поспешила исправить положение. Улыбнувшись, она ответила: — Ничего страшного, мэм. Просто нужны показания о его пребывании в Афганистане. Эта информация никак его не касается. Он всего лишь поможет следствию. На лице женщины наконец-то появилась улыбка. Она была рада, что её муж ничего не натворил, ведь по её вопросу было понятно, что полиция уже не раз приходила в этот дом по его душу. — Конечно. Проходите, — она сделала шаг в сторону, пропуская Лиз в дом, затем громко заорала: — Гарри! К тебе пришли, Гарри! Гарри! — Кого принесло? — доносился хриплый прокуренный голос из другой комнаты. Женщина неловко взглянула на представителя ФБР и указала пройти дальше. Лиз, переступая препятствия в виде разбросанных на полу игрушек, последовала указаниям. В небольшой гостиной, на диване цвета кофе, чая и пролитого вина сидел мужчина, уставившись в экран маленького телевизора. — Гарри! — женщина многозначительно откашлялась, привлекая внимание мужа. Мужчина повернул голову, незаинтересованно уставившись на незнакомку. — К тебе пришли из ФБР. Гарри выпрямился, косо поглядывая на жену, молчаливо пытаясь выяснить причину. Женщина столь же молчаливо кивнула, давая понять, что всё в порядке, нет повода для переживаний. Мужчина резко вскочил на ноги и подошёл к Лиз: — Чем могу помочь? — Меня зовут Элизабет Додсон. Я хотела задать вам несколько вопросов относительно вашего пребывания в Афганистане. Мы можем поговорить в более спокойном месте? — Да, прошу вас, — он указал на кухню. После того, как они вошли, он запер за ними дверь. Голоса детей и громкая телепередача в телевизоре остались позади. Наконец-то. Лиз присела на стул и вынула из сумки свой блокнот для записей допросов. — Будете что-то пить? — любезно поинтересовался хозяин дома. — Нет, благодарю вас. Он занял стул напротив, сложив руки на столе. Лиз взяла ручку и посмотрела на мистера Барлоу, готовая к разговору, который на самом деле был нужен не ФБР, а только ей одной. — Скажите пожалуйста, вы знаете человека, которого зовут Блейк Монтейл? Мужчина нахмурился, долго размышляя над вопросом, однако снова взглянул на молодого агента и ответил: — Не припоминаю. — Прошу прощения, — Лиз снова забылась и исправила себя: — Блейк Додсон. Вам знакомо это имя? — Этого человека я знаю, — он кивнул. — Какие-то проблемы с ним? Проблемы космического масштаба, — хотелось бы ответить, но Лиз лишь отчеканила простое: — Нет. Следующий вопрос: в каких условиях вы с ним познакомились? Мужчина потер затылок, явно пытаясь вспомнить все детали: — Мы были в одной бригаде в Афганистане. — Он был пехотинцем, как и вы? — Да, но со временем переквалифицировался в снайперы. — Вы знаете причину такой смены звания? — Он просто любил чувство контроля на поле боя, насколько я помню. Когда ты пехотинец, ты действуешь исходя из ситуации, а снайперы имеют преимущество контроля. А ещё, — он снова потер затылок. Кажется, это нервное. — Стрелять из винтовки в цель на расстоянии километров гораздо сложнее, чем стрельба, когда ты пехотинец. Ему нравилось это. Не могу вам сказать всё детально, Блейк был интересным человеком, но очень закрытым. Мы общались только на перекурах в моменты нарядов. — Он ни с кем близко не общался? — Общался с парнем по имени Эрик. Он был танкистом. Его не любили в бригаде. Один парень постоянно подтрунивал над ним. Блейк часто защищал его от других. Лиз замерла, с ручкой в руках на бумаге. Нахмурившись, она взглянула на Гарри и переспросила: — Защищал? Вы уверены? — Да. Мне тоже всегда было жалко Эрика. Из-за его закрытости все считали, что над ним можно издеваться. Поймите, — Гарри подбирал слова. — Это война. Там нет привычных развлечений, нет женщин, наслаждений… Одним единственным весельем для некоторых ублюдков было поиздеваться над тем, кто казался более слабым. Лиз не могла даже подумать, что Блейк может испытывать к кому-то чувство сострадания. Он всегда ей казался бездушным роботом, у которого вместо сердца камень. Интересное открытие. — Скажите, вы замечали за Блейком Додсоном что-то странное? — Что именно? — Например, порывы жестокости, — Лиз пожала плечами, делая вид, что спросила что-то, что пришло первое на ум и не особо касалось Блейка. Гарри снова нахмурился, приклеив взгляд к столу, будто так думать было гораздо проще, чем смотря в глаза собеседницы: — Кажется, нет, но, знаете, повторюсь снова, это война. Там убивают людей… Это тоже считается порывами жестокости. Если да, то всех там можно считать странными. Лиз кивнула, понимая, что поставила вопрос некорректно относительно такой тонкой и страшной темы, как война. Она поспешила исправиться: — Замечали ли вы, что Блейк Додсон злоупотребляет своей должностью и стреляет в противника больше, чем того требует ситуация? Он снова задумался, стараясь предоставлять достоверную информацию: — Нет. Не думаю. Он серьезно относился к своей должности. Он хотел быть лучшим. Они конкурировали за это звание с одним парнем… Простите, имя не назову. Не помню. Чтобы быть лучшим, нельзя пренебрегать четко поставленным планом. Нужно просто делать свою работу досконально. Не пренебрегать и не злоупотреблять. Удивительно, что Блейк не проявлял жестокость в Афганистане, однако следовать плану — весьма на него похоже, если судить по тому, как он ведёт себя сейчас, когда поле войны перенеслось в Вашингтон и противником стало ФБР… и всё человечество. — Где вы были, когда ваших сослуживцев забрали в плен? — В наряде. Я чудом не был в том месте, которое накрыли Талибы. Насколько мне известно, Блейк Додсон был признан погибшим, а недавно слышал, что он таки жив, — мужчина слегка улыбнулся. — Это хорошие новости. — Вы правы, — её губы вздрогнули, как только тема зашла об этом. — Что вы знаете о его пребывании в плену? — Особо ничего. Нам только отправляли трупы наших, которых замучили в плену до смерти. Это было жуткое зрелище. Не знаю, как Блейк выжил. Надеюсь, с ним всё в порядке сейчас. Лиз опустила взгляд, потеряв былую уверенность. Она забыла о блокноте, в котором записывала все данные, полученные от Гарри Берлоу. Она не должна испытывать сочувствие к Блейку, однако, как только тема касалась его пребывания в плену, она хотела просто обнять его. Даже сейчас, зная, кто он, она хотела утешить монстра. Вероятно, нормальные люди сочли бы её чувства омерзительными. Она корила себя, но никак не могла бороться с собственным сумасшествием. Если Хейли узнает, вероятно, предпримет меры, чтобы выбить из неё всю дурь. И, скорее всего, будет права. — Благодарю вас за ответы, — Лиз поспешно встала на ноги и вежливо улыбнулась. Мужчина также поднялся: — Вы скажете, почему спрашивали о Блейке Додсоне? — Нет. Это конфиденциальная информация, но будьте уверены, что ничего страшного. Гарри Берлоу открыл дверь и их накрыла волна из криков детей, бурчания жены и громкого звука телевизора. Самое время убираться отсюда. — Всего доброго, мистер Берлоу. Она дождалась, пока он ответит взаимностью, и быстрым шагом вышла из дома, разочарованная тем, что не получила ни одного стоящего ответа. Гарри Берлоу почти ничего не знал о Блейке. Это неудивительно, если учесть, что Блейк вряд ли тот человек, который стал бы делиться своими переживаниями с другими, тем более с сослуживцами. Видимо, чтобы понять Блейка, не нужно говорить с другими людьми о нём. Нужно поговорить с ним самим и надеяться, что он ответит хоть на один вопрос.***
Лиз остановила машину, косо взглянув на Винни и Харлея, которые сидели на пороге дома и настороженно сопровождали её взглядом. Если она выйдет, они не загрызут её до смерти? Смотря в их глаза, как противники в разных углах ринга, Лиз осмелилась открыть дверь и выйти из машины. Противники так и не сдвинулись с места. Бой выиграла она. Либо они просто позволили, но Лиз предпочла засчитать победу себе. Всё ещё не отводя от них взгляд, Лиз медленно ступила вперёд. Сердце выпрыгивало из груди. В голове уже прорисовались все возможные варианты того, как эти двое сорвутся с места и как она должна будет бежать… Вряд ли успеет. Лиз проглотила застывший в горле ком, пройдя мимо псов. Быстро дернув ручку двери, она почти заскочила в прихожую, словно за ней гнался маньяк. Ничего удивительного в том, что дверь в дом Блейка была открыта. Он особо не заморачивался с безопасностью. Он в принципе не имеет ни одного повода в жизни, чтоб хоть немного заморачиваться. Как хорошо, наверное, быть Блейком. Никаких тревог, чувства вины и обязанностей. Просто жизнь в кайф во имя себя самого. Вокруг было темно и тихо. Лишь красная подсветка на лестнице освещала помещение. Лиз включила свет в зале, осматриваясь по сторонам. Никого. Взглянув на экран телефона, она глянула на время. 21:55. Блейка всё ещё нет дома. Неужели он решил упустить возможность проверить, вернулась ли она, как и обещала, или нет? Он просто не пришёл домой? Очень странно. Лиз направилась на кухню. Пока нет Блейка, можно и расслабиться немного. По-хозяйски открыв шкафчик, она потянулась к банке с надписью «какао», однако рука так и замерла в воздухе, не дотянувшись к ней. Перед глазами появилась картина окровавленного мужчины, а в луже крове около него чашка с какао. Лиз несколько раз моргнула, чтобы этот образ исчез. Снова взглянув прямо перед собой, она взяла банку с мятным чаем, быстро захлопнув дверцу шкафа. Поставив чайник Лиз облокотилась поясницей о кухонный стол. Тишину нарушало лишь кипение чайника. Однако как всё же хорошо быть одной, без Хейли, Питера, родителей и, самое главное, без Блейка. Каждая секунда пребывания рядом с ним добавляла ей плюс сто к тревожности. Залив чайные лепестки кипятком, Лиз уставилась на исходящий от чашки пар, который, казалось, гипнотизировал. Стоило только вспомнить о Блейке, и в груди снова поселилось непонятное волнение, которое в данную минуту ничем не было обосновано. Даже его имя навевало на неё страх. Она нахмурилась, ещё раз взглянув на часы. Уже так поздно… Где он? Неужели Питер выполнил то, что хотел? Сердце забилось чаще, но она вовремя включила холодную голову. Не могло всё случиться так быстро. Не о чем переживать. В таком случае… где же Блейк? Развлекается с непонятными девицами в неприличных местах? От этой мысли она сжала ушко кружки сильнее. — Плевать, — прошептала она сама себе. — Плевать, где ты. Надеюсь, в аду. — Привет из ада, родная. Лиз вскочила на месте, пролив горячий чай себе на руку, и резко обернулась назад, уставившись на Блейка. Боль от обжигающего чая стала незаметной после того, в каком состоянии она застала его. Блейк, не смотря на неё, взял кувшин с водой, налил в стакан и одним глотком осушил. Лиз затаила дыхание, скользнув взглядом от его разбитой брови к рукам. Костяшки пальцев окровавлены, побиты, на белой футболке бордовые пятна, которые, судя по всему, были явно не кетчупом после визита барбекю. У него ещё не зажили ссадины после встречи с Сэмом и Элейн, но он уже нашёл где-то новые. — Ч-что с тобой случилось? — тихо проговорила она, всё ещё не в силах полностью вдохнуть в легкие воздух. Блейк сузил веки, затем поморщился от боли, которую доставило это действие. Оценочно взглянув на Лиззи, он усмехнулся: — Ты выглядишь так, словно переживаешь за меня. Какая честь, мисс Додсон. Лиз несколько раз моргнула и отвела взгляд. Возможно, она действительно показалась ему взволнованной, однако это было не так… — Просто нормальные люди не приходят домой в таком виде. Вот и удивилась, — она снова взглянула на него и в её глазах отражалось плохо деланное безразличие. Блейк заметил это. Он медленно ступил в её сторону. Лиз сделала несколько шагов назад, с трудом перенося его близость. Он остановился на том месте, где была только что она. Опять игры в «поймай меня, если сможешь». Лиззи ведь знает, что бессмысленно бежать от него, или её наполняют наивные надежды на то, что она таки сможет убежать? Он совсем не против поиграть. Блейк опустил взгляд и взял чашку с напитком. Приятный запах мяты отражался в воздухе. Он взял её и проговорил: — Это мне? Как мило с твоей стороны, Лиззи. — Ага, — она сжала челюсть и саркастично бросила: — Чувствовала, что ты придешь с минуты на минуту и вот чай тебе заварила. Мятный. Может, нервы укрепятся, и ты перестанешь убивать людей. — Ты очень заботливая, — он тепло улыбнулся ей и добавил: — Но твоя цель не будет достигнута. — Да, мятой тебя не возьмёшь. Надо будет попробовать чеснок и серебряные кресты. Вдруг сработает. — Попробуй. Мне хочется посмотреть, как ты будешь отбиваться от меня чесноком и крестами. Думаю, картина будет занимательная. Он усмехнулся ей и сделала глоток, затем оценочно ответил: — Холодный. Мне не нравится. — Это кипяток, — она взглянула на свою покрасневшую руку, которую обжог пролитый чай, однако Блейк счёл его холодным. Нечего удивляться. Демонам из ада это привычно. Он поставил чашку на стол и выглядел не так увлеченным Лиз, как это было утром. Сейчас его, кажется, больше интересовали собственные ссадины, что совсем не было похоже на Блейка. Лиз хорошо помнила его безразличную реакцию на то, как Элейн ножом пронзила его ладонь. Он не может переживать из-за нескольких царапин. Видимо, его волновали не они, а их причина. Лиз сделала неуверенный шаг вперёд, однако подойти к нему не осмелилась. Насколько уместно будет ещё раз спрашивать, что с ним стряслось? Со стороны она будет выглядеть так, будто переживает за него? Вероятно, что да. Лучше промолчать. Она не должна говорить с ним о том, что его волнует. Переживания убийцы — не её проблема. Лиз приехала сюда с целью поговорить с Блейком о прошлом. Вот, что должно её интересовать. — Блейк, — прочистив горло, чтобы голос казался уверенней, она продолжила. — Я хотела задать тебе несколько вопросов. Все они о твоём прошлом и о твоем… хобби. Ты можешь ответить? Блейк открыл шкафчик и взял бутылку со спиртным, затем с усмешкой на лице взглянул на Лиззи, которая демонстративно сурово сверлила его взглядом. Очень сексуальное притворство, которое так плохо скрывало её страх. Он не может нарушить её игру. Вероятно, она думает, что выглядит убедительно. — Агент ФБР хочет допросить серийного убийцу, — он открутил пробку и налил прозрачную жидкость в стакан. — Звучит, как сценарий для начала порнофильма. Лиз сложила руки на груди и закатила глаза. Разве стоило ожидать от него более серьёзного ответа вроде «да, я отвечу на твои вопросы» или хотя бы «нет, я не могу ответить»?! — Ты ответишь или нет? Блейк театрально задумался, выдерживая длительную паузу. Она тяжело вдохнула, понимая, что он делает, однако смиренно ждала. Он кивнул. Удивленная, Лиз выпрямилась, совсем не ожидая от Блейка положительного ответа, однако он быстро спустил её с небес на землю и произнёс: — Отвечу, если получу в качестве платы за мою искренность поцелуй. — Опять? — почти вскрикнула она. — Ты издеваешься надо мной?! — Да, — он выглядел как никогда довольным. — Это приносит моей темной душе несказанное удовольствие. Лиз сжала руки в кулаки. Ох, как же ему сейчас повезло, что она бросила карате в восемь лет. Если бы только она владела боями немного больше, чем обучали в академии, Блейк был бы уже в нокауте за такие условия. — У тебя бывают другие просьбы? Или кроме поцелуя ты ничего нового придумать не можешь? — Кроме поцелуя мне от тебя больше ничего не надо, — он пожал плечами и добавил: — Разве что секс. Это было бы лучше. Но я весьма предусмотрительный, уверен, в сексе ты откажешь. На поцелуй ты пойдешь, потому что и сама понимаешь, что ты единственная, кто сейчас имеет шанс допросить того самого Снайпера, которого разыскивает половина страны. Потом, когда ты согласишься на мои условия, сама не заметишь, как окажешься в моей спальне. Такая вот схема. Раскрыл тебе все карты, но это не помешает мне получить результат. Лиз, опешив, стояла неподвижно. Открыв рот, она смотрела на Блейка, оставив попытки сказать ему о том, насколько же он хитрый негодяй. — Ты не продумал, кажется, что схема твоя сработает с кем угодно, кроме меня, — бросила Лиз, уставившись на его самодовольное лицо. Его губы тронула едкая ухмылка. Он сделал глоток своего напитка и ответил, смотря в её слишком уверенные в своей правоте глаза: — Ты льстишь себе, родная. — Это ты льстишь себе, думая, что все в этом мире подвластно твоему обаянию. Хочу тебя разочаровать, но это не так. — Согласен, — он кивнул. — Это не так. Моё обаяние действует не на всех. Но ты первая в списке, на кого оно распространяется, Лиззи. Или хочешь сказать, что это не так? Когда ты целовала меня в лесу, ты не казалась неподвластной моему обаянию. — Это…это было до того, как я узнала… — …что ты убийца, Блейк, — он пытался спародировать её голос и завершил уже заученную ею фразу, затем ответил на неё: — Готов поспорить, что теперь, зная, кто я, ты всё равно сдашься. Она фыркнула, улыбнувшись. Это ведь надо быть таким самоуверенным, чтобы верить в то, что она когда-то захочет лечь в одну кровать с серийным убийцей. Он настоящий безумец и в очередной раз подтверждает свой диагноз. — Принимается. Спорим. Ты проиграешь. И будешь мне должен, — она посмотрела на потолок, задумавшись, — Будешь должен спокойствие этому городу. Ты больше никого не убьешь. Но вряд ли ты способен выполнить такие условия. — Согласен. Если проиграешь ты, — он сделал паузу, наслаждаясь тем с каким трудом она переносит ожидание. — Ты будешь моей. Всегда. Будешь делать всё, что я скажу. От сексуальных утех до конфиденциальной информации ФБР. Идёт? Он проницательно смотрел в её глаза, замечая в них нерешительность. Она боится признаться, что совсем не уверена в том, что выиграет. Однако отступать уже поздно. Лиззи не сможет сейчас отказаться. Это станет лишь доказательством того, что она совсем не доверяет себе. — Идёт, — ответила она. Как было легко заманить её в эту ловушку, надавив на слабые точки. Она так боится показаться слабой, что не смогла вовремя отказаться от столь опасной сделки. Блейк был уверен, что Лиззи уже принадлежит только ему одному. — Я могу начать задавать вопросы? — Лиз взглянула на него, а из головы уже вылетело всё то, что хотела узнать. — Начинайте, агент Додсон. — Ты не будешь вести себя так же, как на допросе с Питером? — Так же очаровательно? — Так же невоспитанно и несерьезно. — Не обещаю, но приложу максимум усилий, чтобы ты не злилась. Потому что мы-то помним, что если ты злишься, то страдают невинные вазы. Лиз закатила глаза. Он никогда этого ей не забудет. Теперь это станет вечным поводом для его издевок. Если он думает, что задевает её, то… он не ошибся. Откинув все лишние чувства, Лиз пыталась взять себя в руки. Не каждый день Блейк соглашается открыто рассказать о себе. Она не может упустить возможность провести интервью с серийным убийцей. Возможно, его ответы подтолкнут её к разгадкам его темной личности. — Почему ты не убил Питера? — спросила она, пристально смотря в его лишенные каких-либо чувств глаза. Он казался совсем бездушным. — Он мне нравится, — ответил Блейк, пожав плечами. — Питер Пен меня забавляет своим занудством. Грех лишать себя утех. — Ты уверен, что это настоящая причина? — Ты ждёшь услышать, что я не убил его, чтобы не оборвать все оставшиеся нити с тобой? — спросил он, усмехнувшись. — Ты снова льстишь себе, родная. Блейк отвел взгляд. Одной из причин, почему Питер Харрис всё ещё жив, действительно было это. Если бы он убил его, все шансы склонить Лиззи на свою сторону заведомо были бы проиграны. — Когда ты убил впервые? — на выдохе протараторила она, переводя тему. — Какие у тебя были ощущения от первого убийства? Лиз едва сдержалась, чтобы не скривиться от отвращения к смыслу собственных вопросов. Она и представить не могла, что подобный допрос проведёт не в комнате допросов в ФБР, а просто в доме человека, которого ранее, казалось, любила, а сейчас жила с ним. Блейк опустил взгляд, нахмурившись, чтобы дать наиболее точный ответ. Снова взглянув на неё, он ответил: — До сих пор помню, как он мучился. Мне было… — он задумался, коснувшись пальцами подбородка. — …было неприятно. Странное ощущение. Не знаю, как описать это. Даже немного грустно, наверное. Мне было, кажется, лет девять. Лиз широко распахнула глаза, затаив дыхание: — Ты впервые убил в девять лет? Девять? Но как? — Свернул шею. — Ч-что? — она опешила. — Да, бедный… бедный Рекс. Лиз несколько раз моргнула, непонимающе вытаращившись на него: — Рекс? — Да. Собака, которую сбила машина и водитель оставил его умирать. До ветеринарной клиники было далеко и я свернул ему шею, чтобы не мучился. — Собака? — она взмахнула руками, уставившись на его едкую, хитрую ухмылку. — Ты ведь понимал, что вопрос о том, когда ты впервые убил человека? Человека! — Ты не уточняла. Жизнь собаки определенно важнее человеческой. Эта история куда трагичней моего первого убийства человека. — Нет, Блейк, так не пойдет, — она уверенно сделала несколько шагов вперёд, приближаясь к нему. — Либо ты нормально отвечаешь, — она оперлась руками на стол, слегка наклонившись, чтобы он видел её глаза. — Либо никакого поцелуя в качестве платы за этот допрос. Блейк взял паузу, чтобы насладиться тем, как завораживающе выглядела её злость: нахмуренные брови, сжатые губы и глаза… в них, казалось, поместилась вся ненависть, присущая человеку. Очаровательное зрелище. — Диктуешь правила, — он усмехнулся, заострив взгляд на рыжем локоне, который упал на её лицо. — Очень сексуально. — Блейк, сконцентрируйся не на мне. — Невозможно. — Пожалуйста. Блейк не нашёл более подходящего ответа на это, чем молчание. Все язвительные шуточные фразы забылись. Он смог лишь кивнуть, согласившись с её просьбой. Стоит, как минимум, попытаться дать ей то, чего она хочет, но… нужно также дать себе то, чего хочет он. Он взял бутылку со спиртным в одну руку, а в другую — лоскут ткани, который на кухне служил роль одноразовых салфеток. Намочив его спиртным, он протянул его Лиз. Она непонимающе уставилась на него, однако он настоял, чтобы она забрала ткань, вымоченную в спиртном. — Пока я буду отвечать, ты поможешь продезинфицировать мои раны. Я очень нуждаюсь в твоей помощи, Лиззи. Она не уставала удивляться его самоуверенным просьбам. В этот раз это скорее был приказ. Он думает, что она имеет желание помогать ему? — Я не буду помогать убийце, — она сделала шаг назад. Блейк успел схватить её за запястье, сковав любое движение, которое отдалило бы её от него. — Выполняй то, что говорю, иначе никаких ответов. А они, как я понимаю, очень тебе нужны потому что ты решила поиграть в криминального психолога и разгадать загадку моей личности. Я правильно понимаю? Лиз выхватила лоскут ткани из его рук вместо того, чтобы отвечать на вопрос. Он довольно кивнул. Он всё правильно понял. Лиз косо взглянула на бутылку с сорокоградусным содержимым и лоскут ткани: — Ты ведь в курсе, что алкоголь это не медицинский спирт, а это не бинт? Не так нужно дезинфицировать раны. — Я вообще не собирался их дезинфицировать. Просто воспользовался моментом, чтобы ты была рядом. Он поднял взгляд, смотря на неё снизу вверх. Она остановилась так близко… Совсем рядом. Он мог снова насладиться привычным свежим и легким шлейфом от её парфюма. Она пахла, как весенний сад с цветами, обволакивая его ароматами ландыша, розы и жасмина. Блейк уже и не думал, что Лиззи будет находиться в такой, как ей кажется, запретной близости. Однако это приятно. Даже несмотря на её показательно недовольное лицо. — Очень мило, что ты не скрываешь свои манипуляции, — Лиз нарочно резко коснулась лоскутом ткани его рассечённой брови. Блейк умело изобразил боль. Лиз резко забрала руку, заметив, как он нахмурился. Она едва не извинилась, вовремя удержав себя от столь глупого порыва. — Ответишь на вопрос? — спросила она, затем осторожно коснулась его брови, чтобы не причинить боль. Блейк определенно её заслуживал, но она не хотела быть, как он. Делать больно — это только его стиль. Пока он сеет вокруг себя тьму, она останется на светлой стороне… даже если это сложно. Блейк невинно взглянул на её строгое лицо. Желание прикоснуться к ней остановил здравый смысл. Он спугнет её и без того большой шаг к нему, если позволит себе такую вольность. Сейчас он и она, как охотник и пугливая лиса. Один его неверный шаг, и она сбежит. Однако Блейк предпочёл бы поймать и приручить эту дикую рыжую лису. — Впервые я убил человека в Афганистане, — ответил Блейк. — Что я чувствовал тогда? Ничего. Это было так, словно я бросил мяч в кольцо, а не пустил пулю в голову. Лиз на мгновение замерла, тяжело проглотив слюну. Радовало лишь то, что Блейк стал убийцей не в раннем возрасте. Возможно, если бы отец не отправил его на войну, он бы и не понял, что способен убить человека. Она возобновила свои действия. Взяла алкоголь, ещё раз смочила лоскут ткани и коснулась его лба, вытирая засохшую кровь. — Ты в Афганистане понял, что, если вернешься живым, будешь продолжать убивать? Блейк с трудом слушал её вопросы, не в силах отвести взгляд от того, как внимательно и осторожно Лиззи касалась его ран, словно боялась сделать лишнее движение и причинить ему боль. — Да, — ответ был кратким. Он не имел времени для того, чтобы язвить. Был слишком увлечен ею. Лиз на мгновение опустила глаза и замерла, встретив его изучающий взгляд на себе. Он смотрел на неё так, словно она была дорогой картиной в галерее, и он мог только лицезреть её, но не приобрести. — Не смотри так, — она отвела взгляд, заострив своё внимание на его ссадинах. — Как? — Как маньяк на свою жертву. — А как ещё мне смотреть на тебя? То, что я тиран, а ты моя жертва, мы выяснили ещё утром. — Я спасатель, — возразила она. — Как скажешь, — он предпочел согласиться с ней, чем спорить. Лиз несколько раз моргнула, пытаясь собраться с силами и продолжить допрос, однако его проницательный взгляд напрочь заставил её забыть не то что вопросы, даже способность говорить казалась ей сейчас непостижимой. — Это… — она запнулась, пытаясь вспомнить, о чём вообще шёл разговор. — М-м-м… Эм… Э-э-э… — Информативно. Допросы — это твоя стихия. — Не издевайся, — она окинула его хмурым взглядом. — Соберись. Следующий вопрос. — Соберись — это ты себе? — Блейк! — Молчу, — он улыбнулся, не отводя от неё взгляд. Лиз же нарочно не смотрела на него. Любой взгляд в его сторону отнимал у неё здравый рассудок. Лучше сконцентрировать своё внимание на минутной работе медсестрой. Так и сделав, Лиз невольно коснулась второй рукой его подбородка, чтобы держать его голову вполоборота, будто ей были так лучше видны места его ссадин. Однако главной задачей было отвести его взгляд от себя. Так думать и говорить было гораздо легче. — Как ты связался с Дэвисом и почему в итоге вы стали враждовать? — проговорила она, с трудом собрав остатки собранности, разрушенные под его взглядом. — Дэвис помог мне выбраться из Афганистана. Он сказал, что ему приглянулись мои способности и я мог бы быть в его рядах помощником. Он сотрудничает с Талибами и набирает из Афганистана себе людей. Говорит, что оттуда легче найти достойного работника на криминальную группировку, чем заниматься этим отбором в Америке. Я не верю в это. Звучит слишком просто, но ответ знает только он, — Блейк хотел повернуть голову в её сторону, однако она не позволила, всё ещё придерживая его рукой за подбородок. Ладно, её прикосновения — это тоже приятно. — Продолжай, — тихо молвила она. — Мы перестали сотрудничать, потому что он хотел, чтобы я был полноценным участником его группировки. Но я одиночка. Мне не нужна привязка к какому-то конкретному месту. Я работаю с кем хочу и когда хочу. Дэвис не мог стать мне лидером. Её догадки подтвердились. В своей деятельности он один. Такой самодовольный человек, как Блейк, не мог допустить, чтобы над ним было начальство. — У тебя есть сообщник? Блейк сделал паузу. Лиз её заметила и, нахмурив брови, окинула Блейка подозрительным взглядом. — Нет, — ответил он. — А может, и есть. Ты правда думаешь, что я выдам эту информацию агенту ФБР? Лиз опечаленно вздохнула. В череде вопросов вывести его на самый важный ответ так и не вышло. — Я попробовала, — прошептала она и, следуя его повреждениям, была вынуждена снова повернуть его голову, встретив пронзительный взгляд. Лиз не заметила, в какой момент подошла ещё ближе к нему. Она почти касалась животом его груди. Положив руку на его плечо, Лиз неотрывно смотрела в его глаза, будто бы он заворожил её и приковал к себе невидимыми цепями. Она подняла взгляд, чтобы сконцентрировать внимание на его ссадинах, но уже выполнила свою задачу и дезинфицировать было нечего. Продолжит ли Блейк отвечать на вопросы так же информативно, если она отступит? Вряд ли. В этом ведь больше не будет его выгоды. Блейк ничего не делает без выгоды для себя. Лиз положила лоскут ткани на стол, но шаг назад не сделала. — Зачем ты убил Чарльза Харриса и какие у тебя проблемы с ФБР? — Чарльз Харрис был лучшим другом нашего отца. Они оба относились ко мне, мягко говоря, с презрением. ФБР для отца было важнее собственной семьи. Это, своего рода, месть. Очень приятная месть. Лиз прикусила губу, ощутив что-то вроде понимания. Одернув себя от подобной мысли, она вспомнила собственные принципы: жизнь — это то, что мы не имеем права отнимать друг у друга. — Ты когда-нибудь убивал девушку, которая тебе нравилась? — этот вопрос не был в списке, который она заготавливала в своей голове. Он вырвался сам собой. Совершенно случайно. Блейк не ожидал, что Лиззи спросит его о личной жизни. Видимо, этот вопрос был её персональным интересом, который никак не касался ФБР. В каком-то роде она переживала за себя — и совсем не зря. Лиззи знает, что нравится ему. Больше, чем нравится. Она боится. Он чувствовал её страх каждый раз, когда она находилась рядом, даже если пыталась делать вид, что это не так. — Ты уверена, что хочешь это знать? Она не была уверена, но молчаливо кивнула. — У меня не было отношений. Я не задерживался надолго с одной девушкой. Но были те, которые какое-то время оставались мне симпатичны. Просто физическая симпатия, — он долго смотрел в её глаза. Она волновалась. Он дал ей ответ: — Да, я убивал девушку, которая мне нравилась. Лиз резко сделала шаг назад. Блейк успел схватить её за запястья, резко потянув на себя. Второй рукой, он обхватил её талию и заставил её сесть на свои колени. Лиз ошарашенно уставилась на него, совершив две неудачные попытки снова встать на ноги, но его руки сковали её движения, не позволив даже вдохнуть. — Тише, не трать силы, родная, — прошептал он, и едва заметная блаженная улыбка тронула его губы. Он не сдержался. Обещал себе, что не прикоснется к ней, не станет пугать своей настойчивостью, но в который раз проиграл битву самому себе. Желание чувствовать её тело, её дыхание на своей коже снова выигрывало над благими помыслами. Видимо, ему не стоит даже пытаться быть хорошим. Не выходит. Его губы были в нескольких дюймах от её и, как бы она ни пыталась, сил не хватало, чтобы отстраниться. Лиз подняла взгляд, смотря на него без прежней уверенности. Её щеки тронул румянец. В глазах сверкал страх. — Тебя напугал мой ответ? — тихо проговорил он, ослабив хватку. Он коснулся её щеки, нежно поглаживая большим пальцем кожу. Лиз притихла, как мышка, в его руках, представляя, как Блейк убивает девушку, которая ему нравится. Каким зверем нужно быть, чтобы пойти на это? — Я никогда, — она взяла время, чтобы вдохнуть воздух и выдохнуть. — Никогда я не видела более жестокого, более ужасного человека, чем ты, Блейк. Как ты убил её? Почему? За что? Его взгляд блуждал от кончиков её слегка волнистых волос к пухлым губам, которые он слишком долго жаждал поцеловать. Заставив себя посмотреть в её глаза, он едва вспомнил вопрос: — Она изначально была заказом. Я должен был убить её, но дело продлилось, и мы начали общаться. Она была дочерью человека, который был врагом того парня, который платил мне за убийство этой девушки. Я понравился ей. Это было взаимно. Мы провели пару недель, наслаждаясь друг другом, — он сделал паузу, заметив, как сузились её веки, и продолжил: — Просто секс. И в последний наш секс, в самом процессе, я задушил её. После чего получил гонорар за выполненную работу. Лиз широко распахнула глаза, уставившись на Блейка. Он говорил так легко и беззаботно, словно рассказывал о рутинных буднях, а не о том, как убил девушку в своей постели. — Прямо… прямо во время полового акта ты… ты задушил её? — Да. — И… — у неё с трудом находились силы, чтобы говорить, тем более о таком, тем более сидя у него на коленях. — И тебе не было жаль прощаться с ней? Совсем ничего не почувствовал? — Совсем ничего. Дыхание перехватило. Лиз сделала несколько неудачных попыток вдохнуть: — Отпусти меня… Пожалуйста. Блейк смотрел на её бледное, словно смерть, лицо. Вероятно, ему не стоило быть настолько откровенным с ней. Кажется, последний ответ стал для неё переломным. Она не смогла выдержать этой правды. Не смея удерживать её, Блейк позволил Лиззи прийти в себя. Разомкнув руки, он дал ей возможность подняться. Лиз с трудом встала на ватные ноги. С трудом устояв на месте, она невольно схватилась за его плечо. Он коснулся её талии, чтобы помочь, однако она отмахнулась от его прикосновений, отскочив на шаг, будто он обжёг её. Словно в тумане, Лиз, ничего не видя перед глазами, инстинктивно направилась в сторону лестницы. Едва переставляя ноги, она приложила немало усилий, чтобы подняться в спальню. Захлопнув дверь, она облокотилась о неё, медленно сползая на пол. Обхватив колени, она вспомнила, сколько раз рука Блейка лежала на её шее… Сколько раз он мог сделать с ней то же самое, что и с той несчастной девушкой, которая имела глупость довериться ему. Она столько раз находилась в объятиях убийцы, который не жалеет даже тех, кто ему дорог… Он никого не жалеет. Совсем никого. В нём нет ни капли сочувствия, он не знает, что такое «любовь», «привязанность»… Всё это непостижимо для него. Блейк бесчувственный, безжалостный, подобно настоящему дикому зверю, не имеющий ни грамма чувств. По щекам вниз скатились слёзы. Она громко шмыгнула носом, зажмурив глаза. Как? Как она могла полюбить его? В какой момент её мозг так атрофировался, что мыслить стало запредельно невозможной способностью? Как? Как дальше находиться рядом с ним, зная тот факт, что он убивает всех, кого видит? Будь то просто прохожий, который прогуливался со своей семьей по красивым площадям Вашингтона, или будь то девушка, которая ему приглянулась… Как находить в себе силы снова встретиться с ним? Как? Лиз прикрыла лицо ладонями, надеясь спрятаться от всех и, самое важное, от самой себя. Ответ на вопрос, как избавить мир от жестокости Блейка, лежал на поверхности. Ей стоило лишь взять пистолет и пустить ему пулю в лоб. Либо есть вариант ещё проще. Стоит просто позволить Питеру сделать то, что он задумал. И прямо сейчас эта мысль больше не казалась ей ненормальной. Может, смерть — это и правда единственное, что его остановит?
