Ты снился мне в кошмарах (Часть 2)

Десять лет назад Лиз скривилась, поправляя тугой пучок, который, казалось, сжал её голову, как помидор. Она вот-вот лопнет. Мама определенно добивается именно этого результата каждый раз, когда исправляет легкие пучки, которые Лиз делала сама себе, на эти ужасные жгуты на голове. Со слов матери, так прическа выглядит элегантней. — Распусти ты уже волосы, — пробурчала Хлоя, ухмыльнувшись, когда подруга уже, наверное, раз десятый пыталась справится с туго завязанными волосами. Перекинув портфель на другое плечо, Лиз опустила взгляд в асфальт, стесняясь сказать Хлое, что дома за распущенные волосы её ждёт выговор. Молли Додсон считала некрасивым для девочки ходить с распущенными волосами. А отец вовсе вынес вердикт, что рыжий ей не к лицу. Он твердил, что уж лучше ей прятать их в прически на затылке, чтобы цвет не так выделялся, когда собеседник смотрит на лицо. Лиз ненавидела свои волосы. Придёт время, и она обязательно окрасит их в светлый. — Нет, мне удобно, — ответила Лиз и, ступив на порог дома, дважды постучала по двери. Молли встретила дочь и её одноклассницу теплой улыбкой. — Добрый день, миссис Додсон, — вежливо улыбнулась Хлоя перед тем, как войти в дом. — Добрый день, Хлоя. Как давно тебя у нас не было. Как дела у твоей мамы? Давно не общались с ней, — Молли положила перед гостьей мягкие тапочки. — Спасибо. У неё всё хорошо, — Хлоя взглянула в сторону Лиз. — У нас с Лиз совместный школьный проект. — Проходите на кухню. Мы освободим вам место. На втором этаже Рональд правит крышу. Немного протекает. Крыша протекала как раз из-за того, что всю зарплату отец отдавал на нужды церкви. Ему казалось, Бог важнее, чем собственная семья. Лиз пыталась понять веру отца, но её старания с возрастом становились всё боле тщетными. Из кухни доносились вкусные ароматы запечённых яблок и ванили. Голодная и уставшая, Лиз рванула туда, на ходу бросив портфель на пол. Школьный проект будет идти лучше, если в мыслях наконец-то пропадут мечты о шарлотке. — Элизабет! — строгий голос Молли остановил дочь, руки которой тянулись к форме для выпекания. — Подними свой портфель и не веди себя, как невежа. Обед через час. Ты же знаешь, что папа злится, когда все кушают раздельно. — Но я немножко. Просто очень проголодалась, — проговорила Лиз, и живот предательски завыл, как голодный волк. — Потому что ты не позавтракала. А почему? Потому что проспала. В следующий раз ставь два будильника. — Ну, ма-а-м, — протянула Лиз, затем нехотя подхватила портфель с пола и плюхнулась на стул. — Не начинай, Элизабет. Ты знаешь правила этого дома. Не расстраивай папу, — пробурчала Молли, затем открыла крышку, из-под которой поднялся ароматный пар свежеприготовленной шарлотки. — Хлоя, ты голодна? Хлоя присела на стул, окинув Лиз неловким взглядом. Она бы не отказалась от угощения, однако не считала справедливым есть перед Лиз, которой до обеда нужно было ждать ещё час. — Нет, спасибо, — ответила она. Хриплый мужской кашель доносился из гостиной. Рональд, устало выдохнув, остановился на пороге кухни. Он окинул нахмуренным взглядом жену и дочь, однако гостья сумела преобразить лицо сурового мистера Додсона. Как только он заметил дочь прихожанки в их церкви Синди Уокер, его губы растянулись в улыбке. — Хлоя, как давно не видел тебя. Ты так выросла. От женихов, наверняка, нет отбоя. Приходи к нам чаще, — он сделал паузу, кинув в сторону дочери. — Может, Лиз возьмет с тебя пример и научится женским манерам. Иногда Элизабет ведёт себя, как закомплексованный мальчишка. Рональд раздался смехом, однако Лиз было не смешно. Она уставилась на отца, будто бы пыталась решить, в какой момент броситься на него, как разъярённая дикая кошка. Нет, ещё рано. Отец всегда сравнивал её с другими, и иногда казалось, что для него абсолютно все в этом мире будут лучше, чем собственная дочь. Во всех Рональд мог найти плюсы, но только в своих детях он видел исключительно минусы. К счастью, по иерархии детей в этом доме она занимала второе место. Первым был Фрэнки, как самый маленький и удачливый, а вот третьим всегда оставался Блейк. Вот кому действительно не повезло, так это ему. — На самом деле вы не правы, мистер Додсон, — произнесла Хлоя, заправив белокурый локон за ухо. Лиз покосилась на её волосы, нервно теребя край своей футболки. Мама всегда восхищалась «столь необычного цвета» шевелюрой Хлои. — Лиз уже давно не ведет себя, как мальчишка, — продолжила Хлоя. — Вы бы видели её, когда она общается с Питером Харрисом. Само очарование. Лиз прикрыла лицо ладонью, желая прямо сейчас провалиться сквозь землю, лишь бы все три пары глаз не смотрели на неё с таким удивлением, словно давным давно похоронили любую возможность, что Лиз когда-нибудь заговорит с мальчиком. — Питер достойный парень, — проговорил Рональд. — Но вряд ли он оценит нашу Элизабет. — Это ещё почему? — Лиз резко выпрямилась, как только тема коснулась Питера и её несбыточной мечты оказаться с ним на романтическом свидании где-нибудь в парке аттракционов. Рональд окинул снисходительным взглядом торчащие пушистые волосы из её рыжего пучка, огромные глаза, которые были так непропорциональны её небольшому лицу, мешковатую одежду, которую, казалось, она украла у старшего брата и эти веснушки… Вряд ли молодому парню когда-либо захочется видеть дочь Рональда Додсона рядом с собой. Он уже смирился с тем, что, вероятно, не побывает на свадьбе у дочери и не увидит от неё внуков. — Я поняла, — ответила Лиз, прочитав всё в глазах отца. Пригвоздив взгляд к полу, Лиз крепко сжала руки в кулаки под столом. Она часто заморгала, надеясь прогнать непролитые слёзы, которые душили горло болезненными спазмами. И почему только она родилась такой некрасивой? Кто это решает? Если Бог существует, то, может, ей стоит чаще молиться, и всё изменится? Неужели её свидание с Питером так и останется лишь мечтой? Неужели никто не сможет полюбить такую, как она? — Главное, что ты умная, моя дорогая, — тепло улыбнувшись, Молли нежно погладила дочь по голове. — Внешность — не главное. — Хлое вот повезло. Ей досталось и одно, и второе, — усмехнулся Рональд, улыбнувшись девочке. — Помни, если тебя кто-то в школе обижает, звони мне. Твоя мама говорила, что у тебя бывают проблемы. — Обязательно, мистер Додсон, — девочка робко поежилась на стуле. Лиз косо взглянула на Хлою, затем на отца. Он только что сказал, что будет защищать её? Возможно, отец прочитал новую вежливую фразу в своих любимых ежедневных газетах, так как раньше она ничего подобного не слышала от него. — А если меня кто-то обижает? К кому обращаться? — поинтересовалась она. — Если это Блейк — я его быстренько поставлю на место! — Рональд инстинктивно положил руку на ремень. — А если это не Блейк? — А кто тебя ещё может обидеть? — ухмыльнулся Рональд. — Никто не подойдет к тебе. Ты же выглядишь, как мальчишка. А вот Хлоя, как девочка красивая, может натерпеться, — он подскочил на месте, будто что-то вспомнил. — Передавай привет своему отцу, Хлоя. И напомни ему, что в субботу мы едем на рыбалку. Если этот старый негод… если твой отец снова забудет, я за себя не отвечаю. — Конечно, мистер Додсон, — лицо девочки скрасила лучезарная улыбка. Лиз с трудом слышала серенады, которые пел отец, восхваляя подругу своей дочери. Сейчас в голове застыли лишь слова мамы: «Главное, что ты умная, моя дорогая». У неё ведь больше нет никаких преимуществ, кроме отличных результатов в школе. Лиз вспомнила о тройке, которую получила за тест по химии. Это первая тройка за полугодие. Если она расскажет об этом родителям, будет скандал невиданных ранее масштабов. В таком случае отец, наверное, скажет, что ей таки не досталось ни внешности, ни ума. Одна лишь мысль о том, что она так сильно разочарует родителей, повергла её в ужас. Нервно пожёвывая нижнюю губу, которая и без того была искусана, Лиз окинула отца тревожным взглядом. Время пришло. Нужно всё рассказать, а потом быть готовой к наказанию. Наше время Две недели спустя Лиз не смогла привыкнуть. Невозможно привыкнуть жить в одном доме с убийцей. С того момента, как Блейк рассказал о том, что убил девушку, которая ему нравилась, Лиз непроизвольно старалась реже попадаться ему на глаза. Высчитывала секунды пока он уйдет, чтобы спуститься вниз. Смелость перечить ему после этого открытия была приглушена. В любой момент он может точно так же задушить и её, как ту несчастную. Лиз посмотрела на стол. Её уже привычно ожидали подготовленные Блейком термос с чаем, два круассана с бужениной, овсянка с орехами и кофе без сахара. Это четырнадцатый день подряд, когда Блейк делал завтрак и подготавливал для неё перекус на работу. Четырнадцатый день подряд Лиз не притрагивалась к еде. Вероятно, каждый вечер он выкидывал всё в мусорный бак и утром начинал всё заново. Какой упертый. Лиз посмотрела на экран телефона. Она опаздывает уже на десять минут, что совсем ей не свойственно. Дабы не бежать в ванную комнату, чтобы убедиться в том, что с внешним видом всё в порядке, Лиз взглянула в отражение серебристого чайника. Неплохая замена зеркалу. Поправив непослушный локон, выпавший из высокого хвоста, Лиз попыталась скрыть его, чтобы не переделывать прическу. Надежда, что никто не заметит её неаккуратность, победила над желанием выглядеть идеально. Она ненавидела быть идеальной. Это желание испортило ей детство, и Лиз успешно боролась с этой привычкой. Невозможно быть идеальной и совсем не нужно. Это лишь навязанная необоснованная установка родителей. Иногда небрежность — это лучший выбор. Она быстро обернулась на каблуках и замерла на одном месте, уставившись на кружевную ткань на полу около ножки стеклянного стола. Медленно опустившись, она брезгливо подняла её в воздух, чтобы развеять свои подозрения, однако они лишь подтвердились. Лиз, удивленно моргнув, уставилась на женские трусики. — Что… — прошептала она. — Как… Как не стыдно?! В дом, в котором живу я, он привел женщину?! Лиз резко выпрямилась, положив женское белье на самое видное место — на стол. Пусть увидит и отдаст своей новой возлюбленной. Не красиво ведь терять свое белье в чужом доме. Его избранница явно не самая целомудренная девушка. В тишине раздался стук. Лиз на мгновение растерялась. В этот дом никто не приходит, а Блейк точно не стучал бы в вечно открытую дверь. Ни Винни, ни Харлей не лаяли, что наталкивало одну мысль — гостя они знают. Тогда кто это? Лиз прошла в прихожую и быстро открыла дверь, не позаботившись о том, чтобы изначально посмотреть в глазок. Любопытство оказалось важнее безопасности. На пороге её встретила лучезарная улыбка Фрэнки, а рядом с ним, робко поджав губы, стояла женщина. Лиз быстро обвела её оценочным взглядом: высокая шатенка, голубые глаза, пухлые губы, одета в строгий бежевый костюм, держала в руках две папки. Вероятно, она занимает серьезную должность. И, если это новая девушка Фрэнки, то не слишком ли она взрослая для него? Фраза о том, что любви все возрасты покорны, подходит этой парочке. Лиз отступила на шаг и дружелюбно улыбнулась, пропуская гостей в дом. — Прошу вас. — Спасибо, Лиз. Рад наконец-то увидеть тебя, — Фрэнки протянул руки к сестре, заключая её в свои объятия. — Как ты? Ты в порядке? Как рука? Почему ты не отвечаешь на мои звонки? Блейк сказал ты в порядке. Лиз попыталась улыбнуться, когда Фрэнки таки отпустил её из удушающих объятий: — Блейк правильно сказал. Всё хорошо. Просто был сложный период. Мне нужно было прийти в себя и побыть вдали от семьи. Извини, — она ущипнула его за щёку, как когда-то в детстве. — Какой ты стал заботливый. Раньше тебя не волновало где я и с кем. Фрэнки, как и в детстве, закатил глаза, ненавидя, когда она трогала его щёки: — Я твой брат. Я должен знать, где ты и с кем ты. Лиз невольно рассмеялась, наблюдая за кардинальными изменениями младшего брата. Фрэнки отчаянно пытался стать взрослее и мужественней. Что так повлияло на него? — Не веди себя, как Блейк. Брови Фрэнки нахмурились, почти слившись в одну: — Только Блейк может заботиться о тебе? — Это не забота. Я взрослая девушка и вы оба не имеете права отчитывать меня. Я не должна докладывать вам, где я и с кем. Мне не десять лет. Ладно? Фрэнки воспользовался правом на молчание. Аргумент сестры показался ему достаточно логичным, чтобы согласиться с ним. Фрэнки не мог отвести взгляд от Лиз, пытаясь понять, как на неё повлияла правда о Блейке. Она выглядела хорошо. На удивление, даже слишком хорошо. Фрэнки ожидал увидеть её на пороге заплаканную и растерянную, но Лиз улыбалась и выглядела так же спокойно, как раньше. Будто бы ничего не случилось. Лиз едва находила в себе силы, чтобы улыбаться. Фрэнки не должен ничего понять. Он, может, и пытается казаться сильным, но, если он узнает о том, кем является его старший брат, он впадёт в панику. Нужно держать Фрэнки подальше от ужасов, в которых она живет уже… двадцать дней. Целых двадцать дней кошмара наяву. — Проходите, — Лиз указала на гостиную. — Это… Это дом друга Блейка. Понятно. Фрэнки кивнул сам себе. Лиз пытается не показывать, что знает тайну Блейка. Фрэнки тоже не должен себя выдать. Она точно не выдержит, если узнает, что, помимо старшего брата, психопатом оказался ещё и младший. — Странно, — произнесла женщина, осматривая высокий потолок гостиной. — Блейк сказал, что это его дом. Лиз застыла на одном месте, уставившись на фальшивую улыбку незнакомки, которую она пыталась выдать, как вежливую. — Вы знакомы с Блейком? — спросила Лиз. — Вы не девушка Фрэнки? Она переглянулась с Фрэнки и они улыбнулись друг другу. — Нет, — ответил он вместо неё. — Мы нечаянно пересеклись, вот только что у ворот. Я пришёл увидеть тебя, а она к Блейку. Лиз снова посмотрела на незнакомку, пытаясь понять, что она здесь забыла, однако трусики на кухне казались вполне логичным ответом. Значит, это она их обладательница? Лиз заново обвела её уже куда более пристальным взглядом и всё ещё не могла понять, почему Блейк выбрал именно эту девушку. Она не похожа на легкомысленную девицу на пару ночей. Её внешний вид, мимика, поведение — всё говорило о её серьезности. — Меня зовут Джоан. Я… я подруга Блейка. А вы кем ему приходитесь? — казалось, что она напряглась, ожидая ответ. Вероятно, Джоан предположила, что Лиз — возлюбленная того парня, с которым она вчера переспала. Конечно, это было бы не очень приятно любой девушке. Однако, несмотря на ответ, который её успокоит, Лиз поражалась тому, в какую ситуацию попала. Будучи сестрой Блейка, она вполне могла считаться и его возлюбленной… бывшей. — Я его сестра, — произнесла Лиз, деланно улыбнувшись. — Элизабет. Можно Лиз. Искорки испуга в глазах Джоан потухли. Она успокоилась. Зря. — Очень рада с тобой познакомиться, Лиз. Блейк рассказывал о тебе. — М-м-м, — улыбка на лице Лиз выглядела так, словно она прямо сейчас возьмет нож и отправится убивать. — Интересно, что он рассказывал? Фрэнки сделал шаг назад, настороженно наблюдая за общением Лиз и Джоан. И, смотря на Лиз, Фрэнки задавался только одним вопросом: как долго Джоан проживет, если начнет рассказывать об отношениях с Блейком? Из рассказов Блейка стало понятно, на что способна Лиз в злости. Стоит, наверное, уже сейчас вызвать полицию… либо просто убрать все стеклянные и колющие предметы подальше. — Говорил, что не ладит со своей семьей, но питает слабость к своей сестре, — Джоан тепло улыбнулась. — Мне кажется милой такая связь брата и сестры. — Ты не представляешь, насколько сильная между нами связь, — бросила Лиз, раздраженно сжимая своё запястье. — Это… А может, кофе? — перебил Фрэнки, дабы этот разговор не закончился катастрофой. — Да! — задорно воскликнула Лиз, направившись на кухню. — Нельзя ведь оставлять гостей без угощения. Фрэнки провёл девушек взглядом, достал телефон и настрочил сообщение Блейку: «Вернись домой. Джоан встретилась с Лиз. Если Джоан выйдет отсюда живой, я удивлюсь» Он вошёл на кухню и остановился в проходе, уставившись на женское нижнее белье посреди кухне на столе. — Это, кажется, твоё, — проговорила Лиз, закинув кофе в кофеварку, и славно улыбнулась. Джоан неловко окинула взглядом Лиз и Фрэнки, затем поспешила спрятать кружевные трусики в рабочую сумку. — Не переживай, — проговорила Лиз, поставив на стол три прозрачные чашки. — В этом доме чье-то нижнее белье на полу — вполне привычная вещь. — Ч-что? — Джоан опешила, едва проговаривая слова. — Блейк часто приводит сюда разных женщин? Лиз поджала губы, разливая кофе по чашкам: — Я не в праве влезать в его личную жизнь. Он мой брат. Думаю, вы разберетесь без меня. Фрэнки закатил глаза и на мгновение прикрыл лицо ладонью. Лиз, кажется, порвала с Блейком, однако откуда столько ревности? Она сейчас выглядела, как жена, которая застала любовницу мужа дома. — Прошу, — Лиз любезно улыбнулась гостье и протянула ей чашку с кофе. Однако у неё, кажется, больше не было аппетита. Как жаль. Фрэнки взял кофе с рук сестры, одарив её сварливым взглядом. Она лишь невинно пожала плечами и не сумела скрыть довольную ухмылку. — Джоан, — продолжила Лиз, остановившись напротив. — Как давно вы знакомы с Блейком? — Недавно, — ответила она, и её голос не был настолько же задорным, как ранее. Её лицо в одно мгновение стало хмурым, как дождливое небо. Не хватало только слёз на бледных щеках. Лиз на мгновение подумала о том, что хотела бы это увидеть… Одернув себя от этой мысли, она сочла себя слишком жестокой. Эта девушка никак не виновата в том, что Блейк являлся ловеласом, которому особо нет дела до того, кто в его постели. Сегодня одна, завтра другая. Отвратительный. — У вас всё серьезно? — продолжила Лиз, по привычке задавая вопрос таким же тоном, которым ведет допросы с преступниками. — Эм, — она задумалась. — Нет. Мы только начали узнавать друг друга. И теперь я не уверена, что хочу продолжать. — А почему? — Лиз деланно удивилась, громко охнув. — Он очень хороший парень. Поверь, ты с ним никогда не заскучаешь. Он всегда найдет, чем тебя удивить. Он в прямом смысле удивительный. Фрэнки остановился рядом с сестрой, чтобы ущипнуть её за ногу. Возможно, это остановит её. Однако нет, она лишь сделала шаг в сторону и дружелюбно смотрела на Джоан, ожидая ответ. Фрэнки видел в её глазах скорее желание напоить Джоан ядом, чем дружелюбие. Интересно, а в том кофе точно не было яда? — Если он любит менять женщин, как перчатки, мне это не подходит, — проговорила девушка, положила на стол две папки и проговорила: — Отдадите это Блейку, а я, пожалуй, уже пойду. — Что же ты так быстро? — Лиз прошла за ней. — Мне хотелось бы поближе с тобой познакомиться. — Может быть, в другой раз, — Джоан попыталась улыбнуться Лиз и Фрэнки. — Всего доброго. Лиз посмотрела ей вслед, наблюдая, как быстро она удаляется, косо поглядывая на преследующих её Винни и Харлея. Захлопнув дверь, Лиз с облегчением выдохнула и улыбнулась сама себе. Она проделала отличную работу и заслуживает вознаграждение. После работы обязательно заглянет в кофейню и закажет самый калорийный торт, не заботясь о фигуре. Сегодня можно, ведь в соревновании Элизабет-Блейк у неё плюс одно очко. Не только ведь ему портить ей жизнь. Обернувшись, Лиз застыла на месте, поймав строгий взгляд младшего брата. — И что это только что было? — спросил Фрэнки. — Не понимаю, о чём ты, — она прошла мимо него в гостиную. Фрэнки преследовал её по пятам, как строгий родитель: — Ты всё понимаешь. Ты только что сделала всё, чтобы Блейк больше никогда не встретился с этой девушкой. — Неужели? Не заметила, — Лиз подхватила сумку и посмотрела на экран телефона. Она опаздывает уже ровно на тридцать пять минут. Однако это того стоило. Фрэнки удивленно мотнул головой, смотря на свою сестру, как на незнакомку: — Ты выглядишь, как ангел, но ведёшь себя, как демон. — Как демон ведёт себя твой старший брат. А я всего лишь слегка отомстила. — За что? — Фрэнки всё ещё ходил за ней, пока она собирала свои вещи по дому. — Ты не можешь вмешиваться в его личную жизнь… Она резко остановилась и посмотрела на Фрэнки огнестрельным взглядом: — А он, значит, может вмешиваться в мою личную жизнь? — Что? — Забудь, — она прошла мимо него и, открыв дверь, замерла, так и не переступив порог. Рёв байка заглушил остальные звуки и, к счастью Лиз, благодаря этому она не услышала очередные нравоучения Фрэнки. Однако вместо младшего брата на эту роль, кажется, шёл старший. — Это ты ему сказал? — спросила Лиз. — Да. Извини. Лиз окинула Фрэнки разгоряченным взглядом и прошипела, как ядовитая змея: — Предатель! Блейк заглушил свой байк и быстро направился к дому, на ходу расстегнув кожаную крутку, словно готовился к бою. Лиз прикусила губу, изучая его настрой. Долго думать не пришлось — он выглядел так, словно прямо сейчас закопает её где-то на окраине своего двора. Его прожигающий взгляд заставил её сделать шаг назад. — Стоять! — он указал на неё. То, как целенаправленно он шёл именно к ней, подсказывало, что лучше не стоять. Лучше бежать. Лиз бросила сумку на пол и кинулась на кухню. Блейк, оттолкнув Фрэнки, который хотел его остановить, направился за Лиз. Сегодня эта рыжая хитрая лиса вмешалась не в свое дело и должна за это ответить. — Родная, мы снова играем в эту игру? — усмехнулся Блейк, когда она остановилась в противоположном углу кухни. — Ты убегаешь, а я ловлю тебя. Так? Тогда давай не будем тратить время. Потому что в этой игре ты всегда проигрываешь. Подойди ко мне, пока я добрый. Она отрицательно мотнула головой, схватившись за край стола: — Нет. — Ладно. У тебя минута, Лиззи. Попытайся за это время объяснить мне, зачем ты наговорила глупостей Джоан. Я только что пересекся с ней по пути домой. Она даже не захотела говорить со мной. — Ой, а что, она была так важна для тебя? — Лиз поджала губы, саркастично имитируя грусть. Блейк замолчал, и на его лице медленно появилась ухмылка. Кажется, он понял, что произошло. — Ты приревновала? Лиззи, как некрасиво. Ты ведь не хочешь быть со мной, но ещё ты не хочешь, чтобы я был с кем-то другим. И кто тут из нас эгоист? Лиз возмущённо открыла рот, уставившись на него глазами, полными целомудрия и невинности: — Ещё чего! Я всего лишь спасла эту несчастию от такого монстра, как ты! — Лиз осмотрелась, чтобы поблизости не было Фрэнки, и тише прошипела: — Вдруг ты бы и её задушил во время полового акта! — Сейчас я хочу задушить только тебя. Просто попадись мне. — А ты поймай сначала. Это, кажется, прозвучало, как вызов. Блейк сделал всего один небольшой шаг в сторону. Лиз вскочила с места, готовая бежать, однако вовремя остановилась. Её пугливость ему определенно приходилась по вкусу. Он не смог сдержать улыбку. Лиз сделала такой же шаг в сторону от него, наблюдая за тем, с какой насмешкой он смотрел на неё. Конечно, даже это он воспринимал как забавную игру. Он ускорился. Она тоже. Быстро окинув территорию взглядом, Лиз предположила, сколько времени ей понадобится, чтобы выбежать из дома и прыгнуть в пикап. Приблизительно пятнадцать секунд… если, конечно, Блейк не догонит её. Лиз сделала ещё один шаг, приближаясь к двери. Сердце билось в груди так быстро, словно за ней гнался маньяк. Собственно, так и было. Блейк и маньяк — одно и то же. Кажется, пора уже официально ввести «Блейк Монтейл» как синоним к словам «маньяк», «убийца», «тиран». Её губы изогнулись в хитрой ухмылке. Оказавшись около двери, она бросилась в прихожую. В этот раз победа за ней. Едва ли не впервые она смогла сбежать от Блейка. — Фрэнки! — голос Блейка раздался эхом в доме. Лиз, округлив глаза, уставилась на то, как младший брат сразу после этого возгласа преградил ей дорогу. Не успев затормозить, она врезалась в его грудь. Фрэнки взял её за руку и больше не позволил ускользнуть. — Ч-что… Что ты делаешь? — она шокировано уставилась на Фрэнки. — Извини, Лиз, — он пожал плечами. — Я не виноват. Она смотрела на него взглядом, наполненным ненавистью и обидой, затем медленно обернулась, встретив самодовольно улыбающегося Блейка. Он вальяжным шагом победителя подошёл к ней и собственноручно забрал её у младшего братца. — Спасибо, Фрэнки, пойди возьми медальку за заслуги перед старшим братом. — Как… — Лиз несколько раз моргнула, не веря собственным глазам. — Вы когда успели так сдружиться? Это что за сговор против меня? — Лиз уставилась на Фрэнки, ткнув в его грудь указательным пальцем: — Сначала ты позвал сюда Блейка и подставил меня, а теперь не дал убежать и снова подставил меня! Я запомнила! Я тебе ещё припомню это! — Какая грозная. Мы все очень испугались, — усмехнулся Блейк, взяв её за локоть, и потянул за собой. — Фрэнки, а ты свободен. — Но я хотел поговорить… — вслед им бросил Фрэнки. — Свободен, — повторил Блейк, удалившись вместе с Лиз в гостиную. Пока не прозвучал звук захлопывающейся двери, Лиз и Блейк сохраняли молчание, лишь прожигая друг друга гневными взглядами. Сразу после того, как они остались одни, Блейк резко отпустил руку Лиз. Она пошатнулась на месте и, едва не путаясь в собственных ногах, сделала два шага назад. — Лиззи, — начал он, приказывая самому себе быть сдержанным. — Ты две недели избегаешь меня, игнорируешь мои попытки к примирению, но, как только порог этого дома переступила другая женщина, ты устраиваешь цирк. Ты хочешь, чтобы я подался в монастырь и не общался ни с кем? — Было бы хорошо, — ответила она, сложив руки на груди. — Ты монстр, от которого любой девушке стоит держаться подальше. — Значит, ты спасла её от меня? Так? — Именно. — Правильно сделала, — он ступил вперёд. — Если будешь всех девушек так спасать от меня, я воспользуюсь тобой для удовлетворения своих потребностей. Как тебе идея? Лиз снова сделал шаг назад, медленно мотнув головой, проглотив все слова, которые хотела сказать. — Куда же ты, родная? Разве ты не этого добивалась? — Не приближайся ко мне! — Лиз зашла за преграду в виде дивана, очень надеясь, что это как-то поможет. — Не имеешь права отчитывать меня! Ты думал, что можешь вмешиваться в мою личную жизнь, а я буду молчать? Нет, Блейк, забудь! Когда я провела одну ночь в доме другого мужчины, ты убил восемь человек. Восемь жизней! А я была всего гостьей, я даже не прикасалась к Питеру. Ты же привел сюда женщину, переспал с ней и продолжаешь наслаждаться приятным времяпровождением. Но так не будет. Если ты мне не позволяешь жить спокойно, я тебе тоже не позволю! Он воспользовался правом на паузу, однако вместо того, чтобы продумать аргумент, который покроет её гневный монолог, Блейк просто смотрел на неё. Смотрел на сжатые от злости кулаки, сомкнутые в одну дугу губы и покрасневшие от обиды щёки. Маленькая злая рыжая ведьмочка. Ему понадобится ещё немало времени, чтобы налюбоваться её гневом. Она прекрасна, когда злится… и когда улыбается, Лиззи так же прекрасна. Определенно, нет состояния, в котором она бы выглядела плохо. Ей ничего не нужно делать, чтобы успокоить его злость. Достаточно лишь взгляда этих больших голубых глаз, и он мог бы пойти на многое… кроме, конечно, отказа от своего маленького кровожадного хобби. Все эти приторные чувства никогда не будут выше его желания играть с жизнями людей. Никогда. Блейк опустил взгляд, затем снова посмотрел на неё: — Легко быть такой уверенной, пока прячешься за диваном?! Ты подойди ко мне и повтори. — Пф, — она фыркнула. — Я похожа на самоубийцу? — Да. Потому что только самоубийца может говорить со мной в таком тоне. — Это угроза? Блейк пожал плечами и сделал несколько шагов влево, чтобы обойти преграду, которая мешала ему добраться к ней: — Это предупреждение. Лиз сделала шаг в другую сторону, вцепившись в диван, как в свой последний шанс на спасение: — Я опаздываю на работу. Как насчёт перенести наш спор на вечер? Она смотрела на него большими круглыми глазами, полными невинности. Как хитро с её стороны задобрить своим очаровательным видом, который всегда подкупал его. Эта девушка определенно имеет какой-то дар. Не зря он прозвал её ведьмочкой. Столько, сколько ей, Блейк никому ещё не позволял. Она точно подсыпает ему что-то в чай, иначе дурманить его мысли вряд ли было бы так легко. — Хорошо, — он кивнул. Он сказал «хорошо»? Она правильно услышала? Тот самый Блейк, который без сожаления убивает людей, только что снисходительно позволил ей уйти? Это точно он? Нет, это не Блейк! Его подменили. — Что? — Лиз переспросила, чтобы убедиться в том, что правильно услышала. — Ты серьезно? Я могу идти? — Я же сказал. Лиз сделала шаг назад, ступая в сторону прихожей и всё ещё не веря, что Блейк способен на благой поступок, смотрела на него, как на незнакомца, который пришёл в дом. — Эм, — она запнулась и почему-то из её уст вырвалось лишь одно слово: — Спасибо. Спасибо? Серьёзно? Она сейчас поблагодарила серийного убийцу за то, что в принципе у нормальных людей является нормой? Его общество стало очень дурно на неё влиять. Она не должна благодарить его ни за что. Тем более она не должна выражать свою признательность за то, что он позволил ей пойти на работу. Лиз поспешно обернулась и маленькими быстрыми шагами пробралась к двери, словно вор. Она не успела опомниться, когда услышала позади непонятный шорох. Обернувшись, Лиз испугано охнула, увидев Блейка прямо перед собой. Он грубой хваткой взял её за локоть, прижав спиной к стене в прихожей. Всё произошло слишком быстро. Лиз не успела заметить, в какой момент она оказалась в оковах Блейка. — Ты… — у неё перехватило дыхание от злости. — Ты обманул меня! Ты же обещал отпустить. Так не честно! Новая волна злости прильнула к груди, когда его губы тронула хитрая насмешливая ухмылка. Он просто издевался над ней! — Как мило, что ты всё ещё веришь в мою порядочность, Лиззи. Я тронут. Её брови нахмурились, губы сомкнулись в одну дугу, а в глазах пылала ярость яркими языками пламени. Она научилась больше не убегать из его рук. Поняла наконец, что это бесполезная затея. Однако, кажется, ей всё ещё казалось, что она умеет убивать одним лишь взглядом. Наивная. Блейк наклонил голову и на мгновение прикрыл глаза, вдыхая приятный аромат лаванды, исходящий от её волос. Он не сразу понял, что она слишком покорна, слишком молчалива в его руках. Открыв глаза, он опустил взгляд, чтобы убедиться, что она всё ещё дышит. Вероятно, только смерть заставит замолчать эту девушку. Однако она лишь смиренно стояла, её взгляд был прикован к его губам, дыхание частое, прерывистое. Она нервничала. Она прекрасна, когда злится и нервничает. Такая невинная, будто бы и не знает, что означает неповиновение. Ей очень идёт покорность, однако Блейк не мог отрицать того, что без её сопротивления эта покорность не была бы настолько приятной. Настолько манящей. Лиз стало внезапно холодно. Всё тело пробрало дрожью, словно повеял арктический ветер. Тело обмякло, будто превратилось в вату. Взгляд, как бы она ни пыталась его отвести, был пристально прикован к Блейку. Голос магическим образом испарился, будто бы она никогда и не имела дара говорить. Блейк осторожно, кончиками пальцев коснулся её шеи. Она прикрыла глаза, и мурашки по всему телу стали ответом на его прикосновение. Страх это был или наслаждение, Лиз понять не смогла. Едва заметная ухмылка появилась на его лице. Её реакция на его прикосновение — то, чего не хватало последнее время. Наблюдать за её борьбой с самой собой — его любимое занятие. Она так отчаянно пыталась ему противостоять, но всегда сдавалась. Как и сейчас. Её грудь тяжело вздымалась и опускалась. Дышать ровно становилось всё сложнее. Набравшись смелости, она подняла голову, встретившись с его всегда таким спокойным и непринуждённым взглядом. В её глазах вспышками мелькал страх. Сейчас она боялась не его. Она боялась себя и своих желаний. Блейк медленно, осторожно наклонился, коснувшись теплыми губами её щеки, на которой остался свежий шрам от ножевого ранения. Лиз прикрыла глаза, сильнее облокотившись спиной о стену в надежде, что она сможет её удержать, если её ноги перестанут слушать свою хозяйку… и всё шло именно к этому. Его ладонь настойчиво легла на её шею. Он с трудом сохранял нежность в каждом своём действии, когда единственное, что тревожило его разум — это резким движением повернуть её к себе спиной, поднять юбку и грубо, без излишней осторожности, трахнуть её прямо здесь. Лиз ощутила тяжесть внизу живота. Она напрягла бёдра, скрестив ноги, чтобы избавить себя от этого ощущения, но не вышло. Этот фокус работал только в фильмах. Во рту стало сухо, словно в пустыне. Ей была необходима вода, как воздух, однако вместо того, чтобы прерваться на эту необходимость, она предпочла молчать, чтобы не нарушить момент. Следующий поцелуй Блейка пришёлся ниже, затем ещё ниже, пока его губы не коснулись её губ. Она вздрогнула. Он на дюйм отстранился, но никак не мог отстраниться ещё дальше. Блейк не хотел пугать её. Он предоставил возможность привыкнуть к его близости, затем неспешно приблизился снова. Лиз ощутила его теплое дыхание на своей коже. Страх и удовольствие боролись в сложном поединке. Казалось, тело твердило, что должен выиграть второй вариант, однако разум сопротивлялся и настаивал на первом. Блейк положил вторую руку на её талию, медленно, словно, касался хрупкого фарфора, опустив ладонь вниз, задержав на ягодицах. Лиз глубоко вдохнула и с губ сорвался едва слышный стон. — Лиззи, — ели слышно прошептал он, с трудом сдерживаясь от грубых, свойственных ему порывов. — Да, — тихо-тихо прозвучал её ответ. — Я не могу сдерживать себя долго. Если ты не хочешь продолжения, даю тебе шанс уйти, — он сделал паузу и добавил ещё тише, наклонившись ближе к её уху: — Потому что потом я тебя не отпущу. Лиз стояла на месте, словно её ноги приросли к полу. Она не смогла противиться своим запретным желаниям. Хотела… приказывала себе… но не получалось. Его губы снова коснулись её. Она подняла голову, позволив ему совершить попытку надломить выстроенные ею преграды, однако взаимностью не ответила. Он поднял руку, сильнее надавив пальцами на её щёки, пока её губы не разомкнулись. Не упустив не секунды, он завладел её губами в настойчивом, жадном поцелуе. Лиз непроизвольно коснулась ладонями его груди. Встав на носочки, она облегчила ему задание. Теперь целовать её было ещё проще. Разница в росте всегда доставляла ему неудобств. Его губы терзали её в удушающем поцелуе. Лиз ловила воздух, однако нуждалась в нем не так сильно, как в близости Блейка. Хотелось ощущать его ближе, сильнее, жестче… Его грубость всегда будоражила в ней потайные запретные желания. Так же, как она её боялась, так же и нуждалась в ней. Отрицать это сейчас было невозможно. Его пальцы резко обхватили её шею. Лиз невольно схватила его за запястье. Он замер, не смея продолжать. Она уставилась на него большими испуганными глазами. Страх от истории, когда он задушил девушку, которая была ему симпатична, напомнил о себе приступом тревоги в теле. — Стой, — едва смогла проговорить она. — Не нужно. Я не хочу… — Ты хочешь, — он укротил её попытку увильнуть из его рук. — Пожалуйста, не нужно. Мне… — её ресницы дрожали. — Мне страшно. Блейк ослабил хватку, однако не смел отступить ни на шаг. Его взгляд медленно поднимался от её груди, которая часто вздымалась, к растерянным глазам. Она не сдвинулась с места, однако в её глазах он увидел мольбу. Оперевшись одной рукой о стену, он нехотя отступил на шаг. Лиз на мгновение замерла на месте, удивленная его поступком. Он отпустил её. Блейк — человек, который не способен на уступки, только что позволил ей уйти во вред собственным желаниям. Ноги сопротивлялись разуму, который дал команду бежать. Она с трудом ступила вперёд, подхватила с пола свою сумку и вышла из дома, словно в пьяном бреду. Как будто в тумане, обволакивающем тело, Лиз добралась к пикапу. Она обессилено облокотилась на руль, нечаянно задев звук сигнала, прозвучавший на весь двор. Лиз вскочила на месте от этого звука, пугаясь сейчас даже едва заметного шороха. Прокрутив ключ зажигания, Лиз до конца выжала педаль, сняла сцепление и передвинула рычаг в положение включения задней передачи. Авто резко, едва не снося на своем пути высокие фонари, задним ходом направилось прочь из дьявольского двора. За воротами Лиз развернулась и нажала газ в пол, проскакивая по грунтовой дороге так быстро, будто ехала по ровному асфальту. Скрежет, который издавала машина подсказывал, что старенький пикап не выдержит этих американских горок и в лучшем случае она доедет к Вашингтону только с рулем в руках. Первый светофор попал в её зону внимания. Спасибо ему, благодаря этому Лиз снизила скорость, а затем вовсе остановилась на обочине. Тяжело вздохнув, она прикрыла лицо ладонями и облокотилась на спинку сидения. В голове пульсирующей болью оставался только один вопрос: «Что это только что было?». Она всё ещё ощущала прикосновения Блейка на своем теле, его теплые, ласковые поцелуи… Лиз нервно ударила по рулю. Она не должна была ему этого позволять! Где это видано, чтобы агент ФБР таял от запретной страсти в объятиях серийного убийцы? Что, чёрт возьми, с ней не так? Лиз открыла окно. Теплый ветер коснулся её лица. Она прикрыла глаза, надеясь, что сможет взять себя в руки, однако то, что случилось, раз за разом терзало совесть. Блейк оставил столько семей без отцов, матерей, без детей, и вместо того, чтобы испытывать омерзение от одного его вида перед собой, она только что позволила ему целовать себя… Лиз истерически улыбнулась, мысленно поблагодарив остатки своей адекватности за то, что хоть сама не стала отвечать на поцелуй дьявола. Может, она ещё не совсем заблудшая душа и сможет таки взять себя в руки и больше подобного не допустить? Спустя время, когда эмоции остыли, когда тело успокоилось, Лиз испытала новую волну отвращения и к Блейку, и к себе. Лиз дрожащими руками достала из сумки телефон и быстро, не обращая внимание на ошибки в словах, отправила сообщение Хейли: «Сегодня меня не будет на работе. У меня появилось важное тело» Она перечитала сообщение, которое отправила. Тело? В принципе, это больше похоже на правду. «Дело*» — отправила она, исправив опечатку. Отложив телефон, Лиз уверено прокрутила ключ, и рванула с места. Она точно знает, куда ей стоит держать путь прямо сейчас. И это не штаб-квартира ФБР. Сейчас было кое-что гораздо важнее работы. Путь оказался быстрым. Лиз просто не помнила, как добралась к месту назначения. Инстинктивно получалось вести машину, пока перед глазами снова и снова повторялась сцена с Блейком в прихожей. Она быстро вышла из машины, громко захлопнув дверь, будто бы спешила, чтобы успеть на жизненно важную миссию. Нажав на цифру «15» в кабине лифта, Лиз схватилась за поручень, опасаясь, что ноги подведут. Двери открылись. Надев на лицо маску из спокойствия, Лиз уверенным шагом прошла по коридору, остановившись около стола секретаря. Молоденькая блондинка встретила её лучезарной улыбкой. Лиз попыталась улыбнуться в ответ и посмотрела на табличку около двери «Кабинет психолога. Кэйтлин Дженкинс». — Добрый день. Миссис Дженкинс свободна? — Добрый день. У неё приём. — Хорошо. Я подожду тут, — Лиз присела на стул около кабинета. — А вы записаны? На какое время? — Нет, — Лиз грустно поджала губы. — Но мне очень срочно нужно увидеть её. Девушка привстала из-за стола: — Мисс, вам нужно записаться. На сегодня у миссис Дженкинс нет времени для незапланированного визита. Лиз вздрогнула, когда дверь открылась. Из кабинета вышла молодая пара, выражая благодарность миссис Дженкинс, которая провела их до самой двери. Лиз засмотрелась на мужчину и женщину, которые, по всей видимости, прошли семейную терапию. Как мило, что некоторые пары хотят решать свои проблемы и не стесняются обратиться за помощью. Вот бы и Блейк пришёл сюда. Может, психолог помог бы ему хоть немного понять свои детские травмы, которые привели его в эту точку невозврата. Но это звучит, как что-то из ряда фантастики. Блейк никогда не соизволит обратиться к психологу. Хотя ему это нужно больше всех. Лиз вскочила на ноги перед тем, как психолог собиралась вернуться в свой кабинет. — Миссис Дженкинс! Женщина окинула Лиз удивленным взглядом карих глаз: — Элизабет! — радостно воскликнула она, словно увидела не пациента, а дальнюю родственницу. — Давно тебя не видела здесь. Это точно хороший знак. — Да, — Лиз неловко поежилась на месте. — Я знаю, что у вас нет времени, но мне очень нужна ваша помощь. Мне стоило и раньше обратиться к вам, но сейчас случился тот самый переломный момент, когда сама я не справляюсь. Миссис Дженкинс встретилась взглядом со сварливым секретарем. Казалось, что начальник здесь совсем не психолог. Очевидно, что эта миниатюрная блондинка завладела властью. — Заходи. Я выделю тебе какое-то время, — миссис Дженкинс отступила на шаг, пропуская девушку в свой кабинет. Лиз едва не подпрыгнула на месте от радости, быстро проскользнув внутрь. Кабинет был весьма знаком. Этот вид из панорамного окна на центр Вашингтона уже был неплохим психологическим успокоением. Она присела в мягкое расслабляющее кресло в пол-оборота, чтобы видеть и психолога, и этот невероятный вид на оживленный большой город и крыши зданий. Миссис Дженкинс присела напротив, натянула на переносицу очки и взяла в руки планшет, находя архив с данными Элизабет Додсон. Какое-то время в кабинете царила тишина. Молчание на приеме у психолога, любого доктора или даже на работе всегда заставляло Лиз нервничать. Ей всегда было проще быстро решить вопрос, чем чего-то ждать. Кейтлин Дженкинс заново просмотрела историю Элизабет, чтобы напомнить себе ключевые проблемы, затем опустила планшет на колени и вопросительно взглянула на девушку: — Если ты пришла так внезапно и срочно, значит, случилось снова что-то, что тебя тревожит. Ты опять слышишь голоса? Ох, если бы. Это, оказывается, было самой меньшей проблемой, с которой она сталкивалась. — Нет. Голоса исчезли. Сейчас у меня совсем другая проблема, — Лиз нервно теребила пальцы. — Я столкнулась с нездоровыми… отношениями. Как бы правильно объяснить, — она запнулась, активно жестикулируя. — То есть… это не отношения, а скорее внутреннее желание снова и снова возвращаться к человеку, который делает мне очень больно. А ещё этот человек очень плохой. Очень. Он ужасный. А я… я почему-то думаю о нём. Испытываю отвращение к нему, злость, даже ненависть, но когда он рядом… Лиз виновато опустила взгляд, словно выговаривалась не психологу, а исповедовалась в своих грехах священнику в церкви. — Когда этот человек рядом, ты забываешь всё плохое, что он сделал. Так? — помогла миссис Дженкинс. Лиз всего лишь кивнула, согласившись с этим утверждением. — Этот человек, он поднимал на тебя руку? Лиз замерла, забыв, как дышать, не зная, как ответить на этот вопрос так, чтобы не соврать: — Он не бил меня, если вы об этом. — Но, я так понимаю, он причинял тебе вред иным способом? — Да, — Лиз смотрела в пол, не в силах видеть взгляд миссис Дженкинс. — Он применял эмоциональное насилие по отношению ко мне, а также… он принуждал меня… Эм… — К сексуальной связи, — спокойно, будто бы это норма, проговорила миссис Дженкинс, записывая что-то в свой планшет. — Да. Дважды. — Ты сопротивлялась? — Да. — Это изнасилование, Лиз. Ты понимаешь, что имела право написать заявление в полицию на этого человека? — П-понимаю, — заикаясь, ответила Лиз. — Но, как я и сказала вам, в том-то и состоит проблема, что я не могу справиться с чувствами к этому ужасному человеку. Мне стыдно за это. С этим я и пришла к вам. Хочу, чтобы вы избавили меня от этих чувств. Она непроизвольно подняла взгляд, поймав взгляд психолога на себе. Лиз отвернулась. Стало слишком жарко. Кто-то выключил кондиционер? Она расстегнула верхнюю пуговицу на своей блузке, тяжело выдохнув горячий воздух. — Лиз, посмотри на меня, — спокойный голос миссис Дженкинс, казалось, нужно использовать для колыбельных. — Я не осуждаю тебя. Не нервничай. Если ты пришла сюда, понимая свою проблему, если ты хочешь её решить, это уже огромный шаг вперёд, который не делает половина населения планеты. Осознание проблемы — едва ли не самое важное в терапии. Ты должна собой гордиться, а не стыдиться. Хорошо? Губы Лиз тронула легкая улыбка. Она кивнула. Миссис Дженкинс улыбнулась ей в ответ и продолжила: — Возвращаемся к твоему запросу. Я не в силах избавить тебя от этих чувств. Это только твоя задача. Я могу лишь указать причины твоего пристрастия к нездоровой любви. Могу подсказать, в каком направлении тебе двигаться, а дальше всё зависит только от тебя. Лиз облокотилась на спинку стула. Если всё зависит только от неё, то ей конец. Противостоять давлению Блейка на её и без того травмированную психику просто невозможно. Как жаль, что нет волшебной таблетки от любви к токсичным мужчинам. — Я задам тебе несколько простых вопросов, — проговорила психолог, не отводя взгляд от своей клиентки. — Расскажи про свои отношения с родителями. Твой отец, например, он когда-нибудь поднимал на тебя руку? Ох, на эту тему Лиз могла говорить вечно. Родители, как и Блейк, ещё одни ужасные люди в её жизни. — Один раз. Вот буквально недавно отец дал мне пощёчину. В детстве он никогда меня не бил, но был очень строгим. Очень. Он работал в правоохранительных органах и считал любые эмоции слабостью. Слёзы были запретом в нашем доме. Мне на самом деле повезло. Потому что отец применял насилие к моему старшему брату. Только к нему из всей семьи. Он избивал его на моих глазах, заставляя смотреть на то, как Блейк… — Лиз скривилась от новой волны злости на Рональда Додсона. — как Блейк теряет сознание от боли. Миссис Дженкинс дважды кивнула, снова обратившись в свой планшет. — А мама? — Мама, — Лиз не отводила взгляд от журнального столика, словно он заворожил её. — Она всегда слушалась моего отца. Была покорной. Она тот человек, который будет обвинять жертву, а не агрессора. Она найдет оправдание агрессору. Скажет, что он был вынужден, что так было нужно. Но ведь это не нормально. Жертва нападения никогда не виновата в том, что агрессор напал на неё! Моя мать ещё один человек, которого я презираю. Да, я люблю её, но я рада, что теперь эта любовь только на расстоянии. — Твой старший брат, — продолжила психолог. — Ты говорила, что он причинил тебе много боли в детстве. — Да. Это так. Психолог снова кивнула и продолжила задавать вопросы. Лиз теперь поняла, как себя чувствуют подозреваемые в комнате допросов. — Ты считаешь себя похожей на маму? — Я? — Лиз фыркнула. — Нет. Я никогда не смолчу, если мой молодой человек будет вести себя неуважительно по отношению ко мне. — Ты не смолчишь, но будешь всё ещё рядом с этим человеком? Будешь всё прощать? Лиз сделала паузу, почему-то растерявшись от этого вопроса. Хорошо подумав о том, как поступала ранее, она была вынуждена ответить: — Видимо, да. Но ведь мама это делает из страха, а я из чувства любви… — Разве любовь — это страдание? — Нет… — Тогда почему ты называешь свои страдания рядом с тем человеком, который причинил тебе боль, любовью? — Э-э-э, — Лиз отвела взгляд, поёжившись на месте. — Он ведь не всегда плохо относится ко мне. Он заботливый… он оберегает меня от всех, кто может причинить мне вред. Он считает меня красивой. Это так непривычно, ведь я всегда думала, что я тот самый гадкий утенок среди красивых лебедей. Я уже смирилась с тем, что мой бывший молодой человек влюбился в меня не из-за внешности, а из-за ума, — она невольно усмехнулась. — Иногда я ловлю его взгляд на себе и этот взгляд полон восхищения. Да, вы думаете, наверное, что странно, что меня такое может так сильно завлекать… — Ничего странного. Продолжай. Лиз загибала пальцы, пересчитывая то, что ей так сильно нравилось ощущать, когда она находилась рядом с Блейком. — И самое важное, что он принимает меня с моими слабостями. От него я не слышу осуждение своих эмоций. Я могу позволить себе разрыдаться при нём или даже начать кричать. Он не будет, как мой отец, говорить, что я ему противна, что я позорю его фамилию. Он поймет меня. — она сделала паузу, чтобы выдохнуть воздух, и продолжила: — Он даже может восхититься мной в такие моменты. С ним я могу не играть никакие роли. Просто могу быть собой, со своими странностями, которых на самом деле у меня полно, но я боюсь их демонстрировать кому-либо, кроме него. — Значит, он дает тебе то, чего не давал тебе отец в детстве? Чувство, что ты красива, заботу, защиту и полное принятие? Тебе настолько этого не хватает, что ты готова смириться со всеми минусами этого человека? Повисло молчание. Лиз опустила голову, теребя свою юбку, чувствуя себя маленькой беззащитной девочкой. — Не то чтобы мне этого не хватает. У меня были поклонники в академии, но они почему-то не давали мне того, что дает… этот ужасный человек, — она снова тяжело вздохнула. — Не могу сказать, что готова смириться с его минусами. Во мне будто бы постоянное противостояние двух желаний быть с ним и быть вдали от него. Это утомительно. Чувство… чувство, словно я задыхаюсь каждый раз… Я не могу понять себя. Я стыжусь собственной неопределенности, своей слабости… — ответила она, так и не взглянув на психолога. — Не знаю, как объяснить это чувство. — Тебе нечего стыдиться. Всегда помни, что есть другая сторона медали. Он причиняет тебе боль, он переходит твои границы, он делает то, что ты ему не разрешала. Однако ты живешь ожиданием его хорошего отношения к тебе? — Нет… — Ты привыкла видеть такую картинку мира. Привыкла, что любовь выглядит так. Мужчина причиняет боль, а женщина смиряется с этим. Ты с детства живешь в такой атмосфере. В тебе заложены изначально неправильные установки, толкающие тебя проходить мимо здоровых отношений. Мужчина, который тебя уважает, относится, как к равной, будет вызывать у тебя скуку. В нём не будет того накала эмоций, который подарит тебе мужчина, рядом с которым ты будешь находиться, как на американских горках. — Нет же… — Лиз чувствовала внутренний протест, однако аргументировать свой ответ не смогла. — Ты сейчас уходишь в отрицание. Тебе нужно принять тот факт, что твое видение любви было неправильным изначально. В этом не твоя вина. Ты выросла в такой среде, но ты можешь это изменить. Всегда помни, что здоровые отношения, возможно, и не такие яркие и насыщенные эмоциями, но в них точно не будет страданий и боли. В них будут эмоции, но другие. То, что будоражит тебя, когда ты находишься с тем человеком, из-за которого ты сейчас здесь — это выброс адреналина. Человек подсаживается на это чувство, как на наркотик. Женщины, которые попали в такую же ситуацию, как и ты, после того, как бросают токсичного партнера, могут месяцами испытывать то, что похоже на ломку. Почему? Потому что больше нет той дозы адреналина в крови, которая так будоражила. Именно поэтому многие женщины могут не выдерживать этого и возвращаться к своему тирану. Потому что невыносимо без новой дозы. Ты сильнее, чем думаешь, Элизабет. У тебя получится спасти себя от этого. Поверь, ничем хорошим такие отношения не заканчиваются. В груди застыла тяжесть, будто бы она несла внутри себя груду камней, не в силах их оставить и пойти дальше. Эта тяжесть не покидала тело. Лиз пришла сюда, чтобы избавиться от неё, но по итоге стало только хуже. Теперь к чувству непонимания и страха прибавился стыд и вина за слабость, которую она питала к недостойному мужчине… Лиз с трудом поднялась. Она думала, что сумела вежливо улыбнуться, однако ни один мускул не вздрогнул на её лице. — Спасибо, что уделили мне время, — Лиз обернулась, медленно шагая к выходу. — Элизабет, — позвала её Кейтлин Дженкинс. — Я понимаю, что ты чувствуешь сейчас. В моей молодости было что-то похожее на твою ситуацию. Поверь, ты не одна сталкиваешься с этим. Я прекрасно знаю, как тебе сложно. Тебе стоит иногда ко мне заглядывать. — Да, вы правы, — она обессилено кивнула. — Всего доброго. Лиз вышла на улицу, с трудом совладав со своим телом, которое тянуло вниз. Обессиленно упасть — единственное, чего сейчас больше всего хотелось. Нужно быстрее добраться к своему пикапу. Порывшись в сумочке, она нервно фыркнула, не найдя там ключи от машины. — Где же они, чёрт возьми? — рявкнула она, выронив около своего пикапа сухие салфетку и расческу. Ключи были в боковом кармане. Как они там оказались? Тяжело вздохнув, Лиз подняла с асфальта всё, что выпало, вернула на место и поспешно прыгнула на водительское сидение. Ухватившись за руль, она замерла, анализируя всё, что только что услышала в кабинете психолога. Неужели она действительно заложница адреналина, который получает рядом с Блейком, не имея ни малейшего представления, каким будет его шаг? Находиться рядом с ним — то же самое, что идти по минному полю. Может сопутствовать удача и она выживет, а может в любой момент взорваться. Неужели это ощущение опасности и правда так манило в свои сети, из которых она так и не смогла выбраться? Миссис Дженкинс права. Лиз не считала себя достаточно сильной, чтобы бороться с этим, но она обязана попробовать. Даже если придется бороться не только с Блейком, но и с собой. Две недели ведь она как-то прожила, игнорируя его, значит, сможет прожить без него и два месяца, а там и всю жизнь. Нет смысла больше думать об этом. Она стала слишком много внимания уделять Блейку и своим ощущениям, которые он в ней вызывает. Может, если сконцентрировать своё внимание на чем-то другом, то все проблемы сами уйдут? Лиз посмотрела в зеркало дальнего вида и уверенно кивнула сама себе. Именно так она и сделает. Стоит просто погрузиться с головой в работу. Стоит взять себя в руки и в любой момент, когда Блейк воспользуется своим очарованием, чтобы в очередной раз задурманить её рассудок, напоминать себе фото убийств с мест преступления Снайпера. Отрезвляющий метод на все случаи жизни. Следующим шагом, после того, как она научится справляться с собой, будет столь долгожданная месть. Она не должна повторять ошибок Хейли, однако должна придумать то, что избавит и мир, и её саму от Блейка навсегда. Ощутив внезапную решительность, Лиз завела мотор и направила машину на главную трассу. Пока эта решительность не улетучилась, нужно действовать. Вполне возможно убрать две цели за один раз. Блейк, со слов Мэтью Аллена, сейчас работает вместе с лидером криминальной группировки «Combat» против братьев Прайс. Судя по данным об этой семье, они могут быть связаны с роковой ночью для Нурии Монтейл. Есть вероятность, что кто-то из них связан с изнасилованием Нурии: либо был свидетелем, либо просто знает, что случилось в ту ночь. Лиз должна встретиться с братьями Прайс, чтобы понять, как они связаны с случаем двадцатишестилетней давности. В любом случае, от этих людей должна быть польза. Они могут помочь ФБР в противостоянии со Снайпером, или же открыть правду на ту злосчастную ночь. Оба варианта ей подходят. Лиз ввела в навигаторе адрес компании «Pryce Logistics». Путь займет более тридцати минут с учётом пробок. Нажав на газ, она увеличила скорость. Наступило время познакомиться с загадочными братьями Прайс.