Ты снился мне в кошмарах (Часть 2)

Это был сложный день. Слишком сложный, чтобы оставаться в своем уме. Ускорив шаг, Лиз вышла на улицу, свернув за угол, чтобы спрятаться на лавочке около офиса ФБР. Глубоко вдохнув, она подняла взгляд к ясному вечернему небу, прищурив глаза от оранжевых лучей солнца, которое вот-вот спрячется за высотками. Лиз на мгновение прикрыла веки, вспоминая, что ещё утром ютилась в объятиях Блейка, а уже вечером она стала его врагом. Он не простит её… и не нужно. Как бы приятно ни было находиться рядом с ним, нужно возвращаться в реальность и всегда помнить то, кем он является. Блейк — кровожадный убийца, на счету которого совсем скоро будет не меньше ста жертв. Некоторых из списка его жертв она знала лично и видела своими глазами, в каком ужасном состоянии были их тела после гибели… Невозможно закрыть на это глаза так же, как невозможно закрыть глаза на то, что она влюблена в серийного убийцу. Лиз сжала руку в кулак, не сильно ударив по коленке. Мысль о том, что Блейк — убийца, не так уж сильно переубеждала её держаться от него подальше. Осознание всех рисков, которые вполне могут довести её до могилы, тоже не казалось сильным аргументом… — Лиз! Она вздрогнула, быстро повернув голову вправо, откуда быстрым шагом вышел Питер, за ним не спеша плелась Хейли, скрестив руки на груди. — Лиз, — повторил Питер, взмахнув указательным пальцем перед её лицом. — Как это понимать, чёрт возьми? Почему Дэвис говорит, что ты знаешь все тайны своего проклятого брата? Ответь мне, потому что, честное слово, я скоро сойду с ума! Лиз мимолетно взглянула на Хейли, которая сверлила её хмурым взглядом. Неспешно поднявшись на ноги, Лиз снова посмотрела на Питера, умело спрятав вину в своих глазах за хорошо дельным возмущением. — В чем ты меня обвиняешь, Питер? — проговорила Лиз, воспользовавшись банальной тактикой «лучшая защита — это нападение». — В твоих глазах я такой монстр? Ты, кажется, совсем разучился разбираться в людях. Ты обижаешь меня. Хейли непроизвольно хихикнула, обратив на себя внимание. Питер, нахмурившись, резко повернулся к ней: — Почему тебе смешно, Хейли? Тебе есть что сказать? Хейли несколько раз моргнула и улыбка была стерта с её лица. Опустив руки, она поспешила ответить: — Нет. Просто… просто я думаю, что Лиз нельзя доверять. Это всё. — А тебе можно, да? — Лиз ухмыльнулась. — Я, по крайней мере, не сплю с убийцей, — бросила Хейли и, заметив ошарашенные глаза Питера, который, кажется, вовсе запутался, добавила: — Ну, Дэвис ведь так сказал. Я ничего такого не знаю. Это даже звучит отвратительно, Лиз бы не могла так гадко поступить. Правда? Хейли не смогла скрыть хитрый оскал, смотря на Лиз, которая предпочла не отвечать на провокации. В любом случае, злость Хейли вполне оправдана. То, что сделал ей Блейк, никак нельзя простить. Питер тяжело вздохнул, потирая затылок. — Я уже ничего не понимаю, — едва слышно проговорил он и устало упал на лавочку, обхватив голову двумя руками. Лиз опустила взгляд, с сожалением в больших глазах засмотревшись на Питера, который отчаялся в поисках человека, который убил его отца. Тем более теперь, когда Питер своими ушами слышал, как этот убийца в деталях рассказывает об убийстве… Лиз боялась представить себя на его месте. Вероятно, так вполне можно обезуметь. Питер ещё вполне хорошо держался. Лиз лишь на мгновение вообразила, что кто-то причинил вред её близкому человеку — она точно не смогла бы удержаться, чтобы не перейти рамки закона. Питер же мог. По крайней мере, пока что. — Питер, — она присела на корточки, коснувшись его плеча, пока он не поднял голову и их взгляды не пересеклись. — Давай поступим правильно. Будем искать улики и, если убийца твоего отца действительно Блейк, я обещаю, что лично помогу посадить его за решётку. — Но ведь он сам сказал, что он убийца. Какие ещё нужны улики? — он грустно улыбнулся. — Я понимаю, но разве в суде недоказанное признание хоть как-то поможет? Нет. Ты сам это знаешь, но поддаешься эмоциям. — Ты права, — Питер резко расправил плечи, уставившись куда-то вдаль. — Помните Итона Миллера? Снайпера из Афганистана. Я заплачу ему, и моя проблема с Блейком решится сама собой. Лиз быстро поднялась и сделала шаг назад: — Ты не сделаешь этого, Питер. Ты не убийца. Ты хороший человек. Если ты готов переступить все рамки приличия и стать таким же, каким считаешь Блейка, тогда я не хочу в этом участвовать. Я доложу о твоих планах отцу. Она резко развернулась на пятках. Питер быстро вскочил на ноги, успев схватить её запястье и остановить. — Ладно, — проговорил он куда мягче. — Ладно. Извини. Это эмоции. Ты права. Я не убийца. Будущее Блейка — это решётка… — он запнулся, когда Лиз подняла брови, словно ожидала что-то ещё. — Если мы, конечно, докажем его вину с помощью реальных улик. Ты же поможешь мне? Лиз забрала от него руку и тяжело вздохнула. В голове за несколько секунд пронеслись воспоминания последних дней. После того, как её, избитую, измученную, нашли в лесу, рядом был только Блейк. Не родители, не Хейли, не Питер. Только Блейк поддерживал, помогал, только он был рядом, утешал и охранял её сон от кошмаров. Он заботился, готовил завтраки, привлек к лечению психолога, отдал ключи от её нового дома, чтобы у неё был свой уголок, и подарил белые качели… Не стоит забывать, что помимо этого он дарил ей реальные эмоциональные качели то вгоняя в дикий ужас, то возвышая, словно принцессу… Однако в голове всё равно предательски были лишь самые теплые моменты. Как ведь много добра он сделал для неё и как много зла он делает всем остальным. Стоя на распутье, Лиз должна была выбрать дорогу, по которой пойдет, и, что бы она ни выбрала, будет больно. Либо путь, в котором она счастлива, либо путь, в котором в безопасности весь город. — Лиз… — Питер подозрительно сощурился, увидев сомнения в её растерянных глазах. Она нерешительно кивнула и ответила то, что едва могло сорваться с языка: — Я помогу тебе посадить Блейка за решётку. Лицо Питера скрасила едва заметная улыбка. Он протянул руки, обхватив Лиз в объятия, в то время как она, не моргнув ни разу, уставилась мертвым взглядом куда-то в неизвестность. Тот путь, который она выбрала, обрекает её на страдания, однако поможет сохранить множество других жизней. Это называют героизмом? Вроде бы должно быть приятное чувство гордости за себя, но она чувствовала лишь боль. Объятия Питера казались неуютными… Даже его запах чудился отталкивающим. С недавних пор Лиз чувствовала себя некомфортно рядом с мужчинами. Она поспешила сделать шаг назад, чтобы не быть рядом с Питером. Теперь даже его близость казалась ей отвратительной. Все, кроме Блейка, вызывали в её теле приступы тошноты, похожие на чувство, когда перебрала с алкоголем. Питер громко откашлялся, прочистив горло, и уверено кивнул: — Я начну прямо сейчас. Пересмотрю историю Блейка. Что и как он делал в Афганистане. Возможно, найду зацепки. Лиз посмотрела ему вслед, грустно поджав губы. Он точно найдёт такую важную зацепку, как то, что Блейк вторую половину свей службы в армии США провел в качестве снайпера. Это много не докажет, однако станет первым шагом, чтобы оттолкнуться от нулевой информации. Хейли, сузив веки, смотрела на Лиз, будто бы пыталась просканировать её на лживость. Ступив вперёд, она снова скрестила руки на груди и, прочистив горло, молвила: — Ты правда готова разрушить свои отношения с Блейком? У тебя так резко пропали к нему чувства? Или ты просто даёшь Питеру ложные надежды? Лиз устало взглянула на Хейли, долго сохраняя молчание. Она бы очень хотела сказать, что погорячилась с решением, что влюблена в одного из самых жестоких людей страны, но даже это не являлось стоящим аргументом, чтобы навсегда смириться с его жестокостью. Её любимый человек — убийца. Сложно, очень больно, нестерпимо… но она обязана выбрать не его. — Я не говорила, что мои чувства пропали, — проговорила Лиз, уставившись полуживым взглядом на проезжую часть, где шумели в пробке машины. — Я сказала, что готова исполнить свой гражданский долг и посадить убийцу туда, где его место — за решётку. Лиз сделала шаг вперёд, однако Хейли встала на её пути, всё ещё пронзительно всматриваясь в её глаза: — Если ты обманываешь, клянусь, я… — Не стоит попусту угрожать мне, Хейли, — перебила Лиз. — Даже если я задумала хитроумный план, ты всё равно не догадаешься. Стой в сторонке и наблюдай. Лиз обошла Хейли и быстрым шагом направилась к автобусной остановке, на ходу вынимая из кармана ключ от дома, который подарил ей Блейк ещё утром. Крепко сжимая его в кулаке, она подняла глаза к небу и до боли закусила нижнюю губу. В горле, подобно снежной лавине, застыл ком. Несколько раз моргнув, чтобы отвести от себя неуверенность в собственном выборе, Лиз уставилась на дорогу, ожидая свой автобус. Он дважды проехал мимо, пока её мертвый взгляд сверлил дорогу… Она сделала правильный выбор. Однажды в груди перестанет так болеть от этого выбора. Однажды…

***

Пятнадцать дней спустя Лиз приложила ключ-карту к считывателю и дверь в отельный номер открылась. Пять пакетов упали на пол из обессиленных рук. Звук стекла напомнил, что лучше быть поосторожней с пакетом, в котором две бутылки вина. Они последнее время служат успокоительным, хотя и не совсем удачным. Из других пакетов Лиз достала красные туфли-лодочки на высокой шпильке и белое платье в пол с вырезом на ноге. Осмотрев свои покупки, она аккуратно повесила платье на вешалку в центре комнаты, чтобы отойти в сторонку и осмотреть свой подготовленный образ на вечернее мероприятие, которое она желала бы проспать. Опустив голову набок, она отметила, что бретели платья, покрытые жемчужинами, слишком открывали плечи. Теперь Лиз предпочитала не привлекать к своей внешности мужское внимание. Нужно будет накинуть шаль, чтобы прикрыть ключицы и зону декольте. Перед тем, как отправиться в душ, она досадным и опечаленным взглядом обвела пакет с чипсами и сладостями, которые, казалось, с таким вожделением смотрели на неё. Вечер в компании вкусностей и вина прошёл бы куда интересней, чем на дне рождения отца. Лиз непроизвольно включила воду, которая почти ошпаривала кожу. Пар покрыл каждый дюйм ванной комнаты. Говорят, людям, которые любят принимать душ под горячими струями воды, не хватает любви. Она невольно усмехнулась. В этом была доля правды. Ей не хватало любви, но её любовь не отвечала на звонки. Лиз застыла, наслаждаясь горячими ручьями воды, которые стекали по телу к ногам. Уставившись в стену полуживым взглядом, она вспомнила, как прошли эти недели. Попытки пообщаться с Блейком были безнадежными хотя бы потому, что он, казалось, провалился сквозь землю. Его не было ни дома, ни в домике в лесу, ни в его любимом баре, где они вместе с Джеком любили развлекаться в компании девушек. Он просто исчез, поручив Винни и Харлея Фрэнки. Промочив волосы полотенцем и закутавшись в белый халат, Лиз вышла из душа, плюхнувшись на мягкую кровать. Тяжело вздохнув, она прикрыла глаза, пытаясь унять тревогу, безвылазно засевшую в груди. Вместо того, чтобы вместе с Питером думать о том, как найти улики на Блейка, она думала о том, где он и всё ли с ним в порядке. Всё-таки любить человека и пытаться посадить его в тюрьму — задачи, которые сложно выполнять одновременно. Подсушивая волосы на фен-браш, Лиз резко выпрямилась и замерла, слишком долго удерживая одну прядь под горячим воздухом. А вдруг с Блейком и правда что-то случилось? Вдруг кто-то из тех, кто отчаянно охотился за Снайпером, таки нашёл его? Блейк не мог так просто пропасть из виду. Он не мог не наказать её за то, что по её вине Дэвис сдал его имя полиции. Разве Блейк не сказал, что она должна снова бояться его? Почему тогда уже две недели как от него нет даже весточки? А как же месть? Следующий час Лиз не покидала мысль о том, что мог задумать Блейк. Эта тишина не к добру. Он не может по своей воле просто пропасть и не устроить очередной спектакль одного великолепного актёра, оставляя за собой смерть, ужас и разруху. Она вздрогнула, услышав шум. Выдохнув, Лиз уставилась на фен, который упал на пол. Страх каждый день давал о себе знать. Каждый день этих дней она думала, что Блейк вот-вот что-то предпримет и накажет её за ошибку. — Я боюсь его даже когда его нет! — недовольно прорычала она сквозь зубы, отставив фен в сторону. — Демон. Лиз обула красные лодочки на шпильке, расправила платье и посмотрела в зеркало, чтобы оценить свой образ в полный рост. Положив руку на ключицы, она хотела прикрыться даже сейчас, когда ни одного мужчины не было рядом. Накинув белую шаль на плечи, она приподняла кончики губ в едва заметной улыбке. Так гораздо комфортней. Если бы только этот разрез на платье, который полностью открывал вид на её ногу, не был таким ярко бросающимся в глаза… Она определенно не доглядела этот момент, когда покупала платье. Лиз положила в клатч ключ-карту от номера, телефон, красную помаду и маленький револьвер. Всё, что нужно женщине в современном мире. Лиз вежливо пожелала хорошего вечера уже знакомой девушке на ресепшене и вышла из стеклянных дверей отеля. На окраине дороги её уже ожидал Питер, опершись о дверцу своего серого Фольксвагена. Она встретила его улыбкой. Он выглядел практически так же, как и всегда. Строгий костюм и вместо галстука нарядная синяя бабочка. Его взгляд, скользнувший снизу вверх, определенно отличался. Ему не доводилось видеть Лиз такой. Он на мгновение замер, и его лицо скрасила довольная ухмылка, когда взор остановился на красных губах. — Ты очень красивая, — проговорил он. — Благодарю. Ты тоже выглядишь, как никогда раньше, — она усмехнулась. Он усмехнулся взамен, открыв даме дверь, хорошо понимая, что никак не изменил свой привычный образ. Это и не уместно для дорогого ресторана. Питер занял место водителя. Лиз непроизвольно оглянулась, почему-то переживая о том, не следит ли за ней кто-то. Может, снова Прайсы? Может, Блейк, который определенно уже нашёл место на кладбище для Питера и ищет повод заполнить его? Может, это место он уготовил для неё? Её недоверие к окружающему миру никогда не было столь зашкаливающим. Питер нажал на газ и они рванули с места. Неловко окинув Лиз взглядом, он нарушил тишину: — Последнее время ты кажешься грустной. Лиз поджала губы, саркастично усмехнувшись: — Да. Интересно, с чего бы это?! Питер робко постукивал пальцами по рулю: — Прости. Глупо выразился. Ты за последние несколько месяцев пережила ужасные события. Мне очень жаль, что это случилось с тобой, Лиз. Лиз отвернулась к окну, заострив своё внимание на мелькающих зданиях и деревьях, листья которых октябрь окрасил золотом. Если бы её грусть была связана только с недавними событиями, было бы, наверное, хотя бы немного проще. — Уже нашли того… того парня? — спросил он, косо поглядывая на Лиз. Лиз опустила взгляд, вспомнив подвал в доме Блейка, где в наручниках сидел до ужаса перепуганный Остин Прайс, а на операционном столе лежал обездвиженный маньяк, которому Блейк отрезал пальцы… — Нет, — ответила она. — А что со вторым? Тот, который был свидетелем и никак тебе не помог? Лиз тяжело вздохнула. Перед глазами появились несколько размытых кадров её неудачного побега и безнадежной молчаливой мольбы о помощи. Ей никто не помог. К сожалению, след второго, который вполне является соучастником изнасилования, пропал. — Не нашли. — Понял. Его обязательно найдут и он понесет своё законное наказание за решёткой. Обязательно. — Надеюсь. Питер ещё раз взглянул на свою компаньонку и, не найдя подходящих слов, замолк, сохраняя неловкую тишину на протяжении всего пути. Они остановились около двухэтажного здания, на котором камнями было выложено название «Le Bec-Fin». Парковка уже была забита другими машинами. Питер любезно протянул Лиз руку, чтобы войти внутрь вместе. Она, помявшись на месте, робко улыбнулась и отрицательно мотнула головой. Они пришли вдвоем, но прикосновений можно избежать. Лиз не желала чувствовать даже дыхание ни одного мужчины рядом с собой. Даже хороший человек, который являлся представителем мужского пола, вызывал у неё очередной приступ тошноты. Есть надежда, что последствия той самой ночи когда-нибудь пройдут… В большом позолоченном зале с высокими потолками было людно. Классическая музыка подходила имениннику, который любил выглядеть важным и аристократичным. Вокруг витала светская атмосфера и, казалось, лицемерие прямо-таки застыло в воздухе. Улыбки приятелей отца казались фальшивыми. Всё выглядело искусственно хотя бы потому, что у Ронольда Додсона нет столько людей, которые любили бы его и искренне желали бы ему здоровья в этот день рождения. Оба дождались, пока очередь к имениннику дойдет до них. Рональд встретил улыбкой сначала Питера, затем родную дочь. — Мистер Додсон, пускай ваш день пройдет незабываемо, — он протянул Рональду толстый конверт. Улыбка на лице Рональда доросла до ушей. Он подался вперёд и дружески обнял Питера, похлопав по спине. — Спасибо, что пришёл, Питер. Я очень рад видеть тебя в этот день рядом. — Папа, — Лиз попыталась перевести внимания на себя, ведь, кажется, Рональд хотел бы затянуть любезную беседу с Питером. — Поздравляю тебя с Днем Рождения. Хочу, чтобы твой возраст стал для тебя поводом задуматься о том, кто будет рядом с тобой, когда ты не сможешь встать с постели. Все замолкли. Лиз улыбнулась. Другим, кажется, её пожелание не совсем приглянулось. Она протянула Рональду плоскую упаковку. Он, нахмурив брови, подозрительно посмотрел на дочь, затем снова на упаковку, нехотя развернув подарочную бумагу. — Что это? — он непонимающе уставился на рамку с фотографией десятилетней давности, на которой были хаотично запечатлены все члены семьи Додсон: Молли с угрюмым грустным взглядом, съёжившись, сидела на стуле, держа маленького Фрэнки на руках, Лиз стояла рядом, Блейк где-то в стороне позади и Рональд, скрестив руки на груди, с грозным взором смотрел в объектив посреди кадра. — Это семейное фото. Единственное фото в полном составе, — ответила Лиз. — Хочу, чтобы ты помнил всех, кто запечатлён на этом снимке, когда состаришься и никто из этих людей не придёт, чтобы подать тебе стакан с водой, — она склонила голову набок и, ещё раз улыбнувшись, добавила: — С днем рождения, дорогой мой папа. Будь счастлив. В одиночестве. Лиз резко обернулась и, подхватив бокал с шампанским с подноса мимо проходящего официанта, сделала удовлетворённый глоток. Она удивленно обернулась, когда кто-то схватил за локоть и потянул назад. Мама. Молли Додсон, нахмурив брови, укорительно уставилась на дочь, прошипев сквозь зубы: — Что ты только что устроила, Элизабет? Лиз слегка улыбнулась кончиками губ и, будто не поняла вопрос, пожала плечами: — А что не так, мама? Папа обиделся? Ой, как жаль. — Элизабет! — Молли крепче сжала пальцы вокруг локтя дочери. — Ты ведешь себя неподобающе! Я разве так тебя воспитывала? Лиз забрала руку и сделала шаг назад: — Не так. Ты воспитывала меня тихой и покорной собачонкой Рональда Додсона. Я долго жила по его правилам, но даже у меня может закончиться терпение, — Лиз наклонилась ближе и, уставившись в разгневанные глаза матери, проговорила: — После того, как мои родители сказали, что есть причина тому, что меня нашли на окраине дороги изнасилованной, моих родителей больше не существует. Запомни, мама, у тебя нет дочери. Молли стиснула зубы, но не произнесла ни слова, молча наблюдая за Элизабет, которая, сделав ещё глоток шампанского, улыбнулась и ушла в другой конец зала. Следующий час Лиз провела около бара, занимая один из стульев. Светский вечер начал её утомлять. Вести беседу с мнимыми друзьями отца не было никакого желания. Она мило улыбнулась официанту, и он сразу понял, что даме нужен третий бокал шампанского. — Элизабет, — Питер остановился рядом. — Сегодня твоя компания — это бокал? Она грустно усмехнулась и кивнула: — Этот бокал — моё спасение от скуки этого вечера. — Да, — Питер оперся о барную стойку. — Вечер напоминает приём у короля. Все такие важные. — Мой отец пытается таковым казаться. — У тебя какие-то проблемы с отцом? Она прикусила губу и задумалась, прежде, чем дать ответ: — Ты бы удивился, если бы узнал нашу семью лучше. Додсоны — сумасшедшие. — Судя по твоему старшему брату, не могу даже поспорить, — Питер весело хихикнул. Лиз стало не смешно. Её взгляд метнулся вниз, пальцы невольно стали теребить край платья. Новая волна печали накатила к груди. Блейк стал ей казаться не таким уж и ненормальным в сравнении с родителями. Блейк хотя бы не скрывает то, каким является. Он ужасный человек, но в то же время… в нём таки есть свет, который ей стал таким близким и родным. Она вынуждена признаться, что скучала по нему. Скучала по его выходкам, глупым шуткам, легкомысленным поступкам… Скучала по его заботе, по восхищению в его глазах, когда он смотрел на неё, скучала по самому сладкому сну в его объятиях… Эти две недели без него — серые будни, не насыщенные ни одним проявлением красок. Если Лиз тихая гавань, то Блейк — бушующий шторм. Ей очень не хватало этого шторма. — Я могу пригласить тебя на танец? — Питер протянул ей руку. Лиз мгновение помялась. Танец? Это значит, он будет прикасаться к ней… Нет… Нет… Она отрицательно мотнула головой. — Пожалуйста, не обижай меня, — он тепло улыбнулся. Лиз подняла робкие глаза, наполненные тревогой. Внутри боролись желание держаться подальше абсолютно от всех и желание не поддаваться своим страхам, чтобы научиться жить дальше после той самой ночи… Она нехотя вложила свою ладонь в его и прошла в центр зала. Его руки легли на её талию. Лиз прикрыла глаза и затаила дыхание, пытаясь унять возникшее чувство дискомфорта. Она должна… она просто обязана научиться жить, как раньше, не испытывая страх перед прикосновениями мужчин! Открыв глаза, Лиз положила руки на его плечи и ответила робкой улыбкой на его изучающий каждый дюйм её лица взгляд. Лиз встретилась глазами с Хейли, которая общалась с коллегами. Они говорили только по работе и уточняли детали для поиска улик на Блейка. Лиз стало казаться, что Хейли видит в ней злейшего врага. Возможно, так и было, и её невозможно винить. Ведь её лучшая подруга влюблена в убийцу её отца. Странно было бы не злиться. Мелодия скрипки остановилась. Свет в зале потух, кроме нескольких софитов, направленных на возвышение, которое служило небольшой сценой с плазмой и гарнитурой. Лиз замерла. Сердце, казалось, остановилось. Открыв рот, она уставилась на сцену, где около микрофона находился Блейк. Он постучал вилкой по краю бокала с шампанским, привлекая всеобщее внимание. — Дамы и господа, приветствую вас, — произнес он в микрофон. — Если вдруг вы не знаете, кто я, соизволю представиться. Меня прозвали Блейком — вестник тьмы и несчастий для моих любимых родителей, — он взглянул на Рональда. — Да, папуля? Ладно, не будем о плохом, ведь не зря ты устроил такой пышный праздник, чтобы сделать вид, будто ты важная личность. Подыграю тебе, не буду портить. Ой, — он усмехнулся. — Или я уже начал всё портить? Как всегда, но ничего удивительного. Ты уже привык. Рональд ступил вперёд и, пытаясь выдавить улыбку, чтобы не смущать своих гостей, едва сдерживая ярость, проговорил: — Блейк, сынок, давай поговорим в другом месте… — Сынок? — Блейк уставился на отца большими удивленными глазами. — Вы это слышали? Потому что я тоже услышал это впервые. В честь такого невероятного события стоит выпить. Блейк указал официанту поднести железное ведро со льдом, в котором стояла бутылка шампанского. Подхватив её, он нарочно взболтал. Пробка вылетела, разбивая стаканы, выстроенные в форме пирамиды, на столе именинника, которые один за другим с грохотом свалились на пол. — Это на счастье! — торжественно проговорил Блейк, сделав глоток из горлышка. Лиз прикрыла губы рукой, чтобы скрыть улыбку. Только она подумала о том, что этот праздник слишком тихий и скучный, Блейк изменил ситуацию. Теперь, наверняка, ни один гость не найдет времени, чтобы вздремнуть. — Папуля, — продолжил Блейк. — Разве ты думал, я оставлю этот день без своего внимания? Обижаешь, — его губы тронула язвительная ухмылка при взгляде на отца. — Я пришёл поздравить тебя. Ты готов? — Блейк! — прошипел сквозь зубы Рональд, теряя остатки терпения. — Немедленно спустись и выйди! Будто ничего и не было сказано, Блейк продолжил, обращаясь к гостям в зале: — Я бы хотел вспомнить, каким прекрасным, религиозным и воспитанным человеком является мой отец. Вы ведь не можете поспорить со мной? Коллеги, друзья и соседи Рональда невольно переглянулись, не ожидая такого начала, однако были вынуждены кивнуть, согласившись с данным утверждением. — Очаровательно, — Блейк улыбнулся, удивляясь, как мистер Додсон так умело играл роль нормально человека. — Я хочу, чтобы вы лучше увидели его духовность. Мой отец — образец порядочного человека, и я хочу поделиться своими лучшими воспоминаниями о нём. — Что он себе позволяет? — прорычал Питер и двинулся вперёд. Лиз схватила его за локоть, остановив попытку вмешаться. Взглянув в его пылающие огнём глаза, она проговорила: — Не смей. Мы с тобой договаривались. Молча ищем улики и больше ничего не делаем, Питер. Он помялся на месте, едва находя силы, чтобы удержать себя от вспышек ненависти, однако был вынужден согласиться. Лиз косо взглянула на Питера, пытаясь оценить по шкале адекватности его состояние и не сорвется ли он снова, всё испортив. К счастью, Питер смог унять эмоции и держался неплохо. Значит, если Блейк не зацепит его, всё будет хорошо. Блейк взял пульт, и на экране загорелись слова «С днем рождения, папуля». Он продолжил: — Вы знали, что Рональд Додсон умеет снимать отличное кино? История о самых ярких воспоминаниях сына и отца. Вы будете впечатлены. Видео начало проигрываться. Лиз прикусила губу, уставившись на экран, где транслировались кадры, которые были сняты, наверное, когда ей было не больше семи лет. В кадре отец поставил камеру на штатив, проверил, всё ли работает, сосредоточено уставившись в объектив, и отошёл. Лиз увидела маленькую себя. Рыжая девочка, косо взглянув на старшего брата, взяла портфель и вышла из дома. Блейк сидел на диване, вчитываясь в книгу, название которой было сложно разглядеть из-за старого качества сьемки. Рональд медленным, вальяжным шагом ступил вперёд, остановился, улыбнулся, взял маленького Блейка за руку и рывком потянул за собой. Книжка, которую он держал в руках, упала на пол, но он не молвил и звука, даже после того, с какой животной ненавистью отец отдернул его от любимого дела. Пристегнув его за запястье наручниками к газовой трубе, Рональд отступил на шаг. Его лица не было видно в кадре… Он снял ремень, и в колонках на весь зал прогремел его строгий голос: — Наконец-то все ушли, и мы одни. Ты рад? — застыла пауза, после чего тишину снова нарушил воодушевленный злорадный голос Рональда: — Ты ведь не думал, что я забуду о том, какое гадкое поведение у тебя было вчера?! Снова опозорил меня. Ты — моё наказание. Отродье дьявола. Ты… — он замялся. — Ты не должен был родиться… Ты ошибка! Ничтожество! Ты никому не нужен. Никому. Зачем ты, проклятье, свалился на мою голову? Будь моя воля, я бы избавился от тебя, Блейк. Суд не позволяет, — Рональд измерял комнату шагами, делая длинные паузы. — Ты мешаешь мне, моей жене, моей дочери и сыну. Ты портишь наши жизни! Никакой пользы с тебя. Лишь вредишь. Ты ведь понимаешь, что из тебя ничего не выйдет? Бездарность. Понимаешь? — Он наклонился, чтобы внимательнее смотреть в испуганные глаза своего сына. — Отвечай! Ничтожество! Звук удара и крика ребёнка заставил присутствующих в зале ошарашенно охнуть. Лиз сжала руку в кулак, крепко прижав к губам, чтобы не закричать. Казалось, каждый удар, который последовал дальше, она чувствовала на своем теле. Блейк перемотал избиения и то, как несколько часов сидел прикованный наручниками к газовой трубе. — Вот, мой любимый момент, — усмехнувшись проговорил он, останавливая пленку. — Щедрость моего папули. В кадре снова появился Рональд, который бросил кусок хлеба к ногам маленького Блейка, который прижался к стене, дрожащими руками, перебирая волосы на голове, словно обезумевший. — Твоя еда сегодня. Если моя добрая жена смилуется и предложит поужинать — ты откажешься, маленький ублюдок. Рональд взглянул в объектив, вероятно, чтобы убедиться, что камера записывает. Понимая, что его фильм продолжается, он снова схватился за ремень. Душераздирающий крик мальчика снова застыл в колонках. Его исхудавшее тело было покрыто красными следами, синяками и проявлениями крови на местах, где удар приходился несколько раз… Лиз, совершенно разбитая и шокированная, смотрела на маленького Блейка, который, пытаясь уклониться от ударов, протягивал перед собой руки и получал ещё сильнее. Он забивался в угол, обхватывая колени руками, и, опустив голову, едва сдерживал плач… Она хорошо знала, что отец применял насилие, но не знала, что он мог оставлять Блейка на целый день, как собачонку, прицепленного к трубе, и морить голодом, избивая и снимая всё это на камеру… Рональд Додсон — это существо может ли называть себя человеком? Он чудовище, которое своими действиями вырастило из простого мальчика серийного убийцу. У Блейка не было возможности вырости без психологических отклонений. Совсем не было шансов на то, чтобы сохранить в себе свет, когда всю жизнь к нему относились, как к животному. — Выключите это немедленно! Выключите, чёрт возьми! — заорал Рональд, лично выискивая розетку, чтобы вынуть шнур. Блейк поставил на паузу и оглянулся к гостям в зале, которые в ужасе притихли: — Зрители довольны представлением? Как вам такой Рональд Додсон? Прескот Моррис, возглавляющий полицейский участок, первым подал голос. Взглянув на Рональда, он строго проговорил: — Я глубоко шокирован, мой дорогой друг, тем, что увидел. — Прескот… — начал Рональд. — Не продолжай. Тобой должны были заняться социальные службы. Не знаю, как они упустили из виду раны на теле твоего сына… Я сделаю всё, чтобы тебя отстранили от должности. Ты не достоин возглавлять ФБР. Надеюсь больше никогда не увидеть тебя на своем пути. Мужчина, подхватив под руку жену, вышел из ресторана. Его примеру последовали не менее десятка гостей. Блейк, удовлетворенный результатом, невинно проговорил в микрофон: — Хорошего всем вечера, — взглянув на нахмуренное в дикой ярости лицо Рональда, Блейк добавил: — Долгих лет тебе жизни, папуля. Блейк поднял руку и бросил микрофон на пол. Неприятный звук заполнил зал. Рональд выскочил на сцену, провожая старшего сына взглядом хищника, готового разорвать свою жертву. Попытавшись выдавить на своем лице улыбку, он поднял микрофон и, пытаясь всех успокоить, проговорил: — Прошу прощения, что вам довелось это увидеть. На самом деле, всё не так однозначно. У всего есть две стороны медали. Поверьте, я больше не пользуюсь такими методами воспитания и прошу вас не отворачиваться от меня в этот день, — нервно кусая губы, он проскулил: — Пожалуйста, давайте продолжим мероприятие. Глянув вбок, где стоял оркестр, он кивнул. Классическая музыка снова заполнила зал, однако гости уже не казались столь же радостными. Их шепот застыл в зале громче звуков оркестра. Лиз не могла оторвать взгляд от Блейка, который подошёл к дочери одного из друзей отца. Он нарочно игнорировал её. Если бы не день рождения отца, Блейк не появился бы. Он пришёл только для того, чтобы всё испортить. Как и всегда. Она смотрела на него так, словно он был магнитом для её глаз. Слова отца всё ещё звучали в ушах, и, казалось, она физически чувствовала боль от них… «Ничтожество», «бездарность», «ублюдок»… Блейк слышал это от рождения вплоть до своего взросления… Как… Как она могла быть так жестока и не замечала, насколько брату нужны были поддержка и любовь? Почему она оказалась такой бессердечной и лишь подбрасывала дров в разгорающийся огонь, который сделал Блейка тем, кто он есть сейчас? Огонь, который в нём никогда не потухнет, сколько бы она ни поливала его водой. Уже поздно. Она вздрогнула и невольно перевела взгляд на Питера, когда он взял её за руку и отвел ближе к Хейли. Помявшись на месте, Питер почесал подбородок, переглядываясь с Хейли непонимающими взглядами. — Это было ужасное видео, — проговорил Питер. — Я не знал, что мистер Додсон настолько… жесток. — Да, — ответила Хейли и метнула грозный взгляд в сторону Блейка, который улыбался милой шатенке. — Но Блейк заслужил всё, что мистер Додсон делал с ним. Это как же нужно было постараться, чтобы довести Рональда Додсона до такого?! Питер несколько раз кивнул: — Согласен. Лиз, нахмурившись, смотрела то на Питера, то на Хейли, словно перед ней стояли не её друзья, а незнакомые бездушные люди. Не веря в то, что они говорят, она молвила: — Вы правда не находите связи, почему Блейк стал тем, кем стал, и тем, что с ним делал мой отец? — Нет никаких оправданий убийце, Лиз, — бросила Хейли. — Но есть причинно-следственная связь его поведению. Ты, как человек, прошедший курс криминальной психологии, должна это понимать, а не поддаваться своим эмоциям. — Лиз, — Хейли резко сменила позу, ступив ближе. — Прекрати выгораживать Блейка! Ты сейчас единственная в этом мире, кто оправдывает этого монстра! Хватит! — Я… я не выгораживаю, — неуверенно проговорила Лиз, не веря собственным утверждениям. — Я просто хочу, чтобы вы не поддавались личным проблемам с Блейком и сохраняли холодный разум. — А ты-то сохраняешь холодный разум? Или всё-таки есть то, что тебе мешает? Не заставляй меня говорить об этом при Питере. Тебе будет стыдно. — О чём вы? — не понимая, про что спорят девушки, проговорил Питер. Хейли молча отвела взгляд и словила бокал шампанского с подноса мимо проходящего официанта. Лиз тяжело вздохнула и сделала шаг назад, уставившись на Блейка, который, наклонившись, позволил шатенке шептать ему что-то на ухо. Лиз непроизвольно скривилась. Мерзко смотреть на то, как легко ему флиртовать со всеми девушками, которые в современном мире могут считаться симпатичными. — Питер, — резко проговорила Лиз. — Наш танец прервали. Может, продолжим? — Конечно, — он улыбнулся и протянул ей руку. Лиз прошла с ним в центр зала, нарочно подводя Питера ближе к той части, где находился Блейк. Положив ладони на плечи Питера, она снова ощутила дискомфорт, когда его руки легли на её талию. Когда же наконец-то пройдет это чувство, или она навечно обречена испытывать отвращение от всего, что имеет мужской пол? Она пыталась незаметно поглядывать в сторону, наблюдая за Блейком, однако его взгляд даже близко не находился где-то около неё. Всё его внимание заняла дочь Кевина Дениелса. — Ты в порядке? — спросил Питер, наблюдая за мечущимся взглядом своей дамы. Она попыталась выдавить улыбку, смотря в его глаза: — Да, конечно. Всё прекрасно. Потеряв всякую надежду, что Блейку есть дело до того, как она и с кем, она опустила голову. Питер невольно засмотрелся на свою компаньонку, изучая черты её лица. Он вспомнил, какой Лиз была в детстве… Та девочка была скорее похожа на маленького мальчика, но сейчас с ним танцевала красивая взрослая девушка. Она определенно изменилась в лучшую сторону. Мелодия сменилась. Лиз с облегчением выдохнула и отступила, поблагодарив Питера за танец… танец, который не выполнил своё предназначение и не заставил Блейка ревновать. Миссия провалена. Лиз остановилась около бара, и на этот раз нуждалась в чём-то покрепче: — Виски, пожалуйста. Тяжело вздохнув, она поправила волосы и улыбнулась бармену, который поставил перед ней напиток. Она протянула руку, чтобы взять стакан с янтарной жидкостью, однако не успела. Кто-то забрал её стакан быстрее. Возмущённо нахмурив брови, она резко развернулась, увидев перед собой… Блейка. Всё возмущение где-то испарилось. Уставившись на него большими удивленными глазами, Лиз забыла, как говорить. — Я не буду потом держать твои волосы над туалетом, родная, — проговорил он и выпил виски вместо неё одним глотком. — Возьми себе апельсиновый сок. Как давно она не слышала этого слова. Родная… Она смотрела на него, как заколдованная, после всего увиденного имея лишь одно желание — обнять и доказать, что он может быть любим… Вовремя взяв себя в руки, она вздёрнула подбородок, чтобы не казаться растерянной, хотя именно такой сейчас и была. — Тебе какое дело до меня? — бросила она, словно вовсе и не радовалась, что он таки не смог держаться от неё подальше. Однако нужно ведь сохранять гордость и не демонстрировать, что на самом деле рада, как маленькая девочка, которой подарили двухэтажный домик для Барби. Он оперся о барную стойку, не отводя взгляд от её глаз. Он скучал по этой рыжей ведьмочке. Ему очень не хватало её ворчания. — Мне всегда будет до тебя дело, Лиззи. Ты же помнишь? Ты — моя. Она фыркнула: — Ты пропал на пятнадцать дней и всё ещё считаешь, что я твоя? Он довольно усмехнулся: — Ты считала дни, пока меня не было? — Да, каждый день без тебя — подарок. — Врёшь, — он наклонился ближе, коснувшись большим пальцем её подбородка. — Ты сходила с ума без меня. — Как завышено твоё самомнение, Блейк, — она попыталась отстраниться от его прикосновений, однако его пальцы сильнее сжали её подбородок, не позволив этого сделать. — Не спеши убегать. Насладись моим присутствием. Радость, которая была с его появлением, исчезла. Блейк всё удачно испортил своим завышенным эго. Он действительно считал, что устоять перед ним невозможно. Ладно, она готова поиграть в его игру. Наклонившись ещё ближе к нему, Лиз протянула руку, коснувшись ладонью его щеки. Её губы тронула ухмылка: — Может, это ты хочешь насладиться моим присутствием? Может, это ты с ума сходил, желая снова и снова касаться моего тела… целовать мои губы? М-м-м? Она добилась своего. Его взгляд был прикован к её губам, которые украшала ярко-красная помада, и он с удовольствием стёр бы её поцелуем, или же губы Лиззи могли бы поработать ниже… Она удовлетворенно ухмыльнулась, наблюдая за тем, как жадно он смотрел на неё, словно был готов накинуться прямо здесь при всех. Она потешила себя тем, что оказалась права. Блейк хочет её и не смог отказаться от этой мысли даже после того, как она сговорилась с Сэмюелем Дэвисом, чтобы сдать его полиции. Лиз, удостоверившись в том, что хотела, попыталась отстраниться, однако Блейк уже не хотел, чтобы она находилась дальше, чем на дюйм от него. Резко схватив за руку, он потянул её на себя. Лиз едва устояла на ногах, растерянно заморгав. Подняв голову, она нахмурилась, смотря в его беспринципно наглые глаза: — Что ты себе позволяешь? — прошипела она сквозь зубы, чтобы не позорится перед всеми. Наклонившись, он аккуратно убрал её волосы, откинув за оголенные плечи и прошептал около уха: — Ты же не думала, что я отпущу тебя после твоих сладких речей о том, как я скучал по твоему телу? Спасибо, что напомнила. — Блейк… это было не всерьёз, — осторожничая, проговорила она, понимая, что зря играет с Блейком. Она оглянулась. — Тут люди. На нас смотрят. — Не заметив того, я создал впечатление, что мне не плевать на других людей? Она попыталась, не привлекая внимания окружающих, забрать руку из его крепкой хватки, но, видимо, без скандала это сделать невозможно. Снова пронзив его угрожающим взглядом, она проговорила: — Ты обещал не причинять мне боль, но снова делаешь это. — Кажется, я забрал назад своё обещание. Ты забыла? — он снова наклонился ближе, тихо проговорив: — Тот, кто переходит мне дорогу, будет жить в страхе до тех пор, пока я не заберу у него жизнь. Ты ведь каждый день оглядывалась, опасаясь, что я буду мстить. Не так ли? Лиз не могла возразить, поэтому смиренно молчала, смотря в его глаза, искрящиеся насмешкой. — Ты получила своё наказание. Очень лёгкое наказание. Тебе просто повезло, Лиззи, но ты лучше меня знаешь, что я способен лишить тебя спокойствия, пока ты сама не будешь умолять убить тебя. Она, стиснув зубы, чувствуя прилив обиды, переливающейся со злостью, в груди, долго смотрела на Блейка. — Ты настолько ненавидишь меня? — совсем тихо прошептала она. — Нет, — он отпустил её руку и нежно-нежно коснулся её щеки. — Просто я не настолько наивен, чтобы ради тебя сесть в тюрьму. Думаешь, я не понимаю, что ты и твои дружки задумали? Я ведь говорил, что ты выберешь не меня, а свой гражданский долг. Поэтому прости, родная, но мы с тобой по разные стороны и кто-то должен проиграть, — он достал пачку сигарет, вытащил одну и, подкурив, добавил: — Это буду не я. Лиз тяжело проглотила застывший в горле ком, затем невольно оглянулась на взгляды всех присутствующих в сторону Блейка, который несмотря на запрет курения посчитал уместным закурить. — Блейк, — едва смогла проговорить она. — Если сейчас сработают датчики, учуяв дым, нас всех накроет водой. — Замечательно, — он сделал затяжку. — Мокрое платье на тебе будет выглядеть ещё сексуальнее. — Что ты за человек такой? — мотнув головой, проговорила она, смотря на то, как Блейк в очередной раз нарушает правила. — Ты можешь хотя бы один день быть нормальным? Он отрицательно мотнул головой. Она безнадежно вздохнула, смотря на него оценочным взглядом. Когда она пришла сюда, её мучали тоска и скука, ведь не было Блейка и его дурацких выходок… теперь они есть, и неужели ей стало легче? Разве его невоспитанность и бестактность — это именно то, чего ей не хватало? — Хорошего вечера, Блейк, — Лиз сделала шаг в сторону, чтобы побыстрее избавиться от его компании, однако он успел взять её за руку. — Постой, — проговорил он, потушив сигарету о дно стакана, в котором был виски, и добавил: — Подари мне последний танец. Потом я уйду. Обещаю. Она несколько раз моргнула, не веря в то, что слышит. Как быстро и резко менялось его настроение. Она скучала по шторму? Вот, получила. Только что он говорил, что доведет её до могилы, а минуту спустя приглашал на медленный танец. — Не имею ни малейшего желания находиться рядом с тобой, — она попыталась забрать руку, однако он не собирался отпускать. Дернув на себя, он насильно повёл её за собой в центр зала. — Я тебя спрашивать не буду, — спокойно и кратко проговорил он, резко обхватив её талию и крепко прижав к себе. Она замерла на вдохе. Он опустил взгляд, смотря в её глаза, которые, казалось, метали в него молнии ненависти и злобы. Очаровательное зрелище. Его хобби — злить её до такой степени, чтобы наблюдать за тем, как её кукольному милому лицу подходит злость. Невероятный контраст. Отметив, что, кажется, она не хотела отвечать взаимностью, он сам помог положить её руки на свои плечи. Так-то лучше. А ещё лучше наблюдать за взглядом, которым она наградила его после этого действия. — Тебе повезло, что я не хочу устраивать скандал и позориться, — проговорила она, не мешая ему делать всё то, что он хочет. — В ином случае, я бы сказала этим людям, что ты силой принуждаешь меня к тому, чего я не хочу. — Бедняжка, как ты меня терпишь? — он усмехнулся, кажется, совсем не заморачиваясь над её возмущением. — С трудом. Скоро начну пить успокоительные. — Ещё не пьешь? Давно пора, а то вдруг сейчас начнёшь разбивать стаканы. — Стаканы в этот раз разбиваешь ты, — Лиз посмотрела в сторону зала, где работники убирали осколки от пирамиды из бокалов, которые разбил Блейк, запустив туда пробку от шампанского. — Пытаюсь тебе соответствовать, — ответил он, поймав момент, когда она с трудом сдержала улыбку. — У нас теперь как минимум одно общее занятие. Можем во время ссоры кидать в друг друга посуду. Как тебе идея? — Отличная. Можно я начну прямо сейчас? — Можно. Наконец-то покажешь всем, что ты сумасшедшая женщина, а то только я мучаюсь от этого. — Ох, как жаль тебя. — Не то слово. Психологическая травма на всю жизнь, но, если поцелуешь, всё пройдет. Место излечения на уровне ширинки. — Мечтай, — бросила она. — Будет хорошо, если мы помолчим до конца этой мелодии, и я наконец-то с тобой распрощаюсь. Он поднял руку, заправив рыжий локон за её ухо, от чего по её телу волной прошли мурашки. Наклонившись, Блейк на мгновение прикрыл глаза, вдыхая аромат её духов: — Не будешь скучать по мне? — едва слышно прошептал он. Она непроизвольно прикрыла веки, чувствуя его дыхание на своей шее, и, потеряв способность говорить, лишь отрицательно мотнула головой. — Я буду, — проговорил он. — Буду скучать по тебе, Лиззи. Ты иногда выводишь меня из себя, но что-то в этом есть. Лиз прикусила губу, чтобы сдержать улыбку, однако не смогла. Она ощутила, как его рука легла на её оголённую спину под шалью, которую она накинула как раз для того, чтобы прикрыть открытые участки тела. Лиз глубоко вдохнула, готовясь отступить, однако и шагу в сторону не сделала. Чувства страха или дискомфорта, которое она испытывала при касаниях Питера, сейчас почему-то не было. Касания Блейка были другими… Такие теплые, бережные и нежные... Спокойствие и безопасность наконец-то заполнили каждую клеточку тела. Она больше не находилась в состоянии опасений и страха, что вот-вот может снова что-то случиться. Это приятное чувство дурманило так сильно, что она не сразу поняла, в какой момент облокотилась щекой о грудь Блейка и обхватила его шею руками. Он наклонился, коснувшись губами макушки её головы, позволив себе на мгновение забыть о том, что Лиззи выбрала не его сторону… — Я говорил, что ты превосходно выглядишь? — тихо проговорил он. — Нет, но я прочитала это в твоём взгляде. Блейк усмехнулся, засмотревшись в её глаза, ярко-голубого цвета которые ещё сильнее подчеркивались вечерним макияжем: — Так заметно? — Ты смотришь на меня не так, как на других, — казалось, никакая сила не сможет оторвать её взгляд от его улыбки. — Будешь отрицать и говорить, что всё ещё готов убить меня? — Перестань. Ты знаешь, что я намерено не причиню тебе вред. — Я знаю, — она, словно завороженная, смотрела в его глаза. — Как жаль, что это не взаимно, — его улыбка исчезла. — Ты отчаянно пытаешься причинить вред мне. Лиз опустила виноватый взгляд, пытаясь найти подходящие слова, однако ком встал посреди горла, словно камень, и она не смогла произнести ни звука. Она ненавидела себя за собственный выбор, однако, если позволит Блейку и дальше лишать жизни невинных людей, будет ненавидеть себя ещё сильнее. Он обязан находиться за решёткой несмотря на её чувства. Так будет правильно. — Прости, — прошептала она. — Я не хочу этого… но я должна. Блейк коснулся её подбородка, заставив её поднять голову и посмотреть в его глаза: — Надеюсь, ты не сильно расстроишься, когда я в очередной раз выйду сухим из воды. — Не расстроюсь, потому что в тот момент ты уже будешь за решёткой, — проговорила она, хитро усмехнувшись. Губы Блейка тронула улыбка. Он коснулся её щеки, где остался шрам от пореза с того самого дня в домике в лесу: — Очарован твоей наивностью. Он нежно провел рукой по её волосам, и она снова облокотилась о его грудь, наслаждаясь каждой секундой в его объятиях. Она ждала этого ровно пятнадцать дней… Лиз готова была простоять так вечность, совсем не обращая внимание на косые взгляды Питера, Хейли и родителей. Во всем зале, наверное, только Фрэнки смотрел на них двоих с улыбкой. Она не заметила, в какой момент закончилась музыка. Её мысли были далеко, а тело замерло, не имея возможности отстраниться. Блейк тоже не спешил отпускать её от себя. Все, кто танцевал медленный танец, разошлись… кроме Лиз и Блейка. Фрэнки поспешил подбежать к ним и, нервно улыбаясь, постукал брата по плечу: — Прошу прощения, что отвлекаю, но на вас все смотрят. Лиз словно отрезвела после алкогольного опьянения. Широко распахнув глаза, она резко сделала шаг назад. Осуждающие взгляды Хейли, Питера, Рональда и Молли были приклеены к её персоне. В их глазах она оказалась предателем, ведь несмотря ни на что была так близка с человеком, которого они все ненавидели по собственным причинам, некоторые из которых были обоснованными. Неловко заправив локон за ухо, она сделала несколько шагов в сторону, чтобы избежать всеобщего внимания. К счастью, работник ресторана, который ввез что-то в зал, отвлек всех от её созерцания. На тележке для больших тортов стоял высокий кувшин, обмотанный подарочной бумагой золотого цвета. Рядом лежал конверт. Рональд, довольный, что представление Блейка закончилось не полной катастрофой и ему всё ещё приходят подарки, подошёл ближе. — Я уже и не ждал сюрпризов, — улыбнулся Рональд, довольно потирая ладони. Лиз косо взглянула на Блейка, надеясь, что этот очередной сюрприз не от него… Довольные искорки в его глазах и хитрая, свойственная только этому демону, ухмылка наглядно опровергли её надежды. Этот сюрприз для отца — очередная выходка Блейка. Когда же он наконец-то остановится? Нервно теребя пальцы, Лиз наблюдала, как и все гости, за тем, как Рональд распаковывает кувшин. Его глаза округлились, ноги попятились назад. Как только бумага упала на пол, всё, что находилось в прозрачном кувшине, увидел каждый присутствующий. Звуки шокированных вздохов раздались среди толпы. Лиз прикрыла рот рукой, чтобы её не стошнило. В прозрачной округлой вазе лежала отрезанная голова человека с открытыми глазами, а во рту стояла праздничная свечка, на которой виднелась надпись «С Днем Рождения». Она медленно повернула голову в сторону Блейка, встретив его безразличный взгляд на себе. Она с трудом проглотила слюну и смогла вдохнуть воздух. Его представление с видео из детства Рональд Додсон вполне заслужил, но это… это переходило всё рамки… Лиз несколько раз моргнула, пытаясь привести себя в чувство, и снова посмотрела на ошарашенного отца, который взял конверт, находившийся рядом. Открыв его, он сначала прочитал сам, затем негромко вслух: — Вместе с твоим днем рождения предлагаю тебе отпраздновать день смерти этого очаровательного паренька. Он был славным, когда рыдал на коленях и просил не лишать его жизни. Я был немного не в настроении, ведь пропустил обед. Вероятно, если бы он мне дал взятку в виде бургера, я бы смиловался, но удача повернулась к нему спиной. Как жаль. Со всем уважением и любовью, поздравляю тебя с днем рождения, Ронни. Надеюсь, у тебя на празднике есть бургеры. С уважением — Снайпер. Лиз, нахмурившись, метнула взгляд в сторону Блейка, готовая своими руками задушить его, однако голос отца отвлек её от этой замечательной идеи: — Чёртов психопат, — на выдохе проговорил Рональд и, подойдя ближе к жертве Снайпера, продолжил: — Кто этот несчастный человек? Вызовите криминалистов. Этот день испорчен окончательно. Расходитесь по домам. Лиз с трудом сделала несколько шагов вперёд, нервно кусая губы, когда внимательней посмотрела на отрезанную голову. Она надеялась не узнать в этом человеке кого-то из знакомых, однако каков был её шок, когда она узнала в жертве того, кого знала. Резко посмотрев на Блейка, она увидела, как он подмигнул ей, вразумив, что она всё поняла. Лиз ещё раз посмотрела на голову мужчины… Это тот самый мужчина, который стоял около машины, наплевав на её мольбу о помощи, и охранял своего дружка, пока тот насиловал её на обочине дороги. Блейк не отводил взгляд от Лиззи, ожидая её реакции. Сложно предугадать, понравится ли ей его сюрприз, ведь она, будучи за справедливость, попросила убить подонка, который мучил её… Однако это может совсем не касаться всех остальных сторон конфликта. Есть вероятность, что она сейчас попытается отрезать голову и ему. Будет определенно забавно. Лиззи долго смотрела на него, совсем не моргая, однако следом на её лице появилась улыбка. Он был удовлетворён ответом на свои действия. Она представить не может, какой была бы прекрасной соучастницей его убийств, но тратит свой потенциал на ФБР. Долго наслаждаться её улыбкой не пришлось. Обезумевший Питер, яростно оскалившись, подался вперёд, толкая Блейка в плечо. — Это ты, дьявол, сделал! Это ты убил этого человека! — прорычал он, и от следующего удара Блейк уже смог отклониться. Блейк поднял руку, уставившись на Питера, как на душевнобольного: — Позовите полицию. Здесь какой-то ненормальный нападает на людей. Рональд застыл на месте, смотря на Питера и Блейка, не предприняв никаких действий. Выглядело так, будто он хотел, чтобы его сына избили до смерти. Лиз кинулась вперёд, пока Питер не причинил вред ни Блейку, ни себе. Остановившись между ними, она всё ещё была прикована вниманием к глазам Питера, в которых пылал яркий огонь ненависти и неконтролируемой злобы. — Питер, — начала Лиз, прикрывая Блейка собой. — Успокойся и вспомни, о чём мы с тобой договаривались. Питер недовольно фыркнул и вытянул перед собой руку, махая указательным пальцем перед Блейком: — Это твои последние дни на свободе! Наслаждайся! — тяжело вдыхая, он пробубнил себе под нос: — Чёртов психопат. — Если ты это про себя, то вполне согласен, Питер Пен, — проговорил Блейк, не в силах умолчать. — Какой нормальный человек так неадекватно ведёт себя среди цивилизованных людей? Позор. Твой отец бы не одобрил такое поведение. — Ч-что? Что ты сказал? — Питер снова кинулся вперёд. — Мерзавец! Ни слова не говори о моем отце! Подонок! Хейли схватила его за руку, чтобы не дать сделать то, о чём он потом пожалеет, а Лиз стояла перед Блейком, как стена. Лиз знала, что драки не будет. Знала, что Блейк позволит себя ударить и не ответит. Он специально выводит Питера из себя, надавливая на болевые точки, чтобы тот не мог сдержаться от выпадов агрессии. Блейк будет держаться, как воспитанный человек, который не снизойдет до такой глупости, как избивать друг друга. Таким образом, на его фоне Питер выглядит и правда сумасшедшим. Блейк кажется ангелом во плоти, которого беспричинно обвиняют в том, чего он не делал. Это такая очевидная тактика Блейка, и как жаль, что Питер этого не понимает. Лиз взяла Блейка за руку и поспешила увести подальше от глаз Питера и отца, которые, вероятно, прокляли его за этот вечер раз двести. Перед тем, как выпроводить его и вернуться к криминалистам, Лиз завела его в пустующую вип-комнату. Она обязана поговорить с ним последний раз перед тем, как они снова станут врагами. У неё остались вопросы к тому Блейку, который нежно целует и готовит завтраки по утрам, пока он не стал для неё тем самым жестоким Снайпером, который только наводит хаос и убивает Захлопнув за собой дверь, Лиз быстро обернулась, уставившись на Блейка большими вопросительными глазами. Его губы тронула ухмылка. Он сделал шаг вперёд, оглянулся и, остановившись перед ней, проговорил: — Ты завела меня сюда, чтобы отблагодарить? Я не против. Наклоняйся. — Даже не думай, — она уперлась рукой в его грудь, чтобы оттолкнуть, однако это было то же самое, что сдвинуть с места гору. — Как ты нашёл этого… этого человека? — Ты ждёшь, что я выдам методы своей работы девушке, которая хочет видеть меня за решёткой? — его пальцы обвились вокруг её запястья, чтобы сломать её защиту от его близости. — Не сопротивляйся. Она не долго боролась, чтобы не подпустить его ближе. Это бессмысленно. Он сделал ещё один шаг вперёд, находясь в дюйме от неё. Лиз прикусила губу и затаила дыхание, когда одна его рука оперлась о стену около её уха, а вторая скользнула по её шее, затем ниже. Она ощутила, что шаль, которой она прикрывала зону декольте и открытую спину, упала к ногам. — Блейк, остановись, — прошептала она, невольно обхватив себя руками, чтобы снова скрыться от его пристального голодного взгляда, который был прикован к вырезу её платья. — Скорее всего, мы больше не увидимся, Лиззи. Ты не хочешь ярко запомнить нашу последую встречу? — Блейк аккуратно заправил рыжий локон за ухо и, едва касаясь, кончиками пальцев провел по её шее. Лиз непроизвольно склонила голову вбок. Веки стали тяжелыми и почему-то тянулись вниз, однако она не позволила себе закрыть глаза. — Ты же знаешь, — тихо проговорила она. — Я не могу… Я не готова. Он наклонился, проложив дорожку из поцелуев от её щеки до шеи. Она с трудом могла сдерживать желание, которое всё ещё побеждал страх после той самой роковой ночи. Одной рукой он обхватил её талию, другой коснулся её щеки и прошептал, смотря в перепуганные большие глаза: — Ничего не будет, если ты не хочешь. Не бойся. Ты можешь остановить меня в любой момент. Лиз долго смотрела на него. Сердце и разум всё ещё сопротивлялись в равной схватке, пока Блейк таки не заставил её закрыть глаза, когда решительно вздернул её подбородок вверх и завладел её губами в нежном… осторожном поцелуе, будто бы мог ранить её лишним движением. Она напряглась, сжимая в кулаках его пиджак, однако всё ещё не оттолкнула от себя. Перед глазами снова возник тот самый лес, тот страх и ужас, когда она отбивалась от гадких прикосновений мерзкого ублюдка… Лиз широко открыла глаза и отпрянула от губ Блейка. Она несколько раз моргнула, чтобы прийти в себя и вспомнить, что перед ней не тот подонок. Её целует Блейк — единственный мужчина, которому она может это позволить. Мужчина, благодаря которому она не упала в пропасть бесконечной депрессии, который не позволил родителям проникнуть в её голову и спас от чувства вины. Он единственный человек, который заботился о ней так, как она сама о себе не могла бы позаботиться. — Боишься? — тихо проговорил он, довольный хотя бы тем, что она всё ещё не отошла от него несмотря на то, что он не собирался её держать. — Боюсь твоей грубости, — робко ответила она, невинно моргнув. Он усмехнулся и провел двумя пальцами по её волосам: — Я буду нежным. — Ты не умеешь быть нежным. — Я научусь. Для тебя. Лиз закусила нижнюю губу, чтобы сдержать непроизвольно рвущуюся наружу улыбку. Кто бы мог подумать, что Блейк может быть таким. И против кого она собралась воевать? Против мужчины, который готов пойти против своих привычек и желаний, чтобы ей было комфортно? Лиз обхватила его шею руками и подалась вперёд, едва коснувшись его губ своими. Он принял этот знак как жёлтый свет, подсказывающий, что время приготовиться. Видимо, он таки может перейти выстроенные ею границы. Возможно, немного рано, но он любит нарушать. Притянув её к себе, он ответил на её поцелуй куда настойчивей, каждую секунду напоминая себе быть нежным и спрятать присущую ему грубость хотя бы в этот раз. Он обязан напомнить Лиззи, что интим может быть приятным. С ним она должна забыть боль и страх после той самой ночи. Сердце колотилось, словно она только что пробежала кросс. Страх медленно отступал на задний план с каждым новым действием Блейка. Он обещал быть осторожным, значит, так и будет. Он не причинит ей вред. Она должна довериться ему… Кому ещё, как не ему? Блейк потянул застежку на её платье вниз, и оно медленно соскользнуло. Она заметно напряглась и обхватила себя руками, всё ещё чувствуя себя некомфортно под взглядом мужчины. Он аккуратно взял её руки, чтобы она не прятала от него своё тело. Лиз следила за его взглядом, который медленно скользил от её губ всё ниже и ниже. Отвлекая её внимание поцелуем, он провел ладонью по её оголённой спине вниз, аккуратно стягивая кружевную ткань трусиков. Подняв руку выше, он сомкнул пальцы на защелке, и её белый бюстгальтер слетел к ногам. Она непроизвольно хотела сделать шаг назад, но в этот раз Блейк не позволил ей снова закрыться руками. Он быстро прижал её к себе одной рукой, вторую положил на грудь, большим пальцем массируя быстро набухший сосок. Лиз невольно вздохнула, чувствуя его теплые поцелуи на своей шее, которые становились ниже. Она провела руками по его плечам, помогая скинуть пиджак. Желание чувствовать под своими пальцами его оголенный торс достигло своего пика. Он быстро снял белую футболку, открыв ей возможность насладиться тем, что желала. Блейк обхватил руками её ягодицы и быстрым движением поднял вверх. Лиз обхватила ногами его бёдра, самостоятельно потянувшись к его губам. Он опустил руку, легкими круговыми движениями касаясь самой чувственной точки на женском теле. Лиз на мгновение отвлеклась от поцелуя, издав едва слышный стон. Блейк проверил, насколько она готова, и не преступил к главному процессу. Проникнув в неё двумя пальцами, он смотрел на её лицо. Она закусила губу — то ли от боли и страха, то ли от удовольствия. — Больно? — прошептал он. Лиз не знала, как ответить. Тело всё ещё не принимало никаких проникновений, однако в тот же момент разум дурманило желание чувствовать Блейка ближе. Странное чувство… Она лишь отрицательно мотнула головой. Блейк не поверил. Он должен расслабить её. Придерживая Лиз за ягодицы, он аккуратно положил её на диван. В приглушенном свете она видела его глаза, которые были жадно прикованы к её телу. Лиз потянулась вперёд, обхватив его шею одной рукой, притягивая к себе. Блейк целовал её губы, скользя вниз по шее, ключицам, задержался на набухших сосках, обхватывая каждый губами, затем проложил дорожку из поцелуев по плоскому животу, пока не остановился между её бёдер. Лиз зажмурила веки, непроизвольно изгибаясь в спине. Из горла вырвался тихий вздох. Все мысли, которые тревожили её, испарились, подобно каплям воды. Ничего не было, кроме этого момента. Совсем ничего. Блейк поднялся вверх, проник один пальцем между её бёдер, проверяя, насколько теперь она готова. Сейчас она определенно не зажата. Тем же пальцем он провел по её раскрытым губам, касаясь языка. Она, понимая, что требуется, облизала его, сверкнув игривым взглядом в его раззадоренные глаза. Он опустил руку вниз, чтобы расстегнуть ширинку на брюках. Его взгляд пал ниже, наслаждаясь тем, как рыжие локоны распались по её груди, плечам… Было бы прекрасно нарисовать её прямо сейчас… Картина, которую он поставил бы рядом с теми, которые рисовал кровью своих жертв. Согнув её колени, он медленно опустился и осторожно сделал один толчок, приникая между её бёдер. Он замер, оценивая каждое изменение на её лице. Она закусила губу и ещё сильнее зажмурила веки. Он продолжил, неспешно ускоряя темп. Склонившись над ней, он аккуратно провел рукой по её волосам, коснулся своими губами её и прошептал: — Не больно? — Нет, — на выдохе проговорила она. Этот ответ помог ему расслабиться и на мгновение забыть о том, что в этот раз он обязан быть нежным, чтобы не навредить ей после того, что с ней произошло. Слегка приподнявшись, он положил руку её на шею, несильно надавливая. Лиз выгнулась навстречу его действиям. Из горла непроизвольно вырвался стон, когда он ускорил темп, когда внизу нарастало приятное тянущее тепло, давлением воздействующее на низ живота… Его пальцы непроизвольно крепче обвили тонкую шею, словно та была совсем тростинкой. В её глазах сверкнуло волнение, ресницы трепетали, словно осенние листья на ветру. Он наклонился, нежно касаясь губами её губ, и прошептал: — Извини. Лиз вцепилась ногтями в его плечи, её щёки залились румянцем. Она видела, как сложно Блейку сдерживать свойственные ему резкие действия. Он совсем не похож на того парня, который способен на нежность, но ради её спокойствия сделал это. Её губы изогнулись в улыбке. Пальцы Лиз скользнули вверх по его рельефному животу, груди, сильным плечам, пока не сомкнулись в замок за его шеей, притягивая к себе. Их губы встретились, и Лиз позволила себе придать их поцелую немного остроты. Блейк довольно ухмыльнулся, когда она несильно прикусила его губы, в то время пока её руки опустились к его члену. Лучше бы опустились губы, но для начала и так неплохо. Не в силах больше сдерживать себя под контролем, Блейк одним быстрым движением повернул Лиз к себе спиной, помог согнуть ноги в коленях, чтобы её округлые ягодицы уткнулись в его пах. Её веки стали тяжелее груды камней. В сердце, казалось, стучали товарные поезда. Из горла непроизвольно вырвался то ли крик, то ли стон… Они оба не смогли разобрать, что она испытывала: боль или удовольствие… Однако сейчас Блейк совершенно не боялся причинить ей боль. Сейчас она не выглядела так, словно была против его грубости, которой ещё мгновение назад остерегалась. Градус тела, казалось, был таким же, как разгорячённая лава, и Лиз на мгновение совсем забыла, что до этого момента ею повелевал страх. Его пальцы запутались в её волосах. Она прерывисто вдохнула воздух, ощутив резкое натяжение. Лиз покорно изогнулась в спине, позволяя Блейку забыть о нежности. Он то ускорял темп, заставляя её задыхаться, то медлил, давая возможность насладиться воздухом. Его руки то ласково гладили её спину, бедра, то безжалостно вцеплялись в шею, лишая кислорода. Лиз ощутила вес его тела на себе, его грудь прикоснулась к её спине… Его низкое гортанное дыхание щекотало её шею. Мгновение — и по ногам прошла дрожь, по нервам побежал ток, который раздался легкими судорогами от бедер, разливаясь по телу. Их пальцы переплелись… Лиз крепко зажмурила глаза и не смогла сдержать стон, рвущийся из горла. Тишину в комнате разбавляло лишь быстрое дыхание. Блейк откинулся на спину, привлекая Лиз в свои объятия. Она податливо положила голову на его грудь, нежно поглаживая пальцами его руки. Прикусив нижнюю губу, она пыталась скрыть глупую улыбку. Хорошо, что Блейк не видел её светящегося лица, словно это был первый секс в её жизни. В каком-то смысле, в новой жизни это действительно было так. Тот случай разделил всё на до и после, и то, что только что случилось — это едва ли не подвиг. Она гордилась собой. Ещё утром Лиз надеялась, что когда-нибудь таки сможет не испытывать чувство тошноты от прикосновений мужчин, а уже сейчас она голая и счастливая ютилась в объятиях Блейка. Сдерживать свою улыбку оказалось невозможно, когда Блейк оставил поцелуй около её виска. Она подняла голову, засмотревшись в его глаза. Такие красивые, такие родные ярко голубые глаза… В голове застыл вопрос. Как? Как она будет воевать с ним? Откуда найти силы встать напротив любимого человека, чтобы лишить его свободы? Его губы коснулась ухмылка: — О чём думаешь? О том, как тебе повезло со мной? Она закатила глаза: — Никто тебя не будет любить больше, чем ты сам. — Ты любишь меня не меньше, но упрямишься признать это. Лиз фыркнула, однако не смогла найти подходящий ответ. Её хватило только на недовольный взгляд, который она мгновенно спрятала опустив голову. Шум за дверью напомнил о том, где они, помогая вернуться с небес на землю. Лиз ощутила, как счастье, которое мимолетно поселилось в груди, сменила тоска. Когда они выйдут из этой комнаты, то попрощаются и снова станут врагами. Его красивые глаза больше не будут родными. Они станут друг другу опять чужими. — Тебе пора портить мне жизнь, Лиззи, — он невесело усмехнулся и первым поднялся, подхватив с пола свои брюки. Лиз нехотя села, обхватив руками колени. Её печальный взгляд скользил по оголённой спине Блейка, пока он не прикрыл её футболкой. Он повернулся, встретившись с её раздосадованными глазами. Протянув ей руку, он дождался, пока она нехотя вложит свою ладонь в его. Подхватив её белое платье с пола, он помог ей одеться. Застегнув сзади застежку от её ягодиц до поясницы, он наклонил голову, бережно коснувшись губами её плеча… шеи… Лиз сжала руки в кулаки, пронзая ногтями кожу, чтобы эта боль отвлекла её от нахлынувших слёз. Наслаждаясь последними поцелуями, она прикрыла глаза, пытаясь навсегда запомнить этот приятный момент. Вот бы можно было остановить время… Или хотя бы заглушить совесть, чтобы она могла забыть о том, что Блейк — серийный убийца… Если бы только она могла смириться… Они молча вышли из комнаты, встречая на своем пути судмедэксперта, который занимался новым убийством, совершённым Снайпером. Блейк провел группу криминалистов довольной ухмылкой. Лиз совсем не могла думать о том, что происходит вокруг. В мыслях был лишь Блейк и вопрос о том, как они смогут быть раздельно. Лиз обхватила себя руками, как только они вышли на улицу и холодный осенний ветер запутался в её волосах. Блейк опустил взгляд на то, как холод отразился легкой дрожью на её теле. Он снял пиджак, накинув на её нагие плечи. Лиз взялась за край его пиджака, чтобы сильнее укутаться, как будто в одеяло. Она подняла взгляд, изучая Блейка так, словно хотела лучше запомнить каждую черту его лица. Он улыбнулся, смотря в её грустные глаза. Она могла сделать другой выбор, однако в приоритет поставила не свои чувства, а чувства других. Возможно, это героизм, однако для него это всего лишь глупое самопожертвование, которое Блейк никогда не понимал. Люди, которые любят других людей больше, чем себя, для него всегда были идиотами. В итоге, все мы одни пришли в этот мир и одни уйдем. Этих людей, ради которых создана жертва, рядом не было и не будет. Коснувшись ладонью её щеки, он тихо проговорил: — Не грусти, родная. Тебе ещё надо посадить меня как минимум на скамью подсудимых. — Да. — Как жаль, что ты потратишь столько сил впустую. Она печально улыбнулась: — Я хотя бы попытаюсь. Пожелай мне удачи. Он наклонился, коснулся губами её лба и прошептал: — Удача — это мой конёк. Не твой. Отстранившись, он подмигнул ей. Она лишь улыбнулась, молчаливо согласившись с его словами. Блейк доказал, что удача сопутствует ему каждый день, как ангел хранитель, который отводит от смерти уже неизлечимое количество раз. Сколько всего выпало на его судьбу, он мог умереть на войне, мог быть измучен до смерти в плену, мог быть пойман полицией, но удача всегда улыбалась ему. Что бы ни случилось, Блейка всегда обходит стороной поражение. Определенно, он продал душу дьяволу, чтобы побеждать, выживать и выходить сухим из воды. Он сделал шаг назад и собирался обернуться, однако почему-то замер, уставившись на неё пустым стеклянным взглядом. Лиз не сразу поняла, что случилось. Лишь глухой звук в ушах прозвучал дважды. Белая футболка Блейка быстро становилась красной в двух местах на груди. Лиз, широко распахнув глаза, уставилась на то, как глаза Блейка медленно закрываются, и тело, обмякнув, неспешно опускается вниз. Она быстро ступила вперёд, обхватывая его руками, словно могла удержать, однако вес его тела был ей не под силу. Она упала на асфальт вместе с ним. Большие глаза, переполненные ужасом, уставились на окровавленную футболку. Дрожащими руками Лиз приложила ладони к месту кровотечения. — Нет… нет-нет-нет… — вырвался неузнаваемый для неё самой хриплый шепот. — Кто-нибудь… — голос предательски исчез, и она с трудом заставила себя кричать: — Кто-нибудь… Вызовите скорую! Люди, которые проходили мимо, убегали, боясь повторных обстрелов. Кто-то кричал «Снайпер», кто-то молча прятался под навесом, но никто из них не мог подозревать, что Снайпер не стрелял… он был ранен и истекал кровью. Лиз опустила взгляд, не чувствуя, с какой бешенной силой пытается остановить струящуюся кровь, которая стекала по асфальту, образовывая несколько бордовых ручейков… Щеки намочили холодные слёзы. Она прерывисто дышала, не чувствуя собственного сердцебиения. Казалось, время встало на паузу. Шок и ужас застилали пеленой взор, и она слышала, словно отдаленно, свой крик, который сейчас казался чужим… не своим… Она чувствовала, как кто-то подхватил её за руки, но усиленно боролась, в страхе отстраниться от Блейка хоть на дюйм. Издали слышалась сирена скорой помощи. Мигающий красный и синий цвет покрыли улицу, освещенную теплым оранжевым светом фонарей. В глазах потемнело. Всякая связь с реальностью прервалась, словно была лишь тонкой нитью, которую кто-то перерезал ножницами.