Ты снился мне в кошмарах (Часть 2)

На ходу открывая дверь, Лиз ступила на асфальт. Поднимая платье, которое мешало делать большие шаги, она бежала, не замечая высоты шпилек, врываясь в больницу, как умалишённая. Лиз не отступала ни на шаг от каталки, на которой доктора везли раненого Блейка в хирургическое отделение. Его лицо потеряло здоровый вид, оставаясь ненормально бледным. Его глаза были закрыты, а на белой футболке не осталось белого цвета. Она насквозь была пропитана темной кровью после двух пулевых ранений. Двери за каталкой закрылись, и Лиз, ничего не видя перед собой, врезалась в молодую девушку в медицинской форме. Несколько раз растеряно моргнув, Лиз непонимающе уставилась сначала на неё, потом на двери операционной. — Дальше вам нельзя, мисс, — проговорила девушка. — Мы будем держать вас в курсе. Перед глазами застыла полупрозрачная пелена. Лиз моргнула, и одинокая слеза скатилась по щеке, позволяя что-то видеть перед собой. Приложив кулак к губам, Лиз вцепилась зубами в костяшки своих пальцев. Она сделала маленький шаг назад, глубоко вдохнув воздух, и на мгновение затаила дыхание, ощущая, что вот-вот потеряет способность контролировать себя и в свои объятия её заберет паническая атака. Единственное лекарство от этой напасти сейчас боролось за жизнь на операционном столе. Прислонившись спиной к стене, Лиз прикрыла лицо мокрыми от холодного пота ладонями. Крепко зажмурив глаза, она вспомнила момент, когда время, казалось, остановилось, когда произошёл первый выстрел… Его пустой взгляд, ватное тело, потерявшее силу, и кровь… Кто? Кто это сделал? Какому глупому человеку надоела жизнь? Когда Блейк поправится — а он обязательно поправится — он ведь заставит ответить за это. Кем бы ни был этот смелый человек, его жизнь определенно скоро закончится. Очень скоро. — Лиз! — отдаленно она услышала своё имя, но, застряв в пучине смертельного страха, вовсе не разбиралась — этот голос реальность или выдумка фантазии. Несколько раз моргнув, Лиз с трудом прояснила взор. Мужской силуэт развиднялся. Она узнала в нём Фрэнки. Он быстро приближался. Лиз ощутила, как оказалась в его объятиях. — Лиз, мне так жаль, — прошептал он, утешительно поглаживая её по спине. Она, обмякнув, словно вата, в его руках, крепко-крепко зажмурила веки, и слёзы быстрыми потоками скатились по щекам, разбиваясь о плечо Фрэнки. Фрэнки косо взглянул на операционную, грустно поджав губы. Он всегда боялся этого момента и знал, что когда-нибудь это случится. Блейк слишком сильно рискует и накопил достаточно врагов, чтобы получить не только две пули. Опустив взгляд, он посмотрел на Лиз, которая готова была упасть на пол, если бы он не помогал стоять ей на ногах. Вытирая ладонью её мокрые щеки, он прошептал: — Блейк бы расстроился, что ты плачешь, Лиз. Неужели ты так сомневаешься в его способности выживать? Губы Фрэнки изогнулись в едва заметной теплой улыбке, когда Лиз медленно отстранилась на дюйм, чтобы посмотреть в глаза младшего брата. Он выглядел не намного лучше, чем она сама, просто ему лучше удавалось держаться. Она грустно усмехнулась и, шмыгнув носом, ответила надламывающимся голосом: — Последнее, что он сказал мне, что удача — это его конёк. Я верю, что это так. Пускай и в этот раз удача будет на его стороне. Она едва смогла закончить предложение. Тяжело вдыхая воздух, Лиз подняла голову вверх и быстро заморгала, прогоняя прочь желание утонуть в собственных слезах. — Он выжил после нескольких лет пыток в Афганистане не для того, чтобы умереть в Вашингтоне от двух пуль. Он не может так умереть. Это не так эпично, как бы ему хотелось, — Фрэнки улыбнулся. Лиз снова улыбнулась улыбкой, которая казалась не совсем нормальной. Несколько раз кивнув, она согласилась: — Да, он выживет хотя бы потому, что уходить нужно тоже красиво. Это в его стиле. — Я рад, что ты согласна со мной. Фрэнки долго смотрел на её покрасневшее заплаканное лицо, отмечая тот факт, что едва ли не впервые за долгое время увидел слёзы своей сестры. Даже после того, как её нашли на обочине дороги, она не показывала ему свои чувства. Забыть о притворстве её не заставила своя боль. На это её толкнула боль Блейка. Отвернувшись, Фрэнки нервно потёр подбородок, уставившись на дверь в операционную так, словно ожидал, что вот-вот выйдет доктор и скажет, что пациент отделался легкими ранениями и уже завтра сможет поехать домой. Фрэнки отказывался верить в то, что Блейк может больше не проснуться. Без него нельзя… без него всё будет не то… Жизнь, которая последнее время была красочной, снова станет тусклой и скучной, как раньше, если не будет Блейка. Легонько похлопав себя по щекам, Лиз надеялась хоть что-то почувствовать, но адреналин в крови зашкаливал, и она не ощущала никакой физической боли… лишь душевная боль поселилась около груди и каждую секунду, казалось, пронзала тело, подобно острым ножам. Шаги позади взбодрили. Лиз резко обернулась, ожидая увидеть ещё докторов, но вместо них в поле зрения попали отец, мама и Хейли. Они неспешно приближались к операционной. Их лица не выглядели напуганными или радостными. Никаких эмоций. Лиз непроизвольно сжала кулаки, меча взгляд с отца на Хейли. Они остановились и не произнесли ни слова. Тишина сводила Лиз с ума. Лицемерное присутствие этих троих ощущалось горящим комом между рёбер. Никто из них не испытывал искреннего сожаления. Никто бы не пожелал Блейку выздоровления. Они здесь только для того, чтобы убедиться, что он умер. Лиз была уверена в этом. — Вы довольны? — нарушила тишину она. Хейли и Рональд словно поняли, что она обращалась именно к ним. — Элизабет, не начинай, — проговорил Рональд. — Я ещё не начинала. Вы что здесь забыли? Зачем вы тут? Рональд сделал паузу, воспользовавшись ею, чтобы вдохнуть и выдохнуть. На напряженный строгий тон дочери он ответил спокойно: — Имею право быть здесь. Блейк — мой сын. Лиз прикрыла ухмыляющиеся губы пальцами. Все трое подозрительно уставились на её усмешку сквозь слёзы, которая на мгновение показалась безумной. — Сын? — тихо молвила она, затем улыбка исчезла с её лица: — Где были твои отцовские чувства, когда ты до потери сознания избивал этого сына? Где была твоя совесть? Чего ты молчишь? Или тебе нужно было сделать вид, что ты хороший отец, после того, как Блейк показал твоим друзьям правду о том, какой ты на самом деле? Ты тут для своей выгоды?! Да? — она нервно стукнула ногой, не имея сил терпеть молчание: — Говори же! Говори! Фрэнки взял Лиз за локоть, как только она подалась вперёд. Она выглядела так, словно была готова вступить в драку с собственным отцом. — Успокойся, Элизабет. — строго молвил Рональд. — Ты в больнице. Не позорь меня. — Лучше, чем ты себя опозорил у меня точно не выйдет. — Замолчи, Элизабет! — внезапно вмешалась Молли. — Ты почему такой стала? — Какой? Честной? Недавно. Молли разочарованно мотнула головой и прикрыла глаза ладонью, скрывая стыд за поведение дочери в общественном месте. Лиз словила на себе изучающий взгляд Хейли, которая стояла в стороне от всех. В её глазах отвращение читалось так четко, словно было написано буквами на бумаге. Желание ответить и ей Лиз проглотила. Она могла понять, почему Хейли ненавидит Блейка и желает ему смерти, но зачем в таком случае она здесь? Чтобы одной из первых услышать о том, что он не выжил? Идиотская идея. Потому что не дождется. Лиз громко фыркнула, не скрывая своего недовольства, когда в поле зрения появился Питер, который выглядел слишком обеспокоенным. Не стоило так искусно притворяться. Все знали, как он относится к Блейку. — Как он? — Питер обратился к Рональду. — Пока ничего не знаю, — ответил тот. — Парад лицемерия, — прошептала себе под нос Лиз, удивленно мотнув головой. — Лиз, — Фрэнки коснулся её плеча, привлекая на себя внимание. — Не обращай внимание на них. — Не могу, — прошипела сквозь зубы Лиз, косо поглядывая на тех четверых, которые пришли сюда явно не для того, чтобы находиться рядом с Блейком. — Они все тут, как стервятники, стоят и ждут, когда Блейка объявят погибшим. Я знаю. Не могу видеть их всех. — Они не дождутся того, что хотят. Скорее ты увидишь их лица, когда доктор скажет, что Блейк поправится. Лиз уставилась в одну точку, не замечая, в какой момент от нервов, страха и шока стала кусать ногти. Она несколько раз кивнула, надеясь, что именно так будет, но жизнь определенно не сказка, и случиться может даже самое страшное… Она боялась даже думать об этом. Следующий час казался вечностью. Каждая секунда длилась подобно часу. Лиз постоянно смотрела на часы, пытаясь понять, что могло так затянуть операцию. Почему никто не выходил к ним, чтобы уведомить о состоянии Блейка? Почему она всё ещё ничего не знает? Бог таки есть, иначе как объяснить то, что двери в операционное отделение открылись и навстречу семье пострадавшего вышла женщина, снимая с лица медицинскую маску. Лиз первая кинулась вперёд. Сложив ладони вместе и прижав к губам, она уставилась на женщину. Всё внутри замерло, словно покрылось льдом в томительном ожидании вердикта. На мгновение она забыла, как дышать. — У пациента два проникающих пулевых ранения, — начала женщина. — Первая пуля залегла в непосредственной близости от правого промежуточного бронха. Как показала бронхоскопия, ранение не повлекло за собой поражения кровеносных сосудов. Вторая пуля задела сердце. Ситуация сложнее. Мы сделаем всё возможное, чтобы сохранить жизнь. Девушка грустно поджала губы и, окинув всех родственников пострадавшего утешительным взглядом, обернулась, чтобы вернуться в операционное отделение. — Скажите, — поспешила остановить её Лиз. — Какие шансы, что операция закончится успешно? — С подобными характеристиками операция завершается успешно в десяти процентах случаев. Как и когда ушла девушка, Лиз не видела, потеряв связь с реальностью. Перед глазами застыла пепельная пелена сгоревшей надежды. В груди что-то болезненно давило, будто бы кто-то положил на неё гору камней. Она приложила ладонь к шее, пытаясь вдохнуть, однако воздух медленно иссекал. Следующие слова Фрэнки разбивались о стены, которые, казалось, окружали её. Все звуки слышались отдаленно, будто бы находились в несколько футах от неё. Несколько раз моргнув, она смогла прояснить взор. Нахмурившись, чтобы понять, что не ошиблась, Лиз уставилась на Питера и Рональда, которые о чём-то переговаривались, усмехаясь друг другу так, словно находились где-то в парке развлечений, а не под реанимацией… Может, это они сделали? Питер ведь планировал убить Блейка, а отец мог отомстить за испорченный день рождения… — Питер, — прошептала Лиз, пытаясь найти силы, чтобы повысить голос, который постоянно надламывался. — Питер… Это ты сделал? Скажи, ты ослушался нашего плана и всё-таки сотрудничал с Итоном Миллером? Это он выстрелил в Блейка по твоей указке? — она метнула потерянный взгляд в сторону Рональда. — Или ты, отец? Рональд тяжело вобрал в легкие воздух, окинув дочь жалостным взглядом, словно смотрел на душевнобольную, которая нуждалась в помощи специалистов. — Элизабет, не неси чушь, — бросил он, искривив губы. — Это вы сделали. Да? — настояла на своем она, громко вдыхая, ведь, казалось, кто-то перекрывал ей доступ к кислороду, позволяя вдохнуть лишь на секунду. Молли пораженно мотнула головой, смотря на дочь грустными, опавшими под давлением старости глазами. Элизабет, её воспитанная прекрасная дочь, за последние несколько месяцев общения с отпрыском Нурии стала совсем не похожа на себя. Она перестала слушаться родителей, стала капризной, своенравной и грубой. Ещё полгода назад никто не мог представить, что Элизабет будет винить отца в желании убить её бестолкового брата. Какой позор на их семью свалился. Лиз сузила веки, ведь свет, чудилось, стал светить так ярко, что ей становилось больно. — Кто-то из вас заказал смерть Блейка, — продолжила она, вытягивая перед собой руку, чтобы указать на Питера, Рональда и Хейли. — Кто-то из вас… Она тяжело дышала, снова и снова вспоминая о тех несчастных десяти процентах того, что Блейк выживет. Эта мизерная цифра туманила рассудок… Тело и разум мгновение были не подконтрольны ей, и в этот момент в поле зрения попала ухмылка Питера. — Ты… ты улыбаешься? — её речь казалась задыхающейся. — Он улыбается! Не понимая, что делает, она бросилась в его сторону, готовая вцепиться длинными ногтями в эту проклятую улыбку. Она не сразу поняла, что стоит на месте. Руки Фрэнки обвили её талию, не пустив дальше. Питер сделал шаг назад, молчаливо наблюдая за Лиз. Он не смог произнести ни слова, шокированный тем, как сильно её зацепило то, что убийца, заслуживающий смерти, возможно получит наконец-то справедливую кару. Лиз стала одним из самых больших разочарований на его пути. То, как она сейчас вела себя — позор. Теперь Лиз была уверена, что Питер — заказчик. Он хотел убить Блейка. Он сделал это. Почти. — Уйди, Питер! — прошипела она сквозь зубы. — Уйди! — Нет, — ответил Питер. — Я дождусь вердикта врачей о твоем брате, чтобы… — он застыл, не завершив предложение. — Чтобы что? Что? — выкрикнула она ломающимся голосом. — Чтобы, если твой план не удался, снова повторить? — не дождавшись его ответа, она прорычала: — Убирайся, Питер! Ты не слышишь? Убирайся! Понимая, что Фрэнки не пустит её дальше, Лиз сбросила с ног туфли, хватая один за другим и бросая в сторону Питера острой стороной тонкой шпильки. Благо для Питера, его реакция была замечательной, и он вовремя отвернулся, чтобы шпильки не попали в его голову. — Ты с ума сошла? — грозно выкрикнул Рональд ступая вперёд. — Приди в себя! Ненормальная! Теперь Фрэнки приходилось удерживать не только сестру, но и отца, стоя между ними, как между двух огней. — Отец, она не в себе. Дай ей время, — протараторил Фрэнки, смотря в пылающие яростью глаза отца, затем снова взглянул на сестру. — Лиз, пожалуйста, успокойся, — полушепотом проговорил Фрэнки. — Питер не улыбался. Тебе кажется. — Не кажется! — Нет, Лиз, ты плохо себя чувствуешь. Тебе кажется. Тебе нужно отдохнуть, — Фрэнки обеспокоено смотрел в её растерянные обезумевшие глаза, которые, словно молнии, метались в сторону Питера. — Ты врешь! Вы все врёте! — она обхватила щёки ладонями, и слёзы бурными потоками катились вниз. Фрэнки удивленно смотрел на сестру, аккуратно прижав её к себе. Она и правда была не в себе. Ей нужна помощь. Даже он испугался такому поведению всегда сдержанной и спокойной Лиз, которая не показала своих слёз даже тогда, когда над ней надругался подонок. Её эмоции — это что-то, что всегда под надежным прикрытием. Та истерика, которая случилась сейчас, не просто выглядела странно. Она пугала. По коридору быстро приближался высокий мужчина, на бейдже которого было написано «Саймон Спенсер». Он остановился и, нахмурив густые, слегка посидевшие брови, молвил: — Вы в больнице находитесь. Соблюдайте тишину или покиньте помещение! — Извините, — Фрэнки — единственный, кто не находился под воздействием эмоций и пытался контролировать ситуацию так, чтобы ожидание вердикта о состоянии Блейка не закончилось массовым рукоприкладством и убийством женскими туфлями. С ума сойти. Когда Блейк очнется, будет долго смеяться, узнав, что устроила Лиз, пока доктора спасали его жизнь. — Прошу прощения, — Фрэнки обратился к доктору, всё ещё удерживая сестру за талию, чтобы она держалась на ногах. — Можете дать моей сестре успокоительное? Ей нехорошо. Лиз не слышала того, что говорил Фрэнки. Тело обмякло, и она позволила младшему брату делать то, что он считает нужным. Лиз ощутила, как голова касается чего-то мягкого, не сразу понимая, что её положили на кушетку, взяли руку, обмотали жгутом, чтобы открыть вену, и вкололи дозу успокоительного. Вероятно, ей и не нужна была дополнительная помощь. Тело и без этого обмякло, словно неживое, а уставшее сознание туманилось так быстро, ныряя в пучину сновидений, что она не успела даже сказать Фрэнки спасибо.

***

Звук, похожий на выстрел, сопровождало падение стекла, словно разбилось окно. Лиз широко открыла глаза, вскочив на месте, не сразу вразумив, где находится и что происходит. Осмотрев себя, она скривила губы в гримасе ужаса. Её белое платье было испятнано разводами крови, словно кто-то нанес их кисточкой на полотно. Ухватившись руками за край кровати, она замерла и затаила дыхание, чтобы убедиться, что эти звуки не были сном. За дверью раздался женский визг. Лиз вскочила на ноги, понимая, что это был не сон. Мгновение она помялась на месте, нервно кусая костяшки пальцев, пока думала, что должна сделать. Способность выстраивать логические цепочки закончилась на осознании того, что в больнице кто-то стрелял, а где-то в палате находился Блейк, не способный защитить себя. А что, если рядом с ним родители? Фрэнки? Что, если они пострадают? Очередной звук выстрела и беготня за дверью стали толчком для действий. Лиз оглянулась вокруг себя, пытаясь поймать взглядом предмет, который мог бы послужить самозащитой. К сожалению, её сумочка, в которой был пистолет, была не здесь. Скорее всего, она оставила её возле заведения, когда в Блейка стреляли. В палате для отдыха не было ничего, что могло бы ей помочь. Только стеклянная ваза с тремя одинокими ромашками стояла посреди прикроватной тумбы. Что же, ей не впервой заниматься уничтожением ваз. Обхватив горлышко, она легонько ударила дном о столешницу, чтобы оно разбилось, оставляя острую часть. Ухватившись дрожащей рукой за ручку, она медленно открыла дверь, осторожно выглядывая в пустой коридор. Звуки притихли, и кроме едва заметного потрескивания лед-ламп, ничего слышно не было. Лиз крепче сжала осколок в руках, проглатывая застывший в горле ком. Мелкими шагами она передвигалась вперёд, прислонившись к стене. Окинув взглядом цифру этажа, на котором находилась, Лиз направилась к лестнице. Опустившись на два этажа ниже, Лиз осторожно направлялась вперёд. Каждый новый шаг настораживал угнетающей тишиной, которая преследовала по пятам. Шум в другой части коридора заставил остановиться. Затаив дыхание, словно его можно было услышать, она аккуратно выглянула из-за угла. Около отделения реанимации находился Фрэнки, потирая ладони, словно ему было холодно. Что он здесь делает один? Почему не прячется и стоит, подобно охраннику, около дверей в реанимацию? Лиз оглянулась, проверяя обстановку, затем на носочках, чувствуя под ногами холодный, словно лёд, пол, направилась к младшему брату. Фрэнки остановился, замерев, подобно статуе. Округлив глаза, он уставился на Лиз. Быстро мотая головой и выставив руку вперёд, он затараторил, словно умалишенный: — Нет! Не иди сюда! Стой! Ноги приросли полу, когда рядом прозвучал тот же глухой звук, который доносился из её больничной палаты. Фрэнки широко открыл глаза, и капли крови, очертив его лицо, быстро стекали с виска к плечам. Мгновение — и он всем телом рухнул на пол. Лиз не успела вдохнуть воздух. Внутри разливался холод, пуская корни по всему телу. Едва переставляя ватные ноги, она ступила вперед, ухватившись непослушными дрожащими руками за плечи младшего брата. Из горла рвался крик, но возможность закричать пропала вместе с воздухом. Звуки приближающихся шагов заставили вздрогнуть. Она подняла голову, моргая несколько раз, чтобы прогнать туман из слёз. Губы инстинктивно искривились в отвращении, когда взгляд поймал ухмылку того, кто стрелял. Питер. — Наконец-то справедливость победила, — ликующие нотки искрились в его тихом голосе. Он взглянул на двери в операционную, где находился Блейк. Крепче сжимая в руках пистолет, Питер решительно ступил вперёд. — Нет… Питер, остановись, нет! — Лиз, опираясь слабыми руками о пол, дважды пыталась встать и безуспешно падала, проглатывая ручьи слёз. — Нет! Стой! Нет… — Лиз… Лиз… Лиз схватила руку, которая её держала и открыла глаза. На неё смотрел Фрэнки, испуганный и удивленный. Она резко осмотрелась, быстро приподнявшись на локтях. Больничная палата… тумба, стакан с водой, два кресла… Несколько раз моргнув, чтобы понять, где реальность, а где сон, она уставилась на Фрэнки обезумевшими глазами. — Тебе приснился страшный сон? — тихим голосом молвил он, грустно поджимая губы. Это был сон… Лиз приложила руку к груди, облизывая губы, чувствуя, как пересохло во рту. Вместо ответа на вопрос она бросилась вперед, обхватив младшего брата стальными оковами своих крепких объятий: — Ты жив, — прошептала она. — Как ни странно, — ответил Фрэнки, пытаясь понять, что происходит. Лиз с трудом заставила себя отстраниться. Засмотревшись в глаза Фрэнки, она ещё раз глубоко вдохнула и выдохнула. Нет чувства лучше, чем проснуться и понять, что ужасы, которые, казалось, могут убить тебя ещё при жизни, оказываются всего лишь сном. Лиз осмотрела себя. Общим с её сном было только платье, запятнанное кровью. Она опустила ноги на пол и устало откинула волосы за плечи. — Мне нужна одежда, — вяло проговорила она. Фрэнки кивнул на кресло в противоположном углу, на котором стояла дорожная сумка. — Я позаботился об этом. Взял из твоего шкафа. Лиз медленно повернула голову в сторону Фрэнки, пытаясь изобразить на своем лице подобие улыбки: — Спасибо. — мгновение она молчала, затем спросила: — Долго я спала? — Часов девять. — Девять? — она нахмурилась, нервно сжимая руки в кулаки. — Как… как Блейк? Лиз крепко зажмурила глаза, до смерти боясь услышать плохой вердикт. — Операцию завершили. Было сложно. Доктор сказала, что у него есть какое-то время. Если выживет в ближайшие сутки, тогда всё будет хорошо. Лиз обхватила дрожащими пальцами стакан с водой, осторожно поднося его к губам, чтобы не пролить. Сутки… Может, это хорошо, что она спала эти девять часов. В ином случае, каждая секунда ожидания была бы адом. Как и сейчас. Ждать окончательный вердикт будет самой страшной мукой. Даже в кошмарных фантазиях Лиз не могла представить, что будет, если доктор скажет, что они потеряли пациента… Лиз непроизвольно склонила голову набок болезненно поёжившись, на мгновение ощутив, как боль от одного представления этого момента пронзила ножами между рёбер. — У тебя всё нормально? — спросил Фрэнки. — А у тебя? — она взглянула на брата. Да, глупый получился вопрос. Что может быть нормального в том, что они находились в больнице, пока Блейк находился в шаге от смерти? Фрэнки замолк, не в силах найти подходящие слова для утешения, когда и сам был целиком и полностью разбит. Стук в дверь отвлёк от угнетающей паузы, которая витала в воздухе. Фрэнки поднялся, когда в палату робкими шагами вошла Хейли, смотря только на Элизабет. Он вовремя сообразил, что лишний. Позволив подругам… бывшим подругам поговорить, он удалился в коридор. Хейли помялась на месте, молчаливо переглядываясь с Лиз. Обе не хотели начинать разговор, зная, чем он закончится, однако, если Хейли таки сделала шаг, чтобы прийти, Лиз не могла оставаться позади. — Очень мило, что ты всё ещё здесь, — Лиз невесело улыбнулась. — Ждешь тут, чтобы узнать, что Блейк не выжил? Хейли задумчиво прикусила губу и медленно присела на край кровати рядом с Лиз. Заострив взгляд на тумбе, она ответила: — Будешь винить меня за это? — Нет, — Лиз тоже отвела взгляд, не в силах смотреть на неё. — Ты права. На твоем месте я бы тоже ждала его смерти. — Очень мило, что ты это понимаешь, — Хейли ухмыльнулась, наконец-то взглянув на Лиз. Лиз с трудом заставила себя сделать то же самое, поймав на себе взгляд Хейли. Они так долго поддерживали друг друга, понимали боль, разделяли радость… с появлением Блейка изменилось всё. Дружба осталась позади, как приятное воспоминание, и теперь они обе находились на разных берегах. — Мне жаль, что ты в таком состоянии, — начала Хейли, осторожно подбирая слова. — Жаль, что тебе больно. Поэтому я пришла к тебе сейчас, но также я хочу, чтобы Блейк больше никогда не проснулся. Ты понимаешь меня? — Понимаю, — Лиз подняла голову, сложно выдыхая воздух. — Я даже понимаю то, что, если бы твое желание сбылось — всем было бы лучше. Всем… кроме меня. — Ты… — Хейли пристально посмотрела на Лиз. — Ты правда любишь его? Лиз снова перевела взгляд на Хейли: — Да. — Ты понимаешь, как рискуешь? Представим, что он выжил. Вы вместе. Что дальше? Будешь молиться, чтобы он не убил тебя после какой-то ссоры? — Он не тронет меня, — её голос звучал слишком уверено. — Я верю в это. Может, верю наивно и глупо. Скорее всего, это так, ведь несмотря на то, что он тоже любит меня, он остается убийцей. Такие люди способны на всё, — она сделала паузу и добавила: — Я готова пойти на это. Теперь готова. — Ты совершаешь ошибку, которая будет тебе стоить жизни. — Возможно. Мне плевать. — Плевать даже на то, что его руки, которыми он будет касаться твоего тела, полностью в чужой крови? Лиз уверено посмотрела на непонимающие лицо Хейли: — После того, как он единственный, кто отнесся с пониманием к тому, что со мной сделали… после того, как меня изнасиловал тот подонок… я больше не думаю ни о ком. Только о себе. Это такое неблагодарное дело — заботиться о тех, кому плевать на тебя. Я правда пыталась снова и снова забывать о том, чего хочу сама. Я пыталась быть хорошим человеком. Даже договорилась с Питером, что всё будет по закону. Наплевав на свои чувства, я выбрала поступать правильно несмотря на то, как плохо мне было от этого выбора. Разве нет? Я пыталась. Не вышло. Теперь мой приоритет — это я, а мне нужен Блейк. Всё. Хейли упустила эгоистичный выбор Лиз и затронула последнее, что она сказала: — Ты правда веришь, что это был Питер? — Не уверена, но вероятность велика. — Он не мог. Питер ненавидит Блейка так же, как и я. Мы оба имеем на это веские причины. Однако он не такой. Он никогда не попытается убить человека… даже того, кто заслуживает этого. Лиз была согласна, что Блейк заслужил это, поэтому не стала возражать. — Не знаю, Хейли. Сейчас мне главное, чтобы Блейк очнулся. Потом буду думать, кто это сделал. — Чтобы что? Чтобы наказать? Убить? — Я похожа на убийцу? — Пару месяцев назад ты и не была похожа на девушку, которая может полюбить серийного убийцу. Не знаю, что от тебя теперь ожидать. Уж извини. — Замечательно, — губы Лиз тронула ухмылка. — Буду держать вас в напряжении своей непредсказуемостью. — Ты меня пугаешь. — Значит, я всё делаю правильно. Хейли несколько раз моргнула, удивленно мотнув головой. Неспешно поднявшись и подойдя к двери, она ещё раз обернулась, чтобы взглянуть на Лиз: — Как жаль, что ты всё больше и больше становишься похожей на Блейка. Он портит тебя, и ты совсем этого не замечаешь. Когда заметишь… — Будет поздно? — Лиз успела дополнить то, что хотела сказать Хейли. — Не переживай за меня. Переживай лучше за Питера. Хейли недовольно нахмурилась, затем открыла рот, чтобы возразить, однако вовремя замолкла, не найдя подходящих слов. Она вышла, громко захлопнув за собой дверь. Чего и стоило ожидать от их общения. Мирно разойтись больше не выйдет. Следующие несколько часов прошли в тумане. Переодевшись в брюки и мешковатую толстовку, которые принёс Фрэнки, Лиз сидела около палаты Блейка. Напряженное ожидание сопровождалось ежеминутным просмотром времени, будто бы это могло помочь, чтобы минуты проходили быстрее. Лиз положила ладони на колени, чтобы унять дрожь, но это не помогло. Она поднялась, в очередной раз наматывая круги по коридору. Взглянув на свои изгрызенные ногти, Лиз завела руки за спину. Лиз испуганно охнула, когда на пути кто-то появился. Это был Фрэнки с протянутой рукой, в которой держал кофе. — Будешь? — спросил он. Она отрицательно мотнула головой, испытывая сложности с тем, чтобы произносить вслух внятные слова. — Лиз… — Фрэнки сделал паузу, надеясь, что она обратит на него внимание, однако она выглядела так, словно находилась где-то далеко отсюда. — Лиз! Она наконец-то остановилась, подняв голову. Вопросительный перепуганный взгляд уставился на младшего брата. — Тебе нужно что-то поесть… — Не нужно, — она перебила его. — Не хочу. Фрэнки поставил два стаканчика с кофе на стул и остановился около стены, тяжело вздохнув. Он не спал всё это время, занимаясь делом, которое ему поручил Блейк. Он говорил, что, если с ним что-то случится, Фрэнки должен продолжить его дело, чтобы обеспечить твёрдое алиби. Вряд ли кто-то будет подозревать его в том, что он Снайпер, если продолжатся выстрелы из винтовки, пока он находится в больнице. Фрэнки не сомневался, что Блейк очнётся, и ему точно понадобится это алиби. Лиз остановилась, облокотившись спиной о стену. Сложив руки на груди, она закрыла глаза и тяжело вздохнула. Каждая минута, приближающая их к истечению суток, всё больше сводила с ума. Вот-вот будет всё ясно. Она либо будет самым счастливым человеком на земле, либо захочет броситься с крыши этой больницы. Другого варианта не дано. Лицо скрасила грустная улыбка, когда воспоминания вернули во вчерашний день. Если бы она согласилась с Блейком, взяла его за руку и ушла оттуда раньше, может быть, он бы сейчас не находился в больнице? Почему, чтобы начать ценить человека, нужно находиться на грани того, чтобы потерять его? Вероятно, люди так устроены. Запрограммированы на борьбу с теми, кого любят, но гордость и принципы внезапно испаряются, как только любимый человек умирает… либо находится в шаге от смерти. Почему нельзя сразу идти на встречу? Зачем все эти ссоры? Зачем люди усложняют себе жизнь? Почему она так долго противилась самой себе, пытаясь поступать так, как велят какие-то выдуманные правила, вместо того, чтобы спокойно наслаждаться каждым днем, не обращая внимания на общественное мнение? О том, что жизнь коротка, знает, наверное, каждый, но истинное понимание этого урока приходит слишком тяжелой ценой. Множество вопросов остались без ответа. Внимание привлёк шум вокруг. Лиз выпрямилась, нервно сжимая кулаки. В палату, где находился Блейк, быстро заходили доктора один за другим. — Что… Что происходит? — её голос звучал едва слышно. Фрэнки напрягся, застыв на одном месте, в отличие от Лиз, которая стала накручивать круги по коридору, не отводя взгляд от дверей в палату. Через десять минут, которые длились, как несколько часов, вышла женщина. Она сняла медицинскую маску и посмотрела в округленные перепуганные глаза Лиз: — Ваш брат очнулся. Его состояние стабильное. Вы можете ненадолго навестить его, но знайте, что возможен ряд серьёзных последствий… Лиз ничего не слышала дальше. Сердце стало часто биться, будто дрожащая маленькая птичка. Она бросилась вперёд, на ходу получая указания медсестры надеть бахилы. Двери в палату открылись. Лиз тихими, мелкими шагами ступила вперёд, с трудом чувствуя ватные ноги. Тишину нарушали только звуки кардиомонитора. Глаза Блейка были закрыты. Его лицо было бледным, потерявшим здоровый оттенок. Лиз остановилась рядом, неспешно присела на корточки, аккуратно взяла его ладонь в свою, осторожно поглаживая. — Ты слышишь меня? — прошептала она слабым голосом. В фильмах в такой момент больной сжимает руку, подает хотя бы какой-то сигнал, но в реальности её вопрос остался без ответа. Лиз глубоко вдохнула и несколько раз моргнула, прогоняя прочь неуместные сейчас слёзы. Ладно, если он не слышит, будет даже лучше. — Извини, — прошептала она, виновато опустив голову. — Извини, что так долго пыталась держаться подальше от тебя. Прости, что думала, что мы сможем держать дистанцию… — она непроизвольно улыбнулась. — Я поступала глупо. Очень глупо. Знаю, что мне сложно принять некоторые твои… особенности, — она смогла подобрать только такое слово, чтобы описать его увлечения. — Ты, наверное… Она подняла голову и замерла на полуслове, замечая на себе уставший взгляд Блейка. Открыв рот, Лиз пыталась что-то сказать, но слова исчезли. Появилась только счастливая улыбка, сияющая на пол-лица. — Боже мой, — первое что она смогла сказать. — Ты меня слышишь? Да? Конечно, слышишь. Что я несу… Лиз крепко сжала его руку, пока не заметила, как это действие заставило его скривиться. Она мгновенно ослабила хватку, но отпустить не смогла. — Извини. Тебе больно? — проговорила она, прикусив губу, чтобы скрыть дурацкую улыбку. — Ты можешь говорить? — не получив ответ, она продолжила: — Ты меня так напугал. Думала, сойду с ума. Пожалуйста, не делай так больше. Пожалуйста. Она коснулась губами его руки, однако ответа всё так же не получала. Сейчас это было не так важно. Главное, что он открыл глаза. Лиз опешила, когда он забрал руку и смотрел на неё так, словно видит первый раз. — Кто вы? — наконец-то прозвучал его голос, однако вопрос был совсем не тем, что она думала услышать. Лиз сделала паузу, чтобы понять, что происходит. Несколько раз моргнув, она непонимающе уставилась на него: — Ты… ты шутишь? Шутишь ведь, да? — она робко улыбнулась. Это было бы очень в стиле Блейка — так глупо шутить сразу после того, как спасся из рук смерти. Блейк пристально смотрел на неё, изучая каждый дюйм лица, будто бы пытался распознать в ней кого-то знакомого. — Я… я не знаю вас, — его голос звучал слабо. Лиз замерла, перестав дышать. Она смотрела на него округлив непонимающие глаза, и не знала, что сказать. Когда доктор пыталась уведомить о серьёзных последствиях, она имела в виду, что он мог потерять память? Нет, невозможно… Он забыл всё, что между ними было? Забыл даже то, что она его сестра? — Я твоя сестра, — она начала с малого. — Помнишь? — У меня нет семьи. Лиз долго смотрела на него, всё ещё надеясь, что это шутка, однако вряд ли он имел бы силы шутить после операции, которая длилась несколько часов. — Как вы нашли меня? — спросил он, пытаясь оглянуться, однако сил на это не хватило. — Я в Кабуле? — Ч-что? — Где мой батальон? Все живы? Батальон? Он думает, что он в Афганистане? Казалось, внутри всё охладело. Лиз не смогла ничего больше сказать. — Позовите, пожалуйста, доктора, — попросил он, тяжело дыша. Прибор кардиомонитора стал издавать звуки чаще. Она смогла снова шевелиться, когда прозвучали шаги за спиной. Медленно поднявшись на ноги, Лиз ступила назад, потерянными стеклянными глазами поймав вопросительный взгляд Фрэнки. Остановившись рядом, она негромко проговорила: — Он нас не помнит. Она прошла дальше, чтобы выполнить просьбу и позвать доктора. Фрэнки перевёл большие ошарашенные глаза на Блейка, который смотрел на него, как на незнакомца. Ступив вперёд, Фрэнки долго сохранял молчание, не зная, что можно сказать в таком случае. — Я рад, что ты не оставил нас, — робко проговорил Фрэнки, нервно теребя свои пальцы. — Ты нас не помнишь? Правда? Я… не знаю, что должен сказать. Блейк молча смотрел на неловко трусящегося возле него парнишку. — Нам нужно заново знакомиться? Я… я твой младший брат, — продолжил Фрэнки. — Брат? — Да, — Фрэнки обиженно нахмурился, когда Блейк взглянул на него так, словно эта информация его разочаровала. — Тот брат, который девственник и боится стрелять на поражение из винтовки? — тихо, сохраняя силы, проговорил Блейк. — Ага, — согласился Фрэнки, только потом опомнился и уставился на Блейка, как на восставшего из гроба мертвеца: — Ты… ты помнишь? Блейк скривился от боли, когда пытался улыбнуться: — Даже если бы хотел, вас забыть сложно. — Но… но Лиз… — Пускай понервничает, — он прикрыл глаза, но ухмылка не исчезла с его лица. Фрэнки громко выдохнул с облегчением, затем строго нахмурился: — Ты ужасный человек. Она и так бедная с ума сходила. Блейк сделал паузу, наслаждаясь тем, что Лиззи настолько переживала о его жизни, что Фрэнки описал это, как «сходила с ума». Опомнившись от приятных чувств, которые портило лишь безграничное ощущение сонливости, он ответил: — Закрепляем материал, чтобы она боялась меня потерять и больше не посмела убегать. Подыграешь. — Это жестоко, и я был бы очень зол, но я не умею злиться на тебя. Сделаю всё, что скажешь. Я просто счастлив, что ты в порядке, — Фрэнки подался вперёд, раскинув руки, чтобы заключить брата в объятия. Блейк смог слегка приподнять ладонь, указывая держаться подальше: — Понял. Ты очень рад. Давай без этих нежностей. Фрэнки едва заставил себя остановиться. Приложив дрожащие ладони к губам, он смотрел на брата и ненормально улыбался, как человек, который принял слишком большое количества алкоголя. Лиз вошла в палату, за ней — доктор. Она оперлась плечом о косяк двери и задумчиво уставилась на Блейка, который задавал вопросы доктору. В голове уже вызревали планы, как она должна помочь ему вернуть память. Он должен вспомнить её. Она сделает для этого всё, что понадобится, но начнёт уже завтра. Сегодня просто будет счастлива, что он смог выжить. Снова. Он был прав. Удача — это точно его конёк.